АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Энн Бенсон 41 страница

Читайте также:
  1. I. Перевести текст. 1 страница
  2. I. Перевести текст. 10 страница
  3. I. Перевести текст. 11 страница
  4. I. Перевести текст. 2 страница
  5. I. Перевести текст. 3 страница
  6. I. Перевести текст. 4 страница
  7. I. Перевести текст. 5 страница
  8. I. Перевести текст. 6 страница
  9. I. Перевести текст. 7 страница
  10. I. Перевести текст. 8 страница
  11. I. Перевести текст. 9 страница
  12. Il pea.M em u ifJy uK/uu 1 страница

Теперь он твердо знал, что у него никакая не простуда. Ночью он спал урывками, несколько раз поднимался и пил, но, проснувшись, первым делом снова захотел пить. Он был горячий, липкий от пота, глаза воспалились от жара, но больше всего его беспокоило вздутие на шее. За ночь оно не прошло, а, наоборот, стало еще заметнее.

Разглядывая его, он заметил вокруг, там, где вздутие было больше, на коже темные пятна. По работе он помнил симптомы всех инфекционных заболеваний, известных современной науке, но никогда ему не приходилось видеть ничего подобного тому, что он наблюдал сейчас в зеркале.

Он провел по горлу рукой. Железки набухли, и легкое нажатие вызывало тупую боль, похожую на боль от назревающего нарыва. Он охнул, нащупав самый болезненный желвак, и подумал, что пора обратиться за помощью, однако не представлял себе, как сделать это так, чтобы не вызвать лишнего шума. Он не собирался разрушить свой безупречный образ в глазах коллег и менее всего желал, если болезнь его окажется все-таки не простудой, оказаться в тисках медленной, неповоротливой медицинской машины. Одна ошибка, и ее жернова пройдутся по всем его косточкам и не выпустят до тех пор, пока начальство не убедится в его полной, абсолютной безопасности. Ирония заключалась в том, что он сам нередко бывал на месте этого сурового начальства.

Потому он решил, что лучше всего для начала попытаться поставить себе диагноз. Всю информацию для анализа симптоматики можно было добыть в их электронной медицинской библиотеке. Он знал это точно, потому что сам выбирал программы. Таким образом он отсечет худшее, и можно будет двинуться дальше.

Начав одеваться, он в каждой мышце чувствовал боль. Взвыл, натягивая свитер с высоким горлом, зато воротник-стойка аккуратно прикрыл синяки, и, взглянув на себя еще раз в зеркало, Тед остался удовлетворен своим видом. «Одна досада, — посетовал он, попытавшись оттянуть трикотажный ворот, — это черт знает как неудобно». Прихватив плащ, он вышел и надел его тотчас. День был солнечный, однако ветер дул ледяной. Боясь в таком состоянии садиться за руль, Тед взял такси и, трясясь от холода, забрался на заднее сиденье.

Библиотека на выходных была закрыта для обычных посетителей, и Тед знал, что там будет пусто, хотя иногда кто-нибудь у них там работал и по выходным. Без шума и сутолоки институт казался ему всегда огромным, будто гигантская пещера, ежедневно поглощавшая сотни людей. Однако это было его творение, и он чувствовал себя здесь в безопасности. Но не сегодня. Виной тому, конечно, было его состояние, из-за которого все вокруг казалось непропорциональным; он ощущал себя слишком маленьким и беспомощным и все больше терял над собой контроль.



Он открыл дверь в пустой библиотечный зал. «Есть кто-нибудь?» — крикнул он, оглядевшись, на всякий случай. Никто не отозвался, и, не теряя времени, Тед включил компьютер. На экране монитора замелькали таблички. Программа запрашивала все новые и новые данные спокойным, приятным голосом. В окошке, где полагалось указать имя пациента, он впечатал: «Учебный поиск», чтобы компьютер не зафиксировал его в базе. Из-за этой своей уловки он не получил доступа к главной базе данных, и пришлось сначала перейти на страницу «Симптомы». «Давай, пока болезнь не одолела совсем, пока ты еще можешь хоть это», — приказал он себе.

В «Симптомах» ему пришлось перечислить все, начиная от высокой температуры до распухших желваков и дурноты.

