АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

ЭКСПЕРИМЕНТ. Я проснулся неожиданно, как от толчка

Читайте также:
  1. III. Ассоциативный эксперимент
  2. VI. Великий эксперимент и будущее
  3. В основном сбор фактического материала производится во время проведения педагогического эксперимента в школе, чаще всего на одной параллели классов.
  4. В экспериментах Коула
  5. В эксперименте производили измерение давления у выносящих сосудах почечного клубочка. Введено вещество, которое снижает это давление. Какое это вещество?
  6. Возникновение «неоклассической» школы. «Хоторнские эксперименты» Элтона Мейо
  7. ВЫПОЛНЕНИЕ ЭКСПЕРИМЕНТА И ОБРАБОТКА ОПЫТНЫХ ДАННЫХ
  8. ВЫПОЛНЕНИЕ ЭКСПЕРИМЕНТА И ОБРАБОТКА ОПЫТНЫХ ДАННЫХ
  9. ВЫПОЛНЕНИЕ ЭКСПЕРИМЕНТА И ОБРАБОТКА ОПЫТНЫХ ДАННЫХ
  10. ГЛАВА 1.3. РАСЧЕТ А-ПАРАМЕТРОВ ЧЕТЫРЕХПОЛЮСНИКА ПО ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫМ ДАННЫМ
  11. Глава 12. Генетические эксперименты, слияние реальностей и роль рептилий
  12. Глава 2. Цели и критерии успешности эксперимента Земля

 

Я проснулся неожиданно, как от толчка. Что-то было не так. Еще окончательно не придя в себя, я осмотрелся по сторонам. Окно было занавешено плотной шторой, но сквозь нее уже проглядывали первые лучи утреннего солнца. Я лежал на кровати в той же позе, в которой заснул, только руки были теперь сложены у меня на груди, а не...

Я понял, от чего мне было не по себе. Амаранта! Она ушла. Мне даже не надо было поворачиваться и проверять это. Я всей кожей ощущал пустоту на другой стороне кровати. Когда она успела уйти? Наверное, сразу после того, как я заснул, ответил я себе. Но важнее был другой вопрос: вернется ли она? Вот что меня волновало в первую очередь. Узнать ответ я мог только с заходом солнца. Существовала, конечно, небольшая надежда, что она просто вышла на кухню, но это было так маловероятно, что совершенно меня не успокаивало.

Следующее, что я почувствовал, была жажда. Я вспомнил, что на тумбе стоит стакан, в котором еще должна была оставаться вода. Правда, в этот раз не было Димы, чтобы мне помочь. Но я стоял перед выбором: либо смерть от обезвоживания, либо немного боли. Я выбрал второе.

Я сел на кровати и здоровой рукой медленно потянулся за стаканом, слегка наклонившись вперед. По идее это движение должно было тут же отозваться в моей раненой руке, но ничего подобного не произошло. Взяв кружку, я в задумчивости выпил воду, покрутил пустой стакан в руке, разглядывая его со всех сторон, будто в нем могло содержаться объяснение происходящего, и резко, совершенно не щадя себя, поставил его назад на тумбочку, тут же вернувшись в исходное положение.

Ничего. Никаких прострелов не было и в помине. Конечно, плечо немного ныло, но это – ничто по сравнению с острой всепоглощающей болью, которая мучила меня еще вчера. Я аккуратно повел плечами: было неприятно, но терпимо. Тогда я приподнялся на руках и спустил ноги на пол. Я сидел и, надо сказать, при этом чувствовал себя неплохо. На мне все заживает как на собаке, подумал я. В ту же секунду, как эта мысль пришла в мою голову, я испытал неподдельный ужас.

Только вчера меня укусил оборотень, и я был на волоске от смерти, а уже сегодня я почти в полном порядке, снова бодр и здоров. Как там сказал Дима: «предупреди, если тебе захочется повыть на луну»? Неужели такое возможно? Но ведь Глеб, кажется, вколол мне вакцину. Я принялся судорожно вспоминать, бывало ли раньше, чтобы после укола антивируса люди все равно становились оборотнями. Мне показалось, что, по крайней мере, один такой случай мне известен.



От ужаса у меня закружилась голова. И что мне теперь делать? Пойти в сарай и выпустить себе серебряную пулю в лоб?

Тише, тише, попытался я себя успокоить, еще ничего не ясно. В конце концов, следующее полнолуние не скоро, и у меня есть неплохие шансы разобраться в происходящем.

Я встал, снова удивившись, как легко это у меня вышло, оделся (с этим все-таки возникли некоторые проблемы, чему я даже был рад) и пошел на кухню. По дороге я взглянул на часы, была четверть восьмого. На диване в гостиной спал Денис. Почему он не в своей комнате

Добравшись до кухни, я почувствовал, что голоден как волк. Черт, эти дурацкие сравнения сами лезли в голову, надо было от них избавляться. Я прошел к холодильнику и достал первое, что попалось под руку. Это оказались остатки плова, должно быть, Оксана приготовила его вчера. Я не стал его разогревать, а принялся есть холодным прямо из кастрюли, задумчиво глядя в окно. Наверное, плов был хорошим; я не мог с уверенностью этого утверждать, так как почти не чувствовал вкуса. Все мои мысли занимала новая проблема, точнее, поиск путей ее решения. Но ничего дельного на ум не приходило. Одно я знал наверняка: если уж я заразился, то к следующему полнолунию быть мне волком, и с этим ничего нельзя поделать.

