АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Глава четвертая 2 страница. Как она могла скрыть это от нее?

Читайте также:
  1. IX. Карашар — Джунгария 1 страница
  2. IX. Карашар — Джунгария 2 страница
  3. IX. Карашар — Джунгария 3 страница
  4. IX. Карашар — Джунгария 4 страница
  5. IX. Карашар — Джунгария 5 страница
  6. IX. Карашар — Джунгария 6 страница
  7. IX. Карашар — Джунгария 7 страница
  8. IX. Карашар — Джунгария 8 страница
  9. IX. Карашар — Джунгария 9 страница
  10. Magoun H. I. Osteopathy in the Cranial Field Глава 11
  11. Августа 1981 года 1 страница
  12. Августа 1981 года 2 страница

 

У тебя есть сестра.

 

Как она могла скрыть это от нее? Всю свою жизнь Карла считала себя единственным ребенком в семье. Ее родители были, как ей казалось, самыми достойными людьми на планете, откровенность и честность для них всегда стояли на первом месте. И они научили ее ному. А через столько лет выясняется, что и это оказалось ложью. Карла не знала, можно ли вообще после такого верить людям.

Ребенком она очень хотела, чтобы у нее был братик или сестренка. Она даже придумала себе воображаемую младшую сестру, которую назвала Эмили. А родители подыгрывали ей – укладывали Эмили в кроватку рядом с Карлой, ставили дополнительный столовый прибор за обедом. Но никогда – никогда! – не упоминали о том, что настоящая Эмили существует. Настоящая Эмили существует - отдалось эхом в голове Карлы.

Боже, как жить дальше? Она думала, что не переживет обмана человека, с которым она провела четыре года, а как пережить то, что ей лгали люди, которых она знала всю свою жизнь? Отчаяние накрыло Карлу новой волной, и перед глазами все поплыло.

Она напряженно смотрела на письмо, но строчки сливались, а голова начала мучительно болеть. Карле понадобилось огромное количество сил, чтобы справиться с собой и прочесть письмо до конца.

 

За пять лет до того, как я встретила твоего отца и вышла за него замуж, я забеременела. Мне было всего шестнадцать – я и сама на тот момент была ребенком и многого не понимала. Влюбилась в парня из нашей школы и совсем потеряла голову. Его звали Джеймс О'Хара.

После того, как мои родители поговорили с родителями Джеймса, меня отослали в дом для незамужних матерей. И еще до рождения ребенка убедили в том, что и для меня, и для ребенка будет лучше, если я отдам его на усыновление. Так делали многие девушки в то время, в особенности девушки из католических семей.

Я смогла лишь мельком увидеть свою дочь и убедиться, что она родилась здоровой. У нее были вьющиеся рыжие волосы, в точности как у ее отца. А потом монашки забрали ее от меня.

Ты даже не представляешь, как я страдала, очень долго жалела о своем решении. Разными путями я пыталась узнать, что случилось с моей дочерью. Но прошло время, и я поняла, что решение моих родителей было правильным.

А потом я встретила твоего отца. Я долго сомневалась, стоит ли рассказывать ему об этом. Я очень боялась, что, когда он узнает, что я совершила, то разочаруется во мне. А мои родители настаивали на том, чтобы я хранила в тайне «ошибки своей молодости» (так они это называли). Я все тянула и тянула с признанием, а время шло… Разве могла я рассказать об этом спустя год после нашей свадьбы? Или через пять лет? Или через десять? К тому же я понятия не имела о дальнейшей судьбе моей девочки.

Незадолго до смерти твоего отца, моя мать, находясь при смерти, рассказала мне, что все это время знала, кто вырастил мою дочь. Ее новых родителей звали Ричард и Джоан ван Роям. Эта семейная пара была знакома с моими родителями. По словам матери, они были очень хорошими людьми, но не могли иметь детей, хотя очень этого хотели.

Моя мать тогда попросила у них только две вещи – переехать в другой штат, но обязательно писать ей письма и рассказывать о ребенке. Они согласились. И все это время присылали моей матери фотографии с дней рождения девочки, выпускных вечеров и каникул. Она выбрасывала их сразу после того, как получала, боясь, что я, или мой отец узнаем об этом.

Когда она поняла, что умирает, то, наконец, решилась рассказать мне правду

Твою сестру зовут Мэгги. Она выросла на Аляске и вышла замуж за человека по имени Ларс Расмуссен. Они живут в городе Фейрбенкс. Как мне рассказала моя мать, приемные родители твоей сестры никогда не рассказывали ей правду о ее рождении. Надеюсь, ты сможешь отыскать ее. И у тебя будет сестра, о которой ты всегда мечтала. Если ты найдешь ее, пожалуйста, скажи Мэгги, что я постоянно думала о ней и ни на минуту не переставала жалеть о своем поступке.