Компьютер велел подождать, пока идет обработка данных. Эти пятнадцать или двадцать секунд показались Теду вечностью. Он утратил ощущение времени и замер в ожидании результата. С облегчением он увидел наконец на экране список возможных заболеваний, и компьютер вновь запросил дополнительные данные.

Однако список этот вряд ли мог кого-нибудь успокоить. С нараставшим ужасом Тед прочел: «Болезнь Ходжкина: онкологическое заболевание лимфатической системы…». Следующим в списке значилось: «Грипп: вирусное поражение дыхательных путей». Это он взял себе на заметку. «Мононуклеоз; вирусное заболевание, вызывающее повышенную утомляемость…». Возможно, однако не то… «Свинка: инфекционное детское заболевание…» Не то, против свинки он был привит. «Чума: инфекционное заболевание, вызываемое бактерией Yersinia pestis…»

‡агрузка...

Он замер, уставившись на экран. Yersinia pestis. Недавно он это где-то видел, однако голова отказывалась работать. Он откинулся к спинке, пытаясь сосредоточиться, но вскоре с отчаянием сдался, не в силах припомнить, с чем связана эта крохотная и тем не менее наверняка существенная деталь. К тому же он еще не догадывался, что причиной этих провалов в памяти, приводивших его в ярость, стала новая, только недавно появившаяся на свет бактерия, у которой пока даже не было названия.

Когда же наконец он все-таки вспомнил, где ему попалась на глаза Yersinia pestis, он вышел из сети и выключил компьютер. Он сидел, тупо уставившись в серый погасший экран. Его трясло, сердце бешено колотилось, и, хотя он не двигался, на лбу и верхней губе выступил пот. Тед поднялся, и тут же на него накатил приступ дурноты, отчего он согнулся над стоявшей рядом мусорной корзинкой и его вырвало. Он ничего не ел со вчерашнего дня, и потому рвоты как таковой не было, но желудок выворачивало наизнанку.

Когда наконец спазмы прекратились, он запер библиотеку и побрел в лабораторию. Ему было страшно, однако он обязан был выяснить, что происходит. Совпадений оказалось слишком много, чтобы взять и запросто отмахнуться.

Он двигался по светлым, крашенным пастельными красками коридорам; одной рукой держась за стену, чтобы не упасть, вторую прижав к не прекращавшему болеть желудку. На выходные было включено дежурное освещение, горела лишь каждая третья лампа, и потому обычно светлые коридоры были погружены в полумрак. Такой же сумрак стоял и перед глазами. Каждый шаг по свеженатертым паркетным полам давался с трудом, отзываясь в ушах отвратительным грохотом, от которого дурнота усиливалась.

В лаборатории он прямиком направился к столу Фрэнка, где возле компьютера, в котором была запущена программа «Микроорганизмы. Идентификация», лежал тот самый справочник. Тед взял его, быстро открыл раздел «Кишечные бактерии» и вдруг заметил, что под книгой лежит распечатанный рисунок. Он поднял его, присмотрелся. В левом нижнем углу было название файла, против «даты создания» стояло то самое число, когда погиб Фрэнк, и значилось имя: «Гертруда».

От этого имени ему снова стало дурно. Он прикрыл глаза, пытаясь вспомнить что-то еще очень важное. «Сплошной туман», — простонал он и подумал, что, наверное, люди, не наделенные умом от природы, так мучаются постоянно. В конце концов он, возликовав, вспомнил, что слышал это имя от Кэролайн. Это она рассказывала, что они назвали Гертрудой бактерию, обнаруженную на клочке ткани из пробы грунта.

На том самом клочке, на который вчера утром упали брызги P. coli.

Он брал его в руки, Кэролайн тоже. Ни Брюс, ни Джейни, насколько он помнил, утром к нему не прикасались. Брюс едва ли вообще о нем знал, но вот Джейни наверняка тоже держала в руках.

«Я обязан найти этот клочок… Только бы избавиться от этого тумана…»

Он включил оба компьютера. В обоих была установлена функция «предыдущая операция», которая позволяла отследить каждый сделанный шаг и вернуться точно в нужное место. В поисковике замелькали числа, время и названия операций. Когда они решили установить эту функцию, Теду не раз пришлось выслушивать жалобы, будто это уловка со стороны администрации, придуманная, чтобы следить за тем, чем занимаются младшие сотрудники, и держать их на крючке. Два лаборанта тогда быстро уволились. Он тут же нашел им замену среди тех, кого это не пугало.

