АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Сатпрем

Читайте также:
  1. За пределами смерти. Гете

 

РАЗУМ КЛЕТОК

 

На протяжении четырех с половиной миллиардов лет Homo Sapiens убеждается в никчемности своих средств к существованию. Точно также некоторые рыбы в один прекрасный день осознали никчемность жабр. Они бы ошиблись, если бы принялись совершенствовать Водную науку, изобретать новые плавники или философские доктрины. А мы, сможем ли мы найти Средство, которое даст нам новую жизнь, иное бытие на Земле, а не возможность легче дышать? Есть ли у человеческого тела рычаг, способный перевернуть земную среду и подобный первой вибрации мысли, что за три миллиона лет подготовила рождение Эйнштейна и появление Боинга -747? Где эта вибрация? В теле? Возможно, первая материя мира, клетка, содержит в себе всю мощь сознания, “вибрационный образ”, который своим появлением положит конец нашим бессмысленным поделкам и мозговым ухищрениям? Разум Клеток откроет для человека новые источники энергии, новые средства общения, новую власть над Материей. Новая биология и новое сознание уведут вид с пути самоуничтожения. Вот, что Шри Ауробиндо и Мать нашли в клетках в час удушья Земли. Ведь “спасение является физическим”, - говорила та, что в восемьдесят лет осмелилась постучать в великую дверь тела и сделала самое невероятное со времен Дарвина открытие.

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

“ЧЕЛОВЕК - ПЕРЕХОДНОЕ СУЩЕСТВО”, - объявил в начале века Шри Ауробиндо и начал этой фразой путешествие в чудесной стране.

Друг читатель, не надо искать билета в это путешествие по туристическим агентствам, церквям, храмам научного или эзотерического знания, его не найдешь ни в капиталистических, ни в исламских, ни в каких-либо других странах, его не оплатишь ни долларами, ни рублями, ни марками. И не надо лгать самим себе, ибо к этой цели не приведут ни пейотль, ни кокаин, ни водка, ни ракеты, ни циклотрон, ни автомат Калашникова.

Нет, нас - хотим мы этого или нет - ждет приключение, разворачивающееся в клетках нашего тела. Да, именно в них - клетках, каждая из которых объемом своей памяти превосходит небольшой компьютер. В них и хранится тайна материи, ревниво оберегаемая на протяжении четырех миллиардов лет нашей эволюции (в дарвиновском смысле).

В конце прошлого века Дарвин, как мы помним, показал, что наше нынешнее существование - не более, чем плод естественного развития, слепого и бессознательного, заботящегося лишь о выживании, то есть - добавим мы - плод вечной битвы с неуловимым по сей день противником - смертью.



Итак, Дарвин продемонстрировал нам наши истоки, а Шри Ауробиндо - божественное предназначение. Мать же доверила Сатпрему карту, полную таинственных указателей, которые выведут человека из животного состояния и помогут ему стать тем, что он есть на самом деле.

В “Разуме клеток” Сатпрем берет нас за руку и приглашает каждого сделать первый вдох - не в другом мире, принадлежащем будущему, но прямо здесь, дома, сейчас, следуя шаг за шагом по пути Матери к собственному телу.

Первое настоящее издание “Разума клеток” на русском языке не могло бы осуществиться без кропотливого труда над переводом Валентины и Володи, за что издательство приносит им глубочайшую благодарность.

Нам не хватит слов, чтобы высказать признательность Институту Эволюционных Исследований в Париже, не только облекшего своим доверием издательство “МИРРА”, но и взявшего на себя полное финансирование этого издания, и тебе, Мишлин...

 


За пределами смерти. Гете

ПРОПУСК КУДА?

Мне было ровно 20 лет и две недели от роду, когда в одном из городов Франции, на углу бульвара, моя жизнь круто переменилась: под яростный скрип тормозов и хлопающий лязг дверей из машины криминальной полиции выпрыгнули двое людей с револьверами, надели на меня наручники и увезли. Все произошло за полминуты. Никогда мне уже не быть представителем обыкновенного человеческого рода. Гестапо, допросы под светом ярких ламп, однообразная череда дней и ночей, шаги эсэсовцев по коридору на рассвете: расстреляют сегодня? завтра? Заледенелые дворы Бухенвальда, рельсы, тянущиеся по безупречно чистому кафелю душевых (душевых или газовых камер?) И потом... потом... Смерть человека - это не так важно. Но смерть Человека? Смерть чада человеческого со всеми его мечтами, надеждами, с верой в красоту, в любовь, в неисчерпаемость жизни; верой, подобной сокровищу, которое предстоит добыть, континенту, который предстоит исследовать, тайне, которую нужно открыть. И потом... потом... НИЧЕГО. Смерть - это хотя бы что-то. А если НИЧЕГО?!

‡агрузка...

В тот пятнадцатый день ноября тридцатитысячного столетия от появления Homo Sapiens я чувствовал себя обнаженным, опустошенным, как будто находился в начале, или в конце Времен. Человек умер? - Да здравствует Человек! Что значит просто сердце - бьющееся без науки, без евангелий и книг, без страны, без законов? Все умерло, или еще не родилось. Есть только бьющееся сердце - как до Потопа, или после него. И дитя рода земного, которое на пустынном морском берегу смотрит вслед взлетающей чайке, смотрит как в самом начале мира.

Бьется сердце... Что это? Без науки, без знаний? Всё знания рухнули, еще не родились? В сердце бьется надежда, вера, стремление БЫТЬ. И мир для него - великое приключение. Но о каких открытиях можно говорить, когда все старые цели мертвы, когда вся человеческая наука мертва, когда мертвы, или еще не родились все боги?

Это ужасно. Это чудесно.

Больше нет никаких надежд - только одна неизвестная Надежда.

И я спрашиваю себя, не предвещает ли то человеческое дитя двадцати лет и пятнадцати дней от роду с его обнаженным, опустошенным сердцем, тысячи и тысячи других детских сердец, созерцающих на огромном пустынном берегу мира ничтожность своей науки, бомб, техники, ужасающую и восхитительную ничтожность всех богов Запада и Востока - а значит... а значит...

Это не конец цивилизации.

Это - Время, когда вот-вот родится Человек.

Мы вволю наигрались с нашими электронными игрушками, пенициллином, с программированием хромосом - что, если пришло время для другой игры? Что, если пришло время иного открытия - открытия в самом биении сердца? Открытия человека, нам до сих пор не известного, сокрытого под покровами изношенных им одежд?

Мне было двадцать два года, когда я вышел из этого ада. Я посадил Жизнь, эту лживую шлюху, к себе на колени и сказал с яростью: “Ну, теперь мы один на один. Ты откроешь мне свою тайну, и не морочь мне голову - тайну, которой нет ни в книгах, ни в науке, ни в технике; тайну, которая принадлежит ни Западу, ни Востоку, ни какой-либо еще стране, но Стране настоящей Земли. Твою тайну, которая трепещет в моем обнаженном сердце”.

Я перевернул небо и землю. Я испробовал все. О, как же я хотел, чтобы она прокричала свою тайну этой истощенной человеческой плоти, этой опустошенной, проклятой и прекрасной Земле! Я скитался по континентам, слушал призрачное эхо гонгов Фив и Луксора, бродил по грязным красным дорогам Афганистана и откапывал греко-буддистские черепа, но улыбка не появлялась на моих губах. Я карабкался по склонам Гималаев, искал сокровища раджпутских князей в орлиных гнездах; я неистово курил опиум, колотил в каждую дверь этого тела, но тайна оставалась скрытой для меня. Я углубился в джунгли Гвианы, слушал по ночам завывания рыжих обезьян, подобные (как мне казалось) первобытным животным хорам; я избороздил Бразилию и Африку в поисках залежей золота, слюды и бог знает чего еще, но главная Залежь внутри меня по-прежнему хранила свою тайну. Я вернулся в Индию и возобновил свои скитания, мне открылись тайны йогов, я медитировал с ними, забывая о себе и обо всем на свете на разреженных вершинах сознания, но Земля, эта Земля по-прежнему отказывалась открыть свое Чудо. Я бродяжничал, довольствуясь милостыней, по дорогам, износил свое тело до нитки, молился в храмах, стучал в каждую дверь, но та единственная Дверь, с открытием которой мое сердце могло бы обрести покой, не желала открываться.

