АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Всеобщее внимание

Читайте также:
  1. V. СЦЕНИЧЕСКОЕ ВНИМАНИЕ
  2. Благотворительный взнос для зрителей и сопровождающих лиц(обращаем внимание руководителей,что вход для родителей платный) – 50 грн
  3. Борьба за внимание общественности
  4. В микроэкономике основное внимание уделяется технологической стороне производства.
  5. Важнейшие принципы Сахаджа йоги, на которых акцентировала внимание Шри Матаджи
  6. Влияние эмоций на восприятие и внимание
  7. Внимание
  8. Внимание
  9. Внимание
  10. Внимание в жизни и на сцене
  11. Внимание в нижнем даньтяне
  12. Внимание как особая форма психической активности человека. Виды и свойства внимания, их роль в профессиональной деятельности.

 

Р: В 1993 году вышла книга Деборы Липштадт, американской преподавательницы еврейских религиозных исследований и исследования холокоста, под названием «Отрицание холокоста: растущие нападки на истину и память»[338], в которой она даёт своё видение политической обстановки и пытается иметь дело с некоторыми ревизионистскими аргументами[339].

С: Думаю, эту книгу стоит прочесть...

Р:...если политическую полемику по данному вопросу можно счесть уместной.

С: Что ещё за полемику?

Р: Ну, Липштадт, например, осуждает ревизионистов (которые, чаще всего, не немцы) за то, что они хорошо относятся к немецкому народу; тем самым она расценивает такое отношение как отрицательное. Она также валит в одну кучу и другие свойства, якобы присущие ревизионистам: антисемитизм, расизм и праворадикальный экстремизм, которые она считает не менее отрицательными[340]. Для русского или американского читателя эти отрывки, возможно, не являются чем-то особенным, но в немецком переводе они дают крайне отталкивающий эффект, создавая такое впечатление, что автор отстаивает точку зрения, согласно которой хорошим человеком может быть лишь тот, кто враждебно настроен по отношению к Германии[341]. Далее Липштадт начинает рассуждать о том, что, как она считает, сохранение в Германии памяти об уникальности холокоста имеет чрезвычайную важность.

С: И это абсолютно правильно!

Р: Это спорно. Вот что пишет Липштадт: «Если Германия также была жертвой «крушения» и если холокост не отличался от других трагедий, то тогда моральный долг Германии радушно принимать всех, кто ищет прибежище на её территории, уменьшается»[342].

Что (не считая политических мотивов) могло заставить американского преподавателя теологии сделать вывод о том, что немцы морально обязаны принимать у себя любого беженца, и это в книге о ревизионизме, который явно не имеет никакого отношения к теме беженцев?

А вот какова реакция Липштадт на справедливое замечание Эрнста Нольте о том, что национал-социализм — это также историческая тема, и его нужно изучать с научной точки зрения, без каких-либо нравственных оговорок, как и любую другую эпоху[343]. Мало того, что Липштадт осуждает это заявление, так она ещё хочет сделать себя неким смотрителем над немецкой историографией, который пытается подавить мнения вроде тех, что имеет Нольте. Она заявляет: «Мы учились и занимались исследованиями не для того, чтобы стоять как стражники над Рейном. Однако именно это мы должны делать»[344].

С: Действительно, это весьма странное понимание научной свободы! Судя по этим словам, Липштадт стоит за особое обращение с немцами — как с существами с низшими правами, хорошо относиться к которым нельзя.

Р: Именно так следует понимать её слова.

Настоящая полемика, однако, разгорелась вокруг английского историка Дэвида Ирвинга, который в книге Липштадт изображён как расист, антисемит и отрицатель холокоста. Дэвид Ирвинг, в своё время считавшийся самым успешным специалистом по современной истории в мире (поскольку большинство изданий его работ находилось в обращении), решил защититься от такого подрыва своей репутации и подал на Липштадт и её английского издателя в суд[345]...

С:...и, разумеется, оглушительно проиграл процесс. С тех пор ревизионистские аргументы считаются окончательно опровергнутыми[346].

