АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Эльза Триоле

Читайте также:
  1. Триолет о клене

ВВЕДЕНИЕ

Предлагаемая читателю книга посвящена вопросам общей тео­рии перевода,т.е. научной дисциплине, изучающей различными методами и приемами структуру и наиболее общие закономерности перевода — одной из самых древних и весьма популярных в настоящее время видов человеческой деятельности -- как про­фессиональной, так и любительской.

Общая теория перевода обычно противопоставляется так на­зываемым частным теориям перевода,которые, в свою очередь, также подразделяются на две большие ветви. Первая из них рас­сматривает закономерные соответствия форм двух конкретных языков и регулярные способы перехода от конкретного языка А к конкретному языку 5, и наоборот. Так, например, можно гово­рить о частной теории перевода английского и русского, фран­цузского и английского, русского и китайского и других пар язы­ков. Такие частные теории перевода наиболее тесно смыкаются с контрастивной лингвистикой.

Вторая ветвь изучает частные закономерности определенных видов переводческой деятельности, свойственные именно этим видам, но отличающие их от других. Так, существует теория худо­жественного перевода, теория устного перевода и т.п. Теоретичес­кие разыскания этого направления иногда называют специальными теориями перевода.К этому направлению примыкают теоретиче­ские исследования особенностей перевода речевых произведений разного содержания и разных речевых жанров, например, теории военного перевода, юридического, медицинского, технического и т.п.

Общие же закономерности перевода как интеллектуальной деятельности, присущие всякому переводу независимо от сопо­ставляемой пары языков, от формы переводческой деятельности и условий ее протекания, от содержания и прагматической направ­ленности переводимых речевых произведений, изучаются обшей теорией перевода.

Как ни парадоксально, эта древнейшая и сложнейшая дея­тельность имеет весьма молодую теорию, сравнимую по возрасту с генетикой и кибернетикой.


Одна из моих задач — убедить читателя в великой цивилиза­торской миссии перевода, показав, в частности, как переводческая деятельность воздействовала на распространение религии, на со­вершенствование словесности, на развитие государственности в условиях двуязычия. Я попытаюсь проанализировать, как форми­ровались и изменялись в общественном мнении взгляды на пере­вод, какие проблемы волновали в первую очередь переводчиков прошлого, какие критерии ставились во главу угла в оценке пере­вода. В то же время я постараюсь показать, какими категориями оперирует современная теория перевода, какими методами изучает она свой объект, с какими научными дисциплинами она связана наиболее тесно.



Чтобы понять, в чем сложность переводческого труда и какие противоречия приходится разрешать переводчику, чтобы макси­мально объективно оценить целесообразность и обоснованность переводческих действий, их достоинства и недостатки, необходи­мо выявить сущностные признаки переводческой деятельности и изучить ее структуру. Кроме того, следует определить характер отношений между тремя постоянными соучастниками перевода: автором исходного речевого произведения, переводчиком и получа­телем речевого произведения, созданного переводчиком, а также рассмотреть этические аспекты переводческого труда. И наконец, важно понять, каким «инструментарием» владеет переводчик, какие операции производит он над текстом, какие использует приемы и методы для выхода из противоречивых ситуаций.

Начать изучение вопросов общей теории перевода, видимо, целесообразно с анализа самого понятия перевод.

В настоящее время известно немало самых разнообразных определений перевода. Каждый исследователь, стремящийся раз­работать собственную теорию, как правило, дает и свое определе­ние объекта исследования. Французский переводчик и теоретик перевода Э. Кари объясняет перипетии в определениях перевода следующим образом: «Понятие перевода, в самом деле, очень слож­но, и не только потому, что в наше время оно приобрело столь удивительное многообразие, но также потому, что оно беспрестан­но изменялось на протяжении столетий. Возможно, именно это затрудняло размышления многих авторов, которые, соглашаясь с мнением предшественников либо оспаривая их, не замечали, что не всегда говорили об одном и том же»1.

‡агрузка...

