АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Государство. Исследовав вопрос о сущности общества, перейдем к рассмотрению той его формы, которая представляется наиболее интересной для юристов,- к рассмотрению

Читайте также:
  1. XIII. Величайшая опасность - государство.
  2. XIII. ГОСУДАРСТВО КАК ВЫСШАЯ УГРОЗА
  3. XIII. Государство как высшая угроза
  4. Атеизм, религиозные конфесcии, секты и государство.
  5. Великорусское государство в середине XVI в.
  6. Взаимоотношения предпринимателей с государством, их участие в политике и социальной жизни, воздействие на общественное мнение должны быть открытыми и честными.
  7. Воздействие права на государство
  8. Вопрос: Какие основные законы развития общества надо знать, чтобы правильно управлять государством?
  9. Гарантированные государством ценные бумаги с доходностью 16, 18, 25, 50 процентов.
  10. Глава 7. Справедливое общество, а не «государство благосостояния» (welfare state)
  11. ГОСУДАРСТВО
  12. Государство

 

Исследовав вопрос о сущности общества, перейдем к рассмотрению той его формы, которая представляется наиболее интересной для юристов,- к рассмотрению государства. Всякая форма человеческого общества предполагает непременно существование такой общественной цели, которая не может быть осуществлена разрозненными усилиями отдельных лиц; общество всегда преследует такую цель, для достижения которой люди должны соединиться, образовать кооперацию. Далее, для существования общества недостаточно преходящих, мимолетных целей; если люди соединяются для того, чтобы выполнить сообща какую-нибудь работу, или устроить облаву на медведей, или пирушку, то тут не может быть и речи об обществе: для существования общества необходима цель постоянная, длящаяся. Есть такие цели, для достижения которых человек добровольно вступает в ту или другую кооперацию: такие цели лежат в основе, напр., акционерных компаний, обществ ученых, или благотворительных. Но есть и такие цели, которые объединяют людей помимо их воли, которые навязываются людям в силу самого их рождения. В силу самого рождения я принадлежу к тому или другому классу, национальности, государству: хочу я или не хочу, я в силу того положения, в какое поставило меня рождение, заинтересован в целом ряде целей, общих мне с другими лицами.

Разнообразию целей соответствует и великое разнообразие форм человеческого общества. Так как различные человеческие общества отличаются друг от друга прежде всего своими целями, то казалось бы, что для определения отличия государства от других форм человеческого общества надо рассмотреть отличие цели государства от целей других общественных союзов. Поэтому многие философы и государствоведы, пытавшиеся дать определение государства, клали в основание своих исследований отличие государственной цели от целей других общественных союзов. Попытки эти, однако, должны были окончиться полнейшей неудачей: прийти к какому-нибудь соглашению относительно цели государства представляется невозможным, так как не только самое понимание цели государства в различные эпохи различно, но и в действительности государство в различные эпохи преследует различные цели: отсюда - разногласия между мыслителями, исходившими при определении государства из изучения его цели.

Аристотель, например, определяет государство, как "соединение многих родов и деревень ради общения наилучшей, совершенной жизни". Древние греки вообще не признавали ничего высшего, чем государство и преследуемая им земная цель. И в самом деле государство у них было средоточием всех умственных и нравственных интересов граждан: оно олицетворяло собою высшую цель и смысл существования личности, почему Аристотель и называет его "сообществом совершеннейшей жизни". В Риме государство уже перестает быть средоточием всех умственных и нравственных интересов; задача его существенно суживается: соответственно с этим римлянин Цицерон видит в нем уже не олицетворение "высшего совершенства" человеческой жизни, а союз людей, объединенных общими началами права и обшей пользой.

В средние века цель государства - совершенно иная: оно рассматривается как орудие церкви: задачей его считается насаждение истинной веры; и в самом деле, помимо целей светских средневековое государство преследует также и цели религиозные, что явствует, напр., из истории крестовых походов.