Р: Таково общепринятое мнение. Дела, однако, обстоят совсем по-другому, поскольку на этом процессе приводились не ревизионистские аргументы, а аргументы Ирвинга — а это не одно и то же. Дэвид Ирвинг сделал себе имя своими исследованиями по Второй мировой войне и биографиями личностей той эпохи. О холокосте же он не написал даже газетной статейки, не то, что книги. Он всегда пренебрежительно отзывался об этой теме, которая его абсолютно не интересовала. Когда я посетил его в Лондоне в 1996 году, он мне лично сказал, что не прочёл ни одной ревизионистской книги. Более того, он отказался даже рассматривать — во время предварительных слушаний по его процессу — возможность того, чтобы ревизионисты появлялись в качестве свидетелей-экспертов. Как результат, его положение на суде стало катастрофическим, когда он увидел, что ему противостоит мощная аргументация всемирного холокостного лобби. Ибо поражение было неизбежно. Это мало что говорит о качестве ревизионистских аргументов.

С: И вообще, решение принимал судья, который, скорее всего, имел ещё меньшее представление о данной теме, чем сам Ирвинг. Можно лишь догадываться, как сложилась бы карьера судьи, если бы он постановил, что отныне ревизионизм холокоста нужно считать как минимум частично опровергнутым. Ибо где бы мы тогда оказались, если бы исторические истины устанавливались судьями!

Р: Мы бы оказались в Германии. Но шутки в сторону. Позвольте мне привести слова бывшего председателя организации американских историков, Карла Деглера, которого Липштадт цитирует в своей книге: «[...] как только историки станут изучать «мотивы», стоящие за историческими исследованиями и сочинениями, “всё предприятие, в которое вовлечены историки, окажется в опасности”»[347].

По-моему, это весьма подходящий комментарий к тирадам Липштадт, а также к бесчисленным попыткам приписать Ирвингу и историкам-ревизионистам некую политическую мотивацию. Это не что иное, как переход на личности и подавление свободы слова.

Что я хотел здесь подчеркнуть, так это то, что ревизионизм холокоста ещё никогда не получал столь пристального внимания со стороны международных средств массовой информации, как во время процесса Ирвинга-Липштадт. Вот лишь несколько примеров.

Первый — это статья Ким Мёрфи, напечатанная в «Лос-Анджелес таймс» за 7 января 2000 года под названием «Отрицать холокост опасно?» Вот что в ней пишется:

«В 1993 году молодой немецкий химик по имени Гермар Рудольф взял раскрошенные куски штукатурки со стен Освенцима и отправил их на анализ в лабораторию. Следы газа цианида в изобилии имелись в камерах для уничтожения вшей, где нацистские коменданты лагеря дезинфицировали одеяла и одежду. А вот в помещениях, описываемых как людские газовые камеры, их было примерно в тысячу раз меньше.

Рудольф, аспирант Штутгартского университета, сделал вывод о том, что большое число евреев в самом известном европейском лагере смерти Второй мировой войны могло умереть от сыпного тифа, голода и казней, но никто из них не погиб в газовых камерах.

После публикации отчёта о полученных им результатах, выпущенного одним бывшим генералом Третьего Рейха [Отто Эрнстом Рёмером], Рудольф потерял работу в уважаемом Институте Макса Планка, а его докторская степень была приостановлена. Он был приговорён к 14 месяцам тюрьмы, [...] его домовладелец выгнал его из квартиры, он уехал из страны, а его жена подала на развод.

[...] Рудольф является ключевой фигурой благодаря тому, что он собой представляет: высококвалифицированный химик, претендующий на то, что — вопреки большому количеству научных свидетельств обратного — у него имеется вещественное доказательство того, что газовых камер в Освенциме не существовало.

В последнее десятилетие сторонники подобных теорий подвергли тщательному исследованию сотни тысяч страниц документов и дневников Третьего Рейха, ставших доступными после распада СССР. Они проанализировали строение газовых камер. Они указали на противоречия и неправдоподобные детали в рассказах бывших узников лагерей и, несмотря на почти всеобщее презрение со стороны учёных кругов, получили рекомендации за некоторые из своих работ от учёных из уважаемых учебных заведений, таких как Северо-западный[348] и Лионский[349] университеты»[350].

Впоследствии статья Ким Мёрфи дошла до Ирвинга перед самым его процессом, и она разрешила высказаться обеим сторонам, что крайне необычно. Пять месяцев спустя Мёрфи, присутствовавшая перед этим на всей ревизионистской конференции и ставшая первым журналистом, поступившим так, составила неискажённый отчёт с точными цитатами и характеристиками выступавших[351].