И снова я был гол. Неужели нет никакой надежды? Так что, и дальше громоздить в кучу всю эту электронику, бомбы и ложные мудрости - а хотя бы и истинные, что направляют вас к небесам, но оставляют гнить помаленьку Землю?

Мне было уже тридцать.

И было по-прежнему тридцатитысячное столетие от появления человека. И что же? Неужели все это, все эти миллионы лет понадобились для того, чтобы без конца спешить куда-то в костюме, галстуке, с портфелем в руках, со штампом и пропуском в паспорте?! КУДА пропуск? Для ЧЕГО штамп? Где, собственно, Человек как великое приключение, как тайна, которую надо раскрыть, как неизвестное сокровище?

Я родился в Париже. Я мог родиться в Токио или Нью-Йорке, но что значит родиться для мира? Родиться не для деда и не для прадеда, не для диплома и не для мертвых книг, нагроможденных в семейных книжных шкафах, не для той жалкой никчемной истории, которая бесконечно повторяется в английском, французском, китайском и всех прочих вариантах - истории человека, который все умирает и умирает, так и не находя ответа на вопрос, что заставляет биться его сердце и почему полет чайки над песчаным берегом наполняет его такой энергией, будто он сам умеет летать?

Мой паспорт говорит мне, что я не могу летать иначе, как на Боинге-747.

Но мое сердце говорит иное.

И сердце всей Земли заговорило об ином.

Однажды, когда мне было тридцать лет, я встретил Ту, что говорила иное. Ей было тогда восемьдесят лет, а она была молода и радостна, как маленькая девочка. Ее звали “Мать”. Это случилось в Пондишери на берегу Бенгальского Залива.

Мать - это самое удивительное из всего, что я знал и пережил. Она стала последней дверью, отворившейся после того, как все остальные привели в никуда. В течение девятнадцати лет открывала она передо мной нехоженые тропы, ведущие к будущему Человека, или, может быть, к его подлинному началу. Сердце мое билось как будто впервые в жизни. Мать - это тайна Земли. Нет, она не святая, не мистик и не йог; она не принадлежит ни Востоку, ни Западу. Она не творит чудес; она не гуру и не основательница новой религии. Мать - это первооткрыватель тайны Человека, лишенного всех подпорок цивилизации, религий, спиритуализмов и материализмов; всех идеологий Востока и Запада - Человека самого по себе, простого бьющегося сердца, взывающего к Истине Земли, простого тела, взывающего к Истине тела, как крик чайки взывает к ветру и открытому простору.

Именно об этой тайне, об этом открытии я и попытаюсь вам рассказать.

Ибо Мать - это волшебная сказка внутри клеток тела.

Что такое человеческая клетка?

Еще один концлагерь... биологический?

Или пропуск... куда?

ВВЕДЕНИЕ

Мы находимся на пороге невероятной мистерии, которой, быть может, недалеко до сказки совсем уж волшебной. Сказки нашего вида.

Начнем с Галапагосского Архипелага; около 1835 г. Дарвин впервые формулирует там основы своей теории эволюции: игуанам не суждено быть вечно игуанами, да и люди тоже не останутся навеки людьми. С тех пор мы не слышали ничего более существенного, ничего более пленительного, или, лучше сказать, освобождающего, поскольку речь-то идет об освобождении из плена. Так что же значит “освободиться”, если, как мы уже начинаем понимать, ни взрыв планеты, ни спасение на небесах или йогических вершинах, по существу, ничего не меняют в жизни нашей Земли? “Спасение является физическим”, - говорит Мать, чье рискованное путешествие в клеточное сознание мы собираемся описать. Несомненно, эволюция является материалистической, или, во всяком случае, материальной. Остается только узнать, что есть Материя? Скрыта она или проявлена?* Проявлением ее занимались и Дарвин, и его современник Жюль Верн; над этим же работали Макс Планк, Гейзенберг, Эйнштейн и их друзья - импрессионисты, пуантилисты и фовисты - Материя трещала по швам. Раскрытие свойств Материи - поле работы Шри Ауробиндо и Матери, а также нескольких современных астрофизиков. Так почему бы Материи не раскрыть свои секреты и биологам?

* Т. е. проявлены свойства материи или непроявлены, скрыта материя от нашего сознания или доступна ему - прим. пер.

Шри Ауробиндо было десять лет, когда умер Дарвин (1882). В то время он уже покинул Индию и отправился в Лондон за уроком западного материализма. Матери, его будущей спутнице и сотруднице, - она тогда жила в Париже, - было четыре года, а Эйнштейну в Ульме - три.

В 1953 году нам сообщили одну весьма серьезную вещь. Однако когда “серьезные вещи” начинают отдавать тюрьмой, мы подозреваем неладное. Разве в ходе эволюции со времени возникновения позвоночных (четыреста миллионов лет назад) не появлялись необъяснимыми скачками одна за другой “биологии”, сопровождающиеся “философиями” краба, кролика, орангутанга? Нас как раз интересует то, что порождало эти скачки. Но скачки скачками, а в 1953 году группа английских и американских биофизиков открыла механизм удвоения (дупликации) молекулы ДНК. Вот это-то и серьезно. Появление на свет конкретного вида, будь то мышь или человек, раз и навсегда определяется порядком нуклеотидов в цепочке аминокислот. И некая магическая и притом абсолютно научная молекула, дезоксирибонуклеиновая кислота, или ДНК, раз и навсегда постановила: сын должен быть похож на отца. Нарушить этот неумолимый порядок могут разве что какие-нибудь рентгеновские лучи или космическая радиация (а то и нейтронная бомба), вызвав сбой в каком-нибудь месте цепочки ДНК. Но это приведет к появлению скорее чудовищ, чем нового вида. Значит, переход растягивается на тысячи и даже миллионы лет незаметных мутаций, которые при счастливом стечении обстоятельств, может, и оформятся в конце концов в некое определенное изменение, если только бомба не рванет раньше, и если нынешние 5 миллиардов представителей вида Homo Sapiens - человека разумного - не произведут на свет такое количество крыс разумных, что они сожрут Землю. Последнее соображение вполне серьезно, потому что прошли тысячелетия, прежде чем в 1830 году население Земли составило один миллиард человек, для второго миллиарда хватило уже ста лет, для достижения рубежа трех миллиардов - тридцати, и всего четырнадцать лет понадобилось на то, чтобы население земли составило четыре миллиарда человек.*

*New York “Times 16 марта 980 г.

Мы перед неотложной проблемой. У нас нет в запасе тысячелетий эволюции на ее решение - а, может быть, даже и десяти лет. Как же нам выбраться из заточения наперекор англо-американским ученым и удваивающимся клеткам?

Если решения нет ни на небесах, ни в йогическом освобождении, то, может быть, все дело в самих клетках и Материи? То, что человек не останется навеки таким, каков он сейчас, или даже каким-то “усовершенствованным” человеком, не вызывает никаких сомнений, точно так же, как, например, рептилии не могли уже оставаться рептилиями в высохших болотах мезозойской эры. Если мы не найдем “ключ”, то эволюция сделает это за нас, что бы там ни говорили биологи. Семьдесят миллионов лет назад динозавры внезапно исчезли с лица земли, задохнувшись в земной атмосфере и уступив место раздолью полевых мышей и землероек, которые пришли им на смену.

57. 412 - Можем ли мы ожидать, что это тело, которое в настоящее время является средством нашего проявления на земле, сможет постепенно превратиться в нечто, что выразит более высокую жизнь [спрашивала Мать - та, что пыталась найти “ключ” к следующему виду в клетках тела], или нам придется полностью отказаться от этой формы и войти в какую-то иную, пока еще не известную земле? Будет ли сохранена непрерывность или это будет внезапное появление чего-то нового?.. А, может быть, судьба человеческого вида будет такой же, как и судьбы тех видов, что полностью исчезли с лица земли?

Это было сказано в 1957 году.