В новое время цель государства опять-таки меняется: оно становится светским союзом, преследующим чисто светские цели. Но и в этих пределах то, что понимается под целью государства, беспрестанно меняется; в действительности и тут цель государства то расширяется, то суживается. Сообразно с этим, по справедливому замечанию Коркунова, определения государства, даваемые с точки зрения его целей, в высшей степени субъективны; в этих определениях отражается не только разнообразие целей, в действительности преследуемых государством, но и разнообразие тех целей, которыми государство должно задаваться с точки зрения идеальных представлений о нем различных исследователей. Так, напр., по Гегелю, государство есть "высшая действительность нравственной идеи", по Велькеру, оно "союз, стремящийся к правовой свободе и к счастью своих подданных", по Чичерину, оно - "союз, управляемый верховной властью для общего блага". Все эти определения несостоятельны потому, что в действительности государство вовсе не всегда представляет собой высшую действительность нравственной идеи, вовсе не всегда стремится к общему благу, к счастью всех своих подданных: словом, государство в действительности преследует весьма разнообразные цели, а потому при определении государства нельзя исходить из представления единой цели, преследуемой всеми государственными союзами.

Чтобы найти определение государства, надо начать с того признака, который никогда не возбуждал спора. Таким признаком является власть: никто никогда не сомневался в том, что государство есть союз, обладающий властью над своими членами. Стало быть, исходной точкой для определения государства должна послужить власть.

Но тут затруднение заключается в том, что власть есть признак, в котором государство сходится со многими другими союзами: властью обладают, напр., различные местный общества, за которыми признается правительством автономия, напр., городские общества, олицетворяемые думами, уездные общества, олицетворяемые уездными земскими собраниями, и т. п. Очевидно, что для определения государства необходимо выяснить, в чем заключается отличие государственной власти от власти других общественных союзов.

Проф. Коркунов видит отличительную особенность государства в том, что оно одно осуществляет самостоятельно принудительную власть. Коркунов хочет этим сказать, что власть государства, будучи принудительною, есть вместе с тем власть первоначальная, ни от кого не заимствованная, не подчиненная никакой другой власти, и что в этом заключается коренное отличие государства от всяких союзов.

Вряд ли, однако, можно согласиться с тем, что признаки, характеризующие государственную власть в отличие от власти других общественных союзов верно подмечены проф. Коркуновым. Прежде всего принудительный характер присущ не исключительно [одной государственной власти. Власть, которою пользовалась в средние века католическая церковь, была принудительной; разбойничья шайка или революционный клуб, карающий своих членов смертью за всякую измену и отступничество, обладают властью в высокой степени принудительной. Мало того, все перечисленные формы общения при всем их различии сходятся в том, что власть их - совершенно самостоятельная, не заимствованная ни от какой другой власти. Таким образом все эти три формы общения обладают теми специальными признаками, в которых Коркунов видит особенность и отличие государства.

В действительности основное отличие государства состоит не в том, что оно имеет власть самостоятельную и принудительную, а в том, что оно пользуется властью самостоятельной и исключительной в пределах определенной территории. Власть католической церкви тем и отличается от государственной власти, что она - территориальная. Власти римского папы подчинены все католики, где бы они ни проживали, стало быть, это - власть над лицами, а не над лицами и территорией. Правда, в былые времена существовала особая папская территория; но тогда эта территория была папским государством, и папа, как верховный глава этой области, был светским государем. Власть шайки разбойников и политического клуба есть также власть только над лицами. Но допустим, что шайка разбойников завоевывает какуюнибудь территорию (как это иногда и бывало в средние века), изгоняет из ее пределов всякую другую власть и подчиняет своему исключительному господству. В этом случае разбойничья шайка утрачивает свой первоначальный характер и приобретает характер государственный.

