АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Ненаказанный сын - бесчестье отцу

1 июня 2010 года, в День защиты детей, официально стартовала кампания, направленная на отмену наказаний детей. Для тех, кто, как теперь выражаются, «в теме», это не было неожиданностью. Разведка боем началась зара­нее. В Интернете была вывешена брошюра «Искоренение телесных наказаний у детей», изданная Советом Европы (ознакомиться с ней можно, например, на сайте |иуе- пауизйсе.ги). Появилась она и в печатном виде. Месяца за полтора до этого устроили телемост «Россия - Фран­ция», целью которого было создать общественное мнение о недопустимости физического наказания в семье. Про­мывка мозгов в этом телемосте шла по двум основным направлениям: во-первых, внушалось, что ужасающий рост насилия в обществе есть прямое следствие того, что будущего насильника в детстве шлепали или ставили в угол, и, во-вторых, что ребенок - точно такой же человек, как и взрослый, и потому родители не имеют никакого права его наказывать.

Первый тезис был, похоже, рассчитан на слабоумных, поскольку любой человек с нормальным интеллектом тут же может возразить, что в старину детей не только шлепа­ли, но и секли розгами, а преступности (то есть насилия) было несопоставимо меньше. И сделает нехитрый вывод, что рост насилия в обществе обусловлен, наоборот, рас­пущенностью, которая в свою очередь есть следствие безнаказанности.

Второй тезис выглядел несколько более казуистично, и его мнимую правоту удалось подтвердить, поставив в неловкое положение одну из статисток в телестудии. К ней подошла психолог, эксперт передачи, и задала во­прос, который можно считать модельным. Возможно, он теперь будет часто задаваться в аналогичных дискуссиях.

— Мало ли чем мое поведение Вам не понравится?! Вы же не будете меня бить?

Ошарашенная столь неожиданной постановкой во­проса, женщина смущенно пролепетала: дескать, нет, конечно, не буду.

— А почему тогда ребенка вы можете шлепать? - на­седала психолог

Такое логическое построение окончательно смутило вопрошаемую. Она была застигнута врасплох. Наши люди вообще склонны робеть от апломба, от напора, от наглой безапелляционности собеседника. Ведь не растеряйся она, можно было бы ответить примерно так:

— Если вы не видите разницы между моим маленьким сыном и собой, вам, пожалуй, стоит проконсультироваться с врачом. Когда человек не различает своих и чужих, это довольно тревожный симптом. Сына я родила, кормила грудью, вытирала ему попку, вожу в детский сад. А вас, мадам, я разве кормила грудью или сажала на горшок? Да и шлепать вас уже поздновато. Хотя в детстве, может, и стоило бы.

Впрочем, ток-шоу изначально не предполагает честной дискуссии. Ну, а если кто-то искренне не понимает, зачем нужно наказывать детей, что ему ответить?

Согласно учению академика И. П. Павлова, у человека есть первая и вторая сигнальные системы. Первая дает возможность воспринимать внешний мир через систему анализаторов, то есть органы чувств, и существует не только у человека, но и у животных. Вторая же, словесная или система речевых сигналов, присуща исключительно человеку. Только человек способен формировать отвле­ченный от обстоятельств образ. Пока ребенок маленький, воздействие на его первую сигнальную систему бывает более продуктивным. Наши предки ничего не знали ни про кору, ни про подкорку, ни про две сигнальные системы, но эмпирический опыт, передававшийся из поколения в поколение, с успехом им эти знания заменял. Народная му­дрость наказывать дитя физи­чески, пока оно помещается поперек лавки, разве не соот­ветствует куда более поздним научным открытиям?

И в библейских Соломо­новых Притчах, написанных тысячелетия назад прямо говорится: «Наказывай сына, доколе есть надежда, и не возмущайся криком его» (Притч. 19, 18).

Но по мере взросления ребенок становится разумней, управляемей, на него лучше действуют словесные аргумен­ты. Он начинает понимать иные виды наказания, логическую связь проступка и его печальных последствий. К примеру, «если ты будешь вести себя так-то и так-то, не получишь того-то и того-то». Но и в более позднем возрасте бывают ситуации, когда острое состояние аффекта затмевает раз­ум и отрезвить человека можно только физически.

