АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Штрассер становится неудобным

Читайте также:
  1. В 1990-е годы «Запад» становится глобальным
  2. Высказанное становится убеждением
  3. Злостность нафса становится явной, когда что-либо его провоцирует, и он находит способ проявить свои качества.
  4. Информационный сектор экономики становится приоритетным направлением развития общества.
  5. История третья. «У нас героем становится любой».
  6. ЛУЧШЕ СТАНОВИТСЯ И В ТРУДОВОМ КОЛЛЕКТИВЕ
  7. Любая ответная реакция даёт возможность завязать диалог с потенциальным Потребителем. Любой ответ на послание в рамках кампании сам уже становится капиталом предприятия.
  8. Обнародование произведения - это любое действие, с помощью которого произведение становится доступным для всеобщего сведения, т.е. неопределенному кругу лиц.
  9. Откол Грегора Штрассера
  10. Почему женщина увядает и становится калекой
  11. Предраковым считается новообразование, которое становится инвазивной опухолью со статистически предсказуемой частотой.
  12. Принцип Гюйгенса. Каждая точка пространства, вовлечённая в волновой процесс, сама становится источником сферических волн.

 

1 мая 1925 г. Гитлер был еще более одинок, чем 17 декабря, в день своего выхода из крепости. Пенера не было в живых, попытка сближения с баварским правительством кончилась неудачей штурмовые отряды были потеряны, половина партии в идейном и денежном отношении находилась в руках Штрассера. Таков был баланс его новой партии. Деятельность надежных друзей, Эссера и Штрейхера, он должен был из-за Штрассера ограничить рамками южной Германии; кроме того, он сам в душе питал отвращение к таким соратникам.

В это время агитация велась почти одним только Штрассером. Бурными темпами он строит, можно сказать, совершенно новую партию на севере. Уже в конце марта он созывает в Гарбург на Эльбе своих людей из северной Германии, разгоняет их страхи перед «римским курсом» Гитлера и успокаивает их недоверие к немцу из южной Германии. «Принцип вождя» все же остается еще чуждым этим «мужам с севера»; во всяком случае, они представляют себе роль вождя иначе, чем Гитлер. Но в конце концов ведь они непосредственно имеют дело только со Штрассером, они и будут за него держаться. Он сразу основывает не менее семи новых окружных организаций: в Шлезвиг-Голштинии, Гамбурге, Мекленбурге, Померании, Геттингене, Люнебурге и Ганновере. Национал-социалистическая география была, впрочем, несколько произвольной: где имелся хоть сколько-нибудь пригодный свой человек, там основывалось областное руководство.

Затем Штрассер направляется со своим «билетом» снова в Баден и ведет организационную работу в Гейдельберге и Фрейбурге. В Берлине тоже основывается областное руководство; во главе его стоит д-р Шланге, человек не очень подходящий для этой роли. Основывается, на первый взгляд, мощная сеть районных организаций и опорных пунктов в столице, но на деле – это избушка на курьих ножках; уже к концу года районные бюро втихомолку ликвидируются. Берлин остается покамест пустым местом для национал-социализма.

В то время как Штрассер создает себе на севере свою собственную мощную организацию, Гитлеру приходится бороться в Южной и Средней Германии за свои кадры. Национал-социализм уже снова резко выделяется своим особым оттенком из конгломерата «фелькише», но в организационном отношении нити все еще безнадежно спутаны. В баварском ландтаге из хваленой фракции в двадцать четыре депутата остаются верны Гитлеру только шесть во главе с Буттманом. В Тюрингии Динтеру приходится отсекать ненадежные организации. Подобным же образом обстоит дело и в Саксонии. В середине июня в Веймаре собралась конференция руководителей; она с грехом пополам «наводит порядок». Руководство в Тюрингии переходит фактически – без смещения Динтера – к управляющему делами Заукелю, несколько депутатов в ландтаге снова отходят от крыла «фелькише» к Динтеру, так что последний получает возможность образовать фракцию из трех человек. В Саксонии у Гитлера появляется новый приверженец, фабрикант Мартин Мучман в Плауене.[100] Это сатрап, который настаивает на самостоятельности у себя дома, но во внутрипартийной борьбе держит сторону Гитлера; что еще важнее, он дает деньги. Ему поручается руководство в Саксонии; старый, еще с 1922 г., руководитель Титтман должен ограничиться Восточной Саксонией.



