АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Восемнадцать

Читайте также:
  1. ВОСЕМНАДЦАТЬ ЗЛОКАЧЕСТВЕННЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ

 

В гостиничном холле Джейни и Брюс медленно шли от двери, не спеша расставаться.

— Миссия выполнена, — сказал он.

Джейни, повернувшись к нему, хмыкнула:

— Не идеально, но тем не менее выполнена. Но хорошее ведь тоже было. Под конец я едва не забыла, зачем мы поехали.

Брюс рассмеялся:

— Я тоже. Вроде бы за какими-то образцами, тебе не кажется? Нужно проконтролировать, чтобы их отнесли в холодильный блок.

— И приставили охрану, — сказала Джейни.

— Об этом можешь не беспокоиться, — откликнулся Брюс. — За этим я послежу сам.

Он остановился. Взял ее за руку. Они стояли посреди полного народу вестибюля и не сводили друг с друга глаз.

— Должен сказать, что конец путешествия был прекрасный, — тихо проговорил он.

— Не могу не согласиться. Как ни странно, мне жалко, что все закончилось.

— Я поднимусь с тобой вместе, — предложил он. — Провожу до дверей.

— Очень хорошо, — сказала она. — Я как раз подумывала, не подняться ли пешком. Я могла бы. — Улыбнувшись, она коснулась его щеки. — Пешком дольше. Я еще не совсем готова тебя отпустить.

Но Брюс при мысли о семи этажах пешком невольно застонал.

— Я тебя так утомила, да? — съехидничала она. — А мне-то вчера показалось, будто ты в хорошей форме. Наверное, это была всего лишь игра лунного света.

Брюс ухмыльнулся:

— Если честно, я действительно сегодня чувствую себя с утра немножечко разбитым. Ладно, признаю, ты действительно меня утомила, и, похоже, неплохо бы мне поберечь силы.

— В таком случае нам определенно лучше подняться в лифте.

Так, смеясь и подшучивая друг над другом, они вышли из лифта и медленным шагом двинулись по коридору к номеру Джейни. Возле двери на прощание Брюс обнял Джейни и поцеловал, но рядом щелкнул замок, и поцелуй был прерван. Оглянувшись на звук, они оба отпрянули друг от друга. Дверь в номере неподалеку приоткрылась, и появившаяся оттуда рука, которая подобрала газеты, лежавшие на ковре, лишь подтвердила своим появлением, что реальная жизнь грозила вот-вот затмить собой тихое сияние прошлой ночи. Рука тут же скрылась, и дверь захлопнулась.

Джейни нахмурилась.

— Целоваться лучше внутри.

— Хорошая мысль, — согласился Брюс.

Джейни достала бумажник, вынула пластиковую карту-ключ, открыла дверь, но, входя, бросила взгляд в сторону номера Кэролайн, где висела табличка «Не беспокоить». Тронув Брюса за руку, она показала на табличку.



— Ты подумай, — сказала она немного обиженно. — Наша бродяжка, кажется, нагулялась и теперь отсыпается.

— Это номер Кэролайн? — спросил он.

— Ее. Видимо, ты оказался прав. Она, похоже, была не одна. Может, у меня на автоответчике есть сообщение.

Они вошли, и Джейни сняла пиджак.

— Погоди минутку, сейчас разберемся с ее тайнами, а потом попрощаемся как положено, — сказала она.

— Нет проблем, — сказал Брюс. — Это у тебя жесткое расписание.

— И не напоминай, — вздохнула Джейни.

Она подняла трубку, включила автоответчик, но сообщений от Кэролайн не оказалось. Она набрала номер ассистентки, но никто не отозвался.

Джейни положила трубку.

— Или ее там нет, или она не одна и не отвечает. Но здесь что-то не так. Ей прекрасно известно, что, чем бы она там ни была занята, я все равно так или иначе постараюсь до нее добраться.

— Видимо, у нее другие приоритеты, — ухмыльнулся Брюс.

Он подошел к ней и обнял.

Неожиданно ее губы вновь почувствовали тепло его губ, и ее обдало волной, поднимавшейся от самых пальчиков ног, охватившей живот и бедра. Она почувствовала его быстрый язык, ощутила руку на талии, обнимавшую ее все крепче и крепче. Раздражение ее испарилось, и она, перестав сопротивляться, сама всем телом приникла к нему.

— Ммм, — сказал он и легко поцеловал ее в нос. — …Может быть, — сказал он и слегка клюнул носом в лоб, — и мы тоже, — он куснул ее за щеку, — повесим «Не беспокоить»?..

«Не беспокоить», — молнией пронеслось у Джейни в голове.

— Чем мы хуже?..

Колесики в мозгу неожиданно закрутились.

— Что ты сказал? — спросила она.

Брюс слегка отстранился.

— Я сказал, может быть, нам тоже стоит повесить на дверь табличку «Не беспокоить»…

Табличка «Не беспокоить»…

Джейни, резко высвободившись, спросила, когда он еще не успел опустить руки:

‡агрузка...

— Брюс, стал бы ты вешать на дверь табличку «Не беспокоить», если бы тебя не было в номере?

Он пожал плечами:

— Я не стал бы. Но она, возможно, забыла ее снять, когда уходила.

— Только не Кэролайн. Мелочи у нее пунктик. Потому-то я и попросила ее мне помогать. Она ничего не упускает.

В нерешительности Джейни уставилась в пол. Потом подняла на Брюса глаза и твердо объявила:

— Наплевать. Мне дела нет, застану ли я ее с кем-то в постели. Пойду и посмотрю.

— Как ты туда собираешься попасть? — поинтересовался Брюс.

— У нас у обеих ключи от каждого номера, — сказала она. Лицо ее потемнело от тревоги, когда она добавила: — Я всего лишь хочу убедиться, что с ней все в порядке.

Джейни быстро вышла из номера, оставив собственную дверь открытой. Сняла табличку, вставила пластиковую карту. Щелкнул замок, и Джейни, повернув ручку, приоткрыла дверь.

— Привет, — сказала она осторожно, на случай если Кэролайн у себя, но занята.

Однако ответа не последовало.

Джейни открыла дверь и собралась было войти, но от запаха, вырвавшегося наружу, отшатнулась назад в коридор, натолкнувшись на Брюса, который шел за ней следом шаг в шаг, и захлопнула дверь.

Они оба поняли, что значит этот запах. Умоляюще она взглянула на Брюса.