Я сделал пару медленных вдохов и выдохов, успокаивая свои расшатанные нервы. Сзади кто-то вежливо кашлянул. От неожиданности я испуганно подпрыгнул на стуле; еще немного, и я скончался бы от сердечного приступа на этом самом месте. В дверях кухни стояла Ксюша и пристально смотрела на меня. Я немного удивился, но сообразил, что, наверное, они с Оксаной остались здесь на ночь.

‡агрузка...

Я подумал, что ее не может не заинтересовать внезапное улучшение моего здоровья. Но о чем конкретно она может догадываться?

– Привет, – как я ни старался, мой голос прозвучал сдавленно и неуверенно.

Она нахмурилась еще больше. Ну, все, решил я, вот я и попался, сейчас она перебудит весь дом, и наши начнут мозговой штурм по поводу того, как лучше меня усыпить. Я уже начал думать о себе как о собаке, не к добру это.

Но вместо того, чтобы броситься с диким криком вон из кухни, Ксения прошла вперед и села напротив меня.

– Я вижу, тебе полегчало, – констатировала она очевидный факт.

Я напрягся.

– Я всегда отличался отменным здоровьем, ты же знаешь, – сказал я как можно более беззаботно.

Пусть видит, что я не придаю своему быстрому выздоровлению большого значения. Хотя кого я пытаюсь обмануть?

– Она ушла? – спросила Ксюша, и я сразу расслабился.

Похоже, ее больше волновали наши отношения с Эмми, чем моя выходящая за рамки нормы регенерация.

– Да, должно быть, еще ночью.

– Она сказала, что вернется? – Ксюша была напряжена.

Хотел бы я сам знать ответ на этот вопрос.

– Она ничего об этом не говорила, – честно ответил я.

Мне тут же стало грустно, я почувствовал пустоту в душе. Что мне делать, если она не вернется? Как жить дальше?

«Возможно, скоро это перестанет тебя волновать, потому что ты станешь оборотнем» напомнил о себе мерзкий внутренний голос.

– Я очень испугалась за тебя там, у шахты, – Ксюша опустила глаза. – Я чуть не умерла, когда подумала, что оборотень может убить тебя, – она резко вскинула голову и посмотрела мне в глаза, ища там ответ на какой-то только ей известный вопрос.

Должно быть, она не нашла ответа, или он ее не удовлетворил, потому что уже через секунду Ксюша грустно вздохнула и снова уставилась в стол.

– Мне жаль, что тебе пришлось пережить это из-за меня, – попытался я ее успокоить, но, кажется, мои слова вызвали противоположную реакцию.

– Тебе жаль? – В ее голосе чувствовалась боль. Это все, что ты можешь мне сказать? – Она встала, отбросив стул. – Стоило ей появиться, и я сразу стала не нужна. – Я увидел в глазах Ксюши слезы. – Она спасла тебе жизнь и все такое, но ведь дело вовсе не в этом Не так ли? Что ты чувствуешь по отношению к ней? Ответь мне прямо сейчас, я жду, – она стояла, уперев руки в бока, и ожидала моей реакции.

– Я люблю ее, – сказать это оказалось совсем легко, а ведь я произносил эти слова впервые. Они показались мне настолько естественными, что у меня сразу возникло желание повторять их снова и снова. – Я действительно люблю ее, – опять сказал я вслух и улыбнулся своим словам.

Это было здорово.

Упиваясь волшебным эффектом этих слов, я эгоистично забыл, кто был моим собеседником. Посмотрев на Ксению, я сразу понял, что не стоило делать ей подобные признания. Плечи Ксюши опустились, она молча смотрела на меня, по ее щекам текли слезы. Я тут же пожалел о своем поступке. Я начал было подбирать слова извинения, понимая, что они ничего не исправят, но она развернулась и убежала прочь из кухни. Я даже встал, чтобы ее догнать, но потом снова сел. Я уже не мог ничего изменить. Пожалуй, ей лучше побыть одной. В конце концов, решил я, Ксюше давно пора осознать всю бесперспективность ее чувств ко мне. Жестоко, но что делать. Я уже устал решать чужие проблемы, у меня и своих было более чем достаточно. Например, перспектива в скором времени стать оборотнем, напомнил я себе. Мысль об этом мгновенно вытеснила все переживания за Ксению из моей головы.

Есть ли способ как-нибудь узнать наверняка, заражен я или нет? Вот вопрос, который должен меня волновать.

Где-то в глубине дома зашумела вода. Кто-то принимал душ. Я с тоской подумал о струях горячей воды, бьющих по телу. Пока это удовольствие не для меня, я не хотел мочить бинты. Конечно, я подозревал, что их уже можно было снять. Но если бы кто-то предложил мне нечто подобное, я бы сопротивлялся всеми силами. Я совершенно точно не желал видеть, что под ними.