Слушая гневные филиппики наших детозащитников о недопустимости физических наказаний, мы очень хо­тели бы получить ответ на следующий вопрос. Как они посоветуют вести себя отцу, если в его присутствии шестнадцатилетний сын (по международной класси­фикации еще ребенок), требуя денег, оскорбляет мать, которая по каким-то причинам ему отказывает; а когда отец пытается его остановить, бросается на него с гряз­ной руганью и кулаками? К сожалению, при нынешнем упадке нравов такая картина вполне реалистична и порой ее можно наблюдать даже в тех семьях, где дети никак не могли получить такой дурной образец от родителей. Наши оппоненты, конечно же, используют свой люби­мый довод об ошибках воспитания, о том, что ребенка упустили и раньше надо было думать. Пусть даже так, хотя и это спорно: у кого-то были ошибки, а у кого-то нет. В обстановке такого оголтелого растления, как сейчас, и подросток из хорошей семьи может повредиться. Но не надо уклоняться от ответа на вопрос: что делать в данном конкретном случае? Кротко подставлять себя под удары и не защищать жену? А, может, «для урегулирования конфликта» выдать требуемую сумму и даже несколько ее увеличить? В расчете на будущее, чтобы «смягчить негативизм ребенка». Тогда, глядишь, он в следующий раз и обзываться будет не так обидно, и побьет не так больно... Или все же лучше скрутить мальца и всыпать ему по первое число, чтобы он малость опомнился и не считал отца трусливым дегенератом? Ведь именно тако­выми выглядят в глазах подростков родители, которые ведут себя по ювенальным предписаниям. Наказывать же Совет Европы запрещает. Даже шлепок приравнивается к истязанию. Какое там «всыпать»!

Прекрасной иллюстрацией того, что нас ждет, если мы последуем Совету Европы (нечаянная игра слов) и не будем применять наказания, может послужить очерк о шведской школе в брошюре «Швеция глазами русской женщины». Написан он Марией Густафсон, русской женщиной, давно живущей в Швеции и работающей там учительницей.

«Даже если подросток назовет учителя проституткой, он практически не наказуем. Это может происходить из урока в урок. Кончится тем, что учитель поменяет место работы. Это будет лучшим выходом для учителя. Известны случаи, когда ученик одним ударом кулака привел учите­ля в состояние инвалидности, - пишет Мария Густафсон и делится воспоминаниями о своей собственной работе в шведской школе: - Одна девица задала мне вопрос. Получив ответ, она заявила мне в лоб: «Собачье дерьмо». Видимо, она была недовольна ответом, возможно, что я ответила не на ее детском уровне. В другой раз подошел ко мне за объяснением учащийся и, не желая вникнуть в задачу, стал орать на меня: «Я не понимаю! Почему такой ответ?» Пришлось мне напомнить ему, что он может орать на папу с мамой, если они ему это позволят, но не на меня. И это было в престижной школе!»

Если уж в Швеции, где народ куда более законопос­лушный и сдержанный (шведы даже разговаривают очень тихо), творится такое, что же ожидает нас?

Простейшая бытовая ситуация. Ваш ребенок при­бегает со двора с ревом - его обидел хулиган. Говорить «дай сдачи» бессмысленно. Он потому и прибежал к вам, что своими силами не справился: хулиган в полтора раза старше: вашему - 7, а тому -11. Что в таком случае делать? Вы хулигану уже не сможете сказать ни слова. Он тут же на вас настучит: дескать, вы унижаете его достоинство, применяете психологическое насилие (по определению Совета Европы пытаться вызвать у ребенка чувство вины - это насилие). Обращаться к родителям хулигана, чтобы они повлияли на своего отпрыска, столь же бессмысленно. Запрет наказаний связывает их по рукам и ногам, скажут они. И, желая вас утешить, добавят, что сынок и их по­колачивает.

Прогноз, как будет развиваться ситуация защищенной законом безнаказанности, сделать нетрудно. Подростки, которые в силу своих возрастных особенностей любят испытывать границы дозволенного, могут ошалеть от наглости и начнут терроризировать взрослых своими из­девательствами под вопросительно-ерническое «А что вы мне сделаете?»

