АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Прибавление 4 страница

Читайте также:
  1. XXXVIII 1 страница
  2. XXXVIII 2 страница
  3. XXXVIII 2 страница
  4. XXXVIII 3 страница
  5. XXXVIII 3 страница
  6. XXXVIII 4 страница
  7. XXXVIII 4 страница
  8. XXXVIII 5 страница
  9. XXXVIII 5 страница
  10. XXXVIII 6 страница
  11. XXXVIII 6 страница
  12. XXXVIII 7 страница

 

что любой из истинно верующих знал об Истине (и у этих людей она была во всей полноте), пришедшей к ним посредством внутреннего прозрения, а не посредством наружных "знамений и чудес"» [132:140-141].

«Будучи совершенно просвещенным духом всего существующего, он примиряется со всем и не может противиться чему-либо, ибо все имеет право на существование. Он радостно видит, что путь к миру и согласию человечества лежит в примирении со всем, то есть в гармонии с бесконечным Порядком, в котором он видит всю Истину, а следовательно, безграничное совершенство»

[132:247].

 

Глава 21

 

Случай с Г. Б. в его собственном изложении

 

 
 

А.\Л.у меня не было, хотя к ним у меня было влечение, как ни к чему другому. Мысль у меня работала сильно — я это вижу, сравнивая себя с другими. Обычные детские удовольствия мне не очень нравились. Я предпочитал быть один, и летом больше всего мне нравилось быть в лесу. В деревьях я находил друзей; они, казалось, были мне ближе людей. Я разговаривал с ними и думал, что они говорят со мной. Всю жизнь лес влек и влечет меня к себе; даже теперь, думается мне, я мог бы жить в лесу один. Всю жизнь я любил одиночество и теперь люблю. Я не буду раздумывать над байронов-ским — «дикий ли я зверь или Бог». Впрочем, я люблю также и общество сходных со мной по духу людей.

Скоро я узнал, что люди в общежитии руководствуются зыбкими правилами, а не чем-то иным, что теперь я называю духовными законами: тогда я не знал, как их назвать, и не понимал их, но я чувствовал их присутствие в природе.

Словами нельзя выразить удары, перенесенные моим духовным сознанием от соприкосновения с людской грубостью. В течение всей жизни во мне постепенно росла познающая способность — духовное прозрение. Уже с ранних лет я задавал себе вопросы, как предметы стали такими, какие они теперь, и до сих пор я ищу разгадку этого вопроса.

Тем, что я есть, я обязан главным образом книгам. Мне мало приходилось соприкасаться с людьми, которые могли бы научить меня, вдохнуть в меня силу: лишь год или два академии и двадцать недель училища — вот и все время, которое я учился у людей. Когда я вынырнул из мрака кальвинистической теологии, в тисках которой долго находился мой ум, я случайно услышал Эмерсона. Купил его книги. Пятьдесят лет я тщательно изучал их, и, должен сказать, Эмерсону я обязан больше, чем кому-либо. Затем я принялся за Дарвина. У меня было всего лишь его «Происхождение видов», и в течение десяти лет это был единственный экземпляр на всю нашу округу.

Первое настоящее умственное озарение было, когда я осознал, что вселенная воспроизводится целиком в каждом своем отдельном атоме, то есть что вселенная представляет собой результат немногих простых процессов, повторенных бесконечное число раз. Если математически измерить каплю воды, то математические принципы, необходимые для этого измерения, будут те же самые, которые нужны, чтобы измерить все небеса. Вся жизнь на земном шаре основана на питании и усвоении: если прекратить их добровольно, то наступает смерть. История развития ума каждой особи воспроизводит историю расы. Если вы знаете одну лишь вещь во всех ее проявлениях, свойствах и частностях — вы знаете все предметы. Вся кристаллография заключается в одной песчинке, вся животная жизнь — в одном насекомом, вся растительная — в одной почке. Тогда мне было около сорока лет.

После этого я увидел, что нет границы между растительной и животной жизнью: ни у той, ни у другой нет ни начала, ни конца. Об отсутствии разделительных границ в природе я думал еще до того, как узнал мысли Фалеса об этом.

Этого, пожалуй, достаточно, чтобы показать, в каком направлении работала и развивалась моя мысль.

