АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Глава 4. Гарри пребывал в паршивом настроении

Читайте также:
  1. Http://informachina.ru/biblioteca/29-ukraina-rossiya-puti-v-buduschee.html . Там есть глава, специально посвященная импортозамещению и защите отечественного производителя.
  2. III. KAPITEL. Von den Engeln. Глава III. Об Ангелах
  3. III. KAPITEL. Von den zwei Naturen. Gegen die Monophysiten. Глава III. О двух естествах (во Христе), против монофизитов
  4. Taken: , 1Глава 4.
  5. Taken: , 1Глава 6.
  6. VI. KAPITEL. Vom Himmel. Глава VI. О небе
  7. VIII. KAPITEL. Von der heiligen Dreieinigkeit. Глава VIII. О Святой Троице
  8. VIII. KAPITEL. Von der Luft und den Winden. Глава VIII. О воздухе и ветрах
  9. X. KAPITEL. Von der Erde und dem, was sie hervorgebracht. Глава X. О земле и о том, что из нее
  10. XI. KAPITEL. Vom Paradies. Глава XI. О рае
  11. XII. KAPITEL. Vom Menschen. Глава XII. О человеке
  12. XIV. KAPITEL. Von der Traurigkeit. Глава XIV. О неудовольствии

 

Гарри пребывал в паршивом настроении. Только он приготовился атаковать сочную мисс Спенсер, как Йенсен сунул свой нежелательный английский нос в салон и увел даму, и сейчас Гарри не находил себе места, рвал и метал, и готов был выместить на ком–нибудь злость. Предпочтительно на мисс Спенсер.

С этим–то проблем не будет: в каютах звуконепроницаемые стены, а даже и подними она шум, то никто не вмешается. Либо все решат, что она с энтузиазмом предается любовным утехам, либо происходит нечто такое, во что никто не захочет вникать. В любом случае вмешательство исключено.

Все–таки в большой каюте у него и оборудование получше, и не любил он идти на компромисс. Гарри твердо верил в потакание своим капризам при каждом удобном случае, и отказ даже в самом крошечном удовольствии заставлял его воистину страдать.

Придется Ван Дорну растолковать личному помощнику парочку вещей. За четыре месяца, что тот работал на Гарри, Йенсен служил исправно верой и правдой. Но с другой стороны, и пришел он с безупречными рекомендациями. Таким людям, на которых он работал в прошлом, требовался человек высшей степени предосторожности, способный делать вид, что ничего не замечает, и с готовностью совершить все, что бы его ни попросили, безоговорочно и не задавая лишних вопросов.

Йенсен доказал свою исключительную пригодность, и не его вина, что та молоденькая таитянка в прошлом году сбежала до того, как Гарри с ней закончил. Он обвинил одного из тех, кто ее же и привел, и позаботился о провинившемся должным образом.

Нет, сейчас это единственный мелкий проступок Йенсена, и раз уж Гарри сделал ему короткий выговор, то мог бы пойти вниз и понаслаждаться бесспорно роскошной мисс Спенсер. Черт, возможно, Гарри даже увлечется упитанными женщинами, коли ему так пришлись по нраву ее формы. На ум приходят кое–какие интересные вариации на тему принудительного кормления.

Ван Дорн услышал шум и отвлекся. Снова заработали двигатели, производя странный шум, и у Гарри вдруг возникло неприятное предчувствие. Его гороскоп на сегодня грозил возможными бедствиями, но когда ему не нравились предсказания, он перескакивал на восходящий знак ради посулов чего–нибудь более приятного.

Гарри встал, подошел к окну, чтобы взглянуть на береговую линию, когда понял, что чертов корабль двигается. У Ван Дорна вырвался вопль ярости, он подскочил к двери, распахнул ее и только направился к палубе, как врезался в Питера Йенсена.

– Ах ты сукин сын… – только и успел произнести Гарри, как ослепительная боль взорвалась в голове. И пока он проваливался в темноту, его тело достигло наивысшей точки чистейшего смертоносного бешенства.

 

 

Яхта плыла. И это сработало не параноидальное воображение Женевьевы, не отголоски ее кошмара. Чертов корабль и впрямь двигался.

