АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Глава 7. Узнав о гнусном заговоре О-Куни и Гэндзиро, верный Коскэ сказал себе: "Этому не бывать

Читайте также:
  1. Http://informachina.ru/biblioteca/29-ukraina-rossiya-puti-v-buduschee.html . Там есть глава, специально посвященная импортозамещению и защите отечественного производителя.
  2. III. KAPITEL. Von den Engeln. Глава III. Об Ангелах
  3. III. KAPITEL. Von den zwei Naturen. Gegen die Monophysiten. Глава III. О двух естествах (во Христе), против монофизитов
  4. Taken: , 1Глава 4.
  5. Taken: , 1Глава 6.
  6. VI. KAPITEL. Vom Himmel. Глава VI. О небе
  7. VIII. KAPITEL. Von der heiligen Dreieinigkeit. Глава VIII. О Святой Троице
  8. VIII. KAPITEL. Von der Luft und den Winden. Глава VIII. О воздухе и ветрах
  9. X. KAPITEL. Von der Erde und dem, was sie hervorgebracht. Глава X. О земле и о том, что из нее
  10. XI. KAPITEL. Vom Paradies. Глава XI. О рае
  11. XII. KAPITEL. Vom Menschen. Глава XII. О человеке
  12. XIV. KAPITEL. Von der Traurigkeit. Глава XIV. О неудовольствии

 

 

Узнав о гнусном заговоре О-Куни и Гэндзиро, верный Коскэ сказал себе: "Этому не бывать. Прелюбодеев придется убить, другого пути нет. И пусть я погибну, но из этого дома не уйду, иначе они погубят господина". Решив так, он вернулся в людскую и, сказавшись больным, из своей комнатушки не выходил.

Когда настало утро, господин Иидзима вернулся домой. Время было жаркое, и О-Куни, расположившись возле него, словно приношение на алтаре, принялась обмахивать его веером.

- Рада видеть моего господина в добром здравии, - сказала она. - Я все время беспокоюсь, как бы вам не стало худо от этой жары.

- Никто не приходил в мое отсутствие? - осведомился Иидзима.

- Вас ожидает господин Аикава, - ответила О-Куни. - Говорит, что хотел бы повидаться с вами.

- Аикава Сингобэй? Опять, наверное, будет просить посоветовать ему лекаря. Такой, право, потешный старик… Ну что же, пригласи его.

Но старый Аикава, не дожидаясь приглашения, уже бесцеремонно входил в покои.

- Простите за вторжение, - вскричал он. - Я вижу, господин Иидзима уже изволил вернуться. Надеюсь, в добром здравии? Извините великодушно, совсем перестал бывать у вас. Все-то вы на службе, день-деньской в трудах без устали, и это в такую невыносимую жару!

- Жара ужасная, - согласился Иидзима. - А что, барышня О-Току выздоровела?

- Дочь все больна, - сказал Аикава со вздохом. - Сколько я из-за нее беспокойства перенес. И то, и это. Нет, ничего не помогает. Да я, собственно, как раз по этому поводу… Ну до чего же жарко! Ах, госпожа О-Куни, давеча вы меня так славно угостили, так славно! Спасибо вам большое. Я вас даже и не отблагодарил-то путем… Гм… Э-э… Да, жара. Страшная жара.

- А вы немного отдохните, - посоветовал Иидзима. - Остынете, тогда и ветерок почувствуете.

- Я пришел к вам с одной просьбой, господин Иидзима, - сказал Аикава. - Очень прошу вас, снизойдите!

- Какая же у вас просьба?

- Я как-то затрудняюсь в присутствии госпожи О-Куни… И слуги опять же… Нельзя ли нам поговорить с глазу на глаз?

- Отчего же, можно… Всем удалиться и сюда не входить! - распорядился Иидзима. - Слушаю вас, - обратился он к Аикаве.

- Господин Иидзима, - сказал Аикава. - Я пришел к вам сегодня с совершенно особенной просьбой. Дело касается болезни моей дочери. Как вам известно, болеет она давно. Я делал все, что в моих силах, но ничего не помогало. Непонятно было, чем она страдает. Наконец вчера вечером она мне призналась. Тут уж я ей задал! Чего же ты раньше молчала, говорю, бесстыжая ты тварь, говорю, где твое уважение к отцу?.. Вы знаете, она у меня семи лет осталась без матери, а сейчас ей восемнадцать, и вырастил я ее, можно сказать, сам, мужской рукой, потому она так и проста, ничего совсем не знает, ну сущее подобие своего глупого родителя, да и только… Прошу вас, господин Иидзима, не смейтесь над моими словами, не презирайте нас…

- Но чем же она больна?

