АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Глава 1. Пэйн, сестра-близнец Вишеса, сделана из того же темного, притягательного «теста», что и ее брат

Читайте также:
  1. Http://informachina.ru/biblioteca/29-ukraina-rossiya-puti-v-buduschee.html . Там есть глава, специально посвященная импортозамещению и защите отечественного производителя.
  2. III. KAPITEL. Von den Engeln. Глава III. Об Ангелах
  3. III. KAPITEL. Von den zwei Naturen. Gegen die Monophysiten. Глава III. О двух естествах (во Христе), против монофизитов
  4. Taken: , 1Глава 4.
  5. Taken: , 1Глава 6.
  6. VI. KAPITEL. Vom Himmel. Глава VI. О небе
  7. VIII. KAPITEL. Von der heiligen Dreieinigkeit. Глава VIII. О Святой Троице
  8. VIII. KAPITEL. Von der Luft und den Winden. Глава VIII. О воздухе и ветрах
  9. X. KAPITEL. Von der Erde und dem, was sie hervorgebracht. Глава X. О земле и о том, что из нее
  10. XI. KAPITEL. Vom Paradies. Глава XI. О рае
  11. XII. KAPITEL. Vom Menschen. Глава XII. О человеке
  12. XIV. KAPITEL. Von der Traurigkeit. Глава XIV. О неудовольствии

Аннотация

 

Пэйн, сестра-близнец Вишеса, сделана из того же темного, притягательного «теста», что и ее брат. Ее мать, Дева-Летописица, веками держала ее в заточении, и, наконец, вырвавшись на волю, девушка тут же столкнулась со смертельной травмой. Братство призвало доктора Мануэля Манелло для ее спасения, ведь только ему это под силу… Но когда человеческий хирург и вампирша-воин встречаются, их миры сталкиваются перед лицом неоспоримой страсти. Все против них, и сможет ли любовь оказаться сильнее биологии и прав по рождению, которые разделяют их?


Дж. Р. Уорд
Освобожденная возлюбленная

 

Перевод: Любительский

Истоник: http://vkontakte.ru/jrward – jrward.ru – Rutracker

Переводчики: РыжаяАня, Naoma, Bewitched

Редактура: Tor_watt, Alina, Seyadina

 

Пролог

 

1761, Старый Свет

 

Кор видел, как убивали его отца.

Спустя всего пять лет после своего превращения.

Это произошло прямо на его глазах, но, несмотря на непосредственную близость, все же он не мог поверить в случившееся.

Ночь начиналась вполне обычно, сгустившись над лесом и пещерой; облака над головой укрывали от лунного света его и всех остальных, передвигавшихся вместе с ним верхом. Группа насчитывала шесть сильных солдат: Тро, Зайфер, трое его кузенов и он сам. А тогда с ними был еще и его отец.

Бладлеттер.

Бывший воин Братства Черного Кинжала.

Они выехали в ночь с той же целью, с которой каждый раз после захода солнца выходили на службу: они искали лессеров, бездушных орудий Омеги, вознамерившегося уничтожить всю расу вампиров. И они находили своих врагов.

Но эти семеро не являлись частью Братства.

В противоположность славной тайной группе воинов, эта шайка ублюдков под предводительством Бладлеттера состояла из простых солдат: никаких церемоний. Отсутствие почитания со стороны гражданского населения. Ни традиций, ни устоев. Они могли быть выходцами из аристократии, но семьи отказались от них, рожденных с дефектами или вне священных уз брака.

Их судьба навсегда отвела им роль быть пушечным мясом в глобальной войне за выживание.

Все это верно, однако, они являлись солдатской элитой, самыми злобными, самыми сильными, теми, кто годами доказывал свои способности жесточайшему военачальнику расы: отцу Кора. Отборные, выбранные с умом, эти мужчины были смертельно опасны для врага и беспринципны, когда дело касалось вампирского общества. Это было применимо и касательно убийств: лессер, человек, животное или оборотень… неважно, кто был жертвой. Кровь текла рекой.

Они дали одну единственную клятву: их владыка – отец Кора, и никто другой. Куда бы тот ни шел, они следовали за ним, и точка. Намного проще скрупулезного дерьма Братства… Даже если бы Кор был кандидатом исходя из кровной линии, он все равно не пожелал бы стать Братом. Его не интересовала слава, ведь она ни в коей мере не сравнима с удовольствием, получаемым от убийства. Уж лучше оставить столь бесполезную традицию и напрасные ритуалы педантам, которые отказываются орудовать всем, кроме черного кинжала.