Она с трудом выбралась из постели. На ней все еще было шелковое облегающее платье, которое она носила прошлым вечером, вместе с бюстгальтером и поясом для чулок, правда, чуточку помятое. Она ведь не совсем вырубилась? Ну, перебрала она чуть больше, чем следовало, да еще в придачу выпила три таблетки за день, но не должны у нее быть провалы в памяти.

Женевьева сползла на пол рядом с кроватью, уронив голову на руки. Она ничего не могла вспомнить, начиная с момента, как оставила Гарри Ван Дорна и отправилась в свою каюту. Она ведь ушла с серым привидением? Но ничего не могла припомнить из прогулки до каюты, уложил ли он ее в постель или поцеловал ли на ночь.

Ну просто дерьмо. Ей стало смешно, когда она попыталась воспроизвести в памяти последние осознанные секунды, впрочем, уже больше не ускользавшая память в полной мере вернулась. Этот сукин сын и вправду поцеловал ее.

Во всяком случае, она посчитала, что он это сделал. Или же это событие явилось раньше в другой части сна, перед тем как начался старый кошмар. Хотя если эта часть включает в себя поцелуи такой личности, как Йенсен, то лучше уж предпочесть кошмары. С ними Женевьева все ж таки научилась бороться.

Она поднялась, пошатываясь на нетвердых ногах. По крайней мере, она не спала в туфлях. Потом отправилась туда, где, как она надеялась, было окно, нащупывая путь, и, дойдя до тяжелых занавесей, потянула, пытаясь их открыть.

Шторы остались на месте, очевидно, их удерживала тяжеловесная гардина. Женевьеве с трудом удалось отодвинуть ткань в достаточной мере, чтобы узреть, что оправдались ее худшие ожидания. Был разгар дня, когда ей следовало уже приземлиться на Коста–Рике, и они вышли в открытое море.

Многомиллионная яхта Гарри плавно и тихо скользила по морю, впрочем, под ногами безошибочно чувствовалась работа двигателей, и слышался плеск воды, когда корабль рассекал волны. Женевьева отпустила штору, выругавшись вполголоса. Если таково представление Гарри Ван Дорна о том, что такое шутка, то ей совсем не смешно.

Возможно, он вез ее на Коста–Рику на яхте: по воде было не так уж далеко, и Женевьева вообще–то не поговорила с ним откровенно и не сказала, что ненавидит плавать на кораблях. Возможно, он так себе воображает флирт – привык, что женщины падают к его ногам, потому предполагал, что любая станет трепетать от его внимания.

Вот уж чего Женевьева определенно не собиралась делать, так это трепетать. Ее охватило всяческое стремление выследить его и предъявить ультиматум. Она не видела вертолетной посадочной площадки на этом плавучем замке, но могла бы поспорить, что здесь таковая имеется, и собиралась дать Ван Дорну час, чтобы ей обеспечили отсюда перелет.

Если Гарри привлечет к этому Йенсена, то все организуется за полчаса. Ведь не мог же он ее поцеловать? Этот тип казался на вид совершенно бесполым, да и вообще, совершеннейший абсурд – вообразить такое. Она и так знала, как сильно ей требуется отпуск: только один этот параноидный бред служил тому доказательством.

Женевьева довольно долго принимала душ и переоделась снова в деловой костюм. Она уснула в контактных линзах – вечная ошибка – и чувствовала себя помятой, уязвимой и бесстрашной. Но менее чем за пятнадцать минут преобразилась еще раз в деловую персону; она стала уже специалистом в сооружении за рекордное время «Женевьевы Спенсер, эсквайра», даже без макияжа, свежего белья и туфель. Отражение в зеркале отнюдь не обнадеживало. Она не выглядела блестящей и безукоризненной как обычно. Впрочем, неважно. Ее праведный гнев прикроет, как макияжем, любую давнишнюю уязвимость.

Но оказалось, что дверь заперта снаружи. В первое мгновение Женевьева не поверила – должно быть, это какая–то ошибка. Но сколько бы она ни крутила или дергала отполированную бронзовую ручку, дверь не поддавалась.

Уж тут Женевьева не сдержалась. И давай колотить в дверь, пинать ее, вопя во все горло:

– Открой дверь, ты, сукин сын, выпусти меня отсюда! Да как ты посмел, это же похищение. Только потому что моя фирма представляет твои чертовы фонды, не значит, что я не подам в суд и не выбью из тебя дерьмо, ты, сволочь поганая!