1 Сагу Е. Comment faut-il traduire? Lille, 1986. P. 81: «La notion dc traduction est en effet tres complexe, non seulcment parce que, de notre temps, elle a acquis cctte surprenantc variete, mais aussi parce qu'elle a sans ccsse varie au long des siccles. C'esl peut-etre cela qui a obscurci les raisonncmcnts de nombrcux autcurs qui, reprenant ou discutant !cs opinions de leurs predecesseurs, ne remarquaient pas qu'ils nc parlaient pas ton jours les uns et les autres du memc objct».


В самом деле, перевод предстает как чрезвычайно сложное и многостороннее явление, описать все сущностные стороны кото­рого в одном, даже очень развернутом, определении весьма слож­но, если вообще возможно. Прежде всего следует иметь в виду, что само слово перевод является многозначным и даже в пределах данной научной дисциплины соотносится по меньшей мере с дву­мя различными понятиями: перевод как некая интеллектуальная деятельность, т.е. процесс, и перевод как результат этого процес­са, продукт деятельности, иначе говоря, речевое произведение, созданное переводчиком. Иногда, чтобы избежать двусмыслен­ности, в строгих научных описаниях используют заимствованный из английского языка термин «транслат», призванный обозначать продукт переводческой деятельности. Вряд ли следует считать этот термин удачным именно в силу его чужеродной формы. Бо­лее того, контекст научного описания, как правило, позволяет безошибочно определить, идет ли речь о деятельности или о про­дукте.

Приведем некоторые определения перевода, принадлежащие известным ученым, и посмотрим, как отражаются в них те или иные стороны интересующего нас объекта:

А.В, Федоров:

«Перевод рассматривается прежде всего как речевое произведе­ние в его соотношении с оригиналом и всвязи с особенностями двух языков и с принадлежностью материала к тем или иным жанровым категориям»1.

«Перевести — значит выразить верно и полно средствами одно­го языка то, что уже выражено ранее средствами другого языка»2.

«Процесс перевода, как бы он быстро ни совершался в от­дельных, особо благоприятных или просто легких случаях, неиз­бежно распадается на два момента»^.

А.Д. Швейцер;

«Перевод может быть определен как: однонаправленный и двухфазный процесс межъязыковой и межкультурной коммуника­ции, при котором на основе подвергнутого целенаправленному ("переводческому") анализу первичного текста создается вторич­ный текст (метатекст), заменяющий первичный в другой языко­вой и культурной среде... Процесс, характеризуемый установкой на передачу коммуникативного эффекта первичного текста, час­тично модифицируемой различиями между двумя языками, двумя культурами и двумя коммуникативными ситуациями»4.

1 Федоров А.В. Основы общей теории перевода. М., 1983. С. 10 (здесь и
далее в приводимых определениях выделено мною. — Я. Г.).

2 Там же.

3 Там же. С. 12.

4 Швейцер А.Д. Теория перевода: Статус, проблемы, аспекты. М., 1988. С. 75.


М. Ледерер:

«При переводе недостаточно понять самому, нужно, чтобы поняли другие. По определению, перевод распадается на две час­ти', восприятие смысла и его выражение»1.

Я. И, Рецкер:

«Задача переводчика — передать средствами другого языка це­лостно и точносодержание подлинника,сохранив его стилистичес­кие и экспрессивные особенности. Под "целостностью" перевода надо понимать единство формы и содержания на новой языковой основе. Если критерием точности перевода является тождество информации, сообщаемой на разных языках, то целостным (пол­ноценным или адекватным) можно признать лишь такой перевод, который передает эту информацию равноценными средствами. Иначе говоря, в отличие от пересказа перевод должен передавать не только то, что выражено подлинником, но и так,, как это выра­жено в нем. Это требование относится как ко всему переводу дан­ного текста в целом, так и к отдельным его частям»2.

Ж. Мунен:

«Перевод — это контакт языков, явление билингвизма. Но этот очень специфический случай билингвизма, на первый взгляд, мог бы быть отброшен как неинтересный в силу того, что он от­клоняется от нормы. Перевод хотя и является бесспорным фактом контакта языков, будет поэтому описываться как крайний, стати­стически очень редкий случай, когда сопротивление обычным последствиям билингвизма более сознательно и более организо­ванно. Это случай, когда билингв сознательно борется против всяко­го отклонения от нормы, против всякой интерференции".