Сначала он взялся за микроскоп, где Фрэнк рассматривал образец. Вызвал на экран список выполненных операций и открутил вниз, ко дню гибели Фрэнка. В тот день были созданы три файла: «Гертруда», «Фрэнк» и Фрэнк2». Потом он перешел к основному компьютеру, с базой для идентификации.

Там в списке напротив «Фрэнк2» значилось: «идентифицирована Yersinia pestis».

С ужасом ждал он, пока запустится программа идентификации, и, едва дождавшись, открыл файл, где нашел изображение бактерии. Держа перед собой листок с «фотографией» Гертруды, он сравнил его с изображением на экране. Не нужно было ждать конца обработки, чтобы понять, что это одна и та же бактерия.

Руки у него тряслись, когда он печатал название файла, найденного в библиотеке, чтобы сравнить данные. Едва не плача, он бормотал себе под нос:

— Все равно меня найдут. Придут эти зеленые и сунут в желтый мешок. Меня выбросят на помойку вместе со всем прочим мусором…

На этот раз он получил полное описание чумы.

«Инфекционное заболевание, вызванное энтеробактерией Yersinia pestis. До сих пор представляет собой опасность в отдельных районах, в особенности в Юго-Восточной Азии (Вьетнам, Китай), а также в западной части Южной Америки. Переносчиками являются блохи, обитающие у грызунов и мелких млекопитающих, в отдельных случаях у крупных млекопитающих, таких как олени или крупный рогатый скот. При укусе животного инфицированной блохой бактерия попадает в пищеварительный тракт насекомого, где быстро размножается. При следующем укусе бактерия попадает в кровь животного, также инфицируя и его. Болезнь может также распространяться при непосредственном контакте через физиологические жидкости или зараженные предметы».

Пот стекал по вискам и капал на свитер.

«Известны три формы заболевания, вызываемые одним возбудителем. Бубонная чума. Первые симптомы: высокая температура, головная боль, небольшое распухание лимфатических желез в шейной и паховой областях. При отсутствии лечения болезнь быстро прогрессирует. Наблюдается уплотнение лимфатических желез, кровоточивость прилегающих тканей. В районе лимфоузлов формируются фурункулообразные пустулы (гнойники). Пациент испытывает боли, особенно мучительные в области конечностей и суставов. Могут наблюдаться провалы в памяти, а также антиобщественное либо не характерное поведение. Часты случаи глубокой депрессии».

Тед невольно потянулся к припухшим железкам, чтобы еще раз проверить, на месте ли, словно голова отказывалась верить в то, что произошло, хотя в глубине души он уже все понял.

«При отсутствии лечения бубонная форма чумы нередко переходит в легочную, когда болезнь поражает дыхательные пути. Это наиболее заразная форма чумы, поскольку при выдохе в каплевидных брызгах распространяются жизнеспособные микроорганизмы».

Тед прикрыл рот и нос ладонью.

«В случаях, когда бактерия проникает в кровь или жизненно важные внутренние органы, возникает септицемическая форма болезни. В то время, когда бактерия погибает, завершая естественный жизненный цикл, в кровь выбрасывается большое количество токсичных веществ, которые вызывают некроз тканей в почках и печени. Больной нередко погибает от токсического шока. Чума в этой форме протекает стремительно и, как правило, с летальным исходом».

Пот с него теперь лился струйками. Тед отер лоб ладонью и вытер ее о штаны, а потом, вытянув перед собой, уставился на нее, с ужасом пытаясь себе представить, сколько миллионов живых бактерий остались на ткани.

«Предусмотренное лечение представляет собой длительный курс приема антибиотиков, как орально, так и внутримышечно. Наиболее эффективными считаются стрептомицин, хлорамфеникол и тетрациклин. При бубонной форме чумы рекомендуется, чтобы облегчить боль в местах нагноения, вскрывать гнойники, заливая солевым раствором, однако в этом случае следует соблюдать осторожность, чтобы не допустить проникновения вторичных инфекций. В большинстве случаев рекомендуется начинать лечение не позднее чем через семьдесят два часа после появления первых симптомов. Вместо традиционного лечения препаратами антибиотиков допускается введение сыворотки, содержащей антитела.