И продолжала колотить, пинать, орать, пока неожиданный удар в закрытую дверь не заставил ее моментально замолчать.

– Потише там!

Раздался голос, который она прежде не слышала, кто–то говорил с сильным акцентом, наверно, французским.

– Тогда откройте чертову дверь и выпустите меня отсюда, – резко заявила она.

– У вас есть выбор, леди. Можете заткнуться, сесть тихо и подождать, пока мы будем готовы вами заняться, или же можете продолжать шуметь и доведете меня до того, что я войду и перережу вам глотку. Босс приказал оставить вас в покое, но он человек практичный и в курсе, когда наступает момент сокращать убытки, нравится ему это или нет. Честно вам говорю, мне ничего не стоит прикончить вас.

Женевьева замерла. Она хотела рассмеяться от мелодраматичной абсурдности, прозвучавшей в этом отдаленном голосе, только это вовсе не было абсурдом. Она сразу же поверила этому безразличному ровному тону.

– Что происходит? Почему мы посреди океана, и зачем вы заперли меня здесь? – спросила она обманчиво спокойным голосом.

– Поймете, когда босс скажет, нужно ли вам знать. А пока сидите себе тихо и не напоминайте мне, что вы ходячая неприятность. Если хотите получить шанс вернуться к своему роскошному образу жизни.

Ей следовало придержать язык, но прямо сейчас покорность давалась с трудом.

– Кто ваш босс?

– Не тот, с кем вы захотите на хрен связываться, леди.

– Это Гарри?

Ответом Женевьеве стал звук удаляющихся шагов. Она чуть не поддалась искушению позвать обратно этого типа, но мудро решила держать рот на замке. В своем кратком набеге на деятельность в качестве pro bono (общественного защитника - Прим.пер.) ей попадалось достаточно маньяков и профессиональных преступников, и распознать одного из них не составляло для нее труда. Этот стоявший по другую сторону двери человек без колебаний прикончит ее. А он утверждал, что его босс куда хуже. И босс этот вовсе не Гарри. Гарри просто безвредный славный старина, и логично предположить, что происходящее здесь нацелено на него. Значит, босс должен быть кто–то другой.

Она бросила жакет на кровать и тщательно обыскала каюту. Женевьева ухитрилась понять, как управлять шторами, и смогла открыть окно сантиметров на двадцать пять, чего явно было недостаточно. Она могла бы вылезти через него, только бежать все равно некуда. Окно выходило прямо на воду, и под ним не было ни перил, ни палубы. И Женевьева не могла вообразить, как будет, повиснув, болтаться на борту идущей полным ходом яхты, пытаясь перебраться на другой уровень.

Что, черт возьми, вообще происходит? Тот тип сказал, что босс готов сократить потери, и, как оказалось, к этим потерям причисляют и ее. И что бы тут ни творилось, ясно как день, что в центре всего Гарри Ван Дорн и его миллиарды долларов. Интересно, его держат в заложниках? Если так, то она явно годится на роль посредника. Может, поэтому безымянный босс и решил пока оставить ее в живых.

А где, вообще–то, Йенсен? Наверно, уже мертв – его должны были пустить в расход. Если только он не участвует в том, что здесь затевается, что бы это ни было. Хотя вот уж кого она меньше всего могла представить в роли террориста или вымогателя, так это его.

В косметичке у нее хранился швейцарский армейский нож. В ее шелковом костюме не было карманов, но она могла бы на всякий случай сунуть нож в бюстгальтер. Прежде всего, нужно сохранить трезвую голову. Она этому училась, как и многому другому, несколько месяцев после того, как подверглась нападению. Просто для страховки Женевьева нашла пузырек с лекарством и проглотила две желтых таблетки. От такого количества сил не уменьшится, зато она не станет чересчур нервничать. Слава богу, что она их взяла с собой.