«Перевод (особенно в области театрального искусства, кино, интерпретации), конечно, включает в себя откровенно нелингви­стические, экстралингвистические аспекты. Но всякая перевод­ческая деятельность, Федоров прав, имеет в своей основе серию анализов и операций, восходящих собственно к лингвистике, ко-

1 Lederer М. Interpreter pour traduire. Paris, 1997. P. 31: «Pour traduire, comprendre
soi-meme ne suffit pas, il faut/am? comprendre. L'operation traduisante se scinde par
definition en deux parties, celle de Г apprehension du sens, et celle de son expression».

2 Рецкер Я.И. Теория перевода и переводческая практика. М., 1974. С. 7.

3 Моишп G. Les problemes meoriques de la traduction. Paris, 1963. P. 4: «La
traduction, done, est un contact de langues, est un fait de biiinguisme. Mais ce fait de
bilinguisme tres special pourrait etre, a premiere vue, rejete comme inintercssant parcc
qu'aberrant. La traduction, bien qu'etant une situation non contestable de contact de
langues, en serait dccrite comme le cas-limite: celui, statistiquement tres rare, ou la
resistance aux consequences habituelles du bilinguisme est la plus consciente ct la plus
organisee; le cas ou le locutcur bilingue luttc consciemment contre toute deviation de la
norme linguistiquc, contre toute interference — ce qui restreindra considerablement la
collecte de faits interessants de cc genre dans les textes traduits».


торые прикладная лингвистическая наука может разъяснить точ­нее и лучше, нежели любой ремесленнический эмпиризм. Если угодно, можно сказать, что, подобно медицине, перевод остается искусством, но искусством, основанным на науке»'.

B.C. Виноградов:

«Нужно согласиться с мыслью, что перевод — это особый, свое­образный и самостоятельный вид словесного искусства.Это искус­ство «вторичное», искусство «перевыражения» оригинала в мате­риале другого языка. Переводческое искусство, на первый взгляд, похоже на исполнительское искусство музыканта, актера, чтеца тем, что оно репродуцирует существующее художественное про­изведение, а не создает нечто абсолютно оригинальное, тем, что творческая свобода переводчика ограничена подлинником. Но сходство на этом и кончается. В остальном перевод резко отли­чается от любого вида исполнительского искусства и составляет особую разновидность художественно-творческой деятельности, своеобразную форму "вторичного" художественного творчества»2.

Р.К. Миньяр-Белоручев:

«Объектом науки о переводе является не просто коммуника­ция с использованием двух языков, а коммуникация с использова­нием двух языков, включающая коррелирующую между собой де­ятельность источника, переводчика и получателя. Центральным звеном этой коммуникации является деятельность переводчика или перевод в собственном смысле этого слова, который пред­ставляет собой один из сложных видов речевой деятельности»^.

«Перевод как бы удваиваеткомпоненты коммуникации,появ­ляются два источника, каждый со своими мотивами и целями высказывания, две ситуации {включая положительную и отрица­тельную ситуации), два речевых произведения и два получателя. Удвоение компонентов коммуникации и является основной отли­чительной чертой перевода как вида речевой деятельности. Удво­ение компонентов коммуникации создает свои проблемы. Двумя важнейшими из них являются проблема переводимости и пробле­ма инварианта в переводе»4.

1 Ibid. Р. 16: «La traduction (surtout dans les domaines du theatre, do cinema, de
1'interpretation) comporte certainemcnt des aspects francheraent non-linguistiques,
cxtra-linguistiqucs. Mais toute operation de traduction — Fedorov a raison — comporte.
a la base, une seric d'analyscs et d'operations qui relevent specifiquemcnt de la
linguistique, et que la science linguistiquc appliquee corrcctement peut cclairer plus et
micux que n'importe quel empirisme artisanal. On pcut, si Ton у ticnt, dire que, corame
la medecine. la traduction rcste un art — mais un art fonde sur une science».

2 Виноградов B.C. Лексические вопросы перевода художественной прозы.
М.. 1978. С. 8.

3 Миньяр-Белоручев Р.К. Теория и методы перевода. М., 1996. С. 25.

4 Там же. С. 29.


Л. С. Бархударов:

«Перевод можно считать определенным видом трансформа­ции, а именно межъязыковой трансформации»1.