Из коридора раздался чей-то негромкий свист; тот, кто свистел, шел по направлению к кухне. Я тут же пожалел, что не остался в своей комнате. Возможно, лучше было лежать и притворяться больным, чтобы не вызывать ненужных подозрений. Но кто мог знать, что всем именно сегодня захочется встать пораньше!

В кухню вошел Денис Хлестов. Он был в одних штанах, и я не мог не заметить, какие накачанные у него мускулы. Я вспомнил вчерашний Димин рассказ о том, как Денис реагировал на Амаранту. Мое тело тут же напряглось, как перед броском. Черта с два я позволю кому бы то ни было ошиваться возле моей Эмми. Было так естественно думать о ней как о «моей», что я даже улыбнулся. У Дениса нет никаких шансов на ее благосклонность. А если я вдруг почувствую такую опасность, вполне можно рассмотреть проблему с точки зрения физического устранения противника. Оборотень я или кто?

– Доброе утро, Ден, – вежливо поздоровался я.

Внезапное нападение – половина победы, и я на всякий случай решил не демонстрировать ему своих чувств.

– Влад, ты уже встал? – Он выглядел удивленным.– С каких пор ты стал ранней пташкой? – спросил он, направляясь к кофеварке.

Странно, он тоже не особо удивился, увидев меня в добром здравии. Либо мир сошел с ума, либо у меня недостаточно данных для понимания картины в целом. Внезапно мне в голову забрела шальная мысль. А что, если они прекрасно осведомлены о моем превращении? Ведь теперь у них есть друг-вампир, будет еще и оборотень: одним больше, одним меньше, какая разница.

– Эй, ты решил меня игнорировать? – Только сейчас я понял, что он все это время что-то говорил мне, но я был слишком погружен в свои мысли, чтобы слушать.

– Прости. Повтори еще раз, пожалуйста. Я, кажется отключился.

– Я говорил, что Амаранта – это что-то невероятное, – сказал он с неподдельным восхищением в голосе и начал расписывать мне ее достоинства. Я не вслушивался в его дифирамбы, достаточно было того, что он позволил себе говорить об Амаранте в таком духе. – Вдруг Денис замолчал на полуслове и удивленно уставился на меня. – Ты только что рычал на меня! – Он рассмеялся. – Вы только подумайте, рычал! – выдавил он сквозь смех.

Я в ужасе застыл. А ведь правда! Я даже не заметил, как это произошло, все получилось само собой. Вот и ответ на мой вопрос. Теперь я знал, как проверить, превращаетесь ли вы в волка. Первый признак: человек начинает скалить зубы на своих друзей, и, значит, ему стоит немедленно обратиться к врачу.

– Ну, ты даешь. Это было очень забавно, – сказал он, наконец успокоившись. – А ведь она предупреждала о чем-то подобном, но я и представить не мог, что это будет так выглядеть.

Предупреждала? Я был сбит с толку. О чем она могла их предупреждать? Я тряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок.

– Кажется, тебя забыли поставить в известность. Не так ли? – Денис сделал себе кофе и опустился на стул напротив меня, туда, где еще пять минут назад сидела Ксюша. При мысли о ней я испытал укол совести. – Слушай внимательно. Для тебя это важная информация, а то, готов поспорить, ты места себе не находишь из-за своего резкого выздоровления.

Так вот почему они так спокойны. Было что-то, чего я не знал, какай-то неизвестный мне факт, отсюда и мои ошибочные выводы.

Вчера после операции ты был очень плох. Сказалась большая кровопотеря, и никто не был уверен, что ты дотянешь до утра, – он отхлебнул кофе и нахмурился от каких-то своих мыслей. – И тогда твой отец вернулся в сопровождении Амаранты. – Мне показалось, что ее имя он произнес с каким-то особенным чувством, как это мог бы сделать, например, я. С большим трудом мне удалось подавить новое рычание, готовое сорваться с моих губ. – Она предложила гениальный по своей простоте способ спасти тебя. Я не знаю, слышал ли ты о подобном, но кровь вампира обладает сильным заживляющим эффектом. Конечно, если она попадет в кровоток человека необработанной, то он неминуемо переродится. Но уже довольно давно белые маги научились готовить из нее лекарство. Если смешать кровь вампира с определенными травами, она становится безвредной, не теряя при этом своих целебных свойств. У Глеба, на твое счастье, в избытке подобных трав, а Амаранта согласилась пожертвовать немного своей крови, – он развел руками, показывая, что, собственно, вот и весь рассказ.

Я почувствовал огромное облегчение. Конечно, я слышал о таком методе лечения, мы сами не раз продавали кровь вампира для этих целей. Но раньше мне не доводилось ни испытать это зелье на себе, ни видеть, как оно действует на других. Тяжелый камень упал с моих плеч, и я снова мог дышать полной грудью. У меня снова появилось будущее, с которым я уже было успел проститься. Но, кажется, Денис что-то говорил о побочных действиях?

– Чем это мне грозит? – спросил я, хотя уже особо не волновался.

– Да ничем. Возможно, пару дней будешь чувствовать себя не в своей тарелке, но от этого еще никто не умирал. Кстати, почему ты рычал на меня? – неожиданно спросил он.

