АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Глава 6. Викирнофф не мог отвести взгляда от лица Натальи, выражающее злость и замешательство

Читайте также:
  1. Http://informachina.ru/biblioteca/29-ukraina-rossiya-puti-v-buduschee.html . Там есть глава, специально посвященная импортозамещению и защите отечественного производителя.
  2. III. KAPITEL. Von den Engeln. Глава III. Об Ангелах
  3. III. KAPITEL. Von den zwei Naturen. Gegen die Monophysiten. Глава III. О двух естествах (во Христе), против монофизитов
  4. Taken: , 1Глава 4.
  5. Taken: , 1Глава 6.
  6. VI. KAPITEL. Vom Himmel. Глава VI. О небе
  7. VIII. KAPITEL. Von der heiligen Dreieinigkeit. Глава VIII. О Святой Троице
  8. VIII. KAPITEL. Von der Luft und den Winden. Глава VIII. О воздухе и ветрах
  9. X. KAPITEL. Von der Erde und dem, was sie hervorgebracht. Глава X. О земле и о том, что из нее
  10. XI. KAPITEL. Vom Paradies. Глава XI. О рае
  11. XII. KAPITEL. Vom Menschen. Глава XII. О человеке
  12. XIV. KAPITEL. Von der Traurigkeit. Глава XIV. О неудовольствии

Викирнофф не мог отвести взгляда от лица Натальи, выражающее злость и замешательство. Приближаясь, с каждым шагом она менялась на глазах. Ее кожа и рыжевато-коричневые волосы начали сиять, появились странные, едва различимые в темноте, даже для его зрения, пряди, да и вся шевелюра слегка развевалась от бурлящей энергии. Ее глаза все время меняли цвет. В одно мгновение – яркого цвета морской волны, в следующий – серые, переливчатые и штормовые. Вся она выглядела дикой, глаза сосредоточились на его лице, ее тело – сплошные текучие мускулы, поступь неслышная.

– Я бы не сделал этого, Наталья, даже будь это в моей власти, – он мог ощущать, как в комнате формируется, потрескивая настоящая мощь. Девушка была в ярости, и он признавал, возможно, у нее была веская причина. Он не мог допустить, чтобы она бросила его, но упустил из виду ее истинную, тигриную природу. Дикая и неприрученная тигрица. Она опасна, это уловил бы даже слепой. Нужно помнить об этом и действовать осторожнее. Он затаился, ожидая чего угодно, подавляя свои собственные бурлящие эмоции и стараясь оставаться спокойным, ради них обоих.

Она подкралась к нему через комнату. Напряжение между ними разрослось почти до грозового уровня.

– Ты не в том положении, чтобы говорить мне нет. Я могу прямо сейчас перерезать тебе горло, и ты не помешаешь мне. Я убивала вампиров. Как по мне, ты от них не сильно отличаешься.

– Как скажешь.

– Ах, ты, ублюдок, – она отшатнулась от него, чувствуя небывалую злобу. Глубоко внутри нее тигрица рвалась наружу, требовала свободу, чтобы навсегда разорвать, изодрать врага Натальи. – Отмени его.

– Я не могу, – он тихо вздохнул.

– Надо было оставить тебя в лесу, чтобы ты истек кровью до смерти или поджарился на солнце.

– Ты не смогла бы. Ты не хотела брать меня с собой, но и бросить не смогла бы. Вот в чем правда, – спокойно отозвался он, но невысказанный укор был услышан.

– Я ничего тебе не должна. Я не просила тебя вмешиваться, да меня и не ранили, не хнычь ты так громко, что слышала вся округа, – она прижала руку к груди, стараясь удержать бешено стучащее сердце. Она сражалась с вампирами, однако даже не мечтала понять, почему этот усталый, лежащий неподвижно на кровати мужчина ужасал ее.

Внезапно ее осенило. Она боялась не его, а за него. Она была напугана той силой и тем гневом, что поднимались откуда-то из глубин ее естества неистовым сплавом. Вырвавшаяся на волю тигрица могла совершить то, что она не смогла исправить никогда. Этот мужчина не заточит ее в клетку. Никто не заточит. Если она когда-либо выберет себе пару, это будет ее собственный выбор. Девушка выдохнула. Заставила сердце биться медленнее. В ее венах текла могущественная кровь темных магов. Она смогла бы сама уничтожить его заклятие. За все годы ее учебы никто не достиг успехов там, где преуспела она. Кроме того она бы не унизилась до убийства беспомощного человека.

– Викирнофф, то, что ты сделал – неправильно. Каковы бы не были причины, этого недостаточно, чтобы отобрать мою свободу.

Видя его наполненные болью темные глаза, она осознала, что из-за невероятно сильного притяжения между ними, позволившего так усилить ее эмоции, не может определить, где теперь чьи. Он казался спокойным, и все же, когда она прикоснулась к его разуму, оказалось, он чувствовал все с той же силой. И он был так же сильно расстроен, как и она.

– Сейчас я больше не собираю это обсуждать, – она опустила голову. Не было смысла. Он не понимал всей ее силы. Появилась уверенность, что со временем, как только узнает точные слова, она придумает обратное заклятие. Его перевод был приблизительным, но она все равно разберется в этой загадке.

– Наталья, – начал Викирнофф, не имея ни малейшего понятия, была ли это попытка извиниться, или почему бы ему хотелось сказать извини. Хотя он ее огорчил, это был естественный инстинктивный порыв помешать своей половине бросить его. – Я не человек, но и не маг. Я должен следовать инстинктам моей расы.

– Выбор у тебя, Викирнофф, был. Тебе не соскочить с крючка прикрываясь инстинктами. Ты разумный человек. Когда я делала что-то, что тебе не понравилось, ты остановил меня. Как бы ты это не назвал, ты навязываешь мне свою волю.