Какие же сущностные признаки перевода могут быть выведе­ны из приведенных выше определений? Итак, перевод это:

— речевое произведение в его соотношении с оригиналом;

— выражение того, что было уже выражено средствами другого
языка, перевыражение;

— процесс межъязыковой и межкультурной коммуникации;
коммуникация с использованием двух языков, контакт язы­
ков, явление билингвизма;

— вид речевой деятельности, в котором удваиваются компонен­
ты коммуникации;

— двухфазный процесс, так как он распадается на две части, на
два момента;

— межъязыковая трансформация;

— вид словесного искусства; искусство, основанное на науке.

Перевод как речевое произведение, т.е. как текст, интересен для теории перевода именно как величина относительная. Однако относительный характер текста перевода состоит не только в том, что он должен рассматриваться в соотношении с оригиналом. Ра­зумеется, текст перевода — это единственная материализованная сущность, которая при сопоставлении с исходным речевым про­изведением позволяет приоткрыть завесу над тайной переводче­ской деятельности, выявить ее механизмы, смоделировать ее. Лю­бой перевод всегда предполагает оригинал. Из этого следует, что отношение оригинал /перевод есть объективная необходимость, не­кая постоянная, отражающая сущность данного явления. В то же время перевод представляет собой речевое произведение, оказы­вающееся в одном ряду с другими речевыми произведениями, су­ществующими и постоянно возникающими в среде переводящего языка и переволной культуры. Перевод всегда соотносится с эти­ми речевыми произведениями и оценивается нередко только по отношению к ним, например литературной критикой. Что такое перевод в этом окружении? Равноправный член «сообщества» или чужестранец, родное дитя или подкидыш, чистокровный ариец или метис? В этой двойной относительности сама суть перевода, в ней же — основной источник противоречий, основной камень преткновения в оценке перевода, в вечных спорах о его возмож­ностях.

Бархударов Л.С. Язык и перевод. М., 1975. С. 6.


Изучая перевод как процесс межъязыковой и межкультурной коммуникации, как коммуникацию с использованием двух язы­ков, как контакт языков, мы со всей очевидностью обнаруживаем межъязыковую и межкультурную асимметрию. Сегодня, пожалуй, никто не сомневается в том, что любой из современных языков способен выразить, описать любой фрагмент реальной действи­тельности. Р. Якобсон рассматривал заявления о «непереводимо­сти», которые время от времени провозглашаются скептиками как попытки разрубить гордиев узел множества запутанных проблем теории и практики перевода. «Весь познавательный опыт и его классификацию, — утверждал он, — можно выразить на любом существующем языке»1.

В подтверждение этого можно вспомнить, что на сегодняш­ний день Библия, представляющая собой исчерпывающую анто­логию ситуаций, типов, сюжетов, моралей, которые в несколько измененном виде лишь повторяются во всей последующей миро­вой литературе, переведена более чем на 2000 языков мира.

Но никто не сомневается и в том, что языки отражают дей­ствительность по-разному, асимметрично. Когда в переводе языки оказываются в контакте, когда при описании какого-либо фраг­мента действительности значения одного языка с необходимостью определяются через значения другого, асимметрия проявляется наиболее отчетливо. Мы обнаруживаем, что языки по-разному членят действительность, различно описывают одни и те же явле­ния и предметы, обращая внимание на разные их признаки. Люди разных культур по-разному выражают радость и отчаяние, любовь и ненависть, для них по-разному течет время, по-разному мир «звучит» и окрашивается в цйета. У одних есть предметы, отсут­ствующие у других, одни до сих пор активно используют то, что уже давно вышло из употребления у других. Но люди иных куль­тур и иного языкового сознания способны понять эти различия. Поэтому если рассматривать перевод только как способ описания той же самой действительности средствами иного языка, то про­блема перевода оказывается довольно легко решаемой и вопрос о «переводимое™» не возникает.

Но перевод — это перевыражение. Если всякое речевое про­изведение представляет собой в известном смысле материальное оформление отражения фрагмента действительности сознанием индивида, то перевод является отражением отражения. Он отра­жает фрагмент действительности не непосредственно, а как уже осмысленный сознанием Другого, ведь переводим мы не описание факта, а мысль о факте. Насколько точно можно и нужно переда-

Якобсон Р. Избранные работы. М, 1985. С. 364.