- Как изволите видеть, единственная дочь, мечтал я поскорее взять в дом жениха и отправиться на покой и молился о ее выздоровлении, хотя я не такой уж и верующий, и даже водой при этом холодной обливался, даром что я старый человек, хотя по летнему времени это ничего, и все зря. А вчера вечером она мне и говорит: вот отчего. И такое она мне сказала, что кормилице ее не расскажешь. Сущая дура, вся в родителя… Вы только не презирайте нас, пожалуйста!

- И отчего же она заболела?

- А я-то беспокоился, все не знал, как ее выходить, всяких лекарей приглашал, ну откуда мне знать? От этого ни боги, ни будды не спасут. Что же ты, говорю, сразу не сказала?

- Так что же оказалось?

- Прямо не знаю, как и сказать. А вы не будете смеяться?

- Не понимаю, - признался Иидзима. - В чем все-таки дело?

- По правде говоря, - решился Аикава, - все дело в вашем слуге Коскэ. Вы, господин Иидзима, часто расхваливали его при мне. Говорили, что человек он преданный, происходит из самурайского рода, хотя и опустился сейчас до положения дзоритори, и сыновнему долгу он верен, и вообще малый славный. Вы еще говорили, что нет у него ни родных, ни близких, и потому вы-де сами позаботитесь о нем, отдадите его в какой-нибудь дом наследником и сделаете самураем. И вот я, наслушавшись, как вы его хвалите, прихожу, бывало, домой и об этом рассказываю, слугам своим кричу, чтобы брали пример с Коскэ, что у господина Иидзимы, и кухарка наша О-Сак нахвалиться им не может: и собой, говорит, он хорош, и душой приятен, и благороден, и даже кормилица наша его на все лады расхваливает… В общем, получилось так, что моя дочь, только вы не смейтесь, господин Иидзима… Фу, даже в пот от стыда бросило… Короче говоря, моя дочь, оказывается, в этого Коскэ влюбилась до изнеможения. Срам какой! И ведь никому ни слова не говорила, даже своей бабке-кормилице, и только вчера вечером мне во всем призналась… "Как же ты смела молчать, - я ей говорю, - разве ты не дочь самурая? Разве даже в каком-то дзёрури [23] не сказано: "Пусть мы бедны, но я - дочь воина"? Как, говорю, ты, дочь самурая, опустилась до того, что влюбилась, забыв о чести и долге, да еще заболела? Да я, говорю, тебя зарублю, хоть ты у меня и одна на всем свете! И чем он тебе приглянулся, говорю, этот Коскэ, у него же за душой ничего, кроме синей куртки и деревянного меча, нет. Неужто, говорю, он такой уж на вид красивый?" Она тогда мне и отвечает: "Нет, говорит, батюшка, я господина Коскэ полюбила не за то, что он красивый". - "А за что же это?" - я спрашиваю. "За его преданность, - она отвечает. - Кто предан своему хозяину, говорит, тот и сыновнему долгу верен". - "Так, - я говорю, - это верно, кто верен родителю, тот верен долгу, а кто верен долгу, тот верен родителю непременно". Тут дочь мне и говорит: "Получаем мы в год на прокорм, говорит, всего сто мешков риса, вот возьмете вы, говорит, в сыновья кого-нибудь со стороны и уйдете на покой, а что будет, если этот человек плохим окажется? Рису мы получаем мало, говорит, и мне придется плохо, и я не смогу выполнить свой долг перед вами. Не хочу я, говорит, в оплату за ваши благодеяния, быть плохой дочерью. Вот, говорит, я и подумала, что лучше нам взять в дом дзоритори, хоть простого слугу, только бы он был человеком верной души, тогда бы мы с таким мужем служили бы вам верой и правдой. Вот, говорит, почему я полюбила Коскэ и даже заболела от любви…" Ну, тут она залилась слезами и принялась просить у меня прощения. Рассуждения ее показались мне разумными, и я пообещал ей попросить вас, господин Иидзима, отдать мне в наследники вашего Коскэ. Покорнейше прошу не отказать в моей просьбе, пожалуйста, очень прошу!