Больного необходимо строго изолировать. Лица, находившиеся в контакте с больным, должны быть помещены в карантин на весь инкубационный период, который составляет обычно три недели. Все сотрудники здравоохранительных учреждений, имеющие дело непосредственно с больным или с продуктами жизнедеятельности больного, обязаны неукоснительно соблюдать все рекомендованные предосторожности.

В соответствии с международными соглашениями обо всех случаях заболевания чумой необходимо уведомить Всемирную организацию здравоохранения. Более полную информацию можно получить по факсу в Департаменте надзора за инфекционными заболеваниями США».

В полном отчаянии Тед занялся подсчетом. С трудом восстановив в памяти, когда почувствовал первые признаки болезни, он сосчитал, что прошло сорок восемь часов. Откинувшись в кресле, он закрыл глаза, чувствуя, как в висках стучит его кровь, в которой кишмя кишат смертоносные твари. «Что за бред, — думал он, близкий к панике, — что за безумный бред. Двадцать первый век на дворе, не средние же века! Как это могло произойти?»

Однако он и сам уже знал ответ на свой вопрос. Он один виноват в случившемся, только он, и больше никто. Проследить, откуда взялась инфекция, ничего не стоит, и тут он ничего не в силах поделать. Он заразился смертельно опасной болезнью в результате собственной глупости, а если немедленно не начать лечение, вскоре все узнают, что произошло. Тогда ему уже ни за что не вернуться к прежней, нормальной жизни.

Он знал, что лечение нужно начинать немедленно, иначе он вскоре умрет. Но не идти же было к своему врачу. Тед решил прямиком отправиться в институтскую амбулаторию, где можно, никому не докладываясь, добыть антибиотики.

Он вышел из лаборатории и побрел по тускло освещенному коридору. «Пожалуйста, пусть меня никто сейчас не увидит», — взмолился он, сам не зная какому богу. Отчаянная его молитва оказалась услышана, и когда он, никем не замеченный, подошел к амбулатории, там никого не оказалось. Оставалось только открыть дверь и взять то, что нужно. Ему было прекрасно известно, что лекарства здесь хранятся в порядке, так что он прямиком направился к шкафу, где лежали антибиотики, включая давно устаревшие, какими давно почти не пользовались.

Шатаясь и хватаясь за стойки, чтобы не упасть, он прошел мимо рядов никчемных пузырьков, не понимая, зачем их хранят. «Надежды, надежды, — подумал он. — Какие мы дураки. Разве нельзя было хоть немного разумнее обращаться с лекарствами?» Антибиотики, с помощью которых человечество пыталось избавиться от болезней, один за другим становились все бесполезнее. Когда-то любая мамаша, приведя к врачу простудившегося ребенка, возвращалась домой с полной сумкой антибиотиков. Теперь дети погибали в изоляторах, заразившись инфекциями, которые давно научились обмениваться информацией.

«Правда, я подхватил давно не проявлявшуюся болезнь, так что, вполне возможно, лекарство сработает». Эта мысль его успокоила, но ненадолго, и он снова впал в панику, лихорадочно пытаясь сообразить, что делать, если не найдет здесь нужных препаратов. Антибиотиками, прописанными в программе компьютера, никто не пользовался лет пять, с тех пор как обнаружилось, что практически все бактериальные штаммы стали к ним устойчивы. Их перестали производить, и запасы не пополнялись. В отчаянии он молился, чтобы какой-нибудь старый болван оставил себе заначку, просто так, чтобы показывать юному поколению, демонстрируя сложности допотопного лечения. «Мы ходили за ним пешком в снег и ветер за десять миль…» Или — что было более вероятно — они могли заваляться у какого-нибудь неряхи, которому лень вычищать забитые полки. «Господи Боже, пожалуйста, помоги найти лекарство, это моя последняя надежда!» Если он его не найдет, придется слишком многое объяснить, чтобы добыть антитела.

Прошло десять мучительно долгих минут, прежде чем он заметил возле задней стенки в морозильной камере три упаковки ампул тетрациклина. Руки замерзли так, что пришлось их согреть, перед тем как он решился дотронуться до драгоценных стекляшек. Если уронить хотя бы одну, это может грозить смертью и ему, и Кэролайн, если и она заразилась, и, возможно, множеству людей.