И действительно, что можно будет сделать в таких усло­виях? Только униженно опустить голову, в который раз по­чувствовать свое тошнотворное бессилие. Особенно тяжко это скажется на мужчинах, ведь для них вопрос соблюдения иерархии более значим. Ониро своей природе более амби­циозны, чем женщины, больше стремятся к власти и, соот­ветственно, более остро переживают свое бессилие, свою немощь перед «младшим по званию». Нетрудно предска­зать, что это вынужденное унижение неминуемо приведет к еще большему росту алкоголизма, наркомании, неврозов и импотенции (физиологическая немощь часто бывает следствием психологической) - короче говоря, всех тех явлений, которые отнюдь не способствуют нормальной семейной жизни, устойчивости браков и соответственно решению демографических проблем, ребром стоящих сейчас перед нашим государством. Напротив, можно с высокой степенью вероятности предположить дальней­ший рост разводов, а также увеличение числа людей, не желающих вступать в брак и иметь детей в такой дикой, противоестественной обстановке. Что ж, их вполне можно будет понять...

А теперь задумаемся, почему чужой человек не может наказать ребенка, а родные могут? Дело в том, что право наказывать тесно связано с понятием власти. Кто имеет власть, тот и может наказывать. Если один человек убьет другого, даже имея на это веские причины, он совершит преступление. Если же государство того же самого чело­века приговорит к смертной казни, это будет не престу­пление, а наказание. Или, скажем, кто-то решит поймать своего должника и заточить в подвале за неуплату. Даже если должник злостный, а сумма большая, мстительный кредитор - это преступник. По закону он должен обратить­ся за разрешением своей проблемы в суд, и государство в лице судьи решит, какую меру наказания заслуживает должник. Государство - власть, поэтому оно имеет право и наказывать. Конечно, люди порой вершат самосуд: карманному вору могут просто накостылять. А он - знает кошка, чье мясо съела! - в милицию не заявит, хотя фор­мально по отношению к нему совершено преступление. Но это скорее исключительный случай. В целом люди не оспаривают право государственной власти наказывать граждан. Споры идут лишь о том, что считать преступле­нием и какое наказание ему адекватно.

Дети до определенного возраста (в разных странах по-разному) не подлежат уголовной ответственности, то есть государство их не наказывает. Но чтобы они не росли наглыми и безответственными, пополняя ряды преступников, государство делегирует право наказания ребенка семье. Тем самым оно признает власть семьи, ее особую роль: обязанность родных - ребенка воспитывать, а воспитательный процесс включает в себя и поощрения, и наказания. Это очень мудро, потому что родительская власть особая. Она смягчена и облагорожена естествен­ной любовью к детям. И ребенок имеет с родителями особую связь. Он переносит наказания от них с гораздо большей легкостью, чем от чужих людей, потому что любит родителей, даже когда на них сердится или обижается. Ярчайшим образом это проявлено у малышей. Мама его нашлепала или чем-то пригрозила, а он заплакал и бежит к ней же за утешением. Такой порядок вещей установлен самим Богом, и отменять его очень опасно, потому что все начинает трещать по швам...

Если родители лишаются права наказывать, они пере­стают олицетворять для ребенка власть, и он, не пройдя школу послушания в семье, не подготовлен к гражданскому подчинению власти государственной. Привыкший к без­наказанности, он, по достижению совершеннолетия, не сможет в одночасье перестроиться. А во многих случаях не перестроится никогда. Слишком сильны окажутся усвоен­ные с детства стереотипы своевольно­го поведения.

В Послании к Евреям апостол Павел пишет: «Господь кого любит того нака- | зывает... Ибо есть ли какой сын, которо­го не наказывал бы отец?»(Евр. 12,6-7).

На первый взгляд, это может по­казаться странным, ведь любовь ассоциируется с лаской, нежностью, поощрением - с «позитивом». Но это лишь на первый взгляд. «Детей надо как следует баловать, тогда из них вырастают настоящие разбойники», - со знанием дела говорила в пьесе Евгения Шварца «Снежная королева» старая разбойница.

Но у родителей, если они сами не разбойники, пря­мо противоположные цели: вырастить детей честными, добропорядочными людьми. Поэтому, если не любить ребенка, если не волноваться за его будущее, тогда - да, не надо удерживать его от зла, не надо наказывать, не надо ограничивать, не надо поучать и наставлять. То есть даже не веря в существование загробной жизни и ограни­чиваясь рамками жизни земной, родители, которые любят детей, не могут в каких-то случаях обойтись без наказания. Причем любящее родительское сердце страдает от этого наказания порою гораздо больше, чем сердце ребенка. Родителю и самому легче было бы не наказывать, он часто заставляет себя это делать усилием воли, понимая, что иначе нельзя, что это его долг.