Он использует любое доступное под рукой оружие.

Его отец был той же породы.

Топот копыт замедлился, а потом и вовсе затих, когда воины вышли из леса на анклав, покрытый дубами и кустарниками. Легкий бриз принес дым домашних очагов, но было и другое подтверждение тому, что разыскиваемый городишко, наконец, предстал перед ними: высоко вверху, на крутом обрыве, надежно укрепленный замок сидел как орел, своим фундаментом, словно когтями, вцепившись в скалу.

Люди. Воюющие друг с другом.

Скука.

И все же, нельзя было не отдать должное величию строения. Возможно, если Кор когда-нибудь остепенится, он сотрет в пыль, проживающую там династию и присвоит крепость. Намного эффективней захватить, чем воздвигать самому.

– В деревню, – приказал его отец. – Навстречу развлечениям.

Дело в том, что там обитали лессеры; бледные твари смешались с местными жителями, которые, присвоив кусок земли, разместили свои каменные жилища под сенью замка. Типичная для Общества Лессинг стратегия вербовки: проникнуть в город, один за другим заполучить мужчин в свои ряды, убить или продать в рабство женщин и детей, а затем скрыться с оружием и лошадьми, направившись к следующей цели со значительным пополнением в отряде.

В этом отношении Кор походил на врага: по окончании сражения, он всегда брал все ценности, до которых мог дотянуться, прежде чем устремиться к следующей битве. Ночь за ночью Бладлеттер и его солдаты прокладывали свой путь по территории, что люди называли Англией, и, достигнув окраин Шотландии, они развернутся и направятся на юг, двигаясь без устали, пока каблук «сапога»[1] не заставит их вновь повернуть назад. И затем они заново прочешут территорию, растянувшуюся на мили. Потом снова. И снова.

– Оставим провизию здесь, – объявил Кор, указывая на огромное дерево, упавшее над рукавом реки.

Пока солдаты перекладывали скудные запасы, раздавался лишь шорок кожи и временами – фырканье жеребцов. Когда припасы уложили в боковой части рухнувшего дуба, солдаты вновь сели на чистопородных коней… которые представляли единственное ценное имевшееся у них имущество, не считая оружия. Кор не признавал пользу предметов красоты и удобства… видел в барахле лишний вес, тянувший на дно. Сильный конь и хорошо сбалансированный кинжал? Это бесценно.

Когда семеро воинов помчались к городу, они не старались приглушать топот копыт. Однако они не зашлись и в боевом кличе. Бесполезная трата энергии, будто враги нуждались в маленьком приглашении, дабы выйти вперед и поприветствовать их.

В дружелюбной манере пара человек выглянула из дверей и тут же закрылась в своих жилищах. Кор проигнорировал их. Вместо этого он внимательно оглядел каменные норы, центральную площадь и укрепленные торговые лавки, выискивая существ на двух ногах – бледных, как призраки, и воняющих, будто вымазанные в патоке трупы.

Его отец подъехал к нему и порочно улыбнулся.

– Возможно, после мы насладимся фруктами из здешнего сада.

– Возможно, – пробормотал Кор, когда его жеребец затряс головой. Воистину, его не особо занимал секс с женщинами или принуждение мужчин к подчинению, но его отец не принимал отказов, даже когда речь шла о развлечениях.

Указав рукой, Кор направил троих из отряда налево, к маленькому строению с крестом на остроконечной крыше. Он и остальные двинутся вправо. Его отец поступит, как пожелает. Впрочем, как всегда.

Заставлять коней придерживаться шага – работа рутинная, даже для сильнейших телом, но привыкший к «перетягиванию каната» Кор прочно утвердился в седле. С мрачной целеустремленностью его глаза пронзали отбрасываемые лунным светом тени, выискивая, прощупывая…

Отряд убийц, укрывшийся за кузницей, был вооружен сверх меры.

– Пятеро, – прорычал Зайфер. – Благословенная ночь.

– Трое, – встрял Кор. – Двое по-прежнему люди… хотя, убить эту пару… будет не менее приятно.

– Кого вы возьмете, господин? – спросил собрат по оружию с почтением, которое было заслужено, а не обеспечено правами по рождению.

– Людишек, – ответил Кор, передвинувшись вперед на седле, собираясь с силами прежде, чем пустить коня во весь опор. – Если есть и другие лессеры, это выведет их наружу.