Пришлось сделать передышку. Сердце бешено колотилось, туман застилал глаза. Он пожалел, что отправился в институт, ничего никому не сказав. Будки «компудоков» виднелись всюду, как еще десять лет назад — стекляшки «Макдоналдсов», и их неоновые зеленые символы: жезлы, обвитые двумя змеями, — примелькались не меньше, чем тогда красные «М». Перед его мысленным взором тут же предстала жуткая картина: тысячи больных, схваченных компьютерным монстром, бьются в тщетных попытках вырваться, с них течет пот, отчего на полу или на асфальте образуются темные пятна, на горле вздуваются желваки, глаза вылезают из орбит, а рядом стоит равнодушный, безжалостный биокоп.

«Хватит терять время, — подумал он со злостью и приказал себе встать. — Нет у тебя времени!» С полки в соседнем шкафчике он сгреб пригоршню одноразовых шприцов и сунул в карман все, кроме одного. Как только ампулы оттают, он вколет себе хорошую дозу. «Я буду осторожен, я нажму на поршень плавно, чтобы не пролилось ни капли…» Краем глаза он заметил сквозь стеклянную дверцу пузырек с аспирином. Он и его сунул в карман к шприцам. Вооружившись таким образом против невидимого врага, Тед выключил свет и снова направился в лабораторию. Там оставались следы, от которых следовало избавиться.

Он хотел уничтожить свидетельства своей глупости, оставив лишь список материалов, выданный Фрэнку, который без сопроводительных файлов сам по себе ничего не значил. Он знал, как уничтожить файлы вместе с программой. Не колеблясь, он включил компьютеры.

Он вышел в главную директорию, не включая операционной системы. «Спасибо, Господи, что еще есть ВО8», — возблагодарил он и напечатал в командной строке: «Уничтожить».

Нажал на ввод.

На экране возник вопрос: «Будут уничтожены все файлы! Вы уверены?»

Он подтвердил.

«Будьте любезны, введите пароль».

После того как он ввел пароль, в компьютере послышалось тихое шуршание — это стиралась с жесткого диска вся информация. Экран погас, знаменуя гибель искусственного интеллекта. Программа стоимостью в миллион долларов приказала долго жить, накрывшись до последнего электрона. Безжалостно и без колебаний Тед проделал то же со вторым компьютером.

Потом он поднялся и, едва держась на ногах, направился к морозильной камере, куда, как ему казалось, Кэролайн положила злосчастный клочок ткани, и обследовал полку, на которой хранились мелкие образцы. Однако никакого клочка там не было. Минут через пятнадцать, обшарив каждую полку, Тед наконец сдался. Он задумался, пытаясь угадать, куда она его переложила. Рассуждая логически, он пришел к выводу, что, скорее всего, она забрала его с собой. Остатки использованных материалов хранились в режимных условиях, так что что-либо переложить туда было невозможно. Невольно Тед подивился парадоксальной ситуации, когда самый опасный, смертельно опасный материал оказался в простом хранении. Едва ли не половина всего населения Азии и Европы пали шестьсот лет назад жертвой этой бактерии. «А случись такое сегодня, — подумал Тед, — ее штаммы, обмениваясь информацией, снова окажутся устойчивыми к лекарствам». В ярости пнул он ногой ближний стул, но колени дрогнули, и он, вдруг сразу обмякнув, сел.

 

* * *

 

Когда Брюс и Джейни подъехали к складу, парковка оказалась вся занята, и Брюс поставил машину снаружи, у ворот. Забрав с заднего сиденья портфели, они вышли и направились в отдел пропусков, где Брюс начал переговоры с охранником ровно с того места, на каком они остановились вчера вечером. Позвонив им с утра, он уже знал, что звонка от Теда не было. Но здесь у них все же появилось хорошее предчувствие. Так или иначе, они вскоре узнают, что их ждет.

Охранник просмотрел бланки, которые заполнил Брюс.

— Я проверил ваши документы и должен сказать, допуск у вас есть. Прошу прощения за то, что не впустил вас вчера. Однако вы же понимаете, нам нельзя ошибаться. Можете пройти, образцы вам сейчас доставят. — Он мельком взглянул в сторону Джейни. — Вашей спутнице придется остаться здесь, но все это не займет много времени. Пройдите, пожалуйста, сюда.