– Связать меня и наложить сковывающее заклятие – это не значит навязать свою волю? – он нахмурился. – Не реши ты бросить меня, я бы без твоего согласия нас не связал.

Внезапная тишина установилась между ними, когда оба почувствовали, как содрогнулась земля. Наталья понимающе посмотрела на Викирноффа.

– Солнце село.

– Да, село, и земля протестует, оттого что вампиры поднимаются. Я чувствую присутствие нескольких, – вздрогнув, Викирнофф осторожно сел.

«Как будто никакого сковывающего заклятия и не существовало. Как будто я десять минут просто махала руками в воздухе».

Она увидела, как наручники бесполезной кучкой железа упали на пол. Она покачала головой. Да какой теперь смысл злиться? Ей следовало знать, что так легко в ловушку его не поймаешь. Он древний охотник и намного могущественней, чем она предполагала. Позволим ему недооценивать ее. Этой ошибки она больше не повторит.

– Почему сковывающее заклятие на тебя не подействовало? – лучше выяснить сейчас. Знание – сила. А с Викирноффом, теперь она это видела, понадобиться любое преимущество, которое можно выгадать. От ее спокойного тона его брови взлетели.

– Я был в твоем разуме. Как быстро ты соткала его, так же быстро я его распутал, – признался он, подняв обе руки и прижав ладони к зияющей ране в груди. Кровь отхлынул от его лица, оставляя его бледным, с крошечными кровавыми капельками пота. Она уперла руки в бедра.

– Может тебе лучше прилечь. Ты хоть представляешь, как это раздражает, когда ты ведешь себя как герой?

– Догадываюсь. Вампиры поднялись, и, по крайней мере, один из них следует в нашу сторону. Мы не можем позволить им подойти к гостинице. Ты ведь знаешь, мое и твое присутствие их привлечет. Я сильнее, чем был вчера вечером.

– Прошлым вечером ты был при смерти, так что это не довод, – она лишь вздохнула, увидев, что он свешивает ноги с края кровати. Он собирался встать, а смотреть, как он тихо страдает, даже, несмотря на ее прежнюю злость, разбивало ей сердце. – Пожалуйста, скажи что это – не тот придурок Артуро, или еще хуже – Хенрик. Он ведь мертв окончательно в этот раз, правда? – попыталась она найти юмор в сложившейся ситуации, надеясь отвлечь его.

– Хенрик не сможет снова подняться. Его сердце было сожжено.

– Хенрик был настоящим Фредди. Я, наверное, буду скучать по нему.

– Кажется, ты одержима персоной этого Фредди. – Викирнофф пристально посмотрел ей в глаза.

– Ревнуешь что ли? Фредди Крюгер – прекрасный мужчина, король полуночных фильмов, – Наталья усмехнулась. Что-то в ее тоне подсказало – его дразнят. Ситуация для него незнакомая, но лучше бы ему привыкнуть.

– Так он не настоящий? – она старалась прекратить ссору, и за это он был благодарен. Все его тело кричало от боли, но он знал, что, скорее всего, ему придется сражаться.

– Нет. Он – персонаж серии фильмов ужасов. Не могу поверить, что ты его не смотрел. Чем же еще заниматься ночью, когда остальной мир спит? – Наталья отвернулась от слишком пристального взгляда Викирноффа. Женщины таяли уже на расстоянии пятидесяти шагов от него, а уж делить с ним спальню было слишком интимным, особенно когда он был без рубашки. Грудь у него было что надо. Даже, несмотря на дыру. Наталья вновь бросила взгляд на его грудь. И его глаза. И рот. Он улыбнулся. От улыбки он выглядел моложе. Ей до смерти захотелось снова ее увидеть. Неожиданное страстное желание было столь сильным, что она поспешила спрятаться за своим культивируемым легкомыслием и заставила себя вспомнить, что не собирается признавать заявленные права на нее.

– Твой рот станет идеальным, если ты заткнешься. И, к твоему сведению, как только разберемся с вампирами, ты снимешь связывающее заклятие, или это сделаю я, и тебе мои методы не понравятся. – Она вытащила из ящиков комода чистую одежду. – Я так понимаю, времени у нас в обрез.

– Я не хочу, чтобы Артуро узнал о твоей дружбе со Славикой и ее семьей. Для вампиров настоящее удовольствие убивать семьи и друзей своих врагов. – Снова ссориться из-за ритуальных слов ему не хотелось. Она и так была в бешенстве, кипела от гнева. Ему нужно было время подумать, прежде чем снова поднимать эту тему. Она высунула голову из-за двери ванной, пока втискивалась в джинсы.

– Говоришь, как по собственному опыту.

– Опыта с немертвыми у меня предостаточно, Наталья и хорошим его назвать нельзя. Эта местность просто кишит вампирами.

– Это потому, что я – здесь. Они теперь всегда следуют за мной. Уже некоторое время, а это странно, учитывая, что они оставили меня в абсолютном одиночестве на долгие годы.

– Что объясняет, почему ты не знаешь, что должна сжигать сердце.

– Это было скорее досадно.

– Могу представить. Есть идея, почему они тебя преследуют?

Наталья через голову натянула облегающую рубашку и, выйдя, обнаружила его безукоризненно одетым. И по сравнению с ним почувствовала себя растрепанной. Даже волосы его были чистыми и причесанными, а на рубашке не было ни морщинки, а тем более пятен крови. Он ссутулился на один бок, берегя второй, но одет был идеально. Она натянула плотные носки, всунула ноги в ботинки и надела наплечную кобуру для пистолетов и запасных обойм.

– Артуро хотел, чтобы я выполнила маленькую задачу.