Дарвину понадобилось двадцать лет, прежде, чем он осмелился высказать то, что впервые пришло к нему на Галапагоссах: “Происхождение видов” появилось только в 1859 году. К тому же, по его словам “все это немного похоже на признание в убийстве”. Перед опытом Матери, я чувствую себя так же, как Дарвин перед своими игуанами: “Неужели такое возможно?” Что об этом скажет биология, а что - медицина, а что скажет... и т. д. И все-таки, у меня нет никаких сомнений. В течение девятнадцати лет я слушал, как Мать, продолжая работу Шри Ауробиндо, описывала свой опыт и переживания. Тогда я не мог понять значения ее слов. А потом, однажды, в 1973 году, в возрасте 95 лет, она ушла, оставив меня в изумлении перед горой записей, полных смысла и в то же время непонятных. Семь лет боролся я с этими записями, бился кулаками в стену и звал Мать по ту сторону “дурацкой смерти”, (её слова), с просьбой помочь мне раскрыть секрет, а ведь он полностью раскрыт в “Агенде”, в тысячах страниц. Но что значит опыт мыши для динозавра? И тем не менее, все это исполнено смысла, все - здесь, и нужен всего лишь какой-то щелчок, чтобы все детали этой головоломной мозаики встали на свои места. Я даже написал три тома*, пытаясь ухватить нить и постичь путь человека в его неведомое завтра.

* Satprem: “Mere ou le materialisme divin”, “Mere ou L' Espece Nouvelle” и Mere ou la mutaion de la mort”, вышедшие в издательстве “Robert Laffont” в Париже в 1976г. английские переводы этих книг - “Mother”: том 1 “The Divine Materialism”, том II “The New Species”, том III “Mutation of Deathe” - были опубликованы соответственно в 1979, 1983 и 1987 гг. Институтом эволюционных исследований в Нью-Йорке. В настоящее время трилогия готовится к изданию на русском языке издательством “МИРРА”.

О, как же я бился! Иногда я, вооружившись как Шерлок Холмс лупой и логикой разума, старался понять то, что уже выходило за пределы разума. Мать - это целый детективный роман; невероятно запутанный, но и завораживающий роман об истории будущего вида:

как он создается, этот будущий вид, где его истоки и каков исход, каков сам механизм его возникновения? Но вот однажды все становится очевидным - и, право же, нет ничего более незаметного, чем очевидное. Мы ведь всегда видим хуже всего то, что у нас под самым носом. Ну, что могут увидеть в человеке мыши или даже обезьяны? Они, должно быть, думают, что мы уже не так хорошо лазаем по деревьям, и что? Так вот и я вглядывался и вглядывался в эксперимент Матери, и что? Я проглядел все глаза, и действительно это немного похоже на “признание в убийстве”. Я прекрасно понимаю, что имел в виду Дарвин. Ведь это такой вызов нашему виду и его законам! - и тем не менее это логично, это естественно. Однако, попробуйте сказать землеройке, что Homo Sapiens - это естественно и логично!

Как мне представляется, единственный способ познакомить читателя с детективной биологией будущего вила - это просто взять и без всяческих прикрас и комментариев рассказать о главнейших переживаниях Матери, выстроив их в определенной последовательности, пронумеровав, как самые настоящие лабораторные опыты. Потом вокруг ядра экспериментов мы наметим те направления, которые привели к нему, и отсюда - дальше, к новой совокупности опытов, пока мозаика-головоломка не выстроится полностью, а выводы станут неизбежными.

При этом мы не будем вдаваться ни в мистику, ни в философию, - ни в индийскую, ни в какую-либо другую, - ни в какие бы то ни было научные объяснения. Ибо что значит наука рептилии для археоптерикса? Нас будут интересовать только данные эксперимента, какими бы странными они нам ни казались. Подобно Дарвину на Галапагоссах, мы исходим из простого основного положения, которое не опровергнет ни один эволюционист. Итак, исходный пункт Матери:

58. 2811 - Физическая субстанция эволюционирует в каждой (отдельно взятой) индивидуальной формации, и однажды она перекинет мост от физической, то есть именно той, которая нам известна, жизни к супраментальной, которая проявится в будущем.

Тело - вот этот мост.

А тело - это клетки.

Клетки, функционирующие по той самой англо-американской схеме...* а, может быть, все-таки иначе.

* Т. е. мутации в них происходят постепенно; само возникновение и сроки формирования нового вида целиком обусловлены временем - прим. пер.

Бесчисленные незаметные мутации в течение тысячелетий... или внезапное изменение - “Чудо земли”, как говорила Мать, волшебная сказка нашего вида?

Но сказка совершенно биологическая и совершенно земная.

58. 145 - Кажется, что по-настоящему можно понять что-либо лишь тогда, когда понимаешь телом.

54. 214 - Для тела знание означает способность действовать.**

**Нумерация цитат Матери соответствует нумерации в “Агенде Матери”, где дано полное описание ее опыта. Первые две цифры означают год, когда произошло конкретное переживание; в данном случае - это 1954 г.

Мать - это самая грандиозная революция, когда-либо свершенная человеком с того дня, когда на лесной прогалине неолита первый представитель человеческого вида начал считать звезды и открыл счет своим печалям.

МАТЬ, известная также под именем Мирра Альфасса, родилась в Париже 21 февраля 1878 г.; мать ее была египтянка, отец - турок. Она была всего на год старше Эйнштейна и ровесницей Анатоля Франса, которого знала лично (ему, как и ей было присуще чувство мягкой иронии). То был век позитивизма, и родители ее были законченными материалистами; отец - банкир и превосходный математик, мать до восьмидесяти восьми лет оставалась последовательницей Карла Маркса. Уже в детстве у Мирры были странные переживания, связанные с прошлым, а также, наверное, и с будущим;

например, за десять лет до поездки в Пондишери “во сне” она встретила Шри Ауробиндо и приняла его за “индусского Бога, представшего в образе видения”. Ей легко давалась высшая математика, она прекрасно чувствовала себя и за мольбертом, и за фортепиано; среди ее друзей были Гюстав Моро, Роден, Моне. Выйдя замуж за художника, через несколько лет она развелась с ним и вышла замуж за философа, с которым побывала в Японии, Китае (в то время, когда Мао Цзедун писал свой труд “Великий союз народных масс”) и Пондишери, где она встретила Шри Ауробиндо и осталась на всю жизнь. Тридцать лет она прожила рядом с тем, кто в начале этого века возвестил “новую эволюцию”: “Человек - переходное существо”. После того, как в 1950 г. Шри Ауробиндо ушел из жизни, она встала во главе огромного ашрама, который словно собрал все оппозиционные силы мира, и погрузилась в “йогу клеток”. В конце концов она открыла “великий переход” к новому, постчеловеческому виду. Одинокая, непонятая, окруженная сопротивлением и недоброжелательством, в 1973 г. она оставила свое тело в возрасте 95 лет. “Я не думаю, чтобы кто-нибудь был большим материалистом, чем я, со всем моим практическим здравым смыслом и позитивизмом, - говорила она мне во время своих опасных опытов и переживаний в сознании клеток, - и теперь мне понятно, почему это так! Это дало моему телу совершенное основание - равновесие. Все объяснения, которые я искала, были всегда материальны по природе;

не было никакой необходимости в тайнах или чем-то подобном - мне казалось само собой разумеющимся, что все должно быть объяснено в материальных терминах. Поэтому я уверена в том, что все мои опыты не имеют ничего общего с мистическими мечтаниями! В этом теле нет абсолютно ничего мистического, слава Богу!”

НОВЫЙ ЭЛЕМЕНТ

В истории развития нашего вида* был некий поворотный момент, но ему, вероятно, предшествовало множество изменений разного рода - незначительных, случайных и незаметных сдвигов, прорывов, получивших впоследствии от нас то или иное название. Ибо как распознать прорыв, означающий переход к новому виду? Лишь когда человек уже есть, можно сказать: “Ага, вот это человек...” Более того, такое заявление невозможно сделать пока целая цепь переживаний не убедит нас, что мы - не спятившие с ума обезьяны, не безнадежно больные деградирующие приматы. Ведь в самом начале в новом виде можно увидеть только то, чего он лишается по сравнению с видом старым: все положительные качества человека - это недостатки с точки зрения обезьяны.

