АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

СЕКТА МОЛИНОСА

Читайте также:
  1. Борьба за Секта
  2. Религиозная секта как виктимогенный фактор социализации современной молодежи.
  3. СЕКТА КОЛДУНОВ
  4. Христианское сектанство.

 

 

I. Среди осужденных имеется несколько молиносистов, потому что Молинос

до своего переселения в Рим собрал в Испании несколько учеников, которые

распространили там его учение. Видимость духовного совершенства, соединенная

с системой, которая допускала свободный полет душевной страсти, привлекла

людей, которые не отдались бы заблуждению, если бы не престиж, которым

окружил его основатель этой теории. За это вредное учение дом Хосе Фернандес

де Торо, епископ города Овиедо, был арестован, препровожден в Рим, там

заключен в замке Св. Ангела и присужден к низложению в 1721 году. За

принятие этих же взглядов инквизиция Логроньо сожгла дома Хуана де

Каусадаса, священника-пребендария города Туделы, ближайшего ученика

Молиноса, проповедовавшего с великим усердием и энтузиазмом догматы его

мистицизма. После Хуана де Каусадаса заблуждения Молиноса поддерживал его

племянник Хуан де Лонгас, белец из монастыря босых кармелитов, известный

поныне под именем брата Ивана в областях Наварры, Риохи, Бургоса и Корин,

где он посеял много зла.

II. Его вредное учение не замедлило распространиться и имело успех в

нескольких других частях Испании. Инквизиторы Логроньо в 1729 году подвергли

его наказанию двумястами ударов кнута и послали на десять лет на галеры,

откуда он должен был выйти лишь для пожизненного заключения в тюрьме. К

сожалению, несколько монахов его ордена приняли его убеждения и передали их

многим монахиням монастырей в Лерме и в Корелье, что произвело сильное

волнение в инквизициях Вальядолида и Логроньо.

III. Процессы трибунала Логроньо, читанные на разных малых аутодафе с

20 октября по 22 ноября 1743 года, подали повод к появлению нескольких

рукописных реляций, которые циркулируют в Испании и возлагают на меня как на

историка обязанность беспристрастно напомнить факты. Я начну с женщины,

которая по преимуществу фигурирует в этой ужасной трагедии. Она звалась

донья Агуэда де Луна и была уроженкой города Корельи в Наварре. Ее родители

принадлежали к аристократии этого города. Она поступила монахиней в

кармелитский монастырь в Лерме в 1712 году с такой непорочной репутацией,

что на нее смотрели как на святую. В 1713 году она приняла учение Молиноса и

следовала догматам ереси со всей преданностью самой решительной сектантки.

Она провела более двадцати лет в монастыре, и слава ее увеличилась

рассказами о ее экстазах и чудесах, искусно распространяемыми братом Хуаном

де Лонгасом, приором монастыря в Лерме, провинциалом и другими монахами

высокого ранга, которые все были соучастниками надувательства матери Агуэды

и заинтересованы в усилении молвы о ее святости.

IV. Возник вопрос об основании монастыря на ее родине, и монастырские

власти назначили ее основательницей и настоятельницей. Она продолжала там

свою порочную жизнь, не теряя хорошей репутации, которой она пользовалась,

но еще более увеличивая ее изо дня в день. Со всех сторон по соседству

стекались к ней, ища ее покровительства перед Богом, жаждущие божественной

помощи в своих нуждах. Так как местечко Ринкон-дель-Сотто (моя родина)

находится в двух с половиной милях от города Корельи, мои родители решили

отправиться к ней с целью поручить ее заботам больного ребенка, которого она

и обещала исцелить прикладыванием к нему одного из своих камней и с помощью

некоторых других средств. Но действительность доказала тщетность ее

обещания, так как ребенок вскоре умер.

V. Одним из фальшивых чудес матери Агуэды, которое возбуждало крайнее

удивление и которое рассматривали как причину множества других чудес, была

способность этой мнимой святой выделять камни. Одна из ее соучастниц делала

их из истолченного в порошок кирпича с примесью некоторых ароматических

веществ; на одной стороне камня был виден отпечаток креста, а на другой -

звезды, то и другое цвета крови. В народе шла молва, будто Бог, желая

вознаградить удивительную добродетель матери Агуэды, даровал ей

исключительную милость, в силу которой она могла выделять камни, чудотворные

при исцелении больных, через мочевой канал, испытывая при этом боли, похожие

на боли рожениц. Эти боли действительно не были неизвестны донье Агуэде,

которая переживала их неоднократно то в Лерме, то в Корелье; боли

происходили от абортов, которые она себе делала, или от естественных родов,

причем за ней ухаживали ее соучастники-монахи и соблазненные ею монахини.

VI. Как одна бездна влечет обыкновенно в другую бездну, так и мать

Агуэда (которая сильно желала новых чудес, чтобы сделать свою репутацию

более блестящей) вызвала демона. Если верить сообщениям, сделанным во время

процесса, она заключила с ним договор, отдавая ему свою душу формальным

актом, писанным ее рукой, почитая его своим господином, истинным, всемогущим

богом и отрекаясь от Иисуса Христа, его религии и его учения.