Больше всего она желала, чтобы Викиронофф снова прилег или нашел где-нибудь место для отдыха и лечения. Она знала, что спорить с ним бесполезно, поэтому даже не стала и пытаться.

– А что за задача, ты знаешь?

Викиронофф смотрел, как она рассовывает свое многочисленное оружие в карманы и петли на одежде. Он не мог не отметить отточенность ее движений и явное знание оружия. Она понимала, что делает, и, очевидно, прекрасно владела всеми видами используемого ей оружия. Особенно хорошо она управлялась с мечом.

– Однако недавно я внезапно обнаружила побуждение пойти в горы и найти определенную пещеру, – она покачала головой, но постаралась продемонстрировать обыденность этого факта, а не тот разрывающий сердце ужас, который чувствовала обычно. Прищурившись, он посмотрел на нее пристальным взглядом. Темным. Настойчивым. Испытующим.

– Побуждение – невероятно серьезное понятие.

– Это – очень сильное побуждение, – она не рассказывала об этом никому, кроме Рэзвана и то, только в своих снах. С того момента, как она поняла, что находится под принуждением, она до смерти боялась ту существо или ту силу, что оказались способны проскользнуть мимо ее охраны и взять ее под контроль. Она изучала лицо Викироноффа. Он часто проникал в ее разум и покидал его. Однако она едва осознавал его присутствие – и это приводило в замешательство. Она владела небывалой мощью и хорошо защищена. Так что же притупило ее психическую чувствительность настолько, что Викиронофф смог спокойно проникать сквозь ее щиты в ее разум? На этот вопрос она непременно получит ответ, как только вампиры перестанут на нее охотиться.

– Это – не я. – он покачал головой. – Позволь мне поискать скрытые нити. К отправителю всегда ведет обратный путь.

– Нет! – она аж задохнулась и отступила на шаг. – Я искала и ничего не нашла. Не хочу, чтобы ты рыскал в моей голове.

– Я попросил разрешения только из вежливости, – его лицо посуровело.

– Ты это специально? – выдавила она сквозь стиснутые челюсти.

– Что?

Она рывком подтащила к себе рюкзак и уложила две бутылки воды.

– Чертовски меня раздражаешь?

– Может, это – дар.

Она пыталась не улыбаться, закидывая рюкзак на плечи и вставая. В его голосе звучали дразнящие нотки, этакая смесь налета желания и чувственности, с намеком на соблазнительные перспективы. Но именно его попытка поддразнивать, заставила ее сердце биться быстрее.

– Я иду в горы. Они последуют за мной, и будут подальше от Славики и ее семьи, – она глянула на него. – Ты идешь?

– Конечно.

– Тебе хватит сил, чтобы нести меня на спине? – она вздернула подбородок, стараясь скрыть беспокойство. Больше, чем беспокойство. Ожидание. Надежда. Наконец-то. Желание, которое он мог исполнить. Он решительно подготовился к пытке, по лицу расплылась ответная улыбка.

– Ты хочешь полететь.

– Если уж ты решил слоняться вокруг, я с таким же успехом могу этим воспользоваться и повеселиться, – бесстрастно пожала плечами Наталья, хотя едва сдерживала себя. Она была в отличной спортивной форме, но могла принимать только форму тигрицы – дар от рождения, однако большую часть своей жизни она мечтала парить в небесах. Викирнофф изучал ее профиль. Она делилась с ним своим потаенным желанием, тем, что она всегда держала при себе и которого стыдилась. Он встал и протянул руку.

– Что ж, полетели.

Она заколебалась, а потом вложила свою руку в его ладонь. Его пальца – твердые, сильные и невероятно теплые – сомкнулись, обхватив ее ладошку. Большим пальцем он приласкал тыльную сторону ее ладони. Она остро воспринимала его присутствие, когда они направились к открытой двери балкона.

– Наверно, твои раны еще не зажили, – сказала она. – Ты точно сможешь? Если что, мы можем найти другой способ добраться в горы. Например, тебя может понести тигр.

Он прижал ладонь к дыре рядом с сердцем, затем покинул свое тело, чтобы лично оценить ущерб. Наталья отлично обработала раны. Теперь его тело старалось излечиться изнутри. Раны все еще оставались воспаленными и болезненными, но ткани и мышцы быстро заживали. Пара дней в земле или доза древней крови – и он будет как новенький. Он вернулся в тело и кивнул.

– Благодаря тебе, Славике и питательной почве мне уже намного лучше. Как твое колено?

Она думала обмануть его, но решила не рисковать – быть пойманной на лжи было бы унизительно. В любом случае это могло быть важно.

– Как ни странно, но я до сих пор ощущаю хватку. Иногда я чувствую, будто он тянет меня за ноги.

– Этого я и боялся. Я исцелил раны и осмотрел их на содержание бактерий и яда, которыми он мог тебя заразить, однако он был не просто немертвым. Думаю, он тебя пометил.

Она молча смотрела в ночь. Ей нравились ночи в горах. Воздух здесь был всегда бодрящий и чистый, и при ясной погоде мерцали звезды до самого края неба.

– Имеешь в виду, что он за мной следит? Или притягивает меня к себе?

– Может он так и думает, но не я. Он приготовил для тебя ловушку и, должно быть, некоторое время тебя изучал, прежде чем ее захлопнуть. Думаю, он верит, что может благодаря этой метке притянуть тебя, но он ошибается. По-моему, ты слишком волевой человек, чтобы сдаться без боя.

Хотя в его голосе звучало беспокойство, Наталья не могла не порадоваться оценке ее личности. Викирнофф поглядел на небо. Темные тучи бурлили и кипели на севере.

– Надо дать знать Артуро, что у него появился серьезный конкурент за твое расположение. – Он запрыгнул на перила и присел. – Хочешь, чтобы я тебя понес или желаешь прокатиться верхом?