Мне было уже шестьдесят лет, когда я познал, что то, что истинно для какого-нибудь времени и в каком-нибудь месте, останется правильным для всякого времени и для любого места. Другими словами: то, что мы называем законом, можно найти везде, хотя люди могут дать ему другое название. То, что люди называют тяготением, относится к сфере духовной не меньше, чем к физической. Все физические явления, в лучшем случае, тупы, мрачны — пока они не возвысятся до духовной жизни. Для примера возьмите хотя бы закон, что действие и противодействие равны. Чем отличается он от изречения «кто посеял ветер — пожнет бурю» или многим ли отличается в своей основе любой естественный закон от «что посеешь, то пожнешь»? Все законы — лишь струны на арфе, звучащей величавой космической мелодией.

Вскоре после этого я начал понимать парадоксальное учение Иисуса Христа — «кто хочет спасти свою жизнь, тот должен потерять ее, и только тот, кто потеряет ее, найдет ее». То же самое у ап. Павла: «кто ничего не имеет, тот обладает всем». От этого для меня остался всего лишь один шаг до уразумения центрального принципа всей духовной жизни — самопожертвования.

Лет десять назад, когда мне было около шестидесяти лет, меня начал мучить вопрос, возникший единовременно с появлением разумных существ, — о начале всех вещей. Я изнемог в борьбе. Вдруг извне свет озарил мою душу, свет ослепительной яркости. «Если ты найдешь начало всех вещей, то не будет ли это начало само по себе и концом? Значит, если ты найдешь конец хоть одного предмета, то не укажет ли это тебе, что должен существовать и противоположный конец? Как! Конец всем предметам, за которым будет лишь ничто, как оно должно было быть и до того времени, когда предметы начали существовать, если было время, когда они начали существовать. Нет! Начала не было и конца не может быть». После этого я уже перестал беспокоиться о бессмертии души и, думается мне, никогда не буду об этом беспокоиться.

Лет пять назад был со мной случай, помогший моему умственному просветлению больше, чем что-либо другое. Я упал, а падая, ударился головой и потерял сознание. Приходя в чувство, я постепенно прошел через все фазы сознания. В первой стадии я знал лишь, что я — «что-то»; что это за «что-то», я не знал и знать не хотел. Я не знал, что означает «знать». Я был спокоен, блаженно спокоен, и для меня не существовало ни прошедшего, ни будущего. Для меня не было ни времени, ни места и чего-либо вообще, кроме маленькой искорки сознания — «я сам». Если бы не было ничего, что мне показало бы течение времени, это состояние могло бы продолжаться неопределенно долго.

Эта фаза блаженного существования прекратилась потому, что я открыл около себя что-то, что не было мной. Я начал смотреть. Глядя, я начал рассуждать, и наконец, я открыл внешний мир. Как и в предыдущей стадии, время все еще не существовало для меня. Это состояние могло бы длиться целую вечность, и я не заметил бы течения времени. Вникая в явления, внешние для меня, я вывел заключение, что то, что я вижу, должно быть похоже на меня, и я начал пристально изучать этот внешний мир, перенося в него то внешнее, что я нашел в себе. Эта стадия длилась с того момента, как я заметил предметы вокруг себя, и до первого признака появления экспериментальной фазы. Затем я увидел происхождение всякого знания и особенно — религий. Разумеется, скоро вернулось самосознание, и я опять был в старом мире.

Этот случай и опыт, приобретенный вследствие него, был для меня ценнее опыта всей моей предыдущей жизни. Теперь для меня нет ничего неясного, таинственного. Рост моего духа за последние три-четыре года был быстрым. Я живу в мире, но самому себе я кажусь не от мира сего!

Я наслаждаюсь «духовным видением», как я его называю. Мой разум не может охватить факт прежде, чем я не увижу духовные отношения этого факта, и притом яснее, чем его материальные отношения. Совершенство математики есть только наглядное подтверждение духовной истины, что Бог не может лгать.

Естественные явления не более как тень духа, из которого происходят точно так же, как лицо человека меняется под влиянием действующей изнутри любви, ненависти или страха. Цвет в природе, омывающий все существующее своими теплыми токами, показывает, что сделала бы духовная любовь, если бы она свободно распространялась в мире. Библия для меня — картина, которую я вижу во всех деталях безгранично отчетливо. Это духовное видение доходит до того, что кажется, видишь движение атомов в природе, не говоря уже о том, что видишь суть всех законов, знаний, наук, историй и религий.