Пришпорив могучего коня, и слившись с седлом, Кор улыбнулся, когда лессеры приняли устойчивое положение в своих кольчугах с оружием в руках. Однако два человека позади убийц не проявят аналогичной стойкости. Вопреки тому, что мужчины были вооружены для боя, они бросятся по кустам при первом виде клыков, удерут, как рабочие кобылы от грохота пушки.

По этой причине он внезапно направился влево, не больше чем на три шага галопом. За хибарой кузнеца он натянул поводья и спрыгнул с коня. Его жеребец отличался диким норовом, но все же при необходимости спешиться и затаиться, проявлял послушание.

Человеческая женщина выбежала через заднюю дверь кузницы, белая ночная сорочка ярко сияла во тьме ночи, пока девушка пыталась обрести равновесии в грязи. Увидев его, она мгновенно замерла от ужаса.

Обоснованная реакция: он был вдвое, если не второе крупнее ее, и одежда на нем предназначалась не для сна, как ее, а для войны. Когда она коснулась рукой своей шеи, Кор втянул носом воздух и уловил ее аромат. Ммм, может, его отец был прав относительно фруктов здешнего сада…

Когда в голове зародилась эта мысль, Кор издал низкий рык, испугавшись которого ее ноги перешли на бег, и при взгляде на улепетывающую девушку, животное в нем начало пробуждаться. Жажда крови клубком раскручивалась в его желудке, и Кор напомнил себе, что прошли недели с тех пор, как он последний рас питался от женщины своего вида. И пусть эта девчонка была человеком, на эту ночь ее крови будет достаточно.

К сожалению, сейчас не время для развлечений… хотя, его отец наверняка поймает девицу после битвы. Если Кору понадобится кровь для поддержания сил, он возьмет ее у этой девушки или у любой другой.

Повернувшись спиной к удирающей женщине, Кор прочно встал на ноги и достал из ножен предпочитаемое им оружие: хотя кинжалы были хороши, он выбирал косу с длинной рукояткой и видоизмененную под его кобуру на спине. Будучи асом боя тяжелыми орудиями, он улыбнулся, размахивая в воздухе прочным, изогнутым лезвием, ожидая неизбежного попадания пары рыбок в свои расставленные сети…

О, да, как хорошо оказываться правым.

Сразу после того, как на главной улице раздались хлопок и вспышка света, два человека с криками обогнули кузницу, удирая будто их преследовали грабители.

Но они все поняли неверно, не так ли? Грабитель поджидал их здесь.

Кор не закричал, не выругался и даже не зарычал. Он кинулся вперед с косой, оружие сохраняло идеальный баланс в руках, пока его мощные ноги сокращали расстояние между ним и мишенями. Один взгляд на него, и сапоги людишек приросли к земле, эти двое замерли на месте, лишь размахивая руками, чтобы сохранить равновесие, словно утки бьющие крыльями по воде.

Время замедлилось, когда Кор обрушился на них, его любимое оружие описало огромную дугу, ловя человеческие тела на уровне шей.

Их головы слетели за секунды, это была полная победа. Удивление мелькнуло на их лицах прежде, чем головы откатились прочь, а кровь залила грудь Кора. Тела, лишенные своих черепных венцов, рухнули наземь в причудливой, плавной грации, безжизненно приземляясь клубком конечностей.

И только сейчас он закричал.

Развернувшись, Кор ступил сапогами в грязь, сделал один большой вдох и с криком выпустил воздух, размахивая перед собой косой, покрасневшая от крови сталь требовала еще жертв. И хотя его добычей стали люди, удовольствие от убийства было насыщенней, чем от оргазма, осознание того, что он забрал жизнь, оставив за спиной трупы, текло по телу подобно медовухе.

Просвистев сквозь зубы, он призвал своего скакуна, который по команде устремился к хозяину. Один прыжок – и Кор оказался верхом, на весу удерживая косу правой рукой, левой он ухватился за поводья. Жестко пришпорив коня, он послал животное галопом, выбираясь из грязной засады в гущу сражения.

Его приятели-ублюдки были в полном боевом настрое, мечи звенели, крики раздавались в ночи, когда дьявол сошелся со своим врагом. Как и предсказывал Кор, полдюжины лессеров вылетели на полной скорости на породистых скакунах, словно львы, защищающие свою территорию.

Кор обрушился на вражеский отряд, натягивая поводья, и размахивая косой, а его конь в это время ринулся на других лошадей, оскалив зубы. Черная кровь и части тел полетели в стороны, когда Кор косил неприятеля, – он и его конь действовали как одна боевая единица в процессе атаки.