*Человечества прим. Пер.

Следовательно, более, чем вероятно, что прорывы в некое диковинное “иное” состояние будущего вида (что речь идет о будущем виде, еще никто не знал) происходили в микроскопических масштабах на различных физиологических уровнях в течение сотен и тысяч лет “подготовки” при полном неведении со стороны предшествующих видов, что это-то и было “иным состоянием”. Прежде, чем маленький лемур с острова Борнео обрел бинокулярное зрение, предшествующее нашему зрению, земным видам пришлось сменить множество “типов зрения” - странных, ложных, неверных для нас, но, тем не менее, “логичных”, “точных” и естественных для рыбы или для летучей мыши. К тому же, если разобраться, что представляет собою человеческое зрение? Всего-навсего узкая полоска спектра, между ультрафиолетовым и ближайшим инфракрасным цветами, воспринимаемая бинокулярным образом посредством сетчатки. Далее, в силу того, что за эволюционным прорывом всегда следуют беспрестанные возвращения к предыдущей стадии, пока окончательно не утвердится новый вид, переход к новому состоянию неизбежно выражается на языке невольного субъекта этого эксперимента, согласно его привычкам - т. е. то, что могло бы быть “чистым” переживанием иного состояния, покрывается толстыми наслоениями и почти полностью искажается. Во все времена и во всех народах не было недостатка в “мистиках”, “безумцах”, “жертвах галлюцинаций”, и мы стремились “узаконить”, прославить тех, кто наиболее соответствовал нашему представлению о Добре, Красоте, Апокалипсисе или райских кущах. Однако, что такое Добро летучей мыши для королька? Летучая мышь слегка “ослеплена”, “поражена” - вот и все. Но ведь что-то все-таки было, пусть хоть рай летучей мыши - “мистика”.

Ну, а для Homo sapiens прорывы к иному состоянию совершаются на самых различных уровнях его существа; поскольку же он заперт в своей ментальной* скорлупе (как морской еж в известковом панцире, камень - в оболочке из электронов, а обезьяна - в своей жизненной силе), то чаще всего попытки выхода в иное состояние должны были совершаться именно на ментальном уровне: мы теряем сознание на операционном столе, в мистическом трансе или просто во время сна и отправляемся в иные миры. По-видимому, чтобы достичь “иного состояния”, необходим некий “обморок” старой системы, и это вполне логично: разве можно достичь “рая” следующего вида в человеческих башмаках - ведь и археоптерикс не смог бы совершить свой первый полет с телом рептилии! Как мы уже сказали, именно слабости старого открывают двери для нового вида. Открыть дверь - это необходимо.

*Здесь и далее в вопросах о сознании используется терминология Шри Ауробиндо (см. Сатпрем. “Шри Ауробиндо, или Путешествие сознания”. Л., 1989) - прим. пер.

На протяжении веков мы открывали множество дверей в наших умах и, не столь часто, - в наших сердцах; мы спускались даже ниже по физиологической лестнице и открывали ворота в области живота,* впуская самых разнообразных, жестоких, фанатических исчадий ада, которые до сих пор на земле водится в избытке. Мы не говорим здесь о других, о тех, кто полностью порывал все связи с человеческим видом, уносясь ввысь на нирваническом или экстатическом “ракетоплане”, и оставляя нам порой странные, восторженные бормотания. Поэзия - тот же “перевод”, “транскрипция” неуловимого, невыразимого иного состояния, которое наш вид страстно хочет понять, но не знает как. В самом деле, как поймать нить, ведущую к следующему виду?

* Переводчики сочли возможным и должным сохранить лишь на первый взгляд кажущуюся экстравагантной, но в сущности очень точную формулировку-образ автора. Здесь и далее речь идет об открытии центров сознания или чакр в различных видах Йоги. В частности, открытие чакры в области живота, соответствующей низшему витальному плану, ставит нас в контакт со всеми сущностями, населяющими этот план. См. Сатпрем. “Шри Ауробиндо, или Путешествие сознания” - прим. пер.

Ни на ментальном, ни на сердечном, ни на пупочном, ни лаже на тазовом уровне невозможно перейти к следующему виду, войти в “вещь”, как говорила Мать (ибо она не могла найти для такого процесса другого выражения). И все-таки, мы не можем категорически раз и навсегда заключить, что все эти изменения-прорывы вели в никуда. Более определенно: чистой, без искажения, “веши”, на ее первозданном языке, невозможно достичь ни на одном из этих уровней. Новый (постчеловеческий) вид зарождается в теле. Это очевидно. Если опыт (переживание) не происходит в теле, на физиологическом или клеточном уровне, то он по-прежнему остается переводом на чуждый ему язык - сквозь покровы сна, экстаза или медитации. Да, в них может открываться много чудесного, восхитительного, но все это будет, тем не менее, лишь отраженными лучами, переводом “чего-то” - так карп, должно быть, смотрит на человека сквозь стеклянные стенки своего аквариума. Трудно сказать, кем мы выглядим - ангелами или демонами - с той стороны аквариума, но определенно мы являем собою “нечто проходящее мимо”.

Если мы будем говорить о выходе (в другое состояние) на “клеточном уровне”, то на нас сразу же накинется биология со своей неизбежной и нерушимой, тянущейся от отца к сыну цепочкой аминокислот, допускающей исключения лишь в патологических случаях. “Каким образом вы собираетесь изменить последовательность нуклеотидов ДНК, чтобы получить новый вид?.. Будут ли у него плавники, крылья или третий глаз?” На определенной стадии эволюции для марганцевой прожилки было, наверное, очень нелегко понять жгутиковый организм, нагло плавающий вокруг нее. Новый вид в глазах старого всегда выглядит дерзко и вызывающе. И все-таки между ними должно быть какое-то звено, какая-то связь - то, чем, собственно, они соприкасаются. Загвоздка не только в недостатке воображения - каким будет наше будущее, - но, прежде всего, в неспособности представить себе нечто иное, не являющееся результатом усовершенствования или расширения настоящего. Согласно нашим представлениям, человек будущего останется все-таки человеком плюс это, плюс то, минус это, минус то. Является ли радиолярия “расширением” марганца? А человек - “расширением” древовидного папоротника? Все-таки, наверное, это нечто совершенно иное. Но как же нам осуществить связь с этим “совершенно иным”? Мы не знаем, что послужит мостом через пропасть (отделяющую нас от следующего вида), потому что не знаем, где именно другой ее край. И тем не менее все - в теле.

Иными словами, следующий вид, наверное, будет совершенно иным царством, которое будет так же отличаться от нашего, как папоротник от древесной землеройки. Не человек плюс что-то, но иное существо, новая форма жизни в Материи, следующая за минералами, растениями и животным царством, к которому мы принадлежим. И здесь обязательно должна существовать определенная связь, в некотором роде аналогичная той, которую представляет собой вирус - соединительное звено между жизнью и неживой материей. Что же будет мостом, соединяющим жизнь со “сверх-жизнью” (термин, употребляемый Матерью, когда она пыталась найти хотя бы приблизительное название для этого нового царства)?*

*Начиная с этого места, переводчик на английский язык Люк Вене вместо оригинального текста, выделенного далее в нашем переводе курсивом, по согласовании с автором вставил в свой перевод следующий пассаж, который, на наш взгляд, может способствовать пониманию текста: “Научная точка зрения, гласящая, что именно накопление мутаций, изменений ДНК в зародышевых клетках создает с течением времени новый вид, может быть совершенно правильной, но что вызывает эти мутации в самом начале? В свое время Дарвин признавал, что 'по незнанию нам кажется, будто мутации возникают спонтанно”. Однако открытие ДНК вовсе не рассеяло нашего “невежества”, оно лишь облачилось в одежды научной терминологии. Современная наука признает “естественными” следующие причины мутаций: 1) случайные ошибки в процессе воспроизведения ДНК, когда клетка делится на две дочерние клетки, и 2) влияние космических лучей. То есть снова случай, случай, случай...