Вы дали мне трудную задачу, попросив меня указать перемену, которую я замечаю в себе после моментов озарения. Я не знаю языка, на котором я мог бы рассказать о предметах того мира, в котором я нахожусь теперь. Я не нашел даже еще и азбуки его. Когда же, о когда же я буду в состоянии раскрыть его поэзию? Везде, в каждом предмете я вижу непрестанное движение, и в этом движении — вечную творящую силу, вечно, до бесконечности повторяющуюся в том же простом процессе. Величественный ритм проникает, катится по всей природе; небеса и земля наполнены мелодией. Люди — дети, гонящиеся за своей тенью. Духовную сторону мира, кажется, никто не замечает, бесконечную простоту его процессов никто не хочет понимать».

ВЫВОД

Кажется, это настоящий случай космического сознания. Область космического сознания достигалась постепенно, а не сразу, как это обычно бывает. Если же это не космическое сознание, то это наивысшая точка самосознания. Во всяком случае, рассказ Г. Б. интересен и поучителен.

 

Глава 22

 

Р. П. С.

Р

одился в 1830, умер в 1898 году. «Мне было около тридцати лет, когда со мной случилось удивительное превращение. Ему я должен приписать огромные результаты*, совершенно не соответствующие моим естественным способностям или знанию. Точное исследование этого явления было бы большим вкладом в науку.

 

Р. П. С. сделал каким-то чудом огромную, превосходную работу.

Я всегда знал, что после обращения верующий осеняется Духом Святым, что, когда необходимо, Он открывает людям сокровища Священного Писания. Мне поэтому не нужно уже было какого-нибудь особого проявления Его бытия. Но для меня все еще было много мест в Св. Писании, которых я не мог вполне понять, хотя я очень хорошо знал исповедание Христа. И потом, когда лет через десять после моего обращения со мной произошло чудесное очищение крови «от всего греховного», я все еще не мог понять некоторых мест Писания.

Я читал: «Кто пьет воду, которую Я дам, тот никогда не будет жаждать. Вода, которую Я дам ему, будет в нем источником жизни вечной». По отношению ко мне это не было правильно в полном смысле текста. Не всегда из сердца моего «лились реки воды живой». Гораздо чаще мне приходилось делать над собою усилие и насосом качать из себя эту живую воду — она не текла сама собой. Часто думал я о Господе, и душа моя преклонялась перед Ним в преданной Ему любви, но я не знал Его, я не ощущал Его присутствия. Я читал, что апостолов как-то укоряли в том, что они «напились». Ап. Павел тоже сравнивает с опьянением состояние, когда в человеке присутствует Дух Божий. Изречение «кто пьет воду, которую Я дам, тот никогда не будет жаждать. Вода, которую Я дам ему, будет в нем источником жизни вечной» казалось мне обычной условностью речи, ибо приказания Божий всегда связаны с обещанием награды за их исполнение, причем награда всегда больше, чем предъявляемое требование. Тем не менее мне никогда не приходилось встречать людей, которые, согласно выражению Иоанна Крестителя, были бы «крещены Святым Духом и огнем» и были «преисполнены Духа», как говорит ап. Павел.

Даже в самых важных духовных вопросах я был до того невежествен, что, очистившись от греха и одержав над ним очевидную победу, я все еще не понимал, что славнейшее проявление Бога воспринимается при познании его духом. Тогда, читая слова Иисуса Христа «примите благодать Святого Духа», я не обращал внимания на то, что для более совершенного крещения в Духе Святом они должны были ждать и молиться в течение десяти дней. Не обращал я тогда внимания и на то, что «когда они помолились, место, где они собрались, потряслось, и они были исполнены Духом Святым». Конечно, я не был в положении «учеников, которые еще не слышали о существовании Духа Святого». Несмотря на это, я не представлял себе, что такое «крещение огнем и Духом».