— Хочешь, чтобы я позвонил в полицию? — спросил он.

Она видела множество трупов — быть может, сотни, — в разной степени сохранившихся, но ни разу еще ей не приходилось находить умершего человека, даже во время Вспышки. Она стояла в гостиничном коридоре возле двери Кэролайн, и ее трясло от страха.

— Нет, — сказала она, куда с большей решимостью, чем думала. Но голос дрогнул. — Думаю, лучше сначала мы сами посмотрим, что там, но мне, честное слово, страшно.

Брюс обнял ее и ответил не сразу:

— Я с тобой, Джейни. Ты не одна.

Благодарная ему за сочувствие, она набрала в грудь побольше чистого воздуха, снова открыла дверь, и они переступили порог вместе. Когда Джейни включила свет, из-за постели взвился целый рой потревоженных мух.

— Господи, Брюс, она умерла…

Они бросились вперед и на полу за кроватью увидели мертвого, окоченевшего Теда Каммингса, который так там и лежал с тех пор, как Кэролайн спихнула с себя его тело.

Джейни встала разинув рот, не веря своим глазам. Брюс отвернулся, поискал глазами мусорную корзинку, и его вывернуло наизнанку.

Вытерев рот рукой, задыхаясь от зловония, он только и сказал:

— Господи, что тут у них произошло?

Бросившись к окну, Джейни распахнула створки.

— Ничего не понимаю, — в ярости сказала она. — С какой стати он тут оказался? И где, черт возьми, Кэролайн?

Брюс опустился на колени, разглядывая тело.

— Ничего не трогай, — предупредил он. — Можно погубить улики.

Потрясенная, Джейни подняла на него глаза:

— Улики чего? Уж не хочешь ли ты сказать, что это сделала Кэролайн?

Он пристально посмотрел на нее:

— Джейни, здесь номер Кэролайн, и Тед мертв, а ее нет. Что еще я, по-твоему, должен подумать?

Стараясь сдержать гнев, Джейни опустилась рядом.

— Мы не знаем, отчего он умер. — Наклонившись, она заглянула в лицо. — Не вижу никаких повреждений, и не похоже, чтобы здесь была борьба.

Она склонилась еще ближе, сдерживая дыхание, и тщательно рассматривала труп.

— Черт, — сказала она. — Нужен хороший осмотр.

Она выпрямилась и, хотя даже не коснулась трупа, вытерла руки об одежду.

— У меня в номере есть маски и перчатки. Пошли возьмем.

Под ее суровым взглядом Брюс поднялся с колен.

— Кэролайн не делала этого, можешь мне поверить, — горячо сказала она.

Следуя за ней в ее номер, Брюс был в этом не так уверен.

 

* * *

 

Конверт с лондонским штемпелем будто смотрел на него с края письменного стола, и смотрел слишком долго, подумалось Джону Сэндхаузу. «У них будто глаза прорезаются через некоторое время». Ну конечно — в графе «отправитель» значилось имя Джейни Кроув. Кабинет вдруг наполнился воплями и визгом детей, которые играли в другой части дома.

— Кэти! — взвыл он, обращаясь к жене. — Пожалуйста, забери их, дайте мне поработать!

На что Кэти тут же ответила предложением удовлетворять себя самостоятельно, и Джон в сердцах покрепче захлопнул дверь, прячась от домашнего шума, хотя тут же вспомнил, что скоро начнет по нему скучать, и почувствовал себя виноватым. Он знал, что не за горами день, ждать которого уже недолго, когда тишина в доме станет терзать его больше, чем стуки и крики.

Ожидая, пока компьютер войдет в университетскую сеть, он выглянул в окно, любуясь прекрасным пейзажем Новой Англии. «Очень скоро, — подумал он, — появятся все роскошные краски осени, но потом, еще скорее, в воздухе закружатся листья, и будут падать бесконечно, сгребать их не пересгребать, и тогда уже будет не до роскошных красок».

Из компьютера раздался спокойный, приятный голос:

— Добро пожаловать в Биоком. Пожалуйста, введите пароль.

Впечатав несколько цифр, он не без сарказма сказал:

— Держи себе свой пароль, ты, груда железа! И кончай болтать! Ты не живой.

И будто в знак противоречия, компьютер в этот момент сказал:

— Можете войти. Благодарим за пользование системой Биоком.

«Интересно, а какой еще я бы мог попользоваться? Вы, ребята, все прибрали к рукам, — подумал он. — Больше-то и ткнуться некуда».

Через несколько секунд он уже вошел в базу данных компьютерной сети Управления здравоохранением в Атланте и ввел запрос о бактерии, присланной Джейни Кроув. Компьютер запросил дополнительные данные, но никаких данных не было. В конверте была только картинка, и никаких, ни химических, ни генетических, характеристик. Мысленно он сделал себе заметку поговорить с ней о подобной небрежности, когда она вернется, потом подумал, а не задать ли ей взбучку по телефону, не потратиться ли на международный звонок. Но к листку с распечаткой прилагалась записка: «Забавно!», так что вряд ли эта картинка войдет в работу. Он решил не звонить.

Снова вернувшись к исходному файлу, он пропустил его через несколько фильтров, пытаясь улучшить изображение, и старался не зря, потому что на повторный запрос программа откликнулась. Наконец идентифицировав загадочную козявку, она выбросила результат: «Yersinia pestis».

«Yersinia. Кишечная палочка», — подумал он. Слово «pestis» ему ни о чем не говорило.

— Мы знакомы? — спросил он у изображения на экране. — Нет, не думаю. По крайней мере, давно не встречались. Ладно, посмотрим, что там у них есть на тебя.

Вызвав список опций, он выбрал «Патологию». Программа вывела индекс, и Джон принялся листать. Он нашел ее довольно быстро. Глаза полезли на лоб, а сердце бешено заколотилось.

«Вот дерьмо!» — ругнулся он про себя. Дочитав, закрыл файл и вернулся к исходному.

— Yersinia чертова pestis, — громко сказал он вслух. — Вот дерьмо. Тебе нечего делать в Лондоне.

«Она прислала изображение, — подумал он, и мысль его лихорадочно заметалась. — Изображение чего? Откуда она его взяла? Знает ли Джейни, что это такое?»

«Болван, разумеется нет! Иначе зачем бы она в первую очередь послала это тебе!»