Но приходило ли нам в голову хотя бы однажды остановиться и серьезно рассмотреть само существо, субъект этой мутации? Что может оно, она или он сказать? Возможно ли, что, хотя бы частично, оно желает собственной мутации и стремится к изменению окружающей его среды из-за того, что задыхается (или испытывает растущее чувство неадекватности) в ней? Нам известно, что “сила” эволюции не имеет математического описания. Но, может быть, сам вид, или отдельные его представители - первопроходцы - участвуют в этом эволюционном усилии, сознательно управляют этой силой и направляют ее, содействуя тем самым ее работе и позволяя ей формировать новый способ существования внутри своего материального “я” до тех пор, пока не будет достигнуто новое равновесие, более приемлемый баланс с окружающей средой? Такое “сотрудничество”, наверное, вызвало бы колоссальное ускорение эволюционного процесса! “Вспышка” эволюции? Иначе говоря, то, что мы называем словом “мутация”, - это, наверное, лишь внешний результат внутреннего напряжения самого существа, видимое следствие, причина которого, очевидно, ускользает из поля действия наших электронных микроскопов и изотопных методов исследования с помощью углерода-14. (На самом деле, существует реальная необходимость в новом научном подходе, который принял бы во внимание роль, которую играет само существо в своей эволюции, и который перестал бы смотреть на эволюцию, как на односторонний, действующий лишь со стороны окружающей среды, процесс, признал бы [в человеке] и второго игрока.)” Утверждать, что новый вид возникает вследствие изменения зародышевых клеток - значит оставаться в заколдованном кругу 'животных' схем и представлений старого вида [человечества], который неспособен выйти за рамки этого круга и представить себе, что существует иная схема, не 'животная', не 'растительная' и не 'минеральная', но, тем не менее, абсолютно 'материальная': может быть, и землеройка - чин 'ангельский' и “сверхприродный” для марганцевых прожилок, но от этого она не становится менее 'материальной”, она также продукт эволюции, в один прекрасный день появившийся на свет. Однажды и вместо животного-человека появится что-то 'другое' - может быть, это уже происходит и процесс идет полным ходом.

Но если не модификация зародышевых клеток порождает новый вид, то что же? Модификация чего?

Чтобы новый вид увидел свет, некая модификация, появление нового элемента, конечно, необходимы. Какова природа изменений в папоротнике по отношению к минералу или изменений в животном по отношению к растению? Нас заворожили формы. Форма формой, но что же менялось при переходе от одного царства к другому? Может быть, характер, интенсивность движения? От инертности, неподвижности, косности камня был совершен переход к растениям с их стремительным ростом, а от них - следующий переход - динамический взрыв жизни животной. Все переходы - это увеличение интенсивности движения. Физики первыми открыли глаза; они рассказывают нам об электромагнитных волнах, о вращении электрона вокруг атомного ядра. Эйнштейн сформулировал принцип относительности, согласно которому параметры физического события тесно связаны со скоростью движения системы отсчета. Попросту говоря, скорость - это вопрос расстояния, а расстояние - это вопрос шести лапок муравья, двух крыльев чайки, двух ног человека, или даже реактивного двигателя самолета; и все это - не что иное, как более или менее быстро движущееся животное, наделенное более или менее оригинальным механизмом поглощения пространства между ним и тем, что находится “далеко” или “вне”. Однако, вполне возможно, что новый “механизм” или “орган” следующего вида изменит интенсивность движения настолько, что сами понятия “вне” и “далеко” станут архаичными, а “расстояния” жгутика или реактивного самолета станут такой же “древностью”, какой инертность камня представляется современному живому существу. Что же за орудие или орган дадут нам возможность такого быстрого перемещения, что в одно мгновение можно будет достичь отдаленных галактик, будто и нет совсем расстояний, будто все происходит внутри нас, в границах материального, имеющего клеточное строение тела? Есть ли в теле то, что позволило бы нам, оставаясь в оболочке из клеток, делающей нас похожими на человека, а не на мышь, быть при этом одновременно в Нью-Йорке, на Борнео или, вообще, Бог знает где? Если бы мы были наделены физиологически - можно даже сказать, “географически” - таким “сверхъестественным” движением, то это, очевидно, привело бы к созданию нового вида и нового царства. То, что “естественно” для человека, может казаться сверхъестественным рыбе, поскольку понятие естественности, безусловно, тоже эволюционирует от вида к виду и “сверхъестественное - это естественное, еще не достигнутое нами”*

* Sri Aurobindo. Thoughts and Aphorisms, XVII: 88

Остается узнать где и как в теле будет располагаться этот удивительный новый механизм, который не уничтожит наши “драгоценные” зародышевые клетки, но даст всем клеткам нашего тела новый способ существования с его, возможно, уже совершенно новой “географией”, доступной другому, “небинокулярному зрению”? И что станется тогда с реактивными самолетами, телефонами, космическими ракетами и всей прочей дьявольской машинерией? Это ведь совершенно иные пространство и время - иная “система отсчета”, иной детерминизм - и это впечатляет не меньше, чем переход от непоколебимого инертного покоя камня к суете позвоночных. Что тогда будет представлять собой смерть? Чем в этой новой “системе” станет материя - что такое материя, ее электроны, клетки и галактики, видимые посредством небинокулярного зрения или через нечто, отличное от микроскопа или телескопа: ведь все эти приборы - это все то же устарелое видение посредством сетчатки, только немного расширенное?

Биология и физика описывают законы данной среды, точнее, среды человеческого аквариума. Аквариума, который или созерцает самое себя, или пытается увидеть что-то лишь через собственные стенки. Но что происходит при переходе к иной среде, как это случилось с амфибией, когда она вышла в открытое пространство жизни? Происходит крушение старых законов, и появляется иная, непредсказуемая “жизнь”, или “сверх-жизнь”.

Остается найти связующее “звено”. Если его нельзя найти в нирванических пируэтах, экстазах, в изощренных интеллектуальных экзерсисах или в снах и мечтах многострадального человеческого вида (задуманного, быть может, для истинного рая на земле, в истинном теле, преодолевшем и смерть, и прочую кабалу), то где же оно? Переходя от одного вила к другому, от одного царства к другому, мы попадали из одной тесной тюрьмы в другую, и каждая новая была ненамного просторнее старой. Будет ли следующее царство царством свободного человека, которому пространство покорится без остатка?

Чтобы не унестись к мистическим высям в поэтическом парении, мы низойдем вместе с Матерью в мистерию сознания клеток в поисках новой среды и клеточного механизма, нового элемента, который откроет двери нашей тюрьмы и выбросит нас на новую землю. Так однажды первая амфибия вышла на солнечные берега нового мира.

57. 107 - Новый мир уже РОЖДЕН. Это не трансформация старого мира - рожден мир НОВЫЙ. И мы находимся как раз в середине переходного периода: оба мира еще перепутаны между собой; старый мир еще хранит всю полноту власти и полностью контролирует обычное сознание. Но пока что тихо и незаметно, исподволь входит мир новый - настолько незаметно, что вряд ли можно увидеть какие-то внешние нарушения... в данный момент большинство людей попросту не осознает его присутствия. Но он работает, он растет.

56. 103 - Каждый раз, когда в существующие комбинации вводится новый элемент, происходит то, что можно назвать “прорывом границ”... Представления современной науки, несомненно, подошли гораздо ближе к выражению новой реальности, чем, скажем, представления Каменного Века. Но даже эти представления окажутся вдруг абсолютно устаревшими, верными только в очень узких рамках, а в целом, вероятно, не соответствующими реальности, когда проявится нечто новое, чего не существовало в той вселенной, которую изучали мы. Несомненно, это изменение, эта внезапная перемена, вызванная универсальным [новым] элементом, привнесет некий хаос в наши представления, но отсюда родится и начнет расти новое знание.

Этим “новым элементом” является разум клеток, который изменит наш человеческий мир так же, как мыслящий разум (ментальное) в свое время до неузнаваемости изменил мир обезьян.