Женевьева схватила портфель, но привезенные ею контракты исчезли, кто–то ночью забрал их. Ладно, это меньшая из ее забот. Она вытащила большой блокнот в элегантном кожаном переплете и стала составлять список, ее это всегда успокаивало. Что ж, в данный момент имеются несколько вариантов. Гарри Ван Дорн мог устроить нелепый розыгрыш. Идея удобная, но маловероятная. Больше похоже, что он является целью того, что случилось. Похищение? Он стоит невероятное количество денег. Или политический акт воинствующих активистов? Тогда что они хотят от Гарри? Денег? Внимания прессы? Его смерти?

Боже, она надеялась, что нет. Он же такой безобидный, несмотря на чуть раздражающую склонность к флирту и сдвиг на почве суеверий. У него, должно быть, армия телохранителей, как у каждого нормального богача, хотя она видела лишь единственную персону, то есть Йенсена, а тот совершенно бесполезен в опасной ситуации.

Существовало бесчисленное количество вариантов, но один просто напрашивался. То есть вполне разумно предположить, что вместе с Гарри Ван Дорном будут держать в заложниках и ее.

Женевьева выглянула в иллюминатор. Она всегда слыла сильной пловчихой, могла плавать часами, тут ей преимущество давали нежеланные пятнадцать фунтов, но она понятия не имела, как далеко они отплыли от берега. Если они в море с тех пор, как она вчера отключилась, то могли уже быть в сотнях миль от Каймановых островов.

Если встанет вопрос жизни и смерти, то она прыгнет за борт и попытает удачу в море, но в данный момент ей нужно сохранять спокойствие и не строить никаких излишних предположений.

Женевьева с трудом совладала с ногами, когда услышала, что кто–то подошел к двери. Она чувствовала засунутый между грудей так, чтобы самой не порезаться, нож. И облачилась во всю свою корпоративно–адвокатскую броню, исключая туфли. Неряшливо выглядевший тип, стоявший с полуавтоматическим оружием в руках, на вид не впечатлял.

– Босс готов встретиться с вами, – сообщил он.

Она узнала голос, который слышала за дверью, и вознесла тут же про себя молитву, чтобы ей хватило выказать достаточно здравого смысла и держать рот на замке. Кто бы он ни был, но точно не из тех, кто раздает пустые угрозы.

– А где мистер Ван Дорн? – потребовала она суровым тоном, потянувшись за портфелем.

– Это вы можете здесь оставить, – сказал он. – И если вам нужно знать что–нибудь о Гарри Ван Дорне, то кое–кто может вас просветить. А пока заткнитесь и следуйте за мной. И не вздумайте доставлять неприятностей. Босс не хочет, чтобы нам пришлось отмывать кровавые пятна.

– Зачем вообще беспокоится их отмывать? – Женевьева всегда излишне болтала, когда нервничала, таблетки не возымели желаемого эффекта. – Если уж вы ввязались в похищение и вымогательство, то не думаю, что вас заботит, в каком состоянии вы оставите яхту.

Невысокий тип мигнул, опасное, мгновенное движение, как у приготовившейся к атаке гремучки, и Женевьева прикинула, не пора ли ей нырнуть в какое–нибудь укрытие, но потом он просто расхохотался:

– Кое–кто заплатит за нее хорошие деньги.

– Малость показушная, вы не находите? Кто бы ее ни купил, вряд ли он с ней сможет улизнуть.

– Признателен за заботу, леди, но есть куча мест, где разденут яхту до нитки и сменят внешний вид с той же скоростью, как и с какой–нибудь украденной тачкой. А большинству народа, который владеет таким шикарным корабликом, наплевать насколько там точно соблюдена законность. А сейчас заткнитесь и пошевеливайтесь.

Женевьева заткнулась и стала пошевеливаться. Он махнул пистолетом, и она вошла впереди него в узкий коридор, почти ожидая, что увидит трупы и кровь, но все выглядело по–прежнему – безукоризненно, безлюдно, обыкновенно. Женевьева продолжала идти, то и дело оглядываясь назад, чтобы удостовериться, что ее конвоир здесь и никуда не делся. Пистолет был нацелен ей в спину, отчего ее охватывала легкая дрожь. Такое оружие может запросто повредить спиной мозг.

Снаружи на открытой палубе было холоднее, ее аккуратно причесанные волосы стал трепать прохладный бриз. Следовало бы их постричь – на Коста–Рике она собиралась заплетать их в косу, но, похоже, минует много времени, прежде чем Женевьева увидит этот остров.