От его выбора слов в животе у нее затрепетало.

– Прокатиться.

Она обожала управлять. Не ребенок же она, в самом деле, чтобы он нес ее на руках, пока они путешествуют через звездное небо. Она собиралась смотреть на все широко раскрытыми глазами и улыбаться. Она жила уже очень долго, но считала, что каждое новое приключение, новую возможность надо использовать по максимуму. И она не позволит охотящимся на нее вампирам испортить удовольствие от новых впечатлений.

Она вскарабкалась ему на спину и обняла за шею, вытягиваясь вдоль его тела, как вытягивался он, когда ехал на тигрице. Его мускулы бугрились и перекатывались. Тепло растеклось по ее телу. Грудью она вжалась в его спину и до боли жаждала быть ближе. Она поглубже затолкала возрастающее желание. Ничто не должно затуманить этот момент.

Викирнофф медленно выдохнул. Это была пытка. Чистилище. Ему едва удавалось сдерживать своего внутреннего зверя, когда ее кровь взывала к нему. Когда каждая частичка его тела требовала ее. Когда его Спутница Жизни лежала на нем, ее тело впечаталось в его кожу, в плоть и до самых костей.

Аромат ее крови, звук жизни, бегущий по ее венам, взывал к нему, соблазнял. Голод бушевал в его теле, но призвав всю выдержку прошедших тысячелетий, он взял себя в руки, и очистил разум от ее эротических картин, взамен заполнив образом гигантской птицы.

Наталья ахнула, когда его кости затрещали и захрустели, превращаясь в крылья и тело совы гигантского размера, как раз для полета с женщиной на спине. Его тело покрыли переливчатые перья, а руки превратились в острые когти, обхватывающие поручень балкона. Понадобилась каждая унция обретенной за века дисциплины, чтобы удержать форму совы, когда агония охватила каждую клетку его тела и заполонила разум. Тело содрогнулось от усилий, и на мгновение легкие обожгло от нехватки воздуха, пока он боролся с болью.

– Потрясающе!

Неприкрытая радость в ее голосе стоила этой ужасной агонии. Это стоило каждой мучительной слезинки его израненных мышц и органов. Он ничего не знал про женщин, а тем более про Спутниц Жизни. Он понимал, что совершил все мыслимые ошибки, только не понимал – почему. Он существовал намного дольше, чем она, а его жизненный опыт намного превосходил ее знания, но потребность защищать свою женщину была заложена в его натуре. Казалось, она оскорбилась, когда он пытался ее чему-то учить или опекать. Однако девушка пришла в восторг, когда он исполнил ее желание. Именно ее радость, как ничто другое, забрала всю боль.

В ней зародился смех и расплескался в ночи, когда он взмыл в воздух и начал набирать высоту, размахивая огромными крыльями, кружа над гостиницей. Он замаскировал их, чтобы местные жители их не увидели, но был уверен, что они все равно будут слышать ее смех, пока птица и наездница устремлялись в небеса. Он пролетел над холмистой местностью, усеянной полудюжиной ферм. Острые глаза совы заметили группу возвращающихся на ферму мужчин, кидавших тревожные взгляды на север.

«Нам нужна кровь».

Наталья крепко вцепилась в перья, когда огромная птица бросилась вниз и приземлилась за снопом сена. Она сползла с его спины и увидела, что Викирнофф тут же перекинулся, очарованная легкостью, с которой он сменил форму. На один краткий миг она заметила проблеск боли в его глазах, и вот он уже шагал в сторону фермеров. Она же поглядывала в небо. Темные тучи бурлили и кружились, но оставались далеко на севере. Она чувствовала постоянное притяжение темных пиков, зовущих ее. Несмотря на опасность, теперь уже не повернуть назад. Как из тех ночных фильмов ужасов, где «слишком-глупый-чтобы-жить» подросток идет именно в руки Фредди с его стальными когтями.

«Ну вот, ты опять думаешь о Фредди. Сколько раз ты смотрела этот фильм?»

В голосе Викирноффа слышались нотки поддразнивания.

– Быстро ты. Слышал когда-нибудь о том, что пищу положено смаковать? – Наталья с усмешкой взглянула на него.

– Только если это – ты, – он наклонился, пока они не оказались на расстоянии вздоха друг от друга.

– Викирнофф, мне нужно добраться туда. – Она не собиралась смотреть ему в глаза, опасаясь потеряться в них.

«Может быть, ты уже потерялась, просто еще не знаешь этого».

– Мечтай, дружок, – она щелкнула пальцами. – Ну что – едем?

В этот раз полет проходил легче, тем более что он утолил голод. Оказавшись в воздухе, Викирнофф на низкой высоте выписывал узоры над лугами и холмами, позволяя Наталье рассмотреть сельскую местность сверху. Она естественно и бесстрашно двигалась одновременно с ним. Он выудил координаты пещеры из головы Натальи. Она была так захвачена полетом, что не только не заметила его вторжения, но и не выставила против него барьеры. Почему она так уязвима там, где дело касалось его, хотя на самом деле была невероятно сильной? Это не имело никакого смысла, но он встревожился. Викирнофф воспользовался ситуацией, чтобы докопаться до источника непонятной тяги, желая узнать, почему не выставлен барьер и выяснить значение отметин, оставленных темных созданием на ее теле. Побуждение приехать в Карпатские горы и найти определенную пещеру было очень сильным, почти непреодолимым и явно вложено годами раньше. События предыдущего дня послужили причиной того, что эта тяга активировалась, и начала с какой-то целью подталкивать Наталью к пещере. Он хотел найти событие, ставшее спусковым механизмом. Но если Наталья что-то и знала, то он не смог найти никаких объяснений этому в ее сознании.