Я сразу помрачнел, вспомнив, как он говорил об Амаранте. Должно быть, он о чем-то догадался, потому что его лицо вдруг удивленно вытянулось.

– Ты же не думаешь, что я?.. – Он замялся. – Послушай, Влад, мне действительно очень интересна эта девочка. Она много может рассказать о вампирах и их жизни: я не узнал бы столько за годы упорного труда и исследований. Но у меня и в мыслях нет вставать между вами. Стоит отдать ей должное, она очень красива, но ведь все вампиры хороши собой, как, впрочем, и многая другая нежить. Думаю, для тебя дело не в ее внешности.

– Ты прав, – я не стал возражать.

Амаранта была для меня самой прекрасной во всех отношениях. Возможно, для меня было бы лучше полюбить Ксюшу но вот, поди ж ты, кто-то совершенно иначе распорядился моей судьбой, и лично я ничего не мог с этим поделать

– Я рад, что между нами не осталось недоговоренности, – он встал из-за стола. – Я собираюсь совершить утреннюю пробежку. Прости, что не приглашаю тебя. Мне кажется, тебе пока лучше посидеть дома, хоть ты и быстро идешь на поправку, – с этими словами он ушел, снова оставив меня одного.

Я прислушался к себе. Что-то подсказывало мне, что банальным рычанием побочное действие моего «лекарства» не ограничится. Мне ввели кровь вампира, пусть и с добавкой из каких-то трав, и это могло сказаться и на моих чувствах. Я имел в виду обоняние, слух, зрение и, возможно, физическую силу.

Я плотно закрыл глаза и сосредоточился на окружающих звуках. Первое, что я услышал, был звук работающей кофеварки. Но она находилась всего в метре от меня, не нужно было особых способностей, чтобы ее слышать. Я снова прислушался и вначале ничего особенного не услышал. Но где-то минуты через две до меня донесся звук, происхождение которого я определил не сразу, и лишь некоторое время спустя понял, что слышу храп Глеба в дальней комнате. Не успел я хорошенько осознать этот факт, как мой слух начали один за другим атаковать различные звуки. Сначала я услышал близкие шумы: дыхание спящих людей, звук бегущей по трубам воды, тихий шелест ветра за окном, потом – более далекие: шуршание травы, стук беличьих лапок по дереву, стон деревьев. Звуков становилось все больше и больше, новые сливались со старыми, и я уже не мог разобрать, что они значат.

Это становилось невыносимо, и я в ужасе закрыл уши руками, несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь, и медленно отнял руки. Звуков не стало меньше, но теперь они все переместились на второй план и стали гораздо тише, так что вполне можно было просто не обращать на них внимания. Только один шум все-таки остался, и он странно волновал меня, заставляя мое дыхание участиться. У меня даже вспотели ладони, но я никак не мог понять, что являлось его источником. Звук, казалось, состоял из нескольких нот, они отдавались в моей голове вразнобой, но вместе с тем в них была какая-то стройность: бум-бум. Это непонятное «бум-бум» как будто пели несколько голосов, каждый – на свой лад, но слаженно, словно это был хор.

Я чувствовал, что просто обязан узнать источник этого шума. Звук завораживал меня, манил к себе. Он не был прекрасным с музыкальной точки зрения, но все же звучал восхитительно, с ним не могла сравниться ни одна симфония в мире. Я вдруг испытал всепоглощающий ужас от мысли, что звук может ускользнуть от меня, и полностью на нем сосредоточился. Вскоре у меня не осталось никаких сомнений, что источник звука находится где-то в задней части дома, там, где располагаются спальни.

Ни секунды не раздумывая, я встал и пошел на звук. Первой на моем пути была комната Димы Я остановился, прислушиваясь. Определенно источник звука двух его составляющих, был здесь. Я медленно приоткрыл дверь и увидел своего брата и Данила. Они спали на Диминой кровати - видимо, из-за нехватки места многим пришлось потесниться. Звук, который привел меня сюда, стал теперь слышен более отчетливо. Он заполнил меня без остатка. Сладкая, теплая, тягучая музыка. Я сделал шаг в направлении кровати, и мое сердце забилось чаще.

Следующая мысль, которая поразила мое сознание, была о том, что я, как ни странно, тоже являюсь источником этого звука. Я замер на пороге комнаты. Неожиданная догадка осенила меня, теперь я точно знал, что издавало этот звук. Сердца! Это без всяких сомнений был стук сердец. Бум-бум. Где-то быстрее, где-то – более плавно. Это стучали человеческие сердца и, конечно, мое тоже.

Я резко развернулся и вышел из комнаты. Снова оказавшись на кухне, я постарался привести свои мысли в порядок. Попытка вызвать в себе способности вампира оказалась не самой блестящей идеей. И как мне сразу не пришло в голову, что вампиры всегда и везде слышат стук сердца своей жертвы? Я никогда не догадывался, что обычный шум может быть столь притягательным. Теперь я лучше понимал, что значит поддаться соблазну. А ведь я только приоткрыл завесу. Какова же была истинная сила этого звука для вампира? Можно ли устоять перед подобным? Я испытал лишь сотую долю искушения, но и этого оказалось достаточно, чтобы ощутить его манящую прелесть. Теперь я лучше понимал, каково это – быть вампиром. Я всегда считал, что разговоры о том, что они не могут контролировать свой голод – лишь заблуждение. Как можно полностью попасть под власть какой бы то ни было эмоции? А сейчас мне стало гораздо легче представить беспомощность вампира перед всепоглощающим желанием обладать той силой жизни, которая струится в венах людей.