– Давайте шевелитесь, – прорычал позади нее мужчина. – Здесь вверх по лестнице.

Она стала подниматься, думая, как бы ей сейчас пригодились пропавшие туфли. Ими можно было бы хорошенько навредить. Что ж, ей придется просто обойтись без них. Этот тип следовал за ней почти вплотную, и она выждала нужный момент, когда очутилась на верху металлического трапа, потом развернулась и со всей силы пнула мужика.

Голой ногой Женевьева заехала ему по физиономии, и он с проклятиями свалился со ступеней. Она не стала ждать, чтобы удостовериться, не нанесло ли падение непоправимый ущерб, а кинулась прочь. На пустынной палубе слепило солнце, и спрятаться было негде. Женевьева ухватилась за первую попавшуюся дверь, только чтобы очутиться лицом к лицу с кладовкой для хранения швабр, но она не колеблясь пропихнулась внутрь и захлопнула дверь за секунду до того, как раздались на палубе тяжелые шаги.

Внутри крошечной кабинки было темным–темно и воняло бензином и моющими химикатами. Женевьеву прошиб холодный пот, сердце неслось вскачь, но, не считая этого, она испытывала гордость с почти сюрреалистическим хладнокровием. Не зря она упорно училась, как действовать, если ее снова кто–то будет преследовать. Нынешние обстоятельства не совсем совпадали с тем, что она приобрела на практике, но лежали довольно близко, а ведь она и в самом деле ухитрилась ударить вооруженного человека. Вопрос в том, как отплатит, если он ее отыщет?

Одна вещь выкристаллизовалась совершенно ясно здесь, в удушающих пределах кладовой. Женевьева не хотела умирать. И не собиралась сдаваться без борьбы.

– Что–то потерял, Рено? – Раздался голос прямо у ее убежища, и холодок на дне желудка превратился в лед. Странно, она не слышала ничьего приближения, а ведь она сосредоточенно прислушивалась. И голос она не узнавала – низкий, холодный, без всякого выражения.

– Эта сука...

Голос Рено звучал приглушенно.

– Что, взяла над тобой вверх? Может, пойдешь умоешься? Всю палубу кровью заляпал.

– Я доберусь и рассчитаюсь с этой гребаной…

– Ты ни с кем не будешь сводить счеты, у тебя есть, чем заняться, работа не ждет. Предоставь мисс Спенсер мне.

– Ее подослали.

– Только потому что она ухитрилась от тебя сбежать? Сомневаюсь, думаю, ты просто недооценил ее. Мадам Ламберт только что просмотрела самую тщательно проверенную информацию – мисс Спенсер просто дорогостоящий адвокат, который вляпался в неприятности. Тем хуже для нее, но для нас–то с тобой проблем никаких. Гарри с таким же успехом может обрести компанию, когда завершится наша миссия.

– Ее стоит утопить, – проворчал Рено.

– Ты будешь делать то, что я тебе скажу, и ничего больше.

Голос холодный, холодный, как лед, и Женевьева ощутила, что руки покрылись гусиной кожей. Не хотелось бы ей встретиться с обладателем этого бесстрастного голоса – промозглые воды океана теплее, чем этот человек, опасно близко стоявший к месту, где она пряталась.

– Как скажешь, босс, – пробормотал Рено отнюдь не счастливым голосом.

– После того как почистишься, почему бы тебе не пойти в ее комнату и не избавиться от ее имущества? Мы же ведь не хотим оставить никаких мелких улик?

– Что будет с ней?

– Это корабль, Рено. Не так уж много мест, где можно спрятаться посреди океана. Я позабочусь о ней, когда наступит подходящий момент.

Женевьева затаила дыхание, приготовившись услышать возражения, но Рено основательно спасовал.

– Просто обещай, что обеспечишь этой суке пытку побольней, – сказал он.

– Я сделаю то, что мне требуется, чтобы выполнить задание, Рено. Ни больше ни меньше.

Она слушала, как шаги Рено удаляются по деревянной палубе, потом запоздалый грохот по металлической лестнице. Больше никаких звуков, но, с другой стороны, и приближение таинственного босса Женевьева прежде не расслышала. Само собой разумеется, если он удалится, то она тоже его не услышит.