вать мысли Другого в переводе, где предел переводческой «вер­ности», когда, напротив, перевод становится «предательством»?

Определения перевода позволяют обрисовать в общих чертах и фигуру переводчика. Переводчик это по меньшей мере дву­язычная личность, обращенная одновременно к двум культурам. Переводчика иногда пренебрежительно называют «слугой двух господ», но если речь идет о двух культурах, которым служит пере­водчик, то обидного в таком определении ничего нет. Ж. Мунен определил перевод как особый случай билингвизма. Особенность переводческого билингвизма, на наш взгляд, состоит, во-первых, в том, что переводческий билингвизм имеет, как правило, асим­метричный характер. У большинства переводчиков доминирует один язык, данный ему с молоком матери, и одна культура, впи­танная вместе с этим языком. Этот язык и эта культура подчиня­ют себе другие, с которыми переводчику приходится сталкиваться в переводе. Через призму доминирующего языка и доминирую­щей культуры понимаются смыслы, заключенные в речевых про­изведениях на другом языке, воспринимаются факты иной куль­туры. Во-вторых, в процессе перевода оба языка присутствуют в акте речи и функционируют одновременно. Переводчик в процес­се перевода напоминает персонаж из старого франко-итальянского фильма «Закон есть закон», правой ногой стоящего в одной стра­не, а левой — в другой.

В коммуникативном акте с переводом все гораздо сложнее, чем в обычной коммуникации на одном языке. Многие составля­ющие коммуникативного акта удваиваются. Центральная фигура этого акта коммуникации — переводчик — постоянно меняет свои роли, становясь то получателем речи, то отправителем, ви­доизменяется форма сообщения. Да и само сообщение, разве оно остается неизменным? В нем непременно что-то теряется, что-то появляется новое.

Считается, что перевод осуществляется в два этапа — восприя­тие смысла и его выражение. А когда же происходит преобразо­вание смысла? Или его не происходит вовсе, и смысл исходного сообщения остается неизменным? Но тысячелетняя практика пе­ревода свидетельствует о том, что это не так. Что же остается в переводе, можно ли установить некий инвариант смысла, нали­чие которого необходимо для того, чтобы конкретная процедура могла быть определена как перевод? Какими единицами опери­рует переводчик, переходя от восприятия речи к ее порождению, совпадают ли они с единицами языка, или с квантами информа­ции, или еще с какими бы то ни было сущностями?

Процесс перевода определяют как процесс межъязыковой трансформации. Но что трансформируется в переводе? Возможен


ли перевод без трансформирования? Что лежит в основе перевод­ческих операций? Поддаются ли они исчислению и типологичес­кому представлению?

Можно ли считать переводом всякую передачу смысла ис­ходного речевого произведения средствами иного языка или же перевод — это только особый вид межъязыковой речевой дея­тельности? Взгляды на перевод варьируют: от максимально ши­рокого, который мы находим, например, у Шлегеля, заявлявшего, что «человеческий ум может только одно — переводить»1, до мак­симально узкого, различающего перевод и интерпретацию и от­казывающего устному переводу в статусе «перевода».

Часто мы слышим расхожие выражения «перевод — искусст­во», «искусство перевода», «искусный переводчик» и т.п. Что это, красивая метафора, поднимающая социальный статус переводчи­ка, или серьезное типологическое утверждение, размещающее пе­ревод как вид человеческой деятельности в пределах той сферы, которую принято называть искусством?

Эти и многие другие вопросы возникают перед нами, когда мы хотим определить как можно более полно и точно сущность перевода. Поэтому всякое определение перевода, если мы хотим придать ему лаконичную форму, будет страдать некоторой одно­сторонностью. Слишком сложно явление, слишком противоречи­вы его интерпретации, слишком неоднозначно отношение к нему с удовольствием потребляющего его общества.