Я решил впредь воздержаться от подобных экспериментов, тем более что это оказалось не так сложно. Стоило лишь мне попытаться заглушить в себе посторонние шумы, как мой слух почти сразу пришел в норму. Но все-таки часть моего сознания ни на секунду не переставала следить за размеренным «бум-бум», постоянно фиксируя его присутствие.

Конечно, было любопытно, что случилось бы с моим зрением и обонянием, рискни я продолжить. Но теперь я твердо знал, что все способности вампира служат только одной цели – охоте, и не стал пробовать. Зачем мучить себя и пугать окружающих своим неординарным поведением?

Остаток дня прошел без приключений. Я ни с кем не стал делиться своим открытием, да это было и ни к чему. Все искренне радовались тому, как быстро я пошел на поправку. Оксана все-таки настояла на том, чтобы снять повязку. Вопреки моим ожиданиям рана еще не полностью зажила, поэтому Оксана снова наложила бинты.

Об Амаранте я не смог узнать ничего нового. Она ушла, когда все еще спали, и никто не знал, было ли возвращение в ее планах.

Этот день я провел с братом. Возможно, потому, что только он поддерживал во мне надежду на скорое возвращение Амаранты, а может, я просто соскучился по нему. В последнее время мы мало общались друг с другом. Не помню точно, чем мы занимались, кажется, смотрели по телевизору какой-то матч и болтали ни о чем. Несмотря на все мое внутреннее напряжение, я был рад побыть с ним.

В предыдущую ночь Данил, Оксана и Ксения ночевали у Глеба, и Денис уступил свою комнату женщинам, а Данил спал вместе с Димой. Но уже после обеда наши гости засобирались домой. Ксюша больше со мной не разговаривала, она вообще всячески меня избегала. Мне было немного жаль терять друга, но так будет лучше для нас обоих. Я старался убедить себя в этом, чтобы заглушить голос своей совести.

Наконец наступил вечер, и солнце скрылось за горизонтом. Я начал заметно нервничать. Мне не сиделось на месте, и я решил выйти на двор и ждать Амаранту там. Никто не пытался меня удержать. Кажется, даже Глеб смирился с присутствием вампира в его доме.

 

ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ

 

Во дворе было прохладно, и, прежде чем выйти наружу, я накинул куртку. Небо было чистым, и мириады звезд приветствовали меня своими огоньками. Я смотрел на них, ни о чем конкретно не думая. Было приятно просто стоять вот так и дышать полной грудью.

– Я смотрю, ты быстро идешь на поправку.

Я ни с чем бы ни спутал этот мелодичный, чарующий голос. Мое сердце тут же забилось быстрее. Только сейчас я понял, что весь день провел как во сне. Я будто бы и не жил, а лишь существовал в ожидании новой встречи с ней. Теплая волна неги разлилась по моим венам. Я обернулся.

Она, улыбаясь, стояла в свете окна, непринужденно облокотившись на перила крыльца и по своей привычке немного склонив голову набок.

– Ты, кажется, не ожидал меня увидеть, – утвердительно произнесла она.

– Пожалуй, я был не совсем уверен в том, что ты вернешься.

Она изобразила испуг, распахнув пошире глаза и игриво спросила:

– Неужели ты мог подумать, что я брошу тебя?

Мне нравилось ее нынешнее настроение и то как она выглядела. Не знаю, где и главное как она провела прошлую ночь, но ее глаза снова задорно блестели, а от черных кругов под ними не осталось и следа.

– А ты могла бы бросить? – с замиранием сердца спросил я.

– Никогда, – она клятвенно приложила руку к груди.

«Никогда». Самое прекрасное слово, которое мне доводилось слышать. Она подняла голову и посмотрела на звезды, улыбаясь своим мыслям. Ее улыбка была самой нежной и чувственной в мире. Мои мысли невольно сконцентрировались на ее губах. Кровь мгновенно ударила мне в голову, и я попытался сосредоточиться на том, чтобы перевести их в другое русло.

Амаранта внимательно посмотрела на меня. Должно быть, я покраснел, так как внезапно вспомнил, что она может прекрасно слышать каждый стук моего сердца и пульсацию крови в моих венах. Она в недоумении вглядывалась в мое лицо, пытаясь разгадать причину такой перемены.

– Может, пойдем в дом? – наконец выдавил я из себя. – Что-то здесь становится прохладно.

Она кивнула и первой впорхнула в дверь легким и быстрым движением. Лишь немного задержавшись, я вошел следом. Амаранта к тому времени уже сидела на диване в гостиной и о чем-то весело болтала с Димой и Денисом. Глеб с угрюмым выражением лица, но без единого слова укора ушел на кухню, отец поспешил присоединиться к своему другу. Проходя мимо меня, он сжал мое здоровое плечо. Видимо, это должно было значить что-то вроде «крепись, сынок».