Казалось, что в некоторых местах ее воспоминания начисто стерты, словно девушка пережила какую-то ужасную травму, и ее мозг был поврежден. Все, что он нашел – ведущие в никуда нити воспоминаний, внезапно обрывающиеся в пустоту. Викирнофф не стал дальше задерживаться в ее голове, да и начал уставать, из-за нескольких дел одновременно, поэтому он сконцентрировался на полете со своей Спутницей Жизни.

Викирнофф заложил крутой вираж, ринулся вниз и лишь в последний момент рванул ввысь, чуть не ударившись о водную поверхность и едва не задев верхушки деревьев. Она радостно рассмеялась от непередаваемых ощущений, а он жадно впитывал исходящие от нее волны счастья.

Девушка прильнула к уху птицы, но заговорила телепатически.

«Это восхитительно! Викирнофф, спасибо! Это один из самых потрясающих моментов, в моей жизни!»

Он был благодарен небесам, что смог подарить ей радость. Викирнофф сознательно полетел над озерами и лесом, позволяя ей с высоты птичьего полета оценить красоту местности. Снег и лед искрились, горы блестели. Овцы паслись на лугах, фермы, церквушки и замки были разбросаны под ними.

«Это удивительно, не так ли?»

Возможность видеть все ее глазами воскресила забытые воспоминания из детства: первый полет он совершил именно через эту местность, где они сейчас парили. Кончено, тогда все здесь выглядело по-другому: намного более диким и необитаемым. Поначалу его слегка покачивало, но он парил почти всю ночь. Свобода опьяняла.

«Я должен поблагодарить тебя за воспоминания. Я не думал об этом веками, да и не хотел вспоминать».

«Ты видишь сны, когда спишь?»

«Нет, мы полностью отключаемся. А ты?»

«О, да. Обо всем, что мне нравилось в детстве и про время, проведенное с Рэзваном. Про все то, что мы делали вместе. У меня было относительно счастливое детство. Мама умерла, когда мне было десять, а спустя год нас бросил отец, и нам пришлось жить с …»

Она замолчала, вместо улыбки появился хмурый взгляд. Повисла тишина. Викирнофф ждал, но Наталья так и не продолжила. Он коснулся ее разума, но словно наткнулся на запертую дверь – или одна из поврежденных нитей памяти резко оборвалась. Он чувствовал ее замешательство.

«Ты расстроена. Воспоминания о потере родителей все еще причиняют такую боль, что ты не можешь говорить об этом?»

Он снизился, чтобы пролететь через луг полевых цветов, прежде чем вновь последовать в сторону высоких пиков. Наталья прикусила нижнюю губу. Ей не хотелось признавать правду. Она многое забыла. То, что вызывало тревогу. Что она могла сказать такого, что имело бы смысл? Викиронофф начал рыскать вдоль горного хребта, высматривая вход в пещеру, о которой узнал из разума Натальи.

«Трудно лгать друг другу. С таким же успехом ты можешь не пытаться. Если ты предпочитаешь не говорить мне правду, тогда молчание лучше лжи».

Наталья оценила искренность в его голосе. Она не знала что с ней не так, и не могла этого объяснить. Поэтому решила поддразнить его в попытке вернуть хрупкий дух товарищества между ними.

«Ну и отлично, значит, если я обзаведусь парочкой любовников, ты узнаешь. Ты это имеешь в виду».

«Если ты решишь обзавестись любовниками, ainaak enyém, убедись, что это – мужчины, которых ты считаешь своими врагами и желаешь уничтожить».

Он казался спокойным, но она ощутила, как заострились его зубы, когда он сжал челюсти.

«Я оказалась перед необходимостью понять, что такое Спутники Жизни и как ты смог связать нас. Я очень хорошо разбираюсь в том, как отменять заклинания. Ритуальные слова – это тоже своего рода заклятие. Значит должен быть способ отменить то, что ты сделал. Я абсолютно уверена, что смогу в этом разобраться».

Викиронофф содрогнулся в душе. Было очевидно, что, так или иначе девушка намерена избавиться от него как можно быстрее. Она считала его врагом семьи. Более того, он ей не нравился. И от этого было больно. Он проворачивал эту мысль в уме снова и снова, на память не приходило ничего, чтобы ранило его эмоционально. Ни единого события. В детстве или в юности, должны были быть такие мгновения, однако этот момент ранил его глубже, чем что-либо из его воспоминаний.

«Что случилось?»

Значит, хотелось ей или нет, она была настроена на него. Она не касалась его разума, но ощутила его внезапную душевную боль.

«Я тоже не могу тебе лгать, поэтому предпочту просто не обсуждать».

Он бы предпочел делать то, что необходимо для их выживания. Выживания Натальи. Не было нужды превращаться в жалкого романтика, ожидающего, что его Спутница Жизни будет им очарована. Не имело значения – очарована она или нет. Они были соединены, две половинки единого целого. Вот, что имело значение. Наталья прикусила нижнюю губу, пытаясь понять – что же не так. За короткое время она изучила его достаточно, чтобы понимать, что Викирнофф редко показывал эмоции. Ни в голосе, ни в выражении лица, ни даже в том, что он говорил. Только глаза его оставались живыми – необузданная мощь, голод, желание, накал ошеломили ее. Она радовалась, что сейчас не могла их видеть. Она не хотела бы прочесть в них боль или горе. Только от мысли об этом ее желудок завязывался в узел.

«Ни один из нас не умеет говорить о своих чувствах, не так ли?» спросила она.

Ее ладони ласково пригладили перья на его шее.

«Думаю, да. Раз чувств у меня не было, то и разговаривать было не о чем. В сражении, в принятии решений, в выборе пути я всегда полагался на свое собственное мнение. С кем здесь можно было что-либо обсуждать, да и что бы я мог обсуждать?»