Желая подчеркнуть, как велика ответственность ро­дителей за добронравное воспитание детей, святитель Иоанн Златоуст приводит пример из Ветхого Завета. «У иудеев был один священник, во всем прочем исправный и умеренный, по имени Илий, - пишет он. - У этого Илия были два сына, предававшиеся крайнему нечестию. Он не удерживал и не останавливал их, или лучше сказать, хотя и удерживал и останавливал, но не с надлежащей тщательно­стью и силой. Тогда как следовало сечь их, выгонять их из отеческого дома, употреблять все способы исправления, он только увещевал и советовал, говоря так: «Нет, дети мои... не делайте так, ибо не хороша молва, которую я слышу» (1 Цар. 2,24). Что говоришь ты? Они оскорбили Господа, а ты называешь их чадами? Они не признают Создателя, а ты признаешь родство с ними? Потому и говорится, что он не их, ибо вразумление состоит в том, если мы не просто советуем, но если наносим рану сильную, решительную и такую, какой требует болезненная гнилость. Недостаточно только сказать или предложить увещание, но надо внушить и великий страх, чтобы пресечь беспечность юности. Итак, когда он, хотя увещевал, но не вразумлял, как должно было, Бог предал их врагам: во время сражения они пали, и сам он, не перенеся вести об этом, упав, разбился и умер. Видишь ли, как справедливо я сказал, что отцы бывают детоубийцами, не принимая сильных мер в отношении к беспечным детям своим и не требуя от них благоговения к Богу? Таким образом Илий сделался детоубийцей. Ибо хотя сыновей его умертвили враги, но виновником убийства был он, лишивший их помощи Божией своим нерадением о них и оставивший их беззащитными и открытыми для же­лающих умертвить их. И не только их, но вместе с ними он погубил и себя самого» (Симфония по творениям святителя Иоанна Златоуста. М„ Дар, 2006, С. 88-89).

Так что поборники отмены наказаний на законода­тельном уровне принуждают родителей к страшному греху - отказу от борьбы за души детей. А это в свою оче­редь не дает семье выполнить свое главное назначение: быть малой Церковью. Задача Церкви как большой, так и малой - вести ее членов по пути спасения. Семья, как и Церковь, иерархична. Иерархия нерасторжимо связана с послушанием младшего старшим. Поэтому послушание детей родителям всегда считалось главной детской до­бродетелью. Святой праведный Иоанн Кронштадтский называл послушание «царицей детских добродетелей». Родительская же власть в малой Церкви - это вовсе не тирания и не самодурство. Она дана Богом для того, чтобы родители приучали детей жить по заповедям и использовали для этого все властные рычаги. Глава Церкви - Христос, глава семьи как малой Церкви - отец. Мать - его помощница, поэтому властные полномочия есть и у нее. Когда государство связывает главе малой Церкви руки, запрещая ему наказывать ребенка и в то же время требуя от него «ответственного родительства» и «надлежащего воспитания», это изощренное глумление и над Божественным законом, и над самим Спасителем. Мучители связали Ему руки, потом пригвоздили к кресту и издевательски требовали, чтобы Он показал свою силу и сошел с креста.

Конечно, попытки унизить Бога всегда оканчиваются про­валом, потому что Господь всесилен и поругаем не бывает. Но попытки заставить людей отказаться от Божественных установлений и тем самым погубить свою душу нередко увенчивались успехом. Наша страна еще не оправилась от предыдущего богоборческого натиска, когда власть на­вязывала народу атеизм. Один Бог знает, сколько душ в ре­зультате было погублено, сколько семей разрушено, сколько детей восстало на своих родителей, сколько родителей не выполнило свой самый главный родительский долг.

Второй богоборческий погром на столь непродолжи­тельном в историческом масштабе отрезке времени наш духовно ослабленный народ вряд ли выдержит. Юве- нальная революция его добьет. А о том, что это именно революция, открыто заявляют ее вожаки. Директор инфор­мативной службы ЮНИСЕФ Клер Бриссе, «одна из самых значительных фигур защиты детства во Франции», прямо заявила: «Революция только начинается. Работы впереди еще много». (Она имела в виду искоренение все того же якобы «жестокого отношения к ребенку».)

Что ж, полезное для нас признание. К нему стоит при­слушаться тем, кто до сих пор убаюкивает себя мыслью, что запрет наказаний - это какая-то частность, мелочь и в сущности, даже неплохая штука.

Глава V

КАК НАС ОБОЛВАНИВАЮТ


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.005 сек.)