Самой тяжелой и неудачной была борьба Гитлера за Вюртемберг. После Баварии партия впервые пустила здесь корни. Правда, здесь с самого начала признавали руководство Гитлера лишь с известными ограничениями. Население Вюртемберга принадлежит к различным вероисповеданиям, здесь подвизается воинствующий протестантизм, и по своему духовному складу население мало подходит для того личного режима, который стремился установить Гитлер в своей партии.

Гитлеру более или менее удалось завоевать одним натиском движение «фелькише» в Саксонии; в Тюрингии это удалось наполовину, но в Вюртемберге он потерпел полную неудачу. Съезд вюртембергских «фелькише», выслушав в середине июня большую речь Гитлера, в которой он предлагал подчинить движение «фелькише» в Вюртемберге его руководству и влить его в мюнхенскую национал-социалистическую партию, отклонил это предложение. Преобладающее большинство вюртембергских «фелькише», возглавляемое профессором Мергенталером и депутатом ландтага Штегером, отвернулось от Гитлера. За ним осталась в Вюртемберге только местная штутгартская организация, руководимая честным, но мало энергичным Мундером.

‡агрузка...

Среди всех этих неприятностей скудным утешением было то, что в октябре к партии примкнула австрийская немецко-национальная группа Вольфа. Это были лишь жалкие остатки когда-то значительной политической партии; Вольф, теперь больной и обедневший, был некогда наряду с Шенерером видным вождем австрийских антисемитов. Впрочем, австрийская группа оставалась еще годами столь же ненадежной для Гитлера, как вюртембергская.

Тем временем Штрассер расширял сферу влияния в партии. Гитлеру пока не удалось провести требование о том, что руководители местных групп должны назначаться партийным центром. В северной Германии эти руководители по-прежнему назначались на местах, причем большей частью это были ставленники Штрассера или его агентов. В сентябре Штрассер предпринял большую агитационную вылазку в Рур. Здесь он открыл на скромном посту в Рейнской области новый талант, который он немедленно извлек на свет божий: его был управляющий делами северной рейнской организации в Эльберфельде д-р Пауль-Иозеф Геббельс.[101] Штрассер и Геббельс нашли друг в друге большое сродство взглядов; на этом можно было построить общий фронт против Мюнхена. С этой целью они создали новый орган, который должен был проводить в партии идею социализма, «Национал-социалистические письма», двухнедельный журнал, не предназначавшийся для открытой продажи. Первый номер журнала вышел 1 октября 1925 г.; редактором журнала был Геббельс.

На каких же взглядах сошлись Штрассер и Геббельс? Это были главным образом социализм и восточная ориентация.

«Будущее принадлежит диктатуре социалистической идеи в государстве». Это напечатано не в «Роте фане», а в «Фелькишер беобахтер» в середине 1925 г., и автор этой любопытной фразы – Геббельс. Свободный от предубеждений, автор даже заявляет: «Борьба классов, как все исторические факты, имеет две стороны». В конце апреля Штрассер в собственной газете Гитлера пишет, что в сущности старая социал-демократия 1914 г. была прекрасной партией: «Вспомним эту веру, этот порыв, это воодушевление миллионов, которые одни лишь могли заглушить и оправдать боль и ужас тех дней (ноябрь 1918 г.) и мучащий по ночам кошмар обиды и позора за унижение нации». Невольно возникает мысль: не был ли национал-социалист Штрассер в 1918 г., чего доброго, марксистом, ибо так возмущаться может только обманутая любовь.

«Партия, которую возвеличил такой пылкий идеалист, как Бебель, партия, в которой некогда бились тысячи горячих сердец, преисполненных самоотвержения и самоотречения, превратилась теперь в партию Бауэров и Гейльманов, Рихтеров и Барматов». Это звучит иначе, чем учение вождя о том, что евреи отравили германских рабочих ядом марксизма, что социал-демократию надо было уничтожить еще до войны.