Развернувшись, охранник открыл перед ней дверь в комнату ожидания. Брюс улыбнулся, победно сложив пальцы, и она тоже улыбнулась в ответ, повторив его жест. При мысли, что образцы скоро окажутся у нее в руках, ее охватило чувство огромного облегчения и такой же огромной благодарности к Брюсу, который помог ей, проявив изрядную твердость характера. С каждой минутой признательность к нему и уважение становились все глубже.

Брюс ушел вслед за охранником, а она осталась стоять, едва не дрожа от нетерпения. Нервно она отбросила с лица волосы, заправив за ухо непослушные пряди. Вдруг что-то скользнуло у нее по груди. Она посмотрела вниз и с неудовольствием увидела, как по полу покатилась одна из ее новых сережек. Покатилась на удивление быстро, прямиком под дверь охраны. Неожиданно испугавшись, Джейни невольно шагнула вперед и протянула руку.

Она протянула ее всего на сантиметр дальше линии безопасности. Рука задела луч сканера, и тот, считав генетический код, сравнил его с базой данных. В другом случае, как в случае с Брюсом, он лишь зафиксировал бы дату и время, когда она пересекла черту, однако в случае с Джейни компьютер, не найдя соответствий, по понятной причине занервничал. Через несколько секунд взвыл сигнал тревоги: «Нельзя, запрещено!» и охранник мгновенно развернулся посмотреть, что происходит. В одну секунду сорвав с плеча оружие, он направил его на Брюса, оказавшегося между ним и Джейни.

— Не двигаться, оба! — сурово приказал охранник.

Как и все сотрудники службы безопасности в медицинских учреждениях, он обязан был предпринять самые жесткие меры, рассчитывая на худшее развитие ситуации, и лишь потом, проанализировав ее, имел право их смягчить. «Принимай крайние меры» — учат их в тренировочном лагере. Он держал под прицелом их обоих, недвусмысленно дав понять, что одно неосторожное движение, и он без колебаний нажмет на курок.

Они застыли как вкопанные, так что в конце концов он сказал:

— Прошу вас, доктор Рэнсом, отойдите в сторону.

Охранник говорил вежливо, однако Брюс понимал, что тот отнюдь не склонен шутить. Тем не менее он остался спокойно стоять на месте, прикрывая собой Джейни.

— Что вы собираетесь сделать с ней?

— Боюсь, мне придется задержать вас обоих, сэр.

— Обоих? — не веря своим ушам, переспросил Брюс. — А как насчет моих допусков?

Охранник посмотрел на свой автомат.

— Вы ведь знаете, сэр, вход на этот склад строго по пропускам. Те из гражданских лиц, у кого есть соответствующий допуск, тоже имеют право войти, однако те, у кого не снят отпечаток, не имеют права сюда попасть ни при каких обстоятельствах. Ни при каких обстоятельствах, — повторил он с нажимом. — А прозвучавший сигнал означает, что у леди не снят отпечаток.

Брюс пришел в ярость.

— Возмутительно! В жизни не слышал про это правило.

И поскольку он явно был не намерен успокаиваться, на площадку выкатились четыре биокопа с химическими автоматами наготове. Они мгновенно окружили и Джейни, и Брюса.

Вскоре они уже шли по длинному коридору в противоположный конец здания, подгоняемые направленным в их спину карабином биокопа. Они вошли в помещение, похожее на старую тюрьму, с разделенными решеткой камерами. Джейни оказалась в одной, Брюс в другой. Закрыв за ними двери, биокоп подошел к небольшой панели рядом с камерой Брюса, вставил пластиковую карту. Нажал по очереди на две кнопки, и раздалось громкое звяканье, означавшее, что двери заперты. Биокоп вернулся к обеим, проверив, сработали замки или нет. На пороге он оглянулся и сказал:

— Я принесу ваши вещи.

Раздался лязг тяжелой входной двери, отозвавшийся эхом в каменном, почти пустом помещении.

Джейни, прислонившись к стене, сползла на пол, обхватив руками колени, потрясенная таким поворотом событий. Брюс стоял молча, вцепившись в решетку обеими руками. Тишина стала невыносимой.

— Брюс, — тихо позвала Джейни.

Он не ответил и лишь молча повернул голову. В глазах у него было страдание.

— Да, это тебе не Канзас, — только и сказал он.

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 |


При использовании материала, поставите ссылку на Студалл.Орг (5.262 сек.)