Проклиная себя на чем свет за то, что не распечатал конверт в ту же минуту, когда его получил, он открыл файл с проектом Джейни в поисках контактного номера. Едва номер нашелся, Джон бросился к телефону.

Подняв трубку, он услышал, как его дочь-подросток болтает с друзьями по общей связи. Даже не поздоровавшись, он скомандовал:

— Отключись! Мне нужен телефон.

— Но папа…

— Без разговоров! — рявкнул Джон, повторив когда-то заимствованную у отца фразу, и все, не говоря больше ни слова, немедленно отключились. Услышав в трубке гудок, Джон набрал номер и в нетерпении ерзал, ожидая ответа.

«Господи боже. Джейни, пожалуйста, сними трубку, пожалуйста…»

 

* * *

 

Она вошла в номер, и тут же зазвонил телефон. Почти прыжком она бросилась к нему, рывком сорвала трубку.

— Кэролайн? — сказала она, поторопившись.

Но это была не Кэролайн.

— Джейни? Джейни Кроув?

Джейни огорчилась.

— Да, — сказала она. — Кто это? Представьтесь, пожалуйста.

— Это Джон Сэндхауз. Из Амхерста.

— Ах, Джон… Господи… Здравствуйте. Послушайте, Джон, боюсь, вы звоните не совсем вовремя…

— Это очень важно. Я звоню по поводу изображения бактерии, которое вы мне прислали в письме.

Она не сразу вспомнила, что посылала ему письмо, и не сразу — что посылала в письме. «Ну да, конечно, микроб», — наконец сообразила она. Но по сравнению с тем, что ждало их в соседней комнате, все эти научные вопросы показались ей невероятной мелочью.

— Извините меня, Джон. Я очень благодарна за то, что вы мне помогли. Но сейчас я не могу разговаривать. Нельзя ли мне перезвонить вам позже? У меня тут появилась проблема, которая не может ждать.

— Я же вам про то и толкую, — устало сказал Джон. — Не знаю, какая проблема у вас появилась там, но та, которую вы мне прислали в конверте, проблема не приведи Господь. Уверен, будет лучше, если вы меня выслушаете. — И, не дожидаясь ответа, приступил к объяснению: — Я нашел строгое соответствие вашей букашке в базе данных Управления здравоохранения.

«Вот паразит, — зло подумала Джейни. — Да как же он смеет лезть со своими рассуждениями, когда у меня беда… У меня мертвец за стенкой. Неужели у тебя там есть что-то поважнее, Джон Сэндхауз…»

Как ни странно, то, что сказал Джон Сэндхауз, оказалось важнее.

— То, что вы вырыли, Джейни, это не обычный микроорганизм. Это Yersinia pestis. Возбудитель бубонной чумы.

Джейни ахнула, прикрыла ладонью рот и тут же, едва это заметила, отдернула руку.

— Джейни, это не все. Тут в базе данных написано, что последний случай чумы зарегистрирован в Англии в тысяча девятьсот двадцать седьмом. Но по сравнению с тем штаммом, который вы мне прислали, здесь есть небольшие, но очень серьезные отличия. Где вы взяли образец, Джейни?

То ощущение ужаса, какое Джейни почувствовала в ту ночь на чужом участке, вернулось с полной силой.

— На глубине полутора футов, — тихо сказала она.

— Так вот оно что, — сказал Джон Сэндхауз, и голос его победно загрохотал. — Значит, у вас очень старый микроорганизм. Архаичный штамм. Я, наверное, должен был бы вас поздравить с такой находкой, но пока что мне хочется только вас предостеречь. Ваша козявка вполне может оказаться куда более устойчивой к лекарственным препаратам, чем те, с какими мы обычно сталкиваемся сейчас. Я сужу по характеристикам, которые даны в новых справочниках и в старых. Сейчас она, кажется, в споровом состоянии, но случись ей попасть в хорошую среду, определенной влажности или температуры, и она может проснуться и активизироваться.

— Боже упаси! — невольно воскликнула Джейни.

— Повторите это еще и еще раз. Тогда у вас будут действительно очень большие проблемы. Вам нужно связаться с соответствующими структурами в Лондоне и поставить их в известность на случай, если возникнет хотя бы наималейшая возможность выпустить вашу козявку из-под контроля. Сейчас мы, конечно, научились лечить чуму, однако новые штаммы, а не архаичные.

Джейни молчала.

— Джейни! — позвал он и снова не дождался ответа. Самым спокойным голосом он сказал в онемевшую трубку: — Вы должны это сделать немедленно. Не думайте ни о чем, ни о каких для себя последствиях. Это серьезнее, чем ваша судьба. И знаете что, Джейни? Сделайте одолжение и себе, и всему человечеству. Перед тем как сесть в самолет, хорошенько вымойте руки. Эта зараза сильно отличается от всех, что есть в базе данных, так что сенсоры могут и не сработать.

С этими словами Джон Сэндхауз повесил трубку.

— О чем шла речь? — с тревогой спросил Брюс.

Проглотив ком в горле, Джейни положила трубку на рычаг.

— Помнишь тот клочок ткани, который оказался у нас в пробе грунта? Его обнаружил Фрэнк как раз в тот день, когда погиб.

Брюс кивнул головой:

— Помню. И что с ним?

— Фрэнк сделал нам распечатку изображения, и я отослала ее в Штаты своему руководителю, просто как забаву, чтобы развлечь его. Он у нас известный патологоанатом и не менее известный микробиолог. Ему мало равных. Вот он-то сейчас и звонил, — сказала она и посмотрела в лицо Брюсу глазами, полными страха. — Похоже, я извлекла из земли архаичный штамм возбудителя бубонной чумы.

Ошеломленный, Брюс опустился на стул:

— Где сейчас этот клочок?

Она кивнула в сторону маленького гостиничного холодильника:

— Здесь.

— В этой комнате?

— Да, в этой комнате. Не волнуйся, он запечатан. Меня беспокоит совсем не то, что он может войти в соприкосновение с чем-то у меня в холодильнике. Хуже всего, что его касалась Кэролайн. Ты хорошо ли разглядел сейчас Теда? Вид у него так себе. И с какой стати ему понадобилось в такую жару надевать свитер с высоким горлом?

— Не знаю, — сказал Брюс. — Сколько лет его помню, в жизни он не носил ничего подобного.