Когда он своей сталью поймал другого убийцу, разрезая его напополам в груди, Кор знал, что родился именно для этого, наилучшее и наиболее полезная трата отведенному ему на земле времени. Он был убийцей, а не защитником.

Он бился не за расу… а за себя самого.

Сражение закончилось слишком быстро, ночной туман кружил вокруг павших лессеров, извивавшихся в лужах черной, как масло, крови. Его люди не получили серьезных увечий. Плечо Тро украшал надрез, нанесенный клинком. Зайфер хромал, красный ручеек стекал вниз по внешней стороне бедра до самого сапога. Но не было отстающих или обеспокоенных ранами.

Кор приподнялся на коне, спешился и убрал косу в наплечные ножны. Достав стальной кинжал, он начал закалывать убийц, оплакивая сам процесс отправления своих врагов к создателю. Он хотел больше сражений, не меньше…

Звонкий крик заставил его повернуть голову. Человеческая женщина в ночной сорочке бежала по грунтовой дороге, ее бледное тело неслось во всю прыть, будто ее выгнали из укромного места. За ней по пятам следовал отец Кора на своем скакуне, огромное тело Бладлеттера накренилось в седле на бок, когда он настиг девушку. Воистину, гонки и вовсе не было: зайдя с фланга, воин схватил женщину рукой и перебросил через колено.

После захвата добычи не последовало ни секундной остановки, даже замедления скорости, но Бладлеттер успел отметить свое: жеребец под ним несся галопом, девушка билась в его руках, и отец Кора каким-то образом умудрился прокусить ее тонкую шею клыками, он вцепился в горло женщины, будто удерживая ее на месте.

И она бы умерла. Конечно же, умерла.

Если бы Бладлеттер не скончался раньше.

Из туманного водоворота появилась призрачная фигура, она словно сформировалась из частичек влаги, витающей в воздухе. Увидев фантом, Кор сузил глаза и доверился острому чутью.

Казалось, это была женщина. Его вида. Одетая в белую мантию.

И ее запах о чем-то напомнил ему, но он не мог понять, о чем именно.

Она появилась прямо на пути его отца, но казалось, ее абсолютно не волновало ни конь, ни воин-садист, которые скоро настигнут ее. Однако его отца эта женщина ввела в некий транс. В мгновение, когда он заметил призрачную фигуру, Бладлеттер отшвырнул человеческую женщину, словно она была лишь уже обглоданной им костью ягненка.

Это неправильно, подумал Кор. Воистину, его отец был мужчиной сильным и решительным, и едва ли он робел перед представительницами слабого пола… но каждая клеточка Кора подсказывала, что это неземное существо являло собой опасность. Смертельную.

– Эй! Отец! – крикнул он. – Обернись!

Кор свистнул своему коню, который тут же явился, подчинившись команде. Запрыгнув в седло, он пришпорил жеребца по бокам и, ведомый непонятной паникой, бросился вперед очертя голову, так, чтобы оказаться на пути отца.

Но было слишком поздно. Его отец приблизился к женщине, которая начала медленно пригибаться.

Мойры, она собирается прыгнуть…

Скоординированным прыжком, она оторвалась от земли и поймала Бладлеттера за ногу, использовала конечность в качестве рычага, чтобы оказаться на коне. Потом, схватив Бладлеттера за массивную грудь, она утянула мужчину наземь вслед за собой, мощный выпад противоречил и ее полу, и внешности призрака.

Значит, она была из плоти и крови, а не привидением.

И ее возможно убить.

Кор уже было вознамерился направить коня прямо на них, как в этот момент женщина издала совсем не женственный крик: он больше напоминал его собственный боевой клич. Этот рев раздался на фоне лошадиного топота и шума, издаваемого бандой его ублюдков, собирающихся вместе, дабы ответить на неожиданную атаку.

Но нужды в заступниках не было.

Его отец, выпав из седла, преодолел ступор, перекатился на спину и обнажил кинжал. Его лицо исказила звериная гримаса. Выругавшись, Кор натянул поводья, приостанавливая спасительную миссию, уверенный в победе своего отца: Бладлеттер – не тот мужчина, которому захочется помогать… он уже избивал Кора за это в прошлом, выученный урок был жестким и мгновенно отпечатался в памяти.

И все же, спешившись, он приготовился на случай, если вблизи деревни и в лесу могли прятаться подобные этой женщине Валькирии.