Если это и было извинение, то получилось оно жалким, и мужчина признавал это. Викирнофф понятия не имел, на какие темы разговаривают люди или как они это делают.

«Ты долго прожил один, так ведь?»

Он молчал. Наталья испугалась, что не услышит ответа и ждала, затаив дыхание.

«Века. Я был отрезан от моей родины и моего народа, давным-давно отослан, чтобы сражаться с вампирами. Когда темнота подобралась ко мне слишком близко, я нашел своего брата и, перед тем как решиться окончить жизнь, оставался с ним, чтобы убедиться, что он устоит. Ожидание было долгим, темнота охватывала меня все больше, и вскоре я перестал понимать, кто я».

Это была истинная правда. Она слышала по голосу. Целая жизнь долга перед своим народа и чести в трех предложениях. В них ничего не было о полной изоляции, отсутствии эмоций и цветов, и все же она ощутила это, словно сама была там.

«Не надо думать о грустном, ainaak enyém, взгляни на мир под нами и наслаждайся полетом».

Наталья подняла подбородок, позволяя ветру высушить ее слезы.

«Лучше бы тебе не называть меня «маленькая щепка».

Его низкий чувственный смех вызвал поток тепла, прокатившийся по всему телу девушки, а после превратился в приятную пульсирующую боль.

«Такой ошибки я больше не допущу».

Она посмотрела вниз на дикие просторы, над которыми они кружили. Гору изрезали несколько глубоких ущелий; она смогла разглядеть несколько входов в пещеры. Даже в наступающей темноте луга выделялись насыщенно зеленым цветом. Повсюду, в долинах, покрывая скалы, украшая плато, росли полевые цветы. Когда Викирнофф снизился, ей стали видны глубокие заполненные водой впадины, формирующие торфяное болото. Пространство между более мелкими бассейнами устилали слои ярко зеленого мха, который оплетал и основания берез и сосен.

«Так красиво».

«Да, но тревожно. Разве ты не ощущаешь в воздухе вокруг нас едва различимое предупреждение в тумане вокруг горы».

Викирнофф сделал еще одни круг, а потом устремился прямо в белый туман, скрывающий вершину горы. Наталья напряглась, почувствовав тонкую магию, оплетающую ее паутиной страха.

«Должно быть, мы рядом с входом».

Викирнофф приземлился на ближайшем выступе, из всех сил вцепившись в него когтями, и вытянул одно крыло.

Она заскользила вниз по вытянутому крылу, приземляясь на ноги. Казалось, земля качалась у нее под ногами, пока она снова привыкала твердо стоять.

– Определенно это – то место. Чувство запретного здесь намного сильнее.

Зная, что изменение костей и мышц будет сопровождаться агонией, Викирнофф отошел от нее на некоторое расстояние и там изменил форму. Он не медлил, не желая давать себе времени на размышления. Одновременно с этим он оделся. Пятна крови усеяли его белую рубашку, и когда он провел рукой по лбу, на ладони то же осталась кровь. Тихо ругаясь, он глубоко задышал, пытаясь превозмочь боль, и провел еще один сеанс лечения, чтобы исправить ущерб, причиненный превращением. Как только он уверился, что ни на теле, ни на одежде нет и следа крови, он прошагал к валуну и осторожно, чтобы ничего не задеть – вдруг там ловушка – обошел его вокруг.

Наталья смотрела, как он идет к ней. Он пошатнулся, рука в неосознанном жесте взметнулась к груди, но тут же пришел в себя, продолжая идти, словно был здоров и полон сил. Даже не осознавая этого, он вплотную подошел к опасному краю. Не знай она о его многочисленных ранах, даже не подумала бы, что с ним что-то не так. Она вздохнула. Между ними было слишком много недосказанности и проблем. Первая и самая главная – нелепое заклятие, связавшее их, но и его можно отложить на потом и работать с ним в одной команде. Если бы только она смогла ему довериться. Все инстинкты подталкивали к нему, но смятенный разум и живущая в ней вина, да и голос ее брата постоянно предостерегали ее.

– Что случилось, Наталья?

От этого голоса ее сердце перевернулось. В этом заключалась проблема. Эти глаза, голос – она целиком и полностью на него реагировала.

– Викирнофф, ты ведь копался в моих мозгах, выясняя, кто наложил заклятие принуждения?

– Да, – он даже не стал пытаться обмануть ее, не видел необходимости в этом и необходимости извиняться тоже. Если он собирался обеспечить ей безопасность, то должен знать, кто же наложил принуждение и почему. – У меня было мало времени найти ответы, но я еще не закончил.

Наталья глубоко вздохнула. Она собиралась сделать, возможно, одну из самых худших вещей в своей жизни.

– Есть ли у меня воспоминания о Ксавьер? О моем дедушке? Я имею в виду, что-то кроме историй, рассказанных моих отцом.

Прислонившись к валуну, Викирнофф изучал ее лицо. Взгляд сосредоточенный, острый, ничего не пропускающий.

– Странный вопрос, Наталья. Почему ты спрашиваешь об этом? Откуда взяться воспоминаниям, если он мертв?

– Не знаю. Мне сняться тревожные сны о нем. Он прокрадывался в мои сновидения, а потом я не могу вспомнить что-либо из моего с Рэзваном детства. Как будто все в тумане, в отдалении, и не хватает некоторых кусочков. Я уже некоторое время боюсь, что кто-то предал забвению мои воспоминания о нем. – Она заставила себя посмотреть на него, хотя боялась, что он мог посчитать ее сумасшедшей.