Молча они поднялись и направились в соседний номер. Возле двери Джейни схватила Брюса за руку:

— Чуть не забыли! — Она вынула из своего портфеля перчатки и пару масок.

Защитив себя как положено, они заново склонились над телом, распространявшим зловоние.

— Он очень бледный, — сказала Джейни.

— Он очень мертвый, — поправил ее Брюс.

— И все-таки не бывает обычно такой бледности, — возразила Джейни и показала на кожу запястья. — Сравни сам. Лицо намного бледнее руки, а положение тела отнюдь не такое, чтобы вызвать отток крови. Вполне возможно, причиной ее явилась болезнь.

Она порылась в памяти, пытаясь припомнить симптомы чумы.

— Единственное, что я помню, это про распухание и потемнение лимфатических узлов. Больше, кажется, ничего мы о ней не учили.

— Нам было и не нужно. В наше время чума считалась побежденной болезнью.

— Как и туберкулез, — с издевкой сказала Джейни. — Будем надеяться, что здесь все же дело обстоит немного иначе.

— Ну, положим, туберкулезная палочка просто научилась сопротивляться антибиотикам. А чуму мы все-таки лечим.

— Современные штаммы. Мой руководитель только что сказал, что мы, кажется, откопали архаичный штамм.

— Вот дрянь.

— Еще какая дрянь.

— Мы так и не знаем, отчего умер Тед.

Джейни потянулась вперед и пальцем оттянула ворот. Под воротником обнаружились потемнения и вздувшиеся бугры.

— Посмотри, — сказала она. — Потемнения в области лимфатических узлов.

Брюс, увидев их, сглотнул ком в горле.

— Тем не менее это еще ни о чем не говорит. Нужно удостовериться в наличии возбудителя в крови. И не только. Согласен, выглядит будто это и впрямь чума, но не похоже, чтобы он умер именно от болезни. — Он показал на горло Теда. — Я хочу сказать, признаки заболевания очевидны, но ты посмотри на эти бубоны. Они только-только начали набухать. Я конечно не специалист, однако, на мой взгляд, болезнь еще даже и не достигла той стадии, на которой возможен летальный исход.

Джейни не стала спорить. Судя по внешним признакам, болезнь и впрямь не успела развиться до опасной стадии. Однако никакие другие возможные причины смерти ее не интересовали. Они отнюдь не упрощали дела, а напротив, его усложняли.

— Слишком все странно, — сказала она. — Он мертв, она исчезла, в холодильнике у меня чумной штамм. Наверняка нам известно лишь, что Кэролайн держала его в руках. Тед, возможно, тоже. Он пришел в лабораторию как раз тогда, когда клочок ткани лежал у Фрэнка под микроскопом. Я понятия не имею, что дальше.

Насколько, в конце концов, она знала свою ассистентку? «Могла ли она его убить?» — ломала голову Джейни. Человек, лежавший сейчас в ее комнате, был однозначно мертв, а сама Кэролайн исчезла. Никто не узнает, что здесь произошло, до тех пор, пока ее не найдут. Джейни прекрасно понимала, что они с Кэролайн проведут в Англии куда больше времени, чем планировали, если на ее помощницу падет подозрение в убийстве Теда Каммингса. Под ложечкой у нее заныло.

Она внимательно осмотрелась в поисках хоть какой-то зацепки — любой подсказки, которая указывала бы на насильственную смерть Теда.

— Здесь нет ровным счетом ничего такого, на что можно было бы показать и сказать: «Улика!» — в раздумье проговорила она. — Я не уверена даже в том, что ищу здесь что-то. Я всего лишь осматриваю место происшествия.

Она отправилась в ванную, где увидела на полу ночную рубашку Кэролайн, поднятый туалетный стульчак, засохшие плевки по ободу. И не чувствуя ткани рукой в перчатке, она видела, что рубашка мокра от пота.

Вернувшись в комнату, она показала рубашку Брюсу:

— Лежала на полу в ванной. Насквозь мокрая. Боюсь, она тоже больна.

Аккуратно сложив рубашку, Джейни положила ее на комод. Краем глаза она заметила в зеркале холодильник, и что-то привлекло ее внимание. Она присмотрелась.

— Кто-то не до конца закрыл дверцу, — сказала она, подошла и заглянула. — Внутри беспорядок. Здесь что-то искали.

Но Брюс тем временем провел свое изыскание. Он пошарил в карманах Теда и нашел две пустые ампулы. Выпрямился и показал Джейни:

— Джейни, посмотри. Тетрациклин.

Она бросила взгляд на тело.

— Очевидно, он не помог, — сказала она. — А где шприц? Не мог же он взять с собой лекарство и забыть шприц, которым его ввести.

— Не знаю, — сказал Брюс. — Наверное, где-то валяется.

Они поискали на полу, проверили мусорные корзины, но нигде не нашли ничего похожего на шприц.

— Наверное, он на нем лежит, — предположила Джейни.

Она наклонилась, подсунула руки под спину покойника.

— Помоги, — попросила она Брюса. — Нужно его перевернуть.

— Разве его можно трогать? Нельзя прикасаться к уликам.

— А что, если мы прозеваем улики, если его не тронем? — сердито воскликнула Джейни. — Посмотрим, что там, и положим обратно, как было.

Неохотно Брюс стал помогать. Перевернув окоченевшее тело на бок, они обнаружили под ним шприц и еще одну ампулу. Одной рукой Джейни, стараясь не захватать их, осторожно потрогала, чтобы рассмотреть получше. Потом они уложили Теда на место, немало при этом попыхтев, так как мертвый он оказался очень тяжелым.

Брюс показал Джейни наполовину опустошенную ампулу тетрациклина, потом подобрал с пола еще одну, почти пустую.

— Посмотри-ка, — сказал он.

Она прочла надпись и присвистнула:

— Этого хватит, чтобы дать хорошенько выспаться целой команде бойскаутов.

К ампуле прилип длинный, рыжий волос, явно принадлежавший Кэролайн.

Джейни села на постель, пытаясь упорядочить в мыслях то, что им было известно. Голова болела, но она потерла лоб и, не обращая больше на боль внимания, принялась перечислять вслух:

— Итак, у нас есть тело человека, который был явно болен, но не настолько, чтобы умереть от болезни. Явных повреждений на теле тоже нет. У нас также есть пропавшая и, возможно, тоже больная женщина. Есть полупустая ампула с антибиотиком и почти пустая — с сильным снотворным. Есть шприц…

— Иначе говоря, у нас есть разрозненные факты, которые ни о чем не говорят.