Глубоко благодарный Богу за освящение верой, неожиданно испытанное мной несколько месяцев назад, я как-то раз был в лесу с маленькой группой христиан, ожидавших Бога для крещения в Духе. Мы ждали. Наконец «с неба послышался шум как бы от бури, и звук этот наполнял все место, где они сидели». Никакими другими словами я не могу описать этого ощущения. Ни листик, ни былинка не шевельнулись — вся природа была спокойна. Господь открыл себя Духом своим не нашим чувствам, а в Духе. Все мое существо, казалось, было преисполнено Богом, в которого я давно верил. Мои внешние чувства не могли бы дать мне такого сознательного ощущения Его присутствия. Теперь я понял сверхчувственные видения Исайи, Иезекииля и Павла. Теперь для меня среди всех реальностей самое реальное — Сам Создатель. Это было грозно, но не ужасно. Я не утратил ни одного из моих чувств, но все они были объединены, охвачены одним высшим проявлением. Вопрос, который был вложен в меня, получил ответ так скоро, как это только было возможно. Моя душа ничего не растеряла из небесного присутствия, охватившего, наполнившего все мое существо. Тогда я никому не рассказал об этом случае. Лишь несколько дней спустя, когда мы встретились с женой, она разрыдалась, глядя на меня. Так сильно изменилась моя наружность. «Вода жизни» пошла из сердца моего, из моего пробудившегося сознания. Сладостное, легкое благоговение осеняло мой дух, ибо каждое мгновение я чувствовал присутствие Божие. Это состояние не покидало меня уже никогда, даже во время самой тяжелой работы. Жизнь моя стала гимном хвалы Господу.

Такое повышение чувства, естественно, мало-помалу стало исчезать. Но в моем внутреннем сознании постоянно звучит: «Я буду жить в них и ходить в них». Вид Распятого на Голгофе сделался в моем воображении реальнее, чем возможно видеть Его внешними чувствами.

В этом образе нет материальности, как при телесном зрении. Нежное, страдающее человечество, освещенное славою Божества, кажется мне, смотрит на собравшихся вокруг креста... Но тяжело говорить об этом. Мой бедный язык не открывает, а лишь затемняет то, что я хочу сказать. Как я хотел бы, чтобы эта преславная реальность была доступна и другим сердцам».

 

Р. П. С. представляет собой случай полного рассвета. У этого человека есть уже много, но он не видел «раскрытия небес». Он вступил в «брамическое блаженство», но не видел «брамического сияния».

 

Глава 23

 

Е.Т.

 

X. т. е. в тридцатилетнем возрасте. Подробности неизвестны. Помещен здесь лишь для отметки возраста.

 

Глава 24

 

Рамакришна Парамаханса

 

Л..А. чае, мы обязаны Максу Мюллеру и Протаггу Чондер Мозумда-ру. Для нас особенно важны данные Макса Мюллера, ибо он не имел никакого представления о космическом сознании, хотя при своей постоянной работе по исследованию индийской литературы он тысячи раз должен был натыкаться на это явление, выраженное в более или менее определенной форме. Мы ограничимся здесь лишь приведением выдержек из двух вышеуказанных исследователей.

Рамакришна Парамаханса родился в 1835 году в деревне около Яганабада (округ Гугли), недалеко от Камарпукура.

Большую часть жизни он пробыл в храме богини Кали, на берегу Ганга, близ Калькутты. Он умер в 1886 году в саду Казипур, находящемся в двух милях к северу от Калькутты. Говорят, что он имел огромное влияние на множество интеллигентных, образованных людей вроде Протапа Чондер Мозумдара и Кешуба Чондер Сена. Группа молодых людей, близко стоявших к Рамакришне, стали аскетами после его смерти. Они следуют его учениям, отказались от удовольствий, доставляемых деньгами и плотью, живут вместе и по временам удаляются в священные уединенные места. Нам передавали, что, кроме этих молодых людей, есть много семей — горячих приверженцев учения Рамакришны.