Викиронофф молчал. Доверяя ему нечто для нее важное, она заметно волновалась. Кроме того, это было важно и для его народа. Ксавьер был смертельным врагом Карпатцев. Он убивал, похищал и вел войну ради одной единственной цели – бессмертие. Будь Ксавьер жив, он бы планировал новый удар по Карпатскому народу. Более всего Викирноффа волновало, что, как это не странно, но никто так и не нашел подтвержденных доказательствами фактов, что Ксавьер мертв. Ему следует осторожнее подбирать слова, чтобы не вспугнуть ее. Он знал, что не обладает красноречием и не сможет сладкими речами заговорить свою Спутницу Жизни. Так что остается сказать правду.

– Боишься, что Ксавьер жив? Что именно он внушил тебе принуждение? И, возможно, это он вмешивается в твои воспоминания?

– Я не знаю, – Наталья вздохнула. – Я ничего о нем не помню, кроме историй, рассказанных отцом, но теперь появились эти сны. Хуже того, мой отец исчез, когда мне было десять. Рэзван и я не могли жить сами по себе, но вспомнить об этих днях или кто о нас заботился, не могу. Я вижу об этом сны, и Ксавьер прокрадывается в каждый.

– Ты все-таки подозреваешь, что он жив?

Наталья прижала ладонь к взбунтовавшемуся желудку. Она действительно подозревала, что Ксавьер жив, хотя это и было безумием. И подозревала уже довольно давно. А еще волновалась, что он не был таким уж прекрасным человеком, как ей описывали в семье. У нее часто бывали беспокойные сны, в которых ей и Рэзвану сильно доставалось от него. Днем у нее бывали вспышки бессмысленных воспоминаний, воспоминаний о пугающей размытой фигуре. Она боялась, что этот мужчина и был Ксавьер.

– Не знаю, – неохотно призналась она. – Я знаю, что он темный маг и мог контролировать воспоминания. Но если он жив и не хотел, что я его помнила, для чего изменил мои воспоминания, почему тогда он полностью себя не стер из моего разума? И какова была цель?

Темные глаза Викироноффа сосредоточились на ее лице, впитывая, пожирая ее взглядом. Обладая сильной воли, будучи воином, она казалось ему такой прекрасной. Смущение и одиночество, прозвучавшие в ее голосе, затронули самое сердце.

– Может, он не смог. Ты обладаешь огромной силой, Наталья. Возможно, у него получилось контролировать твои воспоминания только до определенной степени, но стереть их начисто оказалось не под силу? – она выглядела такой несчастной, такой уязвимой, что он подошел ближе и обхватил ее лицо ладонями. – Думаю, ты – сюрприз, для тех с кем тебя сталкивает судьба. В тебе намного больше мощи, воли, внутреннего потенциала, чем даже ты сама представляешь. Я это вижу и чувствую, когда нахожусь рядом. Не важно, насколько силен твоей дед как маг, сомневаюсь, что даже попытайся он, полностью тобой манипулировать не удалось бы – ты превосходишь его.

– Это самое приятные слова в моей жизни, – слезы заблестели в ее глазах и запутались в ресницах.

– Просто, это – правда, – он наклонился, его дыхание обдало теплом ее щеку. – Твои слезы разбивают мне сердце, Наталья.

От ощущения его нежных, твердых, бархатистых губ, отирающих ее слезы, сердце Натальи почти остановилось. Годами она не знала прикосновений, а он соблазнял ее нежностью.

– Я не хотела.

– Знаю. Вот почему это так трогательно.

Он поцеловал уголки ее рта. Она знала, что должна его остановить, но не хотела. Просто ждала. Легкие обжигало от недостатка воздуха, сердце колотилось как сумасшедшее, пока продолжался бесконечно нежный поцелуй. Тепло превратилось в пламя, пожирающее ее изнутри. Его руки обхватили ее, притягивая еще ближе к жаркому телу, к мускулистой груди, беспорядочно бьющемуся сердцу. Ее окружил его запах. Она приоткрыла рот, впуская его язык, который начал переплетаться с ее языком с внезапной чувственной неистовостью. В тот же миг, когда она ответила, сдаваясь, поцелуи Викирноффа из нежных превратились в яростные. Пальцами он скользнул в ее волосы, притягивая еще ближе, пока их языки танцевали пламенное танго завоевания, голода и чистой страсти. Они жадно терзали друг друга, Наталья сквозь одежду пыталась добраться до его кожи. Только почувствовав, что он вздрогнул, она подняла голову и посмотрела в темные глаза.

– Ты такой красивый.

– Мужчины не бывают красивыми, – он очертил ее рот кончиком пальца.

– Может, для тебя – и нет, – она прикусила этот палец, втянула его в рот и очертила его языком, – но для меня – определенно да.

Она отметила его бледность. Ничем не прикрытый голод горел в его глазах – и физический, и сексуальный. Ее лоно как будто скрутило в плотную пружину.

– Тебе опять необходимо покормиться. Битва и обращения забрали слишком много энергии.

В голосе прозвучало сладострастное приглашение. В ответ все го тело содрогнулось, ожили все нервные окончания.

– Мне нужно быть глубоко внутри тебя, – его губы плавно заскользили вниз вдоль ее шеи, горла, еще ниже, раздвигая в стороны полы ее рубашки, чтобы он смог пройтись языком по выпуклостям ее грудей. Так, чтобы его зубы смогли подразнить чувствительную кожу. – Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу, – его руки подтолкнули ее рубашку вверх, обнажая ее живот и соблазнительный пупок. – Что это? Он прислонил девушку так, чтобы спиной она опиралась о валун, а сам тем временем занялся исследованием маленького колечка, которое она носила в пупке. Он прихватывал его зубами, играл с ним языком, поглаживая бархатистыми, почти как у кошки, касаниями ее голую кожу.