Особенность государства, как сказано, заключается в том, что оно властвует самостоятельно и исключительно в пределах определенной территории. Не подлежит сомнению, что кроме государства существуют другие общественные союзы, власть которых также территориальная (местные автономные общества). Власть этих союзов, будучи территориальною, отличается от власти государства тем, что она не самостоятельна, а напротив того, заимствована и подчинена высшей власти. Власть земства или города не самостоятельна: она существует лишь постольку, поскольку государство дает ее местным обществам, допускает в своих пределах местное самоуправление; она не исключительна, так как наряду с ней в той же местности существуют другие власти - власть центрального правительства в лице губернатора и др. Напротив того, государство в пределах подчиненной ему территории господствует вполне исключительно, т. е. не допускает в этих пределах существования власти, не подчиненной ему. Никакое государство, как бы сильно оно ни было, не может воспрепятствовать образованию в своих пределах враждебных ему анархических партий или разбойничьих обществ; но оно остается государством лишь до тех пор, пока оно в состоянии отстаивать свою самостоятельную власть над территорией против внутренних и внешних врагов.

Определив отличительные особенности государственной власти, мы можем следующим образом резюмировать результат нашего анализа: государство есть союз людей властвующий самостоятельно и исключительно в пределах определенной территории. Соответственно с этим определением в понятие государства входят следующие три элемента:

1) власть, обладающая указанными признаками самостоятельности и исключительности; 2) совокупность лиц, подчиненных этой власти,- народ и 3) территория. Подробная характеристика каждого из этих признаков в отдельности входит в область государственного права, а потому может быть опущена в курсе юридической энциклопедии.

 

Кн. Е. Н. Трубецкой,

профессор Московского Университета

 

——————————————————————————————

*(1) В "Теории Права и Государства" Петражицкий заявляет, что обвинение его теории в смешении права с нравственностью "исключается методологической структурой и смыслом этой теории" (т. II, стр. 605). Заявление это подкрепляется ссылкой на _ 6 т. I той же книги. Там на стр. 133 автор дает "простой ответ" на сделанное мной возражение: "все то, что имеет императивно-атрибутивную природу, по установленной классификации следует относить к соответственному классу, таков именно смысл научной классификации". Иначе говоря, с этой точки зрения Петражицкий просто должен признать, что обязанность по отношению к бедняку Ивану, обязанности любви, благодарности и т. п. вообще все обязанности, закрепленные за ближним, суть обязанности правовые; с другой стороны обязанность, налагаемая грамматикой - писать "беда" через букву е - в качестве обязанности односторонней - будет обязанностью нравственной. Это только лишний раз подтверждает, что "классификация" Петражицкого окончательно стирает те границы, которые действительно существуют в сознании людей между правом и нравственностью: его понятие о праве и нравственности имеет весьма мало общего с тем, что люди называют этими именами. Задача Петражицкого, так понятая, заключается не в выяснении того общечеловеческого смысла, который связывается со словами "право и нравственность", а единственно в характеристике двух совершено произвольно составленных групп, которые он называет этими именами. Такое исследование может представлять интерес с точки зрения "индивидуальной" правовой психологии. Другой вопрос, может ли оно иметь общечеловеческое значение?

*(2) По поводу высказанного здесь Петражицкий (Теория нрава. т. II, стр. 135) замечаем: "Автор, по-видимому упускает из виду то элементарное и основное правило деления (классификации), которое гласит, что члены деления должны исключать друг друга; такие деления, члены которых "могут быть сравнены с двумя пересекающимися окружностями" приводятся в логиках, как образцы того, что следует избегать при делении". Петражицкий был бы прав если бы я предлагал такую классификацию норм, коей одним членом были бы нормы права, а другим - нормы нравственные. На самом деле в приведенном Петражицким месте я прямо признаю, что такая классификация была бы неправильною, потому что нормы нравственные и правовые не исключают друг друга. Поэтому замечание Петражицкого бьет мимо.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.004 сек.)