VII. Наконец, когда жизнь матери Агуэды наполнилась тысячью тайных

неправд, прикрытых покровом поста и других внешних знаков святости, на нее

поступил донос в инквизицию Логроньо, которая велела заключить ее в свою

секретную тюрьму. Она умерла там от последствий пыток прежде, чем ее процесс

был подготовлен для приговора. Она созналась среди мучений, которым ее

подвергли, что ее мнимая святость была обманом, раскаялась в последние

минуты, исповедалась и получила отпущение грехов.

VIII. Брат Хуан де ла Вега, родившийся в Льерганесе в горах Сантандера,

провинциал босых кармелитов, появился на малом аутодафе 3 октября 1743 года.

С 1715 года, когда ему было тридцать пять лет, он был духовником и одним из

соучастников матери Агуэды. Согласно уликам его процесса, он имел от нее

пять детей. Его беседы развратили других монахинь, он уверил их в том, что

его советы ведут к истинной добродетели. Он написал биографию своей главной

ученицы, в которой говорил о ней как об истинном образце святости; он

рассказывал множество чудес и все, что могло служить его целям. Он сам

приобрел такую репутацию, что его называли восторженным. Монахи, его

соучастники, повсюду разглашали, что со времени св. Иоанна Крестного не было

в Испании большего монаха-подвижника, чем он. Он велел нарисовать портрет

матери Агуэды, который был выставлен в алтарной части церкви; под ним было

помещено двусмысленное четверостишие, сущность коего такова:

 

"Иисусе, пусть твоя рука посадит в моем сердце цветок;

Плод придет в свое время, ибо почва очень хороша".

 

I.. Многие соучастницы из невинных монахинь и другие лица заявили, что

брат Хуан де ла Вега также заключил договор с демоном; но обвиняемый упорно

отрицал этот факт, даже под пыткой, которую он вынес мужественно, несмотря

на свой преклонный возраст. Он сознался только, что в качестве провинциала

он получил деньги за одиннадцать тысяч восемьсот неотслуженных обеден. Он

был объявлен заподозренным в высшей степени и отправлен в пустынный

монастырь в Дуруэло, где вскоре умер.

X. Провинциал и тогдашний секретарь, как и два монаха, занимавшие эти

должности в ордене в предыдущие три года, отрицали факты. Они были впутаны в

показания, арестованы, подвергнуты пытке и разосланы по монастырям своего

ордена на Майорку, в Бильбао, Вальядолид и Осму. Летописец ордена, однако,

признал преступление и за это был избавлен от ношения санбенито на аутодафе.

XI. Донья Висента де Лойя, племянница матери Агуэды, была принята в

девятилетнем возрасте в монастырь города Корельи, когда ее тетка стала там

настоятельницей. Она передала племяннице свое вредное учение при содействии

провинциала брата Хуана де ла Веги. Эти уроки имели такой успех, что она

собственными руками держала свою племянницу, когда провинциал лишал ее

девственности, чтобы (как говорила она) это дело имело более заслуг в очах

Божиих. Как только донья Висента была взята, она созналась без пытки во всех

своих прегрешениях и объявила грехи лиц, которых она считала виновными. Она

уверяла только, что никогда не допускала в свою душу никакого еретического

заблуждения, которое она признавала осужденным Церковью, хотя считала

позволительным все, что делала, потому что в этом убеждали ее духовники и

тетка, а она имела самое высокое представление о добродетели этих лиц, а

особенно тетки, которая слыла за святую. Откровенность доньи Висенты

заслужила ей милость: она появилась на аутодафе без санбенито, в которое

были облечены четыре другие монахини, которые даже под пыткой отрицали

совершение преступлений, и лишь одна призналась, что узнала вредное учение в

детстве от брата Хуана де Лонгаса.

XII. Я не стану останавливаться на передаче всех подробностей, которые

я нахожу в моих заметках о процессах, повод к которым дало это дело; они не

подкреплены ничем, кроме показаний невинных монахинь этого монастыря,

которые образовывали враждебную партию и, следовательно, были расположены

верить множеству неправдоподобных, даже невероятных вещей.

XIII. Тем не менее нельзя подвергать сомнению историю камней, которыми

будто бы разрешалась от бремени мать Агуэда, так как инквизиция набрала их

великое множество. Я должен об этом сказать, как и о ее родах, потому что

донья Висента де Лойя указала место, где младенцы были умерщвлены и

погребены тотчас после рождения. Произвели розыски, и открытие нескольких

скелетов доказало истинность заявления. XIV. Монахини, признанные виновными,

были разосланы по нескольким монастырям, и состав общины был обновлен по

приказанию святого трибунала, настоятельницей стала игуменья монастыря в

Оканье, и из разных монастырей ордена были вызваны другие монахини.

Следовало бы пожелать, чтобы для предупреждения подобных сцен главный

инквизитор поставил этот монастырь под наблюдение епархиального

благочинного, как было поступлено по менее серьезному поводу в отношении

монастыря босых кармелиток Св. Иоакима в Тарасоне, когда туда перевели

нескольких монахинь из монастыря Св. Анны, чтобы поддержать порядок и мир в

общине. Раз инквизиция вмешивается в то, что происходит в монастырях,

изумительно, что после стольких беспорядков в этом роде (сведениями о коих

полны архивы, а их непристойность не позволяет мне приводить здесь

повествование о них) она не пришла к решению отнять у монахов управление

женскими монастырями. Иезуиты были всегда достаточно предусмотрительны в

своей политике, боялись этого управления и избегали отягощать себя им.

 

 

Статья третья

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.009 сек.)