– Полагаю, тебе нравиться, – он сводил ее с ума от желания. Ее тело распалилось, болезненно напряглось, отяжелело от необходимости получить разрядку. Кончиками пальцев он поглаживал ее кожу, подталкивая рубашку еще выше, пока не добрался до нижней стороны ее грудей. Ей казалось, что она медленно сходит с ума. Простое прикосновение его пальцев к ее ставшей чувствительной коже вскружило ей голову от желания.

– Это единственная вещь, которую ты должна носить, – он поцеловал сверкающее золотое колечко и испробовал на вкус ее обнаженную кожу вверх до груди.

В ответ Наталья задрожала, еще крепче уцепившись за него, притягивая его еще ближе, подталкивая его. Она никогда и ничего так не хотела, как почувствовать его руки и рот на своей обнаженной коже. Его зубы чувственно царапнули, отчего ее тело сжалось. Жар нарастал, она почти что плакала, желая разрядки. Его рот накрыл ее грудь, горячий, влажный и такой невероятно соблазнительный, что она почувствовала, как ее тело растекается лужицей.

– Викирнофф, – выдохнула она, поглаживая его волосы. – Если ты продолжишь в том же духе, я не смогу сделать то, что должна, – она не хотела, чтобы он останавливался.

Она хотела раздеться и обернуть его своим телом.

«Возможно, здесь мы – в смертельной опасности».

Слова перемежались с легкими прикосновениями его языка.

– Нельзя говорить – смертельная опасность, – она громко рассмеялась. – Во всех этих ночных фильмах тупые подростки знают, что они в опасности, и все равно вот так же целуются и ласкают друг друга… – она простонала, когда его язык коснулся ее соска, посылая волны желания в кровь, текущую по ее венам. – И тут появляется Фредди и убивает их, как они того и заслуживают.

Его рот так сильно впился в ее грудь, что у нее почти подкосились ноги.

«Поблизости нет ни одного вампира, так что думаю, Фредди не побеспокоит нас прямо сейчас. Но если ты так волнуешься, то мы можем уйти».

Она тяжело вздохнула, услышав надежду в его голосе, эти хрипловатые болезненные нотки, что буквально разрывали ее на части. Наталья пригладила его длинные волосы.

– Я не могу уйти, – сказала она просто – в горле комок, а сердце разбито. Она не могла подавить принуждение и, не заходя внутрь пещеры, покинуть это место. – Прости.

Викиронофф еще раз провел носом по ее груди и проложил дорожку из поцелуев выше до места, где с силой бился пульс.

«Никогда не жалей о том, чего изменить не в силах. Ты в моих объятиях и этого достаточно».

Глаза Натальи закрылись, когда его язык прошелся вокруг ее пульса. Ее тело пылало для него, но от прикосновения его языка все внутри нее замерло, напряглось от нужды. Его зубы вонзились, и она, вскрикнув, вцепилась в него, когда ее пронзила раскаленная добела боль, уступившая затем место чистому эротическому удовольствию. Мужские ладони обхватили ее груди, подушечка большого пальца нежно поглаживала ее сосок, пока он пил из нее.

Он до безумия изголодался по ней. По сущности жизни. Все слилось воедино – эти оба его желания. Горячие. Сексуальные. Он боролся за самоконтроль, хотя так хотелось потеряться в желании и голоде. Из горла завибрировал предостерегающий рык, когда в борьбе за превосходство, за право обладать своей Спутницей Жизни поднялся зверь. Он чувствовал, что его тело затвердело и наполнилось болью, но было изумительно живым. Он чувствовал, эмоции и глубокое страстное желание. И его потрясло – насколько сильными они были. Проведя языком по проколам на ее груди, он прижался губами к сливочной плоти. Они были связаны. Уже разделили разум и душу – абсолютное единение. И он более не желал ждать, когда сможет обладать ее телом. Ожидание противоречило всем его инстинктам, но чувствовалось, что с ее стороны нет эмоциональной привязанности. Если он раствориться в ее теле, ответит ли она взаимностью? Согласиться ли она вообще попробовать?

«Что случилось?»

Наталья выпрямилась, не потрудившись натянуть рубашку на обнаженные груди. Возбуждение, накапливавшееся веками, захватило ее. Она ладонями медленно сдвинула его рубашку вверх, обнажая его грудь. Пробежала по ней подушечками пальцев, очертила линии мышц, нагнулась попробовать на вкус его кожу. Он обхватил ее затылок и притянул ее еще ближе, его бедра прижимались к ее телу в медленном соблазнительном ритме.

– Вообще-то, я не люблю брать кровь. Делаю это только по необходимости, – призналась она, ее губы легко, как перышко, скользнули по его груди. Язык приласкал его пульс, раз, второй. Она услышала, как он простонал. – Но ты такой вкусный… Не могу противиться…

Ее карпатское наследие требовало того, что бы ради выживания она время от времени брала кровь, но обычно она была способна противостоять искушению. Только сейчас это не имело значения. Ничто не имело, был лишь его вкус, соблазн его жаркого тела, прикосновение его рук. Она тихо простонала и поддалась этой зависимости, сразившей ее наповал. Она жаждала его. Жаждала чувствовать и вдыхать его аромат, поцелуи, его тело. Она так хотела его тело.

Она глубоко вонзила зубы и ощутила его дрожь от возрастающего голода. Она его хотела. И она его получит. Грудью она прижалась к его груди, двигаясь беспрестанным соблазнительным манером намеренно усиливая болезненную жажду в его теле. Она почувствовала, как он затвердел, услышала, как весь воздух покинул его легкие. Она никогда не пробовала ничего такого же на вкус. Но этого было не достаточно. Она хотела получить все. Она закрыла языком маленькие проколы и, отступив, принялась стягивать свою рубашку.

Земля позади Викирноффа вздыбилась, нечто под поверхностью мчалось в их сторону. В то же время ее лодыжки опалило огнем, словно это нечто вцепилось в нее.

 

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.03 сек.)