И поэтому он отчетливо услышал, как она произнесла имя.

– Вишес.

Ярость его отца переросла в замешательство. И прежде, чем он успел защитить себя, девушка начала искрить сиянием, которое было явно от лукавого.

– Отец! – Крикнул Кор, устремившись вперед.

Но он опоздал. Контакт уже произошел.

Языки пламени охватили жесткое, бородатое лицо его отца, и объяли все его тело, словно стог сухого сена. С той же грацией, с которой она скинула Бладлеттера с лошади, женщина отпрыгнула назад, наблюдая, как вампир лихорадочно пытался затушить огонь. Но тщетно. Он кричал в ночи, сгорая живьем, кожаная одежда совсем не защищала кожу и мускулы.

Было невозможно подобраться достаточно близко к огню, и Кор замер, подняв руку пред собой и отклоняясь от жара, который был экспоненциально горячее положенного.

Все это время женщина стояла над изуродованным, извивающимся телом… мерцающее оранжевое пламя освещало ее жестокое и одновременно красивое лицо.

А сучка в этот момент улыбалась.

Затем она посмотрела на Кора. Получив полный обзор ее внешности, поначалу он не мог поверить своим глазам. И все же в свете отблесков пламени реальность не могла настолько исказиться.

Он смотрел на женскую версию Бладлеттера. Те же черные волосы, бледная кожа и глаза. То же строение кости. Более того, такой же огонь мести горел в ее жестком взгляде, те же восторг и удовольствие от убийства – эту комбинацию Кор хорошо знал.

Она исчезла мгновение спустя, растворившись во мгле, – его раса не так дематериализовалась, скорее она напоминала туманную дымку, которая дюйм за дюймом рассеивалась, а потом и вовсе испарилась.

Как только он смог, Кор кинулся к своему отцу, но спасать было нечего… даже похоронить. Рухнув на колени перед тлеющими костями и нависшим зловонием, Кора охватили слабость и скорбь: слезы брызнули из глаз. Будучи животным, Бладлеттер был близок со своим единственным отпрыском мужского пола, Кором… Несомненно, они были плоть от плоти.

– Все святые, – хрипло вымолвил Зайфер. – Что это было такое?

Кор быстро заморгал, прежде чем оглянуться через плечо.

– Она убила его.

– Да. И даже более того.

Когда шайка ублюдков встала подле него, Кор гадал, что должен сказать, что сделать.

С вкрадчивой грацией поднявшись с колен, он хотел было призвать коня, но во рту было слишком сухо для свиста. Его отец… долгое время его заклятый враг, а вместе с тем и опора, был мертв. И это произошло так быстро, с пугающей стремительностью.

Его отец погиб.

Пал от руки женщины.

Собравшись с силами, он посмотрел на каждого мужчину: двое сидели верхом и двое спешились перед ним, еще один стоял неподалеку справа. К нему пришло тягостное осознание того, как бы ни складывалась его жизнь в дальнейшем, ход его судьбы решается здесь, сейчас и зависит от его слов и действий в это мгновение.

Кор не был готов к этому, и все же он не станет уклоняться от выполнения своего долга:

– Слушайте внимательно, ибо повторять я не стану. Рот свой держите закрытым. Мой отец погиб в бою с врагом. Я сжег его в дань уважения и сохранил останки. Поклянитесь мне в этом.

Ублюдки, с которыми он долго жил и сражался, дали клятву, и когда их голоса затихли в ночи, Кор наклонился и погрузил пальцы в пепел. Подняв руки к лицу, он золой начертил метки на щеках и обеих сторонах шеи, испещренной толстыми жилами… и потом он взял крепкую кость черепа – все, что осталось от отца. Держа пред собой горячие, обуглившиеся останки, он предъявил свои права на солдат, стоящих перед ним.

– Теперь я ваш единственный владыка. Свяжите себя со мной, иначе я объявлю вас своими врагами. Итак, каким будет ваше решение?

Не было ни капли сомнения. Мужчины опустились на одно колено, вытащили свои кинжалы, и с боевым криком вонзили лезвия в землю у ног Кора.

Глядя на их склоненные головы, Кор почувствовал, как ноша легла на его плечи.

Бладлеттер был мертв. Не живой более, это ночью он стал легендой.

И словно это было надлежаще и правильно, его сын занял место своего отца, командуя этими солдатами, служившими не Рофу, королю, который не правил, не Братству, которое не соизволит опуститься до их уровня…а Кору, и ему одному.