Дима явно был в восторге от нашей новой знакомой. Он бросил на меня победный взгляд, означавший нечто вроде «я же говорил, что она вернется». Где-то около часа мы провели в гостиной, болтая о всякой ерунде. Потом отец вернулся из кухни и сказал, что Диме пора идти спать. Он, конечно, надулся, но беспрекословно выполнил это указание. Брат всегда слушался отца, не ставя его распоряжения под сомнение, словно они были истиной в высшей инстанции.

Я посмотрел на часы, было около двенадцати. Денис, папа и Глеб тоже пошли в свои комнаты, пожелав нам спокойной ночи. Мы остались одни в гостиной, и я испугался, что она снова уйдет.

– Ты останешься? – спросил я. – У меня столько вопросов.

Я согласна отвечать на твои вопросы, пока ты будешь в состоянии их задавать. – Она уселась в позу лотоса, сложив перед собой руки, и выжидающе посмотрела на меня.

– Во-первых, – начал я, мне интересно, как ты узнала, что мне нужна помощь?

– Ты кричал, – она пожала плечами. – Разве, когда люди кричат, это не значит, что они нуждаются в помощи?

– Так дело не пойдет, – прервал я ее.

Она невинно посмотрела на меня, будто и в самом деле не понимала, что уклонилась от ответа. – Мой вопрос был совсем не об этом. Я хочу знать, как тебе удалось оказаться рядом так быстро? Ты следила за мной?

– Хорошо, – она прикрыла глаза, – я никуда не уезжала. Все это время я действительно следовала за тобой. – Эмми немного приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть, насколько я рассержен. Сейчас она была похожа на нашкодившего котенка, и я не мог не рассмеяться. Она тут же расправила плечи и широко улыбнулась. – Я все время была неподалеку. Следила за тобой из леса, еще до того, как ты спас меня. Так что вроде как я познакомилась с тобой раньше, чем ты узнал о моем существовании.

Так, значит, это не мои фантазии, в лесу действительно все время кто-то был. Теперь я уверен, что вовсе не олень бежал за моей машиной в тот день, когда я поехал в город. Было приятно осознавать, что она проявляла такой интерес к моей скромной персоне. Это давало мне надежду на возможную взаимность моих чувств. Об этом я раньше не смел и мечтать.

– А почему ты решила спасти меня от этого оборотня?

– А разве я могла ему позволить убить тебя?

Это прозвучало совершенно естественно, она выглядела даже немного удивленной моей недогадливостью. Мне, конечно, хотелось услышать нечто другое, например, что я важен для нее, но для начала и этого было вполне достаточно.

– Спасибо, Эмми, – тихо сказал я.

– Как ты меня назвал? – Она удивленно выгнула брови.

– О, – я смутился, не зная, понравится ли ей придуманное мной имя, – я так называю тебя в своих мыслях, но, если тебе неприятно, я больше не произнесу это вслух.

– Эмми, – медленно повторила она, – почему бы и нет? Так меня точно еще никто никогда не называл.

Ну вот, подумал я, мы подошли к чему-то интересному и важному. А именно, к вопросу о ее возрасте. Я немного замялся, прежде чем задать этот вопрос, так как боялся ее задеть, но любопытство взяло свое.

– Прости, если это обидит тебя, – заранее извинился я, – но сколько тебе лет?

– Шестнадцать, – без запинки ответила она.

– И сколько раз тебе уже было шестнадцать?

Она вздохнула, видя, что я не отстану:

– Пока только два раза по шестнадцать плюс еще десять лет.

Я быстро произвел в уме нехитрый подсчет. Она и правда была очень молодым вампиром, всего сорок два года жизни. Это лишь капля в море по сравнению с сотнями лет, которые прожили другие представители ее «расы».

– Еще немного, и у тебя будет полувековой юбилей, – шутливо сказал я.

Она облегченно рассмеялась. Только теперь я понял, как тяжело ей дались эти несколько секунд ожидания моего ответа.

Я тут же дал себе слово больше никогда не заставлять ее волноваться, тем более по таким пустякам.

– Это не пугает тебя? – осторожно поинтересовалась она.

– Я сижу в гостиной на расстоянии вытянутой руки от вампира. Что вообще может меня напугать?

Она хихикнула, но тут же снова собралась и стала серьезной:

– Думаю, это не все вопросы.

– Это только малая их часть, – подтвердил я, но про себя подумал, что на сегодня хватит серьезных тем. И вместо того, чтобы спросить о том, что действительно меня интересовало, я просто попросил:

– Расскажи мне что-нибудь о жизни вампиров.

Она задумалась, наклонила голову и принялась водить между бровями кончиком указательного пальчика.

Потом, наконец, в ее глазах блеснул такой знакомый мне игривый огонек.

– Хочешь, я открою тебе страшную тайну? – спросила она шепотом. Я кивнул. – Вы называете вампиров бессмертными, а это неправильно. – Она подняла вверх указательный палец, словно учительница, привлекающая внимания к своим словам. – Мы вечны, но не бессмертны.