Рамакришна знал жизнь, хотя ему никогда не приходилось жить светской жизнью. Кажется, смолоду он был суровым аскетом. Он принадлежал к браминской касте. Был хорошо сложен, но аскетические лишения, на которых выработался характер Рамакришны, навсегда испортили его здоровье. Он был так слаб, бледен и тощ, что возбуждал всеобщее сострадание. Однако, несмотря на свою изможденность, лицо его было округло, по-детски нежно, с неизъяснимо мягким выражением ласковости и смиренности. Мозумдар говорит, что ему ни у кого не приходилось видеть такой улыбки, как у Рамакришны. Индийские святые всегда очень заботятся о своей внешности. Они носят гаруанскую одежду, едят строго по обряду, отказываются от сношения с людьми, строго блюдут кастовые различия, всегда горды и намекают на какую-то тайную мудрость. Индийский святой — всеобщий советчик и разрушитель чар и заговоров. Рамакришна никогда не прикидывался чем-либо подобным. Ни по платью, ни по еде он ничем не отличался от обыкновенных людей — разве г~ ~1 что общей небрежностью, которую он проявлял и к тому, и к другому. Он поминутно нарушал кастовые различия. Он отказывался от титула «учитель», ему всегда были неприятны почести, и он горячо отрицал всякие таинственные и сокровенные знания. Он не почитал исключительно какого-либо одного индийского божества — Шиву, Вишну или Шакти, — он признавал все учения, все воплощения, все обычаи и уставы всякого религиозного культа. Он считал правильными все культы. Религией Рамакришны был экстаз: его богопочитанием было сверхчувственное прозрение. Он весь, днем и ночью, горел постоянным огнем, лихорадкой странной веры и чувств. Внутренний огонь прорывался в его долгих разговорах. Он часто погружался в упоительный экстаз и тогда надолго терял сознание всего окружающего. Особенно часто это бывало с Рамакришной, когда ему приходилось говорить о явлениях, происходивших с ним, или когда ему приходилось слышать о таких же явлениях у других людей. Кришна был для него воплощением самоотверженной любви. Рассказывают, что когда Рамакришна думал о Кришне, то сердце его наполнялось жгучей любовью к Богу, черты лица его внезапно становились суровы, недвижны; он терял зрение и был в бессознательном состоянии; лишь слезы текли по бледному, суровому, но улыбающемуся лицу. Находясь в этом состоянии, он часто молился, пел и говорил с такой мощью и вдохновением, что покорял самые грубые сердца, заставлял плакать тех, кто никогда не плакал от религиозных впечатлений.

Что всего замечательнее, религия Рамакришны не ограничивалась почитанием лишь индусских божеств. Долгое время он подвергал себя различным искусам, чтобы усвоить магометанскую идею всемогущего Аллаха. Он отпустил себе бороду, ел то, что предписывается есть мусульманам, постоянно повторял изречения из Корана. При упоминании имени Христа Рамакришна склонял голову, почитал учение об его божественном происхождении и раза два присутствовал при христианском богослужении. Рамакришна показал нам, как возможно соединить в себе все религии мира, видя в каждой из них лишь ее достоинства, глубоко почитая каждого пострадавшего за истину, за любовь к Богу и к людям. Рамакришна не оставил после себя никакого письменного труда. Его друзья записали много его изречений. Рамакришна не хотел создавать секту.

Вот несколько отрывков, характеризующих его учение:

«Как освободиться от низшей части нашего существа? Цветок опадает сам по себе, по мере того как развивается плод, — так и ваше низшее «я» будет пропадать в вас по мере роста в вас божественного «я».

До тех пор пока божественному росту сердца мешают плотские желания, маловероятно, чтобы сердце наше вместило в себе светоносного Бога. Блаженное божественное видение бывает лишь у сердца спокойного и осененного божественным общением.

Грязное зеркало не отражает лучей солнца, нечистое сердце подчинено Майе (обманам чувств): оно никогда не увидит славу Бхагава-на, Святого. Чистые сердцем в сердце увидят Господа, так, как чистое зеркало отражает лучи солнца. Итак, будь свят.

Молодая жена, только что вышедшая замуж, совершенно поглощена хозяйством до тех пор, пока у нее нет ребенка. Но у нее не бывает его, пока она не перестанет обращать все свое внимание на мелочи хозяйства, не перестанет лишь в них видеть все удовольствие. Когда же у нее рождается ребенок, она нянчится с ним, голубит его все время, целует его с горячей радостью. Так и человек бывает поглощен лишь житейскими делами, пока он невежествен. Но лишь только он видит Всемогущего Бога в сердце своем, он уже перестает находить удовольствие в житейском. Наоборот, теперь его счастье состоит лишь в служении и работе Богу. Он уже не находит счастья в других занятиях и не может отвлечь себя от экстаза соединения с Богом.

На верх дома можно попасть по приставной лестнице, по бамбуковому шесту, по внутренней лестнице дома или по веревке; так различны и пути, и средства приближения к Богу, и каждая мировая религия указывает один из этих путей.