ИНОЕ СОСТОЯНИЕ

Первый опыт всегда странен и может даже показаться безумием. И тем не менее, в один прекрасный день последняя дряхлеющая рептилия впервые на этой планете стала первой юной птицей. На что это похоже, когда вы, ни с того ни с сего отрываясь от земли, вдруг возноситесь в полете, хотя до вас в небе, рассуждая по-рептильи, никогда не было ни одной летающей твари? Это совершенно ненормально, и, наверное, многие пожилые динозавры в недоумении пожимали своими спинными гребнями: “Это невозможно, это просто галлюцинация”. От одной галлюцинации к другой - и вот уже снуют туда-сюда людишки в костюмах и галстуках. Ну, а дальше что?

Однажды утром, в январе 1962 г. Мать вышла ко мне немного бледной; по обыкновению она подшучивала над собой, словно ирония - единственный возможный способ достичь нового вида, не теряя “рычагов управления” старым (ей было восемьдесят четыре года). И, как всегда, спокойно, точно рассказывая что-то забавное. Мать говорила:

62. 91 - Странное дело! По-моему приступы никак не связаны с состоянием моего здоровья. Это что-то вроде децентрализации. Понимаешь, чтобы форма тела сохранялась, некая центростремительная сила сосредоточивает и удерживает его клетки; а при моих приступах происходит обратное! Клетки будто рассеиваются под действием центробежной силы. Когда этот процесс становится слишком интенсивным, я покидаю тело, а со стороны это выглядит так, словно я падаю в обморок; на самом же деле, я не “теряю сознания”, я полностью сознательна. Очевидно, происходит какая-то странная дезорганизация.

Что и говорить, новый вид - это прежде всего дезорганизация старого...

... В прошлый раз кто-то оказался рядом, так что я не упала и не ушиблась, но на этот раз я была в ванной комнате одна, и... По всей вероятности, я имела дело с тем же феноменом сознания; я охватывала собой весь мир, причем физически - вот, что интересно! Ощущение жило в КЛЕТКАХ! Тело расширялось все больше и больше, движение становилось все более интенсивным, а затем я вдруг оказалась на полу.

Опыт движется по некоему определенному пути. Прежде, чем подробно описать, с помощью каких процессов и через какие переходные этапы достигла Мать “той точки”, мы наметим вехи этого пути. Очевидно, для того, чтобы войти в иное состояние, или в иную среду, она должна была оставить “человеческое” состояние точно так же, как и амфибии пришлось покинуть старую среду. Описание новой среды поможет нам лучше понять как старую, так и то, что разделяет их подобно барьеру. На самом деле, преодоление этого барьера и есть главная задача; все должно решаться, очевидно, на клеточном уровне, поскольку именно здесь исходная точка или множество исходных точек.

62. 155 - Например, я немного хожу по комнате (меня всегда кто-то поддерживает), чтобы снова привыкнуть к своему телу. При этом у меня иногда возникают такие особенные состояния... я могла бы это назвать ощущением иллюзорности тела! Понимаешь, я вверяю свое тело сопровождающему меня человеку (он полностью освобождает меня от ответственности за него и следит, чтобы оно не упало и ни обо что не ударилось); и тут сознание становится безграничным, беспредельным; оно - как волны, но не просто волны, а ДВИЖЕНИЕ волн, - материальных, или, можно сказать, телесных волн, по широте своей, сравнимое с землей, но не... круглое или плоское... а ощущаемое, скорее, в виде волн, уходящих в бесконечность. Вот это волновое движение и есть движение жизни.

Но это же подлинная физика Материи! Действительно, все физические теории, стремящиеся объяснить структуру нашей вселенной и состав материи, сходятся в одном: волновое движение - это образующее и динамическое основание физической реальности. Будь то электромагнитные или гравитационные поля, межатомные взаимодействия в сердце атома или у пределов вселенной, - все движется и распространяется в виде волн. “Это волновое движение есть движение жизни”, - предельно точный и краткий вывод Матери. И она продолжает:

... И сознание (тела, я полагаю) парит в вечном покое. Но это не протяженность - это слово здесь не подходит - это беспредельное движение с очень спокойным, широким и гармоничным ритмом. И это движение - сама жизнь. Я хожу по комнате, но “ходит” именно оно. Все происходит в совершенном безмолвии, как размеренное движение волн без начала и конца, с чередующимися сжатиями в этом (жест в вертикальном направлении) и в этом (жест в горизонтальном направлении) направлениях и разрежениями (широкий жест - словно 'дышит', пульсирует океан), т. е., сначала сгущение, концентрация, а затем расширение и, как следствие, распространение, диффузия.

Как тут не вспомнить об электромагнитном поле, распространяющемся в виде синусоидальной волны с двумя взаимно перпендикулярными составляющими, электрической и магнитной. Здесь мы соприкасаемся с необъяснимой тайной: как тело на материальном, клеточном уровне может быть волной, несущей миры в своем бесконечном движении и управляющей существованием атомов и галактик? Как можно быть бесконечной, вездесущей волной и оставаться при этом в узких рамках человеческого тела, которое в начале [эксперимента] падает в обморок из-за того, что оно не привыкло еще к своему новому состоянию? Иначе говоря, к “размерам” вселенной.

В течение последующих одиннадцати лет эксперимент обретал все большую четкость и становился все более “привычным”, правда слова, которыми Мать описывала его, часто обескураживали, потому что она употребляла то одно, то другое выражение, и возникало впечатление, что она говорит о разных явлениях и даже о разных мирах, хотя на самом деле она всегда рассказывала об одном и том же процессе, происходящем в одном и том же материальном мире, - но попробуйте описать материю, увиденную глазами птицы, упрямой золотой рыбке, которая мерит все только стенками своего аквариума! Золотой рыбке эта материя вовсе не кажется реальной, твердой, прочной; наоборот, она может представляться ей даже в некотором роде сверхъестественной. Какие “слова” могла найти Мать для описания того, чему еще нет названия? “Электромагнитная волна” - это будет позже. В то время это было “то, что происходит”.

Однако три месяца спустя, в апреле 1962 г., первые итоги опыта прозвучали для меня как крик, и я задумался.

62. 134 - Смерть - иллюзия, болезнь - иллюзия, неведение - иллюзия! - они лишены реальности, их попросту нет... Только Любовь, Любовь, Любовь и Любовь - безмерная, огромная, беспредельная, всеподдерживающая и всеобъемлющая. Дело уже СДЕЛАНО.

Иными словами, переход к следующему виду осуществлен. Когда над головами рептилий пролетает первая птица, за ней неизбежно следуют другие. Однако, самое существенное здесь то, что смерть и болезнь в ином состоянии исчезают материально, поскольку речь идет не о мистических переживаниях в нирванических высотах, а о телесном и клеточном опыте. Мир - не иллюзия, как это проповедуют мистики; наоборот, иллюзией является наше физическое восприятие мира и проистекающая из этого ложь - болезни и смерть; с изменением клеточного восприятия они исчезают, превращаясь в... нечто “другое”. Шаг за шагом. Мать будет открывать это “другое”.

Опыт продолжается:

62. 121 - Передо мною постоянно стоит одна и та же проблема - вполне конкретная и абсолютно материальная проблема: что сделать, чтобы клетки, оставаясь самими собой, не растворяясь в нефизической реальности, в то же время обрели пластичность, избавились от 'жесткости' и могли расширяться до бесконечности. Телу очень трудно - тяжело не потерять (как бы сказать?) свой центр и не раствориться в окружающей среде.

61. 252 - Это тело уже не является тем, что мы привыкли понимать под этим словом: оно превратилось просто в “сгущение”, “скопление” чего-то. Это не обтянутая кожей масса, а некая совокупность, концентрация вибраций, то, что мы обычно называем 'болезнью* или функциональными расстройствами, для тела значит совсем не то, что для докторов или обычных людей - тело ощущает болезнь по-другому - для него это... сложность приспособления к требованиям нового ритма вибрации.