Других шансов ей не предвидится. Не может же он стоять здесь вечно: если она сосчитает до пятисот на французском, то наверно рискнет открыть дверь и попытается бежать.

Вот только пока вопрос куда? Самое безопасное, видимо, за борт яхты, если беглянке удастся найти спасательный жилет и сигнальный пистолет. Еще лучше самонакачивающийся плотик – она могла бы подождать, пока корабль скроется из виду, а потом надуть его. Но если дело сложится хуже некуда, то она просто прыгнет за борт как есть и отдастся на волю холодных волн, которые куда предпочтительнее, чем леденящий голос этого невидимого мужчины. Она понятия не имела, водятся ли там акулы. Ей было известно лишь об акулах в человеческом облике на борту.

Женевьева сосчитала до пятисот дважды. Ее уже покрывшийся ржавчиной за давностью употребления французский мало–помалу успокоил ее. Она было подумывала посчитать на латинском, но прошло слишком много времени со школьных занятий в классе миссис Визен, ну и кроме того, шансы, что кто–то стоит снаружи бытовой кладовки, почти нулевые. Если бы подозревали, что она здесь, то просто открыли бы дверь.

Женевьева вслепую стала ощупывать выход, ища внутреннюю задвижку. Глазам следовало уже привыкнуть к темноте, но дверь была плотно задраена. Если продолжить торчать в этой душной дыре в кромешной тьме, то наверно потеряешь сознание, надышавшись химикатов.

Она старалась не шуметь, водя руками по внутренней стороне двери. Пальцы, наконец, наткнулись на защелку. Женевьева слегка вздохнула от облегчения: на мгновение она испытала панику, что внутри убежища защелки может и не быть. В конце концов, много ли людей могут испытать потребность открыть крошечную кладовку изнутри?

Дверь отворилась с почти неслышным щелчком. Женевьева толкнула ее, закрыв глаза от мгновенно ослепившего блеска полуденного солнца, отражавшегося от поверхности воды. Сощурилась, потом полностью открыла глаза. Чтобы уткнуться взглядом прямо в бесстрастные глаза мужчины, которого никогда прежде не встречала.

Пока Женевьева всматривалась в этого человека, прислонившегося к перилам и смотревшего на нее, ее охватил попеременно миллион эмоций – мгновенная паника, потом надежда. Он был высокого роста, с длинными темными волосами и ярко синими глазами, одет в свободную белую одежду. На лице его читалось лишь вежливое любопытство, ничего более. Женевьева никогда в жизни его не видела.

– Мне стало любопытно, сколько же времени вы там проведете, мисс Спенсер, – произнес он голосом Питера Йенсена и в то же время какого–то незнакомца. – Как вы слышали, я тут говорил нашему кровожадному другу Рено, на корабле не так уж много мест, где можно спрятаться.

Она не колебалась. Ее единственный шанс – застать его врасплох, и она кинулась к борту судна. Она была уже на полпути к перилам, когда он схватил ее, совершив лишь одно оскорбительно минимальное усилие, вернув ее на палубу и прижав спиной к себе. Женевьева спиной ощущала, каким теплым было его тело и жестким. Как несправедливо, пронеслась в голове мысль. Он должен быть на ощупь глыбой льда, а не живым дышащим человеком.

– Простите, мисс Спенсер, – прошептал Йенсен ей на ухо ласковым ровным голосом. – Но мы не можем сейчас себе позволить, чтобы вы усложнили наши тщательно разработанные планы, верно?

Она бы что–нибудь сказала, если бы могла. Но жалящее ощущение сбоку на шее распространилось по всему телу, и Женевьева подумала: неужели вот так она и собирается умереть? Раз так, то без борьбы она не уйдет. Она пнула его сзади себя, но его ноги словно превратились в резиновые жгуты, которые только прогнулись под ее ударом, и она расслышала лишь тихий смех у своего уха.

– Вздорная же вы штучка, мисс Спенсер, не находите? Просто расслабьтесь, больно ни в малейшей степени не будет.

Подбородок тоже не очень–то помог, и тогда она попыталась ткнуть Йенсена в живот. Ничего не вышло, и она обмякла, понимая: это последнее, что сохранится в памяти, прежде чем она умрет. А потом она уже совсем ничего не помнила.

 

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.011 сек.)