Почему мы не можем видеть Божественную Мать? Она, подобно высокородной даме, делает все в доме с окнами, закрытыми занавесями: она видит все, ее — никто не видит. Преданные Ей дети Ее видят Ее, лишь подойдя близко к Ней за занавесями Майи (иллюзии).

Много звезд вы видите ночью на небе, пока не взошло солнце. Солнце взошло, и вы не видите ни одной звезды. Можете ли вы из-за этого сказать, что днем на небе нет звезд? Так и ты, о человек, не говори, что Бога нет, потому что ты не видишь Его при свете дня твоего невежества. Жемчужная раковина, заключающая в себе жемчужину, сама по себе стоит недорого, но она важна для роста жемчужины. Для человека, который взял жемчужину, раковина уже не нужна больше. Подобно этому, обрядности и уставы необязательны для человека, постигшего Высшую истину — Бога.

 

Мальчик, одевший львиную голову, кажется очень страшным. Он идет туда, где играет его сестра, рычит на нее. Она перепугалась и плачет в отчаянье, что не может ускользнуть от его когтей. Но когда ее маленький мучитель сбрасывает с себя маску, перепуганная девочка сразу узнает любящего ее брата, бежит к нему и кричит: «Да это мой брат!» То же самое бывает и с людьми, напуганными до того, что они начинают делать все что угодно с людьми, обманутыми безымянной силою Майи, или Неведения, под маскою которой скрывается Брахман. Но когда маска Майи снята с Брахмана, люди видят в нем не ужасного, непрощающего Господина, а свое собственное, любимое, другое Я».

 

Глава 25

 

Д.Х.Д.

 

1^нию было мгновенно, но не совершенно — оно не внесло заметной перемены в его жизнь. Очень мало кто из сотен людей, знавших Д. X. Д., подозревал о том, что с ним был из ряда вон выходящий случай. На него не смотрят как на святого или мудреца, ноу него было много близких друзей. Во многих отношениях он был замечательно интеллигентен. Родился он 25 мая 1837 года. Ночью 31 декабря 1868 года он видел следующий сон. Совершенно неизвестно, имел ли этот сон какое-нибудь отношение к озарению. Я привожу этот сон со слов Д. X. Д., чтобы каждый мог составить о нем собственное мнение. Лично мне кажется, что если ощущения сильного света, испытанные Д-м в этом случае, и не представляют собой «субъективного света», сопровождающего космические озарения, то все же это явление близко к последним.

«Я видел, — пишет Д. X. Д., — будто я стою за прилавком в своем магазине в солнечный полдень и вдруг сразу стало темнее, чем в самую темную ночь. Мой знакомый, с которым я говорил, выбежал вон на улицу. Я за ним. Хотя и было темно, я увидел — сотни, тысячилюдей наполняют улицу, дивясь на происходящее. На небе, далеко на западе, стояло яркое пятно света, как звезда, в ладонь величиной. Оно стало расти, расти, надвигаясь все ближе и ближе, пока не осветило все, разогнав тьму. Когда оно стало величиной в шляпу, оно разделилось на двенадцать меньших огней с одним большим пламенем в середине и стало очень быстро расти, и я внезапно понял, что это — пришествие Христа. В тот момент, когда эта мысль пришла мне, вся юго-западная часть неба была полна сияющими толпами и в середине их — Христос и двенадцать апостолов. В это время крутом было светлее, чем можно вообразить человеку, и когда сияющие толпы поднялись к зениту, мой друг, с которым я говорил, воскликнул: «Это мой Спаситель!», и он будто тут же оставил свое тело и поднялся в небеса, а я был недостаточно хорош, чтобы последовать за ним. Тут я проснулся. Этот сон произвел на несколько дней сильное впечатление на меня, и я никому о нем не рассказывал. Недели через две я рассказал о нем своим домашним, затем в своей воскресной школе и потом часто говорил о нем. Никогда я не видал сна более живого: совсем как наяву».