Британские СМИ чрезвычайно подробно освещали процесс Ирвинга. 12 января, во время предварительных слушаний, лондонская «Таймс» написала следующее: «На кону здесь стоит вовсе не самолюбие отдельных личностей с чрезмерно раздутым самомнением. Нет, речь идёт о том, действительно ли одна из самых чёрных глав в истории XX столетия имела место или же она была выдумана евреями по политическим мотивам»[352].

«Korea Herald» упомянула о давнем западном тщеславии: «Этот процесс проникает в самое сердце западной идентичности, психологии и собственного воображаемого образа. Для союзников-победителей — Англии, Америки и бывшего СССР — борьба против Гитлера стала нарицательной: титанической битвой света с тьмой, добра со злом, прогресса с фашизмом. В действительности же всё было гораздо сложнее. Союзники, однако, стали верить в свою собственную пропаганду»[353].

Февральский выпуск «Atlantic Monthly» посвятил процессу Ирвинга длинную статью, написанную одним убеждённым врагом ревизионизма. В ней констатируется: «Сейчас, почти через сорок лет после поимки Эйхмана, холокост вновь предстал перед судом [...] Ирвинг не отрицает, что погибло много евреев. Взамен он отрицает, что кто-то из них погиб в газовой камере, что Гитлер лично отдал приказ об уничтожении европейского еврейства и что эти убийства существенно отличались от других злодеяний времён Второй мировой войны. Разумеется, то же самое утверждали и многие крайне правые эксцентрики. Что отличает Ирвинга, так это то, что его взгляды на холокост появляются на фоне работы, которую уважали и даже почитали некоторые из ведущих британских и американских историков»[354].

С: Интересно, как историк, отстаивающий такие тезисы, мог стать самым читаемым автором исторических трудов в мире?

Р: До 1998 года его взгляды на холокост были вполне стандартными. Он поменял своё мнение благодаря отчёту Лёйхтера[355]. В 1989-м он даже выпустил за свой счёт глянцевое издание отчёта Лёйхтера и написал к нему предисловие:

«В отличие от истории, химия — точная наука. [...] До самого конца этого трагического столетия всегда будут неисправимые историки, государственные деятели и журналисты, считающие или же не имеющие другой экономически жизнеспособной альтернативы, кроме как считать, что нацисты использовали в Освенциме «газовые камеры» для убийства людей. Но пусть они сейчас объяснят мне — как образованному и критическому специалисту по новой истории, — почему в здании, которое они всегда называли бывшей газовой камерой, нет каких-либо существенных следов цианистых соединений. Судебная химия — это, повторяю, точная наука. Мяч на их стороне.

Дэвид Ирвинг, май 1989 г.»[356]

С: Это самый настоящий рецепт того, как стать социальным и профессиональным прокажённым!

Р: О чём он, наверно, даже не догадывался. Из-за своих исторических убеждений Ирвинг сделал себе финансовое и социальное харакири. Как бы то ни было, ему удалось, как никому другому до того момента, привлечь общественное внимание к ревизионизму. Но даже в этом случае ревизионистам не дали сказать слова, а, как обычно, облили грязью.

Одним из последствий этого временного интереса к «дьявольскому» ревизионизму стала одиннадцатистраничная статья в американском журнале «Эсквайр» за февраль 2001 года, весьма уважаемом глянцевом издании с тиражом примерно в 600.000 экземпляров.

Статья эта, под названием «Внутри бункера» (стр. 98-140), была написана Джоном Сэком[357], сделавшим себе имя на книге «Око за око», в которой он поведал о массовых убийствах немцев в трудовых лагерях в оккупированной Польшей восточной Германии после Второй мировой войны[358].

С: А в Германии эту книгу не уничтожили?

Р: Вообще-то первоначально её должна была опубликовать издательская фирма Пайпер, но из-за того, что автор попал под перекрёстный огонь еврейских группировок, издатель изъял книгу из печати ещё до её выпуска. Но в конце концов её выпустило другое немецкое издательство[359].

С: Значит, Джон Сэк — антисемит?

Р: Нет. Сэк (умерший в 2003-м году) был евреем по происхождению. Его «ошибкой» было то, что он сообщил о беспорядочных убийствах невинных немцев мстительными евреями из лагерного персонала в восточной Германии после войны.