- Ну что же, - сказал Иидзима, когда Аикава замолчал, - благодарю за честь. Буду только рад.

- Так вы согласны? - вскричал Аикава. - Вот спасибо-то вам!

- Но прежде следует сообщить ему. Не сомневаюсь, что он будет весьма обрадован. Получив его согласие, я немедленно дам вам знать.

- Да зачем мне его согласие? - удивился Аикава. - Достаточно того, что согласны вы!

- Простите, однако ведь не я же иду к вам в наследники!

- Коскэ не может отказаться, - убежденно сказал Аикава. - Он верен долгу и согласится на все, что вы ему ни прикажете. Только бы вы приказали ему, господин Иидзима. В этом году мне будет пятьдесят пять, дочери исполняется восемнадцать, и мне хотелось бы прямо сейчас узнать, как решится дело с моим наследником. Покорнейше прошу, не отказывайте мне!

- Хорошо, согласен, - сказал Иидзима. - Если у вас есть сомнения, могу дать клятву на мече.

- Нет-нет, что вы, вполне достаточно вашего слова! Покорно вас благодарю… Ну, побегу сказать дочери, то-то обрадуется! Понимаете, если бы я пришел и сказал, так, мол, и так, господин Иидзима не возражает, но должен сперва спросить согласия у самого Коскэ, она бы страшно расстроилась, что там еще Коскэ скажет. А вот теперь, когда все решилось так определенно, совсем другое дело. Она на радостях съест несколько чашек риса, и болезни ее как не бывало! Только есть, знаете ли, пословица: "С добрым делом поспеши". Так давайте же завтра, когда вы изволите вернуться с дежурства, сразу обменяемся подарками в знак помолвки. И господина Коскэ приведите, пожалуйста, хотелось бы его дочери показать… Ну, бегу!

- Может быть, выпьете чарку? - предложил Иидзима, но Аикава, полный радости и весь мокрый от пота, торопился к дочери и попросил разрешения откланяться немедленно. Повернувшись, он налетел на столб, охнул от боли и выскочил из дома.

- Вот растяпа, - весело сказал Иидзима. - Эй, кто-нибудь, проводите его! - Он был очень доволен и гордо приказал: - Позвать Коскэ!

- Коскэ нездоров, - сказала, входя, О-Куни.

- Это ничего, - сказал Иидзима. - Позови его на минуту.

- О-Такэ, - обратилась О-Куни к служанке. - Ступай и передай Коскэ, что господин требует его к себе.

О-Такэ побежала в людскую.

- Коскэ! - крикнула она. - Вставай, Коскэ! Господин зовет!

- Сейчас иду, - отозвался Коскэ.

"А у меня лоб разбит, - подумал он. - Как появиться в таком виде перед господином?" Но верный слуга должен повиноваться, что бы ни случилось. "Придется идти как есть", - решил Коскэ и явился к Иидзиме.

- Подойди ко мне, Коскэ, - сказал Иидзима, едва увидев его. - А все остальные удалитесь. Оставьте нас одних.

- В такую жару, - пробормотал Коскэ, - господину, должно быть, вредно утомлять себя каждодневной службой…

- Мне доложили, что ты нездоров и лежишь, - начал Иидзима. - Но тем не менее я вызвал тебя, потому что мне надобно поговорить с тобой. Речь пойдет вот о чем. У старика Аикавы, что живет на Суйдобате, есть дочь О-Току. Ей восемнадцать лет. Девушка эта изрядной красоты, а также примерна в отношении долга перед своим родителем. Случилось так, что, восхищенная твоей преданностью, она полюбила тебя и от любви занемогла, Аикава обратился ко мне с настоятельной просьбой отпустить тебя к нему в наследники, и ты пойдешь.

Тут Иидзима взглянул на Коскэ и увидел ссадину на лбу.

- Постой, Коскэ, - сказал он, - что у тебя со лбом?

- Виноват, - пробормотал Коскэ.

- Ты что, подрался? Ну что ты за негодяй! Так изуродовать себе рожу накануне серьезного шага в своей жизни… Преданный слуга получает раны только на службе господина, ты что, не знаешь этого? Да ведь будь ты настоящим самураем, тебе пришлось бы теперь убить себя!