– Мы пойдем в том направлении, откуда появилась женщина, – объявил он. – И найдем ее, даже если на поиски уйдут века. За содеянное этой ночью, она заплатит. – И Кор просвистел, громко и отчетливо, подзывая своего скакуна. – Я лично отомщу за своего отца.

Оседлав коня, он взял поводья, и, пришпорив животное, помчался в ночь, банда его ублюдков строем следовала по пятам, готовая отдать жизнь за него.

Когда они покинули деревню, Кор спрятал череп в черной рубахе, рядом с сердцем.

Месть станет его целью. Даже если она погубит его.

 

Глава 1

 

Наши дни

Ипподром Акведук, Куинс, Нью-Йорк

 

– Я хочу тебя.

Доктор Мануэль Манелло повернул голову вправо и посмотрел на обратившуюся к нему женщину. Едва ли первый раз он слышал подобную комбинацию слов, и губы, их произносившие, были накачаны достаточным количеством силикона, чтобы обеспечить хорошие ласки. И все же, он удивился.

Кэндес Хансон улыбнулась ему, поправляя шляпку в стиле Джекки О.[2] рукой с идеальным маникюром. По всей видимости, она решила, что сочетание манер леди и похабных словечек было соблазнительно… может, для некоторых мужчин.

Черт, в другой период своей жизни он бы принял ее предложение, следуя теории «А почему бы и нет?». Сейчас? Запишите под грифом «Скорее нет».

Не замечая отсутствие энтузиазма с его стороны, она наклонилась вперед, демонстрируя грудь, которая не столько противоречила законам гравитации, сколько показывала ей средней палец и оскорбляла ее мамочку, помочившись перед этим на туфли.

– И я знаю, куда мы можем пойти.

Еще как знает.

– Гонка вот-вот начнется.

Она надула губки. А может, они просто оттопыривались после инъекции силикона. Боже, лет десять назад возможно у нее было свежее лицо; но годы наложили отпечаток отчаяния… наряду с нормальным процессом старения, сопровождающимся появлением морщинок, с которыми она, несомненно, боролась аки боксер.

– Тогда после.

Мэнни отвернулся, не удостоив ее ответом, гадая, как она умудрилась попасть в секцию владельцев. Наверное, рада была вырваться из паддока[3]… и, без сомнений, Кэндес не в первую пролезать туда, куда ей вход заказан: Кэндес принадлежала к тому манхэттеновскому типу женщин, которых от проституции отделяет лишь отсутствие сутенера. Она напоминала надоедливую осу… игнорируй шум, и она приземлится на что-нибудь другое.

Кого-нибудь другого, точнее говоря.

Подняв руку, не позволяя ей приблизиться ни на дюйм, Мэнни оперся на перила, ожидая, когда его девочку выведут на скаковой круг. Она прогуливалась снаружи, и Мэнни не имел ничего против: его лошадь предпочитала держатся особняком от собратьев, и некоторая дистанция никогда не заботила ее.

Акведук в Куинсе, Нью-Йорк, – конный клуб не столь престижного уровня, как например в Бельмонте или Пимлико[4], не сравнится он и с почтенной матерью всех ипподромов – Черчилл-Даунс[5]. Однако, он не был и третьесортным заведением. Ипподром растянулся на добрых две мили, здесь были и полный, и сокращенный скаковые круги. Общая вместимость – девяносто тысяч. Еда была не айс, но сюда приходили не для того, чтобы набить желудок. К тому же здесь часто проводились большие скачки, например, как сегодня: денежный фонд «Вуд Мемориал» составлял 750,000 $, и так как соревнование проводилось в апреле, оно служило хорошим подспорьем для кандидатов на «Тройную корону»[6]

О, да, вот она. Вот его девочка.

Когда Мэнни уставился на ГлориГлориАллилуйа, для него исчезли шум толпы, яркий солнечный свет и другие лошади. Он видел лишь великолепную черную кобылу, ее шерстка ловила блики и мерцала, она перебирала своими тонкими ногами, хрупкие копыта отрывались от земли и снова опускались на нее. С ее ростом в почти семнадцать кистей, жокей восседал на ее спине, словно сухой кренделек, и такая разница в размерах показывала разделение власти. С первого же дня тренировок она ясно дала понять, что не станет бунтовать против надоедливого человечишки на спине из чистого любопытства. Заправляла всем она.