— Кое о чем все же говорят, — возразила Джейни. — Что бы здесь ни произошло, инициатором был Тед.

Мгновенно Брюс встал на защиту Теда:

— Как ты можешь, Джейни! Мы понятия не имеем, кто что здесь делал.

— А ты попробуй подумай! Как бы она могла добыть все эти лекарства? У нее не было ни малейшей возможности их раздобыть. В аэропорту у меня отобрали даже аспирин, а уж крик-то подняли!

«Она права, — подумал Брюс. — А Тед как раз запросто мог пойти в институтскую амбулаторию и взять все, что заблагорассудится. А поскольку обычно он не увлекался лекарствами…»

— Я с ней жила через стенку, я с ней работала, — продолжала Джейни, невольно повышая голос, — и не могу даже передать, насколько это не укладывается в ее поступки. Она до боли нормальная. — Джейни взяла из рук Брюса ампулу со снотворным. — Препарат пятого класса! Где же она, по-твоему, могла его взять? — Она поднесла ампулу к его лицу. — Посмотри, почти пустая! Не можешь же ты предположить, что она спланировала это все, добыла снотворное, вколола ему, а потом сбежала!

Джейни снова взяла в руки ночную рубашку:

— Если тебе нужны доказательства, то вот оно, доказательство.

Она бросила рубашку ему, но он не поймал, и она упала на пол.

— Возможно, Тед узнал, что она заболела. Возможно, он сам имел к этому какое-то отношение. Возможно, он принес снотворное для нее, и она именно поэтому не отвечала на звонки. Вполне возможно, она сразу же и отключилась.

Брюс посмотрел на нее недоверчиво:

— Тогда где же она сейчас?

— Не знаю. Она может быть где угодно. Но если бы я пришла в себя после такого укола и увидела у себя в комнате труп, я уж точно постаралась бы удрать куда подальше.

— Хорошо, хорошо, — сказал Брюс, — ты верно подметила. Наверное, здесь подсказок больше, чем нам кажется. Но сразу не уловить и не охватить. — В раздражении он развел руками. — У меня нет ни малейшего представления, что делать.

— По-моему, в первую очередь нужно убраться из номера. От этой вони мысли путаются. И голова раскалывается. — Она вспомнила про ибупрофен, спрятанный в носке туфли Кэролайн, отправилась в прихожую и открыла стенной шкаф. Распахнув дверцы, она обнаружила там четыре аккуратно поставленные пары туфель. Ощупывая носки в поисках таблеток, она кое-что вспомнила. Отыскав пузырек, выпрямилась и повернулась к Брюсу:

— Если Кэролайн удрала, то удрала босиком. Я вспомнила, как она говорила, что взяла с собой четыре пары обуви. Все четыре стоят в шкафу. И у нее не было времени купить новые. Так что она сбежала либо в бреду, либо не оправившись от наркотика. Либо и то и другое.

 

* * *

 

Забрав с собой обнаруженные улики, они вернулись в номер Джейни.

— Голова кругом, — призналась она. — Слишком много вероятностей. Больше всего меня беспокоит Кэролайн. Возможно, она бродит где-нибудь рядом по улицам в полубессознательном состоянии и от слабости, и от того, что здесь с ней произошло. Ее нужно найти в любом случае.

На лице Брюса была тревога.

— Ты права, — сказал он, — однако Лондон не маленький городишко, так что одним нам не справиться. К тому же, если у нее чума, она кошмарно заразна. Чума — опасность четвертой степени. Пора звонить в Биопол.

— Погоди минуту, Брюс. Если это четвертая степень, то в случае, вдруг Кэролайн не подчинится какому-нибудь требованиям, ее убьют. А она, скорее всего, понятия не имеет, что происходит. И она не подчинится, могу поспорить. А мы даже толком не знаем, чума у нее или нет. Вероятность, разумеется, есть, но это всего лишь домыслы, мы ничего не знаем наверняка. Если поднимем тревогу, то биокопы, конечно же, начнут действовать исходя из худшего, уточнять и спрашивать будут потом. Никому ничего нельзя говорить.

Брюс был потрясен.

— Что ты хочешь этим сказать: никому ничего? Мы должны сообщить в биополицию. Если мы думаем, что по Лондону сейчас ходит человек, больной бубонной чумой, если есть хоть малейшая вероятность того, что это правда, у нас нет выбора!

Он направился к телефону. Джейни бросилась наперерез:

— Брюс, прошу тебя, мы могли ошибиться… Ее убьют… Мы не можем это допустить, если она не представляет собой угрозы…

Он снял трубку:

— В том-то и дело, Джейни. Мы не знаем, представляет она ее или нет. Не думаю, что в данном случае действия исходя из худшего неразумны. Ты вспомни, что привело в Штатах к Вспышке, когда в самом начале не были предприняты адекватные меры…

— Это другое дело…

— Какое другое? Там появилось новое инфекционное заболевание с кратким инкубационным периодом.

Обменявшись с ней еще парочкой подобных фраз, Брюс хотел поднять трубку.

— Прошу тебя, Брюс, — прекратила спор Джейни. — Я тебя умоляю . Прошу, не звони!

— Джейни, я должностное лицо, и у меня есть информация о том, что городу угрожает катастрофа! Что, по-твоему, я должен делать?

— Послушай, — сказала она в отчаянии. — Мы способны сами разобраться. У нас есть материал для анализа, и мы можем сделать анализ. К нашим услугам лучшая в Англии лаборатория. Можно немедленно поехать туда и быстренько сделать… Тогда мы будем знать точно. Это уже будут не домыслы…

— Тогда мы упустим время. Меры нужно предпринимать немедленно.

— У нас уйдет час, самое большее два! Брюс, пожалуйста, выслушай меня…

Она подняла с пола ночную рубашку и потрясла ею.

— Если найдем здесь Yersinia pestis, то позвоним в Биопол немедленно. Тогда я слова против не скажу. Я только лишь не хочу, чтобы Кэролайн попала в тюрьму ни за что ни про что. И ради бога, они же могут ее пристрелить прямо на улице… Прошу тебя, подумай об этом, прежде чем принять решение.

В конце концов его каменная решимость пошатнулась.

— Хорошо, — согласился он скрепя сердце. — Но должен предупредить, я категорически против, и, если мы найдем на рубашке возбудитель, я звоню немедленно.