С упрямством политического примитива Штрассер отклоняет антисемитское руссофильство Розенберга. «Ни в коем случае, – пишет он в широковещательной передовице в центральном органе партии, – Германия не должна ориентироваться на Запад и помогать американскому капитализму и английскому империализму в их борьбе против России. Где ведется борьба против Версальского договора, там находятся естественные друзья и союзники Германии. Место Германии на стороне грядущей России, на стороне Турции, Китая, Индии, рифов-кабилов и друзов. Для Германии существуют не «народы Европы», для нее существуют только защитники Версальского договора или борцы против него. Так как Россия тоже идет по пути борьбы против Версаля, она – союзник Германии; до ее внутреннего режима никому нет дела».

А между тем теоретик и авторитет партии по внешней политике заявлял, что конечная цель партии – уничтожение большевизма, и проповедывал крестовый поход с помощью Польши против большевистских палачей мира. В редакцию «Беобахтера» посыпались негодующие письма русских друзей.

Бывший заведующий отделом печати у гетмана Скоропадского – Немирович-Данченко – возмущается неграмотностью Штрассера: последний-де не знает даже, что теперь вообще не существует России… Розенберг же считает абсолютно нежелательной германскую интервенцию в нынешнем положении и в настоящий момент; внешняя политика, подчеркивает он, никогда не должна носить догматического характера.

Лишенный возможности открыто противоречить Штрассеру, Розенберг останавливается на излияниях молодого Геббельса, ставшего неосторожным. Геббельс сочинил вымышленную беседу с коммунистом, в которой реальная внешняя политика Штрассера преподносится в пышном оперном стиле. «Мне нет надобности, – так начинает он свою статью, – рассказывать своему коммунистическому другу, что для меня народ и нация нечто иное, чем для краснобая с золотой цепочкой от часов на откормленном брюшке. Русская советская система, которая вовсе не доживает своих последних дней, тоже не интернациональна, она носит чисто национальный, русский характер. Ни один царь не понял души русского народа так глубоко, как Ленин. Он пожертвовал Марксом, но зато дал России свободу. Даже большевик-еврей понял железную необходимость русского национального государства». Затем следовало новое, еретическое для национал-социализма открытие: «Еврейский вопрос сложнее, чем думают; по всей вероятности, еврей-капиталист и еврей-большевик не одно и то же».

Вот оно как! Разве Геббельс не замечает, что это уж почти не антисемитизм? Во всяком случае, Розенберг не пропустил этого мимо ушей.

Однако Штрассер добился того, что на некоторое время его взгляд стал официальным взглядом партии. Только в одном пункте Гитлер урезал эту внешнеполитическую программу, а именно в вопросе о Южном Тироле. В этом отношении громкая речь против Локарно, произнесенная Штрассером 24 ноября в рейхстаге, интересна столько же тем, что он говорит в ней, сколько и тем, о чем он умалчивает. «Мы, национал-социалисты, солдаты, и офицеры-фронтовики, никогда не откажемся от Эльзас-Лотарингии, от Эйпена и Мальмеди, от Саарской области и наших колоний; мы не отказываемся от Северного Шлезвига, равно как от Мемеля и Данцига, Познани и Западной Пруссии и Верхней Силезии. Мы не желаем отделываться от наших братьев в Австрии и Богемии дешевыми фразами». Это – длинный список, но Южный Тироль в нем отсутствует. Здесь чувствуется рука Гитлера. Зато в следующих фразах опять возвышает голос противник интервенции против Советской России:

«Мы протестуем против того, чтобы миллионы германских безработных в ближайшем будущем проливали свою кровь в качестве ландскнехтов Лиги Наций и ее хозяев повсюду, где борющиеся за свою свободу народы восстают против французского милитаризма, английского империализма и американского капитализма».

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 |


При использовании материала, поставите ссылку на Студалл.Орг (0.008 сек.)