Американский ревизионист Роберт Каунтисс написал о книге Сэка одобрительную рецензию и отослал её автору. В результате этого между ними образовалась дружба, что дало Сэку возможность лично познакомиться с некоторыми американскими ревизионистами и принять участие в ряде их конференций[360].

Вот что сказал этот уважаемый еврейский автор, верящий в газовые камеры и холокост, о «злобных» ревизионистах:

«Несмотря на свой подход к холокосту, они [ревизионисты] были вежливы, непредвзяты, понимающи, интеллигентны. Их глаза не сверкали абсолютной уверенностью, и их лица не были искажены лютой ненавистью. Они вовсе не походили на нацистов и неонацистов. Так же как и на антисемитов. [...]

Но я также хотел сказать кое-что терапевтическое [о ревизионистской конференции], сказать кое-что о ненависти. В отеле [в котором проходила конференция] я её совершенно не ощущал; её уж точно было меньше, чем если бы евреи говорили о немцах. Никто не разу не сказал что-нибудь, даже отдалённо напоминавшее слова Эли Визеля: «Каждый еврей где-то глубоко в душе должен оставить место для здоровой, мужской ненависти к тому, что немцы собой олицетворяют, к тому, в чём состоит их сущность»[361]. Никто также не сказал что-нибудь, напоминавшее слова Эдгара Бронфмана, председателя Всемирного еврейского конгресса. Один шокированный профессор однажды сказал Бронфману: «Вы учите целое поколение ненавидеть тысячи немцев», на что Бронфман возразил: «Неправда, я учу целое поколение ненавидеть миллионы немцев». Никакой ненависти к евреям, сопоставимой с этой ненавистью или с ненавистью к немцам, которую я встречал на каждой странице книги [Даниеля Гольдхагена] «Hitler’s Willing Executioners»[362], я совершенно не увидел [...]»[363].

Сэк также признал, что некоторые из аргументов, годами приводимые ревизионистами («отрицателями»), были, по сути, справедливы: «[...] Отрицатели холокоста говорят (и они правы), что один комендант Освенцима [Рудольф Хёсс] дал признания после того, как его подвергли пыткам[364], и что другие рассказы [о холокосте] полны предубеждений, слухов, преувеличений и прочего хлама, как выразился издатель одного еврейского журнала через пять лет после войны[212]. Отрицатели говорят (и они снова правы), что коменданты, доктора, эсэсовцы и евреи из Берген-Бельзена, Бухенвальда и целого ряда лагерей давали после войны показания, согласно которым в этих лагерях имелись цианидные [газовые] камеры — что все сегодняшние историки отрицают».

Не молчит Сэк и о гонениях на ревизионистах: «Шестнадцать других докладчиков говорили [на ревизионистской конференции 2001 года], а я насчитал шестерых, которые вступили бы в конфликт с законом из-за своего неверия в холокост и в орудие смерти из Освенцима. Признаваться в этом в пределах чьей-то слышимости незаконно не только в Германии, но и в Голландии, Бельгии, Франции, Испании, Швейцарии, Австрии, Польше и Израиле, где за отрицание холокоста могут дать пять лет, в то время как за отрицание бога — всего лишь один год. Один из выступавших, Дэвид Ирвинг, был оштрафован на 18.000 долларов за то, что он во всеуслышание объявил в Германии, что одна из цианидных [газовых] камер в Освенциме — это копия, построенная поляками после войны. Это действительно так, но истина в Германии не может служить оправданием в таких вопросах».

С: И что после всего этого произошло с Сэком?

Р: Ну, Дебора Липштадт, к примеру, сказала о нём, что он — неонацист, антисемит и что он даже хуже, чем «отрицатели холокоста»[360]. Ведь ревизионистов и их друзей нужно по определению изображать как безжалостных злодеев, а не как вызывающих сочувствие жертв. Кстати, именно таково было объяснение, которое Ким Мёрфи получила от главного редактора «Лос-Анджелес таймс», заявившего ей, что отныне он не разрешает ей печатать никаких статей о преследованиях ревизионистов на страницах своей газеты. Более того, за честность, продемонстрированную двумя своими статьями, о которых говорилось чуть выше, Ким Мёрфи была «откомандирована» в Аляску[365].

 

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.006 сек.)