Ее доминантный темперамент уже стоил Мэнни двух тренеров. Что с третьим? Парень выглядел немного расстроенным, но в нем говорило желание управлять, затоптанное ее копытами до смерти: выступления Глори были невероятны… жокей просто не имел к ним никакого отношения. И Мэнни не волновало прижатые яйца этого парня, который зарабатывал на жизнь, командуя лошадьми. Его девочка была бойцом, она знала что делает, и Мэнни был не против, чтобы отпустить ее на волю и наблюдать, как она предается соревнованию.

Не отрывая от нее взгляда, Мэнни вспомнил придурка, у которого купил Глори чуть больше года назад. Учитывая ее родословную, двадцать штук – это почти халява, но ему также повезло с ее темпераментом и тем фактом, что не было ясно, сможет ли она получить пропуск на скачки. Она была столь непослушна, что могла прозябать в стойле… или хуже – превратиться в собачий корм.

Но он не прогадал. Если отпустить поводья, предоставить ей возможность все контролировать, кобыла выступала изумительно.

Когда состав участников оказался у ворот, некоторые кони начали бить по ним копытами, но его детка пребывала в стальном спокойствии, будто знала, что было бесполезно тратить энергию на эти выделывания перед игрой. И Мэнни на самом деле любил гандикап[7], несмотря на поул-позицию[8], ведь жокей на спине Глори был звездой: он точно знал, как управляться с ней, и, следовательно, был более ответственным за успех, чем тренеры. Его стратегия по отношению к кобыле была такова: убедиться, что она видит лучшие направления, потом позволить ей выбрать и – вперед.

Мэнни поднялся на ноги и схватил окрашенные железные перила перед ним, присоединяясь к толпе, когда та подскочила с кресел, доставая бесчисленное количество биноклей. Его сердце начало гулко биться, чему он несказанно обрадовался: вне тренажерного зала его биение держалось чересчур низкого уровня. Он жил в ужасающем оцепенении на протяжении последнего года, и может, поэтому черная кобыла была так важна для него.

Может, она – все, что у него осталось.

Но он не станет об этом думать.

У ворот возникла суета в духе «давай же, двигай»: когда пытаешься затолкать нервных лошадей с ногами тонкими, словно зубочистки, и надпочечными железами, сигналящими будто гаубицы, в крошечные металлические стойла, не станешь тратить время впустую. Примерно через минуту ограничили доступ на поле, а работники ипподрома вовсю улепетывали к ограждениям.

Одно мгновение.

Звонок

Бах!

Врата открылись под рев толпы, и лошади ринулись вперед, будто вылетели из пушек. Условия были идеальными. Сухо. Прохладно. Скаковой круг был легким.

Не то, чтобы его девочку это волновало. Она побежит по зыбучим пескам, если придется.

Чистопородные пронеслись мимо, коллективный топот копыт вкупе с неистовым голосом комментатора довели возбуждение трибун до уровня экстаза. Мэнни же оставался предельно спокойным, не выпуская перила из рук, он не отрывал взгляд от поля, когда лошади табуном переплетенных хвостов завернули за первый угол.

Широкий экран показал ему все, что он должен был увидеть. Его кобыла шла второй с конца, она бежала вприпрыжку, в то время как остальные животные неслись на полном ходу… черт, она даже шею вытянула без напряжения. Однако ее жокей делал свою работу, держа Глори подальше от ограждений, предоставив ей выбор – бежать на отдаленном краю табуна или же устремиться в самую гущу, когда она будет готова.

Мэнни знал наверняка, что она собиралась сделать. Она собиралась нырнуть прямо в тесный ряд из других лошадей, словно ядро для разрушения зданий.

Это ее стратегия.

И, конечно же, когда они вышли на финишную прямую, Глори ударила «по газам». Она опустила голову, вытянула шею, ее шаг становился все длиннее.

– Обалдеть, – прошептал Мэнни. – Ты сделаешь это, девочка.

Проникнув в густой строй, Глори превратилась в молнию, пронесшуюся мимо других участников гонки, кобыла так мощно увеличила скорость, что стало ясно, – она это сделала обдуманно: скорости было недостаточно, чтобы обогнать всех соперников, но она сделает это в последние полмили, оставив за бортом всех этих чмошных наездников, выбив седла из-под них в последний из возможных моментов.

Мэнни низко засмеялся. Она принадлежала его типу женщин.

– Господи, Манелло, ты посмотри на нее.