62. 185 - Неизменной остается только физическая боль. Мне кажется, она указывает на то, что осталось от старого сознания. Только она ощущается так же, как и прежде. Например, питание, вкус, запах, видение, слух - все это полностью изменилось. Они уже подчинены иному ритму: сами органы функционируют совершенно по-другому. Изменились при этом сами органы или только их функционирование? Не знаю. Но они подчиняются иному закону. Единственное, что остается материальным, конкретным в этом мире, мире иллюзии, - это боль. Мне кажется, что она - сама суть Лжи. Мне запрещено использовать мое знание, власть, силу, чтобы устранять боль, хотя раньше я прекрасно с этим справлялась. А вот теперь это строго запрещено. Впрочем, я поняла: на смену старым средствам должно прийти что-то другое - понемногу они заменяются... Это нельзя назвать “чудом”, потому что это не чудо, но нечто удивительное, неизвестное. Когда оно придет? Каким образом? Не знаю.

Действительно, вопрос уже не в том, как устранить боль или приостановить смерть с помощью высших “сил”, - йогических или еще каких-нибудь, - но в том, как преобразовать боль и смерть с помощью природной силы самих клеток. Это и есть “йога клеток”. Новый вид будет обладать не какими-то особыми, непостижимыми органами или чудесными силами, но новой клеточной деятельностью и клеточным восприятием, которые радикально и естественным образом изменят условия жизни нынешних смертных тел.

62. 315 - Теперь я постоянно делаю различие между... (как бы сказать?) “зигзагообразном” и волновой жизнями. В первой - все остро, жестко, угловато, сплошные столкновения (постоянно на что-то натыкаешься); волновая же жизнь мягка, очаровательна - на удивление очаровательна, - но она еще не устоялась. Просто поразительно: это совершенно иной образ жизни. [Ведь в обычной жизни] даже доброжелательность агрессивна, даже любовь, нежность, привязанность полны агрессии. Как будто палкой молотят. А вот “то”... согласованность, завершенность, ритм, движение волн такой широты и такой силы! Потрясающе! И никаких нарушений: все на своем месте. Оно могуче и нежно несет вселенную в своем волновом движении!

Не знаменитое ли это “единое поле” Эйнштейна?

68. 32 - С практической точки зрения, если по каким-то причинам в теле что-нибудь не так (боль или какие-нибудь расстройства), я вхожу в “то”, и расстройство исчезает почти мгновенно, а если мне хватает терпения, и я надолго остаюсь в “том” состоянии, то исчезает даже ВОСПОМИНАНИЕ о болезни. Вот так, мало-помалу навсегда исчезнут все расстройства, ставшие уже привычными”

68. 1610 - Удивительно! Сознание становится все более и более интенсивным, простирается все шире и шире, а тело словно плывет, послушно отдаваясь его потоку. Как еще пояснить? Словно нечто плывет в океане света, непрерывно совершающего свою работу... По цвету океан - темный аквамарин - тебе ведь знаком этот цвет?..

68. 32 - Сохранять такое состояние тело сможет лишь когда оно будет готово. В этом и заключается работа: научиться полностью “сливаться” с движением волн. Результатом будет полное уничтожение эго, а это уже новое, неведомое состояние, не так ли? оно ведь никогда не было реализовано физически; те, кто пытались достичь Нирваны оставляли тела, а наша задача в том, чтобы именно тело, материальная субстанция, могли “сливаться”. Это я и пытаюсь осуществить. Как сохранить форму без эго? Вот, в чем проблема. Работа совершается медленно, шаг за шагом. Потому и времени столько уходит: приходится вновь и вновь обращаться к каждому элементу и трансформировать его. Сохранить форму и при этом полностью избавиться от эго - для обычного сознания это чудо. В витальном [жизненной природе] и в ментальном телах это не так сложно, но ЗДЕСЬ, в физическом теле... Как удержать его от распыления, рассеяния при слиянии?.. В этом и состоит мой эксперимент! И сейчас - очень интересный этап. Бывают моменты, когда в теле будто бы наступает полнейший разлад, развал всего-всего. Если физическое сознание недостаточно подготовлено, как это было, например, в самом начале, то происходящее воспринимается как симптомы наступающей смерти. Затем я начала понимать, что дело тут не в смерти; просто тело само готовится к новому состоянию. Мне стало ясно, как только будет достигнута эта особая пластичность, неумолимость смерти упразднится. Видишь ли, каждый раз, когда власть или господство обычных законов заменяется, хотя бы в чем-то, иной властью, возникает переходное состояние, которое имеет все признаки серьезнейшего расстройства и величайшей опасности. Пока тело не знает, отчего это происходит, пока оно в неведении, оно паникует и полагает, что оно тяжело больно, хотя на самом деле, это не болезнь; просто существующий закон природы отступает, давая место иному закону. Вот тут и наступает момент, когда ты ни там, ни здесь - что и говорить, неприятно.

69. 164 - И в то же время тело - удивительно хрупкая штука, вот что любопытно. Оно будто вышло из-под власти обычных законов и... находится в каком-то подвешенном состоянии. Что-то пытается установиться в нем. А тело крайне чувствительно ко всему внешнему - оно обладает одновременно двумя качествами: предельной восприимчивостью к тому, что исходит от других людей, и при этом необыкновенной способностью проникать в них и работать там. Между ним и людьми словно исчезли всякие разграничения.

62.275 - Это некое совершенно безличное состояние, в котором полностью исчезают все привычные реакции на окружающее. Но их пока нечем заменить. Это... волна. Вот и все. Когда такое состояние перейдет во что-то иное? Не знаю. Нельзя пытаться ускорить процесс! Никаких усилий, нельзя даже пытаться узнать, потому что тогда пробуждается к деятельности интеллект, который не имеет ничего общего с “тем”. Поэтому я и прихожу к выводу, что “этим” нужно стать, быть, жить - однако как? Не имею понятия.

Как может рыба пытаться быть не рыбой, а чем-то другим? Ее усилия и мысли будут по-прежнему рыбьими.

62.66 - Обычному, то есть внешнему, поверхностному видению кажется, что тело приходит в негодность; но оно-то воспринимает процесс иначе! Оно чувствует: то или иное движение, усилие или жест, или действие по-прежнему принадлежат этому миру - миру Неведения: они не совершаются так, как должны были бы совершаться, это не истинные движения. Тело чувствует, что состояние, которое я ранее описывала как мягкое, плавное, без угловатостей, должно каким-то образом развиться и вызвать в нем изменения, позволяющие действовать истинным образом. Необходимо найти истинное функционирование тела. Но “найти” его “головой” невозможно: оно ФОРМИРУЕТСЯ постепенно. Разница между “зигзагообразной” жизнью и “волновой” столь велика, что когда я перехожу из одного состояния в другое, мне кажется, что все мое тело в шипах и занозах в то время, как оно удобно располагается на пуховых подушках!

В этом открывающемся на короткое время (как “вспышки молнии”) пространстве меняется и ощущение времени. Однажды утром:

62. 147 - Однажды мы, наверное, скажем: “Помнишь, в таком-то году мы думали, что мы делаем то-то?”.. Представь себе, меня вдруг перенесло в будущее: “Помнишь, тогда...” (кстати прошлое всегда слева от меня, не знаю даже почему), “Помнишь, тогда мы думали, что что-то делаем и что-то знаем”. Это довольно забавно. Видишь ли, в обычном сознании все вращается вокруг некоторой оси. Она как будто где-то укреплена и все вращается вокруг нее - так устроено обычное сознание. Если ось смещается, мы чувствуем себя потерянными. Эта ось (она может быть “большой” и не очень, а то и совсем маленькой) стоит прямо во временном потоке. Сознание может быть более или менее обширным, более или менее интенсивным, но, так или иначе, оно вращается вокруг некоей оси. Так вот, у меня теперь никакой такой оси нет. Я видела: ее больше нет - она исчезла, будто ее ветром сдуло! Сознание может перемещаться и туда, и сюда (жесты в самых разных направлениях), оно может отправиться назад или вперед, куда угодно - оси-то, вокруг которой оно вращалось нет, она исчезла. Интересно. Нет больше никакой оси!

Но “волновое движение” иногда проявляете”” вполне определенно и раскрывает себя по-настоящему: это и составляющий элемент, и основание физической реальности.