Я вопросительно посмотрел на нее.

– То есть, – принялась терпеливо объяснять она, – мы можем жить бесконечно долго, но только в том случаи, если нас никто не убьет.

Я медленно кивнул, вникая в ее слова. Получалось, что у них впереди бесконечность – вечная жизнь, которую все же можно оборвать, уничтожив вампира, а это уже смертность. С такой позиции я никогда об этом не думал. Теперь мне яснее стала разница между этими словами.

– Я до сих пор не могу понять, как вам удается так удачно уничтожать тех, о ком вы в сущности ничего не знаете, – она сокрушенно покачала головой, как бы удивляясь нашей некомпетентности.

– Должно быть, это везение, – со смешком предположил я и поинтересовался, желая проверить свои догадки о ее иностранном происхождении, – откуда ты родом?

– Почему ты спросил? – Она с недоумением взглянула на меня, но потом, видимо, догадавшись о чем-то, улыбнулась. – Все дело в акценте, верно?

Я кивнул, соглашаясь. Она говорила, немного растягивая слова и произнося некоторые согласные мягче, чем следует.

– Я родилась и выросла в Юрмале.

– Ты латышка! – воскликнул я с удивлением. В ответ на мою реакцию она рассмеялась, и я в очередной раз получил возможность насладиться ее восхитительным смехом.

– Тебя шокирует то, что я родом из Латвии, но при этом ты совершенно спокойно относишься к тому, что я вампир! – наконец сказала она.

– Но как ты оказалась в России? – Мне было любопытно, какой счастливой случайности я был обязан встрече с ней.

– Скажем, у меня были весьма веские причины на то, что бы покинуть родные края, – она уклонилась от ответа, и я решил пока не настаивать, в конце концов, это было не так уж важно.

Ни с кем раньше мне не было так легко говорить, как с ней. Возможно, это прозвучит банально, но мне казалось, что я знал ее всю жизнь. Я мог бы вечно сидеть вот так рядом с ней на диване; мы говорили и говорили, и я никак не мог оторваться от нее.

Меня не оставляли мысли о пережитых сегодня ощущениях, и мне захотелось узнать, как ей удается справляться с соблазном. Например, сейчас она вовсе не казалась напряженной, но между тем я был абсолютно уверен, что она прекрасно слышит каждый стук моего сердца. Я решил напрямую спросить ее об этом.

– Как ты справляешься с голодом?

Эмми вздрогнула от моего неожиданного вопроса и внимательно заглянула мне в глаза.

– Побочные эффекты, – быстро догадалась она о причине моего любопытства. – Что ж, это не так уж просто. Думаю, ты сам уже понял.

Я кивнул, подтверждая ее слова. Еще как понял!

– Поначалу, сразу после обращения, это почти невыносимо, – Амаранта вздохнула. Было видно, что каждое слово давалось ей нелегко, но она твердо решила ответить на мой вопрос. – Голод – это все, о чем ты способен думать, все, что ты чувствуешь. Он заполняет тебя без остатка. Очень тяжело справиться с этим и не попасть навечно под его влияние. Тот, кто оказывается недостаточно сильными, теряет человеческие качества раз и навсегда. Он полностью превращается в животное, которое ведут только инстинкты.

Я живо представил, через что ей пришлось пройти в свое время. Я был искренне рад, что Амаранта обладала силой воли, чтобы противостоять этой заразе. Только сейчас я заметил, что она замолчала, погрузившись в свои мысли.

– Но ведь тебе это удалось, – я решил поддержать ее.

– Не сразу, – ее голос был особенно печален в этот момент. Я видел, что она не склонна говорить об этом моменте своей жизни, и решил, что не буду настаивать. – Но потом стало легче. С этим можно научиться жить, если привыкнуть. Главное – постоянный контроль и неусыпная бдительность, – закончила она голосом военного инструктора и даже попыталась улыбнуться мне, но улыбка вышла печальной. – А что почувствовал ты? – вдруг спросила она.

– Безумное влечение, – я не видел смысла скрывать это от нее, – и бурю эмоций. Трудно описать это словами. Мне хотелось непременно завладеть этим, чем бы оно ни было.

Амаранта удовлетворенно кивнула:

– А теперь представь все то же самое, только в миллион раз сильнее.

Я невольно поежился от этой мысли.

– Даже спустя века после обращения вампир не способен контролировать себя, когда по-настоящему голоден. Он убьет первого, кто попадется на его пути, – многозначительно закончила она.

Некоторое время я обдумывал полученную информацию. Она не первая, кто говорит мне об этом. Раньше то же самое рассказывал мне Денис. Значит рядом с голодным вампиром находиться небезопасно даже если он твой друг.

– Но ведь ты убиваешь не всех подряд – это было утверждение. Я собирался показать ей, что знаю о ее «диете». – Я выяснил, как ты выбираешь жертв. Точнее, критерии твоего отбора.

Я думал, она удивится, но Амаранта восприняла новость спокойно. Я вообще засомневался, что это стало для нее неожиданностью, и, конечно, оказался прав.