Мэнни кивнул, даже не обернувшись к обращавшемуся к нему парню, потому что во главе табуна разворачивалась борьба за лидерство: жеребец, некогда идущий первым, потерял движущую силу и снизил скорость, будто исчерпал все свои возможности. В ответ жокей начал подгонять его, хлестнув заднюю часть туши… успеха столько же, как у человека, ругающего электромашину. Жеребец, который раньше шел вторым, здоровая гнедая лошадь с отвратительными замашками и шагом длиною в футбольное поле, тут же воспользовался заминкой, его жокей пустил его во весь опор.

Пара шла ноздря в ноздрю всего секунду, прежде чем гнедая вырвалась в лидеры. Но его первенство длилось не долго. Девочка Мэнни выбрала нужный момент, чтобы обогнуть группу из трех лошадей, и села ему на хвост плотнее, чем наклейка на бампер.

Да, Глори была в своей стихии, она прижала уши к голове и обнажила зубы.

Она съест его на ланч. И было невозможно не вспомнить первую субботу Мая, скачки в Кентукки…

Все произошло чересчур быстро.

Все подошло к концу… в мгновение ока.

Преднамеренно уйдя вбок, жеребец врезался в Глори, и жесткое столкновение отбросило ее к ограждениям. Его девочка была сильной и большой, и все же не была предназначена для подобных силовых приемов на скорости сорок миль в час.

На мгновение Мэнни показалось, что она придет в чувство. Несмотря на то, что она накренилась, Мэнни ожидал, что она восстановит равновесие и преподаст нечестному ублюдку урок хороших манер.

Но потом она осела. Прямо перед тройкой коней, которую обогнала ранее.

Столкновение произошло немедленно, лошади отклонились вправо, чтобы избежать препятствия на их пути, жокеи сменили свои сгруппированные позы, надеясь удержаться в седлах.

Справились все. Кроме Глори.

Когда толпа с шумом вдохнула, Мэнни ринулся вперед, перепрыгнув через перила, он перескакивал людей, кресла, баррикады, пока не достиг самой кромки поля.

Перемахнул через ограждения. Опустился на землю.

Он подбежал к Глори, годы занятий легкой атлетикой несли его вперед на головокружительной скорости к разбивающему сердце зрелищу.

Она пыталась встать. Благослови Боже ее большое, неистовое сердце, но она боролась, чтобы оторваться от земли. Она не спускала глаз с гонки, будто ее совсем не заботило ранение; она просто хотела нагнать тех, кто оставил ее посреди облака пыли.

Трагично, но ее передняя правая нога имела иные планы: она болталась ниже колена, и Мэнни не обязательно было годы отработать ортопедом, чтобы понять, что Глори в беде.

В большой беде.

Когда он подошел к ней, жокей сидел в слезах.

– Доктор Манелло, я старался… о боже…

Когда подоспели ветеринары, и вокруг драмы установили ширму, Мэнни рухнул наземь и потянулся к поводьям.

Трое мужчин в униформе приблизились к Глори, и ее глаза стали дикими от боли и смятения. Мэнни успокаивал ее, как мог, позволяя ей метаться головой столько, сколько она хотела, пока он гладил ее шею. И она успокоилась, когда ей вкололи транквилизатор.

По крайней мере, она прекратила отчаянные попытки встать.

Главный ветеринар один раз взглянул на ногу и покачал головой. Что в мире скачек было универсальным выражением «ее нужно усыпить».

Мэнни обозлился на парня.

– Даже не думай об этом. Укрепите перелом и отвезите ее в Трикаунти, прямо сейчас. Ясно?

– Она больше никогда не сможет участвовать в скачках… это выглядит как множеств…

– Уберите мою гребаную лошадь с этого поля и отвезите ее в Трикаунти…

– Она не стоит…

Схватив ветеринара за куртку, Мэнни потянул его вниз, пока они не оказались нос к носу.

– Сделай это. Сейчас же.

Последовало мгновение полного непонимания, будто этот мелкий педик впервые сталкивался с грубым обращением.

И добиваясь полной ясности и взаимопонимания между ними, Мэнни прорычал:

– Я не потеряю ее… но я более чем готов прибить тебя. Прямо здесь. И прямо сейчас.

Потом ветеринар отпрянул назад, будто знал, что находится в опасности.

– Хорошо… хорошо.

Мэнни не потеряет свою лошадь. Последние двенадцать месяцев он оплакивал единственную женщину, о которой когда-либо заботился, сомневаясь в своей адекватности, он заливался виски, хотя раньше ненавидел это дерьмо.

Если Глори умрет… в его жизни останется не так много, не так ли?

 


1 | 2 | 3 | 4 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.027 сек.)