- Я не дрался, - сказал Коскэ. - Я выходил по делу, и возле дома господина Миябэ на меня упала черепица. Угодила прямо в лоб. Неудачно получилось, прошу извинить меня. Я просто в отчаянии, что это вызвало ваше недовольство, господин…

- Что-то мне кажется, что эта ссадина не от черепицы… Ну да ладно. Все же запомни: затевать драки и получать увечья не годится. Нрав у тебя прямой, но, когда противник хитрит, прямо действовать нельзя. Необходимо терпение. Недаром иероглиф "терпение" изображается знаками "меч" и "сердце" под ним. Ибо терпение чрезвычайно необходимо в таких обстоятельствах, когда стоит сделать один лишний шаг, и сердце твое будет пронзено мечом. Помни, поступив на службу, ты уже принадлежишь не себе, а господину своему. Будь до конца верен долгу. Никогда не поступай опрометчиво. И не выступай против тех, кто силен хитростью.

Поучения господина четко отдавались в груди Коскэ, и он сказал сквозь слезы благодарности:

- Господин, я слыхал, что четвертого числа будущего месяца вы собираетесь на рыбную ловлю… Но ведь совсем недавно скончалась барышня, ваша дочь! Пожалуйста, отложите вашу поездку на реку, с вами там что-нибудь случится!

- Хорошо, хорошо, - нетерпеливо сказал Иидзима. - Рыбную ловлю мы отложим, не беспокойся. Не в этом сейчас дело. Так вот, я предложу тебе идти к Аикаве…

- Какое будет поручение?

- При чем здесь поручение? Дочь Аикавы полюбила тебя, и ты пойдешь к нему в наследники.

- Да, понимаю. Кто, вы говорите, идет к нему в наследники?

- Ты идешь!

- Я? - воскликнул Коскэ. - Я не хочу!

- Дурак! - прикрикнул Иидзима. - Ты будешь человеком! Лучшего тебе и желать нечего.

- А я хочу всегда быть возле своего господина! Не гоните меня от себя, позвольте быть рядом с вами!

- Но ты ставишь меня в очень неловкое положение. Ведь я уже дал согласие, я поклялся на мече!

- Не надо было клясться!

- Если я нарушу слово, мне придется вспороть себе живот.

- Сделайте милость!

- Если ты не будешь меня слушаться, выгоню.

- Выгоняйте! А разве нельзя было рассказать мне все толком до того, как вы дали клятву?

- Да, в этом я виноват, - сказал Иидзима. - Виноват и прошу тебя простить меня. Видишь, кланяюсь тебе, уперев руки в пол, и прошу прощения. Теперь ты согласен пойти к Аикаве?

Коскэ сдался.

- Хорошо, господин, раз так - я согласен. Но пусть это пока будет только сговор, - а я останусь у вас еще на десять лет!

- Что ты! - возразил Иидзима. - Завтра устраивается обмен подарками по случаю помолвки. В начале будущего месяца состоится уже брачная церемония.

Коскэ думал о том, что, если он уйдет в наследники, О-Куни и Гэндзиро убьют господина. Значит, заколоть этих двух негодяев пикой и вспороть себе живот придется сегодня ночью. При мысли о том, что он видит своего господина в последний раз, Коскэ побледнел, и из глаз его полились слезы.

- Экий ты упрямый! - с досадой сказал Иидзима. - Неужели тебе так не хочется уйти к Аикаве? Живут они совсем рядом, от нас до Суйдобате рукой подать, можешь навещать меня хоть каждый день. Совершенно незачем расстраиваться так. Парень ты как будто бравый, а точишь слезы… Мужчина должен иметь твердый дух!

- Господин, - сказал Коскэ. - Я стал вашим слугой пятого марта. Узнав, что нет у меня ни родных, ни близких, вы отнеслись ко мне с особой благосклонностью, и этой вашей доброты я не забуду даже после смерти. Одно только хочу сказать вам. Откушав водки, вы обыкновенно очень крепко спите. Без водки же вам не спится. Кушайте водки поменьше. Даже с героем, если он крепко спит, злодеи могут сделать все что угодно. Я места себе не нахожу, когда думаю об этом. Будьте всегда настороже, господин! И еще не забывайте каждый день принимать лекарство, которое прислал господин Фудзита…

Иидзима нахмурился.

- Что это ты словно в дальние страны собрался? - сказал он. - Такое мне мог бы и не говорить.

 

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.007 сек.)