Я попытаюсь представить собственное видение главных проб­лем перевода, которое, разумеется, во многом будет совпадать с мнениями предшественников и современников, всерьез задумы­вавшихся над этими проблемами, в чем-то будет отличаться от них. Но прежде чем приступить к анализу этих проблем, еще раз напомню высказывание французского переводчика, писателя и теоретика перевода Валери Ларбо, вынесенное в эпиграф, кото­рый не без основания утверждал, что «в истинном переводчике непременно сочетаются ценнейшие и редчайшие человеческие качества: самоотречение и терпение, даже милосердие, скрупу­лезная честность и ум, обширные знания, богатая и проворная память». И если каких-то из этих добродетелей и качеств может и недоставать даже у лучших умов, то ими никогда не бывают наде­лены посредственности.

К этой исключительно точной оценке личности переводчика все же хочется добавить, что если у человека, всерьез решившего заниматься переводом, каких-либо из этих качеств пока и недо­стает, они могут быть развиты в процессе обучения переводу,

1 Цит. по: Копанев П.И, Вопросы истории и теории художественного пере­вода. Минск, 1972. С. 185.


 


ведь обучение переводу не только прививает определенные про­фессиональные знания и навыки, развивает красноречие, о чем писали еще Цицерон и Квинтилиан, но и воздействует на чело­века нравственно, формирует из него сильную, психически ус­тойчивую, этически выдержанную и разносторонне образованную личность.

Для того чтобы освоить все тонкости непростого переводче­ского дела, стать настоящим мастером, необходимо прежде всего познакомиться с тем, что делали предшественники на протяже­нии не менее двух тысячелетий, т.е. того периода, о котором в истории перевода сохранились хоть какие-то свидетельства. Опыт предшественников позволяет прежде всего увидеть неразрывную связь переводческой деятельности со всей жизнью общества, место и роль перевода в развитии цивилизации. Овладение этим опытом предохраняет от повторения ложных шагов, которые иногда совер­шали даже выдающиеся мастера своего дела в поисках решений труднейших проблем перевыражения смыслов, заключенных в зна­ках другого языка, отражающих иное видение мира, иной опыт миросозерцания, иной ход суждений. Исторический опыт дает также возможность убедиться в том, что в переводе, в подходах к оценке качества перевода, верности и точности существуют цик­личность и мода, что одни и те же решения в разные эпохи оце­ниваются противоположно, что переводческая практика всецело зависит от состояния словесности народа, на язык которого осу­ществляется перевод, от представлений общества о красивом и правильном. И, наконец, изучение опыта переводчиков прошло­го показывает, что многие из современных проблем теории пере­вода поднимались неоднократно па протяжении всей истории этой деятельности, так и не получив окончательного разрешения. Перевод как сложнейшая интеллектуальная деятельность представляет собой объект изучения многих научных дисциплин. Не только лингвистика, литературоведение и литературная кри­тика, история языка и литературы изучают перевод. Некоторые аспекты переводческой деятельности изучаются психологией, со­циологией, религиоведением, кибернетикой, информатикой и другими научными дисциплинами. Но у этой деятельности есть своя собственная теория, особая научная дисциплина, пользую­щаяся методами других наук и накопленными ими знаниями, но имеющая свой собственный предмет — установление закономер­ностей переводческих преобразований, обнаружение объективных причин переводческих решений и разработка их типологий. Тео­рию перевода можно определить как фундаментальное научное знание о подобии,о подобии вещей реального мира, о подобии


отражения человеческим сознанием реального мира, о подобии выразительных возможностей человеческих языков. Подобие всегда относительно. Степень относительности варьирует от объекта к объекту, от языка к языку, от культуры к культуре.

Переводчик отыскивает подобие в море разнообразного, подо­бие, которое может быть воспринято человеком иной культуры, иного языка, иной исторической эпохи. Многочисленные приемы и операции, к которым прибегает переводчик для установления такого подобия, составляют в совокупности методологию перево­да, овладение которой необходимо даже исключительно талант­ливому человеку, тонко чувствующему все мельчайшие нюансы значений, смыслов, ситуаций. Если даже мы подходим к перево­ду как к искусству, то это искусство, по справедливому утвержде­нию Мунена, основано на науке. Методологию перевода можно разработать, ей можно обучить, как можно научить от природы талантливого композитора нотной грамоте, талантливого живо­писца — технике живописи и т.п.


 

 


==^= + Часть I * =^===


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 |


При использовании материала, поставите ссылку на Студалл.Орг (0.02 сек.)