— Согласна, — с облегчением вздохнула Джейни.

«Так я выиграю немного времени, — в отчаянии подумала она. — Но что, если здесь и впрямь есть чумной возбудитель? Что тогда?»

Она не знала, что тогда. Теперь она уже не была так уверена, что на рубашке ничего нет.

— Прежде чем мы отсюда уйдем, — сказал Брюс, — нужно сделать так, чтобы никто не вошел в номер Кэролайн. И не обходимо забрать клочок ткани из твоего холодильника. Мы не можем допустить, чтобы кто-нибудь из обслуги взял его в руки.

Он подошел к холодильнику и локтем открыл дверцу. В самом центре на проволочной металлической полочке лежал злосчастный обрывок ткани, запечатанный в пластиковый пакет. Осторожно Брюс достал его, стараясь не притронуться к полке своей рукой, вполне возможно уже успевшей соприкоснуться с заразой. Джейни тем временем достала из портфеля еще один биозащитный пакет и подставила Брюсу, который бросил туда образец. Ночную рубашку она положила в другой пакет.

Потом она сняла, выворачивая наизнанку, перчатки, и Брюс последовал ее примеру. Свои перчатки Джейни бросила на лист бумаги.

— Бросай сюда, — сказала она Брюсу. — Их нужно сжечь.

— Хорошая мысль. — Он тоже стряхнул туда с рук свои.

Джейни прихватила перчатки бумагой, скомкала и сунула в стеклянный кувшин для воды. Потом открыла окно и выставила кувшин на карниз. Бумага занялась от первой же спички и тут же разгорелась ярким пламенем.

От неожиданного жара силы молекулярного натяжения превысили допустимую норму, и кувшин, не выдержав, треснул. Он развалился ровно на две аккуратные половинки, и одна начала заваливаться в комнату. Брюс прыжком подскочил и подхватил ее правой рукой, продемонстрировав незаурядные атлетические данные. Но тут же, вскрикнув, выпустил горячую стекляшку, и та упала на ковер. На ладони у него в самом центре проступил красный полумесяц ожога.

Джейни бросилась к нему, схватила его ладонь.

— Ты в порядке? — спросила она.

Брюс скривился от боли.

— Не совсем! — процедил он сквозь сжатые зубы. — Больно до черта!

Она оглянулась, проверяя, не перекинулся ли огонь на ковер и не полетели ли искры.

— Иди в ванную, сунь под холодную воду, — велела она Брюсу.

Ожог был сильный, и Джейни знала, что потом, когда пройдет первый испуг, болеть будет еще сильнее. Она промыла его как смогла. Перевязала, а потом достала из портфеля еще одну латексную перчатку и натянула поверх повязки.

— Посиди спокойно пару минут, — сказала она, и он подчинился беспрекословно. — Я пока что позвоню вниз.

Она сняла трубку и набрала номер, написанный на передней панели. Брюс, пытавшийся тем временем справиться с болью, услышал:

— Это Кэролайн Портер из номера семьсот восемь. Хочу попросить, чтобы какое-то время горничная меня не беспокоила. Я занимаюсь научной работой и не хочу, чтобы меня отрывали, мне нужно сосредоточиться. Я повешу на ручку «Не беспокоить». — Служащий что-то ответил — что, Брюс не расслышал. Джейни сказала: — Спасибо большое, — и повесила трубку.

— Ладно. — Она быстро сунула в портфель пакет с клочком ткани и пакет с рубашкой. — Пошли.

— Теперь у нас появилась одна небольшая проблема, — проговорил Брюс, морщась.

— Что? — сказала Джейни. — Мы что-то упустили? Табличка, тряпка…

— Не в этом дело, — проговорил Брюс, все еще кривясь от боли. — Нам теперь не удастся незаметно попасть в лабораторию.

— Почему? — едва не вскрикнула Джейни. Ее замечательный план рушился на глазах.

— Чтобы открыть дверь, мне нужна правая рука. С этим ожогом сканер не признает меня. Тед и Фрэнк единственные… — Он осекся и поправил себя: — Были единственными, кто имел неограниченный доступ. Теперь придется просить охранника открыть дверь.

— А нам это нужно, чтобы он видел, как мы туда войдем?

— Не уверен, что у нас большой выбор.

Выход должен быть. И вдруг Джейни осенило, и она даже сама удивилась своей находчивости.

— Прихватим Теда с собой, — сказала она.

— Ладно тебе, Джейни, не время сейчас шутить. Каким образом мы бы его взяли?

— Не забыл, что раньше я была хирургом? Мы возьмем с собой только одну его часть, ту, которая нам понадобится.

И не успел Брюс осмыслить, о чем она говорит, как Джейни порылась в портфеле и извлекла нож, который всегда возила с собой в походном наборе.

Брюс так и остался сидеть с разинутым ртом, а Джейни отправилась в соседний номер делать свое дело и думала только о том, до чего приятно снова взять в руки инструмент, пусть отдаленно напоминающий скальпель.

 

* * *

 

Как они ни старались, им не удалось до конца избавиться от мерзкого запаха, исходившего от руки, а в довершение ко всем радостям того дня, когда они вышли из вестибюля гостиницы, сразу же угодили в толпу.

Едва они двинулись в сторону ближайшей станции подземки, хлынул ливень. Они успели прыгнуть в стоявший вагон, где было полным-полно мокрых спин и ни одного свободного места на сиденьях. От спин остро пахло намокшей шерстью, но запах, исходивший от того, что прятали у себя в портфеле Джейни и Брюс, был куда пикантнее, и, как ни тесно стояли люди в вагоне, они старались отодвинуться подальше.

Поезд тронулся, и они стояли, держась за ременные петли над головой, чтобы не упасть, пока поезд набирал скорость и их болтало во все стороны. Потом движение стало ровнее, и наконец адреналин в крови начал иссякать, и напряжение начало спадать. Ужас охватил Джейни, будто ее с головой накрыло волной, и она прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Сквозь пелену слез она посмотрела на Брюса и натолкнулась на его полный страха взгляд, говоривший: «Боже, что мы наделали».