63. 108 - На уровне сознания клеточных сплетений, должно быть, уже появилось что-то новое... похоже, приобретается какой-то новый опыт. Вот следствие: прошлой ночью у меня был ряд прямо-таки фантастических переживаний на клеточном уровне. Я даже не в состоянии объяснить; должно быть, они приведут к новому открытию... В самом начале опыта всегда живущий во мне и следящий за всем происходящим “наблюдатель” немного иронически заметил: “Ну что ж, если бы это случилось с кем-нибудь другим, тот бы подумал, что он здорово болен или почти рехнулся)” Но я, сохраняя спокойствие, сказала себе: “будь, что будет. Я посмотрю чем все это кончится, посмотрю...” Удивительно! Неописуемо! Такой опыт должен повториться не раз, прежде чем я смогу что-либо понять. Непостижимо! Началось в восемь тридцать вечера и продолжалось до половины третьего ночи, я не теряла сознания ни на секунду. И все это время со мной происходило нечто поразительное, невероятное! Не знаю, что и получится... Это неописуемо! Понимаешь, ты становишься лесом, рекой, горой - и все это ощущения ТЕЛА, совершенно конкретные ощущения тела. Было и многое другое... Описать это невозможно.

(Вопрос:) Что-то вроде вездесущности клеток?

Скорее, единство; чувство единства... если бы оно стало естественным, постоянным состоянием, то смерть не смогла бы существовать даже в этом теле... Я чувствую, что в нем уже есть что-то, чего я еще не могу понять умом и выразить. Когда покидаешь тело, происходят какие-то существенные изменения в “поведении” клеток. Мне нужно больше опыта.

Если сознание клеток не спеленуто сетью тела, если оно уже освободилось из плена, то что происходит, когда этот сгусток материи, неотъемлемая часть всеобщего земного тела, распадается, рассеивается?

63. 67 - Странное дело... видение [в тонком физическом] совершенно отличается от видения чисто физического: в одно и то же время видишь и происходящее за тысячи километров, и то, что находится совсем близко.

(Вопрос:] А что ты видишь?

72. 268 - Я сказала бы: “Ничего!” Я не “вижу” ничего. Нет “видящего”, просто я ЕСМЬ бесконечная множественность, я ЖИВУ как множественность. И, кроме того (смеясь}, так много всего, так много, что это... уже ничто!

62. 147 - Ты не чувствуешь чего-то вроде “чистого сверхэлектричества”?.. Когда мы соприкасаемся с ним, мы понимаем, что оно - повсюду, просто мы не замечаем этого.

Может быть, плазма; ее странные свойства еще не поняты до конца современными физиками?

Таково, вкратце, “иное состояние”. Теперь нам нужно попытаться понять, как оно проявляется на физиологическом и функциональном (“иной способ функционирования”) уровнях, и каков механизм перехода из одного состояния в другое, другими словами, понять, что создает барьер между старым и новым, и как его преодолеть, ясно, что речь здесь идет не о философии и не о религии - их время прошло. В течение целых веков нам твердили о “материалистах” и “спиритуалистах”, но о какой материи, о каком таком духе, собственно, идет речь?

Что такое “рыбий дух” для амфибии? иной способ дыхания. Легочное дыхание - это и религия, и философия.

То, что философиям и религиям здесь делать нечего, очень даже утешительно: путаницы меньше.

Но ведь и наука здесь ни к чему!

Годится ли физика или даже астрофизика рыбы для биологического вида, живущего в совершенно иной среде?

Все “законы” нашего ограниченного мирка-аквариума - мера нашего бессилия; один из многих способов видения, хотя бы и электронного, сквозь стенки аквариума. Но что происходит, когда аквариум разбивается вдребезги и нет никаких “сквозь”? Дарвин говорил о признании в убийстве.

Мать называла иное состояние “божественным состоянием”, или “любовью”, иногда “всемогущим состоянием”, или просто “тем”. И еще - “супраментальным”.

ГРЯДУЩЕЕ ЦАРСТВО

В конце концов, можно задать и такой вопрос: что толку быть лесом или рекой, если в обычной, повседневной жизни мы по-прежнему наугад ищем верное действие, правильную идею, правильное восприятие или истинное озарение? Вся человеческая жизнь - сплошное заблуждение. От других видов мы отличаемся не столько умением расщеплять молекулы, изобретать радары или исследовать космическое пространство, сколько способностью совершать ошибки. Животное не ошибается, его знание непосредственно. Что же до нашей науки, то весь ее арсенал - в сущности гигантское нелепое сооружение, призванное восполнить недостаток простого, врожденного знания и обеспечить нас тысячами рук, антенн и механизмов, чтобы заменить ими действие инстинкта. А на деле мы, оказывается, катастрофически бессильны со всей этой Машиной, которая по идее должна стать нам эффективным подспорьем, - стоит ей сломаться, как мы становимся беспомощнее животных.

63. 2011 - Нечто, лишенное гармоничности дерева или цветка, покоя камня, силы животного - просто ущербность. Вот она, человеческая неполноценность.

61. 179 - Шри Ауробиндо часто повторял: “Будь проще... будь проще”, и когда он так говорил, передо мной словно открывался простой и светлый путь: “Да-да, ведь все, что нужно, - это сделать один шаг, а за ним - другой, вот и все!” Удивительно: какие бы трудности не возникали, источник всегда был здесь (Мать коснулась висков)! когда казалось, что все перепуталось и одно никак не увязывается с другим, он говорил: “Будь проще,”- и свет, исходивший из его глаз, вдруг словно выносил тебя в прекрасный сад, полный света. Видела я его, или слышала, - в такие минуты я оказывалась в потоках золотого света, в благоуханнейшем саду, и все-все-все становилось ясным. “Будь проще.” Мне понятно, о чем он говорил: нельзя допускать вмешательства мысли; ведь мысль стремится к сухой регламентации, к жесткому порядку, к обязательной оценке. А это ни к чему. То, что он называл простотой - это радостная непосредственность действия, движения, жизни. Иными словами, в процессе эволюции мы должны вновь открыть то состояние спонтанного счастья, которое он называл божественным.

НОВЫЙ МЕХАНИЗМ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ

И у животного, и у нас есть один очень простой общий элемент: клетка. Хотя аминокислоты, из которых “сотканы” наши белки, человеческие, а не мышиные, принцип функционирования у них один и тот же. От животного нас отличает добавка ментального - разума. По-видимому, это временный инструмент, с помощью которого мы можем сознательно и на индивидуальном уровне входить в контакт с силой, независимо от сознания любой животной клетки. Но мы ошиблись, отождествив средство и цель. Это все равно, как если бы краб считал свои клешни высшим органом познания. Ведь если эволюция существует, и если существует ее секрет; если миллионы видов, ведущие свою “родословную” от какого-то вируса, появились во всем изобилии на нашей старой доброй Земле; если во всем этом есть смысл, - а ведь нужно признать, что есть смысл (он обнаруживает себя не сразу, но постепенно) в познании среды или сменяющих друг друга сред обитания всей иерархии видов, в развитии способности управлять своей средой и, может быть, даже испытывать радость от существования в ней (этого нам особенно не хватает), - тогда следует предположить, что этот смысл, а также сила, знание, и, особенно, радость, при условии, что они не падают с неба, должны содержаться в глубинах первичного компонента Материи: в атоме и клетке. Лишь то, что “свернуто”, может развернуться, говорил Шри Ауробиндо.* Семя или атом уже содержит плод. Может быть, смысл всего земного эволюционного путешествия со всеми его клешнями, антеннами, мерцательными ресничками или черепными бугорками как раз и состоит в том, чтобы открыть то, что всегда присутствовало в нас - и лишь на какое-то “мгновение эволюции” было как бы прикрыто деятельностью основного органа** - посредника в освоении окружающего мира. Мы познаем силу атома - косвенно, разумеется, с помощью клешней или циклотронов, - но до сих пор пребываем в неведении относительно того, какая энергия и какое знание сосредоточены в клетках, поскольку ни то, ни другое невозможно исследовать извне:


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 |


При использовании материала, поставите ссылку на Студалл.Орг (0.051 сек.)