– Я знаю, – загадочно сказала она. Я вопросительно посмотрел на нее. – Не гадай. Дело в твоем отце. Это он рассказал мне о твоем расследовании.

Естественно. Как я мог забыть, что между отцом и Амарантой состоялся достаточно долгий разговор, ведь Дима говорил мне об этом.

– И о чем еще вы болтали? – как можно более равнодушно спросил я, хотя на самом деле умирал от любопытства.

Она пожала плечами. Казалось бы, такой простой жест, но в нем было столько грации, что я невольно залюбовался.

– В основном о твоем здоровье. В тот момент ты как раз находился на пороге смерти, так что нам было не до светских бесед, – она задумчиво посмотрела в сторону спален, где сейчас должен был находиться и мой отец. – Но думаю, мы сумели найти общий язык.

Я искренне этому обрадовался. Амаранта вообще очень легко сумела покорить нашу команду. Без особого труда ей удалось расположить к себе всех, за исключением, может быть, Ксении, но у той были свои причины для ненависти к Амаранте. Я не мог не заметить, что даже Глеб, сам того не желая, попал под ее влияние. И хотя он ходил мрачнее тучи, но ни разу не возразил против присутствия Эмми в его доме.

– Ты так и не ответила на мой вопрос, – напомнил я ей через какое-то время.

Она вздохнула, видя, что ей некуда деться от моего любопытства.

– Как я выбираю жертв? Это тебе интересно? Был момент в моей жизни... в моей новой жизни, – уточнила она, – когда я решила, что все это не для меня. Глупенькая, – Эмми сокрушенно помотала головой. – Я действительно думала, что смогу с этим бороться и даже всерьез собиралась умереть, лишь бы больше не причинять людям боль, – она снова смотрела сквозь меня, уйдя в свои воспоминания. – Я выдержала примерно два месяца. Я даже пыталась питаться кровью животных, но это было не то, она не приносила облегчения, и голод все равно рос с каждой минутой. И однажды я не сумела справиться с собой, – голос Эмми дрогнул. Мне безумно хотелось обнять ее и утешить, но я не решался сделать это. – Это была маленькая девочка. Ей было лет шесть, не больше. Не знаю, как она оказалась в том переулке, дети не должны так поздно гулять одни, – она судорожно вздохнула воздух. Я понял, к чему ведет ее рассказ, мне захотелось остановить ее, но было уже поздно. Она полностью погрузилась в свои воспоминания. – Если бы не голод, я никогда не причинила бы ей вреда, – Амаранта посмотрела на меня ища поддержки.

– Я знаю, – прошептал я.

Я действительно был в этом уверен.

– В тот день я поняла, что бороться с голодом бессмысленно. Я проиграла по всем статьям. Убить себя я тоже не могла. Инстинкт самосохранения у нашего вида слишком силен, – она, сама того не замечая, выделила вампиров в особый клан, отделив их от человека и невольно подчеркнув разделяющее нас расстояние. – Мне пришлось принять необходимость убийства. Но у меня все же был выбор, кого лишать жизни. Так пусть это будут люди, которые и так ее недостойны, – закончила она свой рассказ и внимательно посмотрела на меня.

– Я думаю, ты правильно поступила, – я хотел, чтобы она, наконец, поняла, что я полностью на ее стороне.

Похоже, мне это удалось, потому что уже через секунду она почти беззаботно улыбнулась мне.

Не знаю, сколько прошло времени, пока мы разговаривали, но Амаранта неожиданно грациозно поднялась. Казалось, ее тело просто перетекло из одного состояния в другое.

– Уже поздно, – сказала она, посмотрев на часы. Я проследил за ее взглядом. Была половина четвертого. Неужели мы проболтали три с половиной часа?– Мне пора.

– Я провожу тебя, – я тоже встал, и мы молча пошли к выходу.

Я вышел вместе с ней на крыльцо; ее глаза были печальны, но она не смотрела в мою сторону. Мне тоже было не по себе.

– Ты придешь завтра? – шепотом спросил я.

– А ты бы хотел? – так же тихо произнесла она.

– Очень.

Услышав мой ответ, она подняла взгляд и какое-то время смотрела мне в глаза, а потом протянула руку и дотронулась до моей щеки. Ее пальцы были теплыми. Я накрыл ее руку своей, но уже через секунду она высвободилась. Тепло ее кожи невольно напомнило мне о том, как она провела предыдущую ночь, но я тут же прогнал эти мысли. Я уже решил для себя этот вопрос раз и навсегда. Для меня она не была чудовищем и никогда им не станет, решил я мысленно. В тот момент я и понятия не имел, как сильно я ошибаюсь.

– Завтра в пять часов я буду ждать тебя в лесу на том месте, где мы виделись в прошлый раз, – ее голос снова стал беззаботным, как и прежде.

Если она и грустила до этого, ей прекрасно удалось справиться со своими эмоциями.

– Я обязательно приду, – заверил я ее.

Амаранта кивнула и, отвернувшись от меня, скользнула в ночь. Очень быстро я потерял ее фигурку из виду.

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 |


При использовании материала, поставите ссылку на Студалл.Орг (0.054 сек.)