Она опустила глаза, посмотрела на портфель. «Здесь лежит отрезанная рука, — подумала она, — рука, которую я пожимала… рука, на которую я смотрела, когда ее прежний хозяин приглаживал волосы. Не пластиковый муляж в медицинском колледже, а рука, которая подписывала открытку на День матери…»

Наконец рядом с ней освободилось место, и усталая Джейни села, содрогаясь от собственных мыслей. Портфель она поставила на пол у ног Брюса. Она подняла голову, снова столкнувшись с ним взглядом, и едва заметно указала глазами ему на портфель, чтобы он присмотрел за ним. Брюс кивнул в знак согласия.

Поезд подъезжал к институту все ближе и ближе, и вот осталось всего несколько станций. Рука у Брюса горела от пульсировавшей в ней боли, и на какой-то миг он сдался и закрыл глаза. Этого оказалось достаточно юному вору, ехавшему с ними в одном вагоне. Поезд как раз подходил к станции, и мальчишка, стреляя глазами, поглядывая, не смотрит ли кто в его сторону, поднялся, подошел и встал рядом с Брюсом. Нос его, слишком часто нюхавший белый порошок, не уловил странного запаха, исходившего от портфеля, и, едва поезд остановился, парень схватил добычу и ринулся к открывавшейся двери.

При виде мальчишки с портфелем и при мысли о том, что случится, когда тот его откроет, Джейни от ужаса облилась потом. Адреналин погнал кровь, сердце бешено заколотилось. Она вскочила, и, крикнув Брюсу, чтобы тот пришел в себя, пулей выскочила из вагона. Брюс оглянулся, рванул за ними следом и успел выпрыгнуть на платформу, прежде чем двери закрылись. Воришка сиганул через турникет, и тут Брюс с изумлением увидел, как его не слишком молодая приятельница сделала то же самое и помчалась за похитителем, не отставая ни на шаг.

У Джейни не было времени оглядываться назад, но она слышала, что Брюс теряет темп и отстает. «Не могу же я остановиться и подождать его, — подумала она с нараставшим страхом. — Я должна либо ловить мальчишку одна, либо его никто не поймает».

Три мили в день, каждый день, десять лет… Вот он, результат… Она собралась, велела себе усилить толчок и ускорить темп. Но тем не менее ей было трудно равняться с легконогим молодым человеком, почти подростком, за которым она гналась. Джейни прекрасно отдавала себе отчет, что еще немного, и она начнет уставать, но позвать на помощь не решалась. Как она объяснит биокопу, что в портфеле лежит отсеченная от трупа рука, зараженная чумным возбудителем. Или почему, несмотря на опасность, она взялась так упорно преследовать похитителя. Ноги ее в туфлях, непригодных для бега, ритмично касались мокрой лондонской мостовой, но расстояние между ней и мальчишкой начало увеличиваться. Бегал он отлично, и ясно было, что не в первый раз, и Джейни уже прекрасно видела, что, не случись какой-нибудь неожиданности, парень выиграет эту гонку.

Он свернул за угол, и она бросилась за ним следом изо всех сил, от души надеясь, что это еще не его квартал, где он знает все ходы и выходы. Она чувствовала, что почти его упустила. Еще немного, и Yersinia pestis, как и боялся Брюс, отправится разгуливать по Лондону. Парень, вне всякого сомнения, зашвырнет их портфель куда подальше, как только увидит содержимое пластикового пакета, и ему и в голову не придет побеспокоиться, куда тот приземлится. Когда с ним рядом появятся мухи, блохи и крысы, это только вопрос времени, а потом история повторится.

«Тому, кто не помнит уроков истории, суждено на себе испытать ее повторение, — пришло в голову Джейни. — Здесь скоро снова будет средневековье».

Ноги уже страшно болели, но она, пытаясь преодолеть боль и сосредоточиться на задаче, вдруг вспомнила, как ей тогда, в лаборатории, в последний день, когда был жив Фрэнк, захотелось запечатать в пакет клочок ткани и оставить его в покое. Это было меньше чем неделю назад, а казалось — так давно, будто в другой жизни.

Дыхание сбилось, в горле пересохло, сердце готово было вот-вот разорваться, когда мальчишка вдруг споткнулся и с жутким грохотом повалился на мостовую. Из-за стучавшей в ушах крови она едва расслышала испуганные возгласы прохожих, сразу же окруживших поверженного вора; один из них держал рукоятью трости мальчишку за ногу. Джейни, отстававшая всего на несколько шагов, подошла и встала, упершись руками в колени, изо всех сил глотая воздух.

Еле слышно она выдохнула: «Спасибо», подобрала портфель и медленно побрела в переулок, оставив позади себя местных героев, которые стояли оторопев, чувствуя себя несправедливо недооцененными.

Она свернула за угол, выйдя на оживленную улицу, и нос к носу столкнулась с Брюсом. Увидев у нее в руках портфель, обрадованный, он обнял ее за плечи, прекрасно понимая, что могло случиться, если бы ей не удалось догнать вора. Так они и стояли под холодным дождем, и Брюс обнимал еще не отдышавшуюся Джейни.

 

* * *

 

Через пару минут им наконец удалось поймать такси. Измученные погоней, усталые, оба молча плюхнулись на заднее сиденье. Немного придя в себя, Джейни наконец ослабила хватку и поставила портфель на пол. Потом протянула руку и нежно подхватила обожженную ладонь Брюса. Он не стал сопротивляться. Они ехали молча и не произнесли ни звука, даже когда впереди показался лепной фасад института. Брюс заплатил за такси, отвалив водителю слишком щедрые чаевые, и так же молча они выбрались из такси и встали перед закрытым зданием.

Молчание наконец прервал Брюс.

— Ты или я? — спросил он.

— Лучше ты, — ответила Джейни. — Если кто-то заметит, как я вожусь с замком, нас тотчас раскроют.

Брюсу стало нехорошо, едва он представил себе, как сейчас возьмет и приложит к сканеру отрезанную руку Теда. Они отошли в сторону на боковую дорожку и встали между деревьями, повернувшись к улице спиной. Джейни достала новые одноразовые перчатки и помогла Брюсу их натянуть. Брюс открыл портфель и вынул запечатанный пластиковый пакет, а Джейни вскрыла его ножом. Обескровленная кисть Теда была совершенно белой, резко отличаясь от загорелой руки Брюса.

— Лучше спрячь вторую руку в карман, чтобы не заметно было перчатки, — сказала Джейни. — Выглядит подозрительно. Я подержу тебе дверь, когда будем входить. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Готов?