Окончание этого случая берем из письма Д. X. Д. от 4 июня 1892 года:

«Года три мне пришлось пробыть в подготовительной стадии, как винограду, из которого приготовляют вино. Я знал, что где-нибудь должен быть свет и покой, иначе вся Библия — ложь. Еще мальчиком я думал о втором пришествии, и хотя я и смеялся над сектой «миллеритов» и знал, что у них идиотские ожидания, однако внутри самого меня было что-то чудесное, заставлявшее меня ждать какой-то внезапной перемены. Однажды, поздней весною 1871 года (тогда мне было 34 года от роду), Г. Д. Б.* сказал моей жене, что со мной происходит нечто очень странное. Он сказал: «Ваш муж вновь родился и не знает этого. Он маленькое духовное дитя, младенец с еще не раскрывшимися глазами, но об этом он скоро узнает».

* См. о нем далее.

Примерно через три недели после этого, приблизительно без четверти восемь вечера мы шли с женой по второму авеню (в Нью-Йорке) — по дороге на лекцию в Либеральный клуб. Я внезапно воскликнул, обращаясь к жене: «Я имею жизнь бесконечную!» Не могу сказать, чтобы это было потрясающее, но все же это было чрезвычайное возбуждение. Преобладающим ощущением была какая-то не знающая смерти уверенность, что во мне восстал Христос и навеки останется в моем сознании. Так это и есть! Три года спустя, в августе 1874 года, на местном пароходе, среди толпы, я сидел в кресле, откинувшись на спинку. Вдруг я ощутил сильнейшее умственное и духовное возбуждение, когда мне показалось, что вся душа моя и все тело проникнуты светом. Но все это никогда не могло бы заставить меня забыть первый случай, хотя тогда он меня и не захватил так».

 

Глава 26

 

Т. С. Р.

Р

одился в 1840 году. В 1872 приобщился к космическому сознанию в возрасте 32 лет. Был членом пресвитерианской церкви, где занимал видное положение. После озарения покинул церковь и с тех пор не имел никакого отношения к какой-либо организации этого рода. Всегда был очень серьезный и вдумчивый человек. Про него рассказывают, что «в 1872 году друзья в течение некоторого времени думали, что он сошел с ума». У Т. С. Р. был какой-то тяжелый духовный кризис, точная природа которого мне неизвестна*. Но что бы ни случилось с Т. С. Р., это прошло, и после этого он был не только вполне здоров, но и поразительно точно мыслил. Его семейные отношения превосходны: его все очень любят — жена, дети, друзья. Он проникнут уверенностью в личном бессмертии. Он очень скромный человек. В нем есть нечто, производящее на людей впечатление, что он человек более богатый, чем миллионер, у которого он работает приказчиком, и что он знает это.

 

В. X. в.

Р

одился в 1842 году. Вступил в космическое сознание в 1877 году на тридцать шестом году жизни. Человек очень сильного и оригинального ума и удивительной памяти. Один из его знакомых пишет: «Он обладает замечательным даром слова. Кажется, он поглотил самые умы и сочинения Дарвина, Гексли и Спенсера. Он говорит со знанием и авторитетностью их троих. Их сочинения и мысли всегда у него на языке. Пробыть с ним хотя бы несколько дней — все равно что получить хорошее образование. Он был превосходный скрипач, слабее разве лишь первоклассных знаменитостей. О Д. Б. — методисте, человеке большого духовного просветления — В. X. В. услышал в 1877 году, послал за ним и разговаривал с ним часов пять. Он мог разговаривать о литературе, музыке — о чем угодно, и все, что он ни читал или слышал, он запоминал уже навсегда. Он попросил о новом свидании; второй разговор длился часа два, и под конец разговора В. X. В. сказал: «Теперь, Д. Б., мне больше ничего не нужно. У меня остался лишь один вопрос: было ли у вас то, что ученые называют «новой молодостью»? «Да, у меня она была, — ответил Б., — и могу прибавить, что и к вам она придет». Д. Б. уехал к себе в тот же вечер. На следующее утро он получил телеграмму от В. X. В.: «Я получил эту молодость». Впоследствии мне пришлось слышать описание этого явления — прихода этого состояния. В. X. В. рассказывал: «Я пошел во двор к водокачке, и в ту минуту, как я подходил, вдруг я испытал сотрясение всего организма, поток света и вместе или тотчас вслед — сотрясение и субъективный свет — как огромное внутреннее пламя и сознание совершенной гармонии с силой, которая все создала и находится во всех вещах. Всякие борения прекратились — не для чего было бороться: я был в мире».


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.011 сек.)