Брюс кивнул, и Джейни заметила страх в его ясных, умных глазах. Правой, обожженной рукой в перчатке он сжал мертвый обрубок. Сгорбился, свесив ниже рукав пиджака, чтобы со стороны показалось, будто это его рука.

Джейни закрыла портфель, сгребла в охапку, и они оба двинулись по ступеням к дверям, стараясь выглядеть как можно беззаботнее. Она придержала дверь, и они одновременно переступили порог.

Быстро они прошли по коридорам, больше всего на свете боясь случайно с кем-нибудь столкнуться, но им повезло, и на пути никто не попался. Джейни даже начала было подумывать, что все сегодняшнее невезение осталось позади. Повернув три раза, пройдя по трем длинным коридорам, они наконец оказались перед дверью лаборатории.

Из-за угла в тот же коридор вынырнул, шагах, может быть, в тридцати, охранник. Он тотчас остановился, пристально присматриваясь к двум неожиданно возникшим перед дверью фигурам. Джейни видела, как он сощурил глаза и пошел было к ним, но через несколько шагов остановился и помахал рукой:

— Добрый вечер, доктор Рэнсом. Не узнал вас в мокром плаще. Черт знает что за погода, а?

— Да уж действительно, — занервничав, поддакнул ему Брюс.

— Рад, что вы вернулись. Как поездка?

— Лучше отвечай, — тихо прошипела Джейни.

Едва справляясь с дурнотой, Брюс крепче впился в обрубок. Изобразив подобие улыбки, он ответил:

— Поездка была интересная. Хотел бы я там задержаться еще дней на несколько.

Охранник, довольный тем, что все прошло хорошо, засмеялся и понимающе кивнул. Потом он продолжил свой обход, и вскоре спина его скрылась в глубине коридора.

Они подождали, пока он не исчезнет из виду. Брюс, которого мутило и трясло, поднял обрубок и приложил его к экрану сканера. Несколько секунд он ждал зеленого сигнала, но индикатор остался темным. Брюс приложил руку во второй раз и опять неудачно, потому что окоченевшая кисть не раскрылась и сканер не сумел прочесть ладонный рисунок. Перекосившись от отвращения, Брюс достал из кармана левую руку и хорошенько прижал обрубок. Замок наконец сработал. Они торопливо пошли в лабораторию, и дверь за ними захлопнулась.

Отрезанную кисть они снова сунули в пластиковый пакет, и Джейни положила его на пол у двери, собираясь перед уходом переложить в биозащитный контейнер. Пока Брюс снимал латексную перчатку, сканер за дверью начал процедуру самоочистки. Электронный импульс включил слабый ток, и диагностический чип принялся проверять, не осталось ли на поверхности стекла живых микроорганизмов. Если организмы остались, звучал предупреждающий звуковой сигнал, и процедура, занимавшая около минуты, совершалась заново до тех пор, пока стекло не очистится.

Через двадцать минут после того, как Джейни и Брюс вошли в лабораторию, замок все еще продолжал чиститься и гудеть. Охранник не слышал повторяющихся тревожных сигналов, потому что ушел к тому времени в другое крыло, а Джейни и Брюс были отделены от всего мира звуконепроницаемой стеной.

 

* * *

 

Увидев пустой экран, Брюс выругался:

— Ничего нет. Пусто! Кто-то уничтожил программу.

— Что-то слишком много странностей, — заметила Джейни. — Нет ли тут у вас другого компьютера?

— С похожей программой нет. С такой программой идентификации, какая нам нужна, у нас были только эти два.

— А в другой лаборатории?

Брюс вздохнул:

— Да, есть. Но там на это уйдет слишком много времени. Есть еще один компьютер в этой же лаборатории. Программа похуже, не настолько серьезная, но, чтобы провести сравнение, ее хватит. — Брюс поднялся из-за стола и двинулся в другой конец лаборатории, бросив Джейни: — Идем.

Следом за ним она подошла к микроскопам. Брюс выбрал стереоскоп, способный выводить на экран одновременно два образца. На одном столике он закрепил клочок из образца грунта, на другом пристроил ночную рубашку Кэролайн, включил подсветку и принялся настраивать увеличение. Добившись нужного разрешения, отладил фокусировку.

На поверхности злополучного образца микроорганизмы просто-таки кишмя кишели. Одни были живые, и они пульсировали, делились, вибрировали у него на глазах. Другие погибли, истощив свои силы после многочисленных репродукций. Отрезанная рука, которая сейчас лежала в пластиковом пакете на полу в лаборатории, так же, вероятно, была сплошь покрыта останками микроскопических существ, закончивших свой строго ограниченный жизненный цикл и источавших после бурного размножения смертоносный яд.

Джейни настроила на то же увеличение второе изображение, поймала фокус. Сначала на экране было пусто, и она с облегчением подумала, что не придется звонить в Биопол. Однако это могло означать только, что Кэролайн сделала нечто ужасное, и Тед…

Нужно было хорошенько проверить. Терзаясь сомнениями, Джейни упорно продолжала крутить колечко, проверяя каждый дюйм рубашки. Неизвестно, что хуже. Единственное, чего она действительно хотела, это получить время, достаточное, чтобы все хорошенько продумать и самой поискать Кэролайн. Прошло несколько минут, а на экране ничего не появлялось, кроме безупречно чистых волокон хлопчатой ткани, и Джейни начала было думать, что это время у нее все же есть. Но тут выплыло изображение одной клетки, потом другой, и после пары движений прокрутки на экране появилось изображение разрозненных клеток. Джейни сравнила их с тем, что было в другом окне. Хорошенько несколько раз проверив, она повернулась к Брюсу:

— Посмотри сам. По-моему, это одинаковые.

— Пусти-ка, — сказал Брюс и замолчал, сравнивая изображения. — Кажется, ты права, — наконец признал он.

Джейни тяжело вздохнула. «Вот он и наступил, момент выбора, когда что ни сделай, все плохо», — пришла в голову печальная мысль.

— Кэролайн, по-видимому, заболела, а Тед, наверное, накачал ее снотворным. Похоже, они проиграли оба, — с трудом проговорила она.

Взгляды Джейни и Брюса встретились. И они оба замерли, ожидая, что скажет другой, не найдет ли он выхода получше того, о котором они думали. Прошло несколько долгих секунд.

— Пора звонить, — устало сказал Брюс и направился к ближайшему телефону.

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 |


При использовании материала, поставите ссылку на Студалл.Орг (0.085 сек.)