С любовью к тебе, моя дорогая. Держись. Мама.

 

Сказать, что Карла была удивлена или даже поражена – было бы не сказать ничего. Открывшаяся тайна просто оглушила ее.

Мэгги Расмуссен, – гудело в голове. Если она родилась, когда матери было шестнадцать, то сейчас ей, должно быть, около сорока. На четыре года больше, чем Карле.

Столько лжи за такое короткое время. Принять и осознать это было трудно. Очень трудно. Но мысль о том, что теперь она, Карла, не одинока, вселяла надежду в разбитое и уставшее болеть сердце. У нее снова сеть семья. И., несмотря на то, что всю жизнь они не знали друг о друге, Карла верила в то, что им удастся наверстать упущенное.

Безысходность начала отступать, как будто только что кто-то бросил спасательный круг в море отчаяния.

Какая она, моя сестра? Обрадуется ли она моему появлению? Живет ли она все еще в Фейрбенксе? Письмо было написано тринадцать лет назад, и сейчас Мэгги Расмуссен могла быть где угодно.

Карла встала, все еще сжимая в руках листы бумаги, и подошла к своему компьютеру. Радовало то, что в паше время можно найти кого угодно при помощи интернета.

 

***

 

21 октября, вечер.

Беттлс, штат Аляска.

 

Несмотря на снежную бурю, бушующую по всей Аляске, двадцать шесть из двадцати семи обитателей Беттлса безмятежно наслаждались ужином, выпивкой и вечерними развлечениями в «Дине». Гриз играл на бас-гитаре, его жена Элли – на фортепиано, Брайсон – на барабанах, а Ларс Расмуссен – на альт-саксе.

Бар, в котором они сидели, был типичным для Аляски: большая комната с деревянным полом, усыпанным шелухой от арахиса, и стенами, отделанными темными дубовыми панелями. Чучело медведя гризли приветствовало посетителей у входа, а стены были увешаны головами лосей, да рогами оленей карибу. Барная стойка располагалась вдоль одной стены, кабинки – вдоль другой, а оставшуюся часть зала заполняли столы и стулья различной формы.

«Беттлс Бэнд» – так себя называли музыканты, расположившиеся на небольшой сцене в углу зала. Разумеется, музыка для них была чем-то вроде хобби, оттого и концерты их были большей частью импровизированными и случались нерегулярно, в зависимости от погоды и количества приезжих. Когда небо было чистым, а клиентов много, то Брайсон обычно летала, а Ларс работал проводником охотников и рыбаков. Но когда снежная буря или туман заставали их обоих в городе, то слух о намечающейся вечеринке распространялся очень быстро. Сегодня была ночь джаза, который очень любили все жители Беттлса.

Брайсон и Ларс были единственными присутствующими из поселенцев, которые жили довольно далеко от города. Еще было слишком рано для снегоходов или собачьих упряжек, а погода слишком плоха для путешествия на лодках, потому эти отважные смельчаки, обитавшие в лесной глуши, не могли добраться домой. В зале было полно индейцев-атабасков из соседней деревни и человек шесть японских туристов, прибывших сюда, за Полярный Круг, в надежде полюбоваться северным сиянием. Единственным человеком, которого не сильно интересовал концерт, был тот самый фотограф, которого везла Брайсон. Он провел очень мною времени в баре, прежде чем, спотыкаясь, поднялся наверх, в свою комнату.

Группа закончила исполнение своей интерпретации «All Of Me» под несмолкающие аплодисменты и сделала небольшой перерыв. Брайсон как раз прятала свои барабанные палочки, когда к ней подошла Дженева де Лука, работавшая в «Дине» официанткой.

– Приветик, Брай. Вы, ребята, сегодня просто зажигаете!

Дженева была соблазнительной брюнеткой с пышными формами, гладкой оливковой кожей, дымчато-серыми глазами и полными губами, которые, казалось, всегда были готовы к поцелую. Когда-то Брайсон проявила слабость и поддалась ее обаянию. Их флирт затянулся на целых три месяца. Но потом Брайсон решила, что будет лучше, если их отношения оставить платоническими. С тех пор прошло полгода, но Дженева все еще пыталась заставить Брайсон передумать.

– Просто сегодня хорошие слушатели, – Брайсон поднялась на ноги и улыбнулась. – Им легко угодить.

Дженева рассмеялась.

– Мне тоже, но сейчас разговор не об этом, да?

– Джен, мы это уже обсуждали…

– Да-да, я знаю. Кстати, у Элли получается все лучше и лучше. Она очень много времени тратит на репетиции.

– Заметно, – ответила Брайсон. – Ее репертуар расширяется. Бьюсь об заклад, что к весеннему половодью она будет чертовски хорошо играть.

Все музыканты Севера за время долгой зимы начинали играть лучше, потому что в это время практически нечем было заняться – можно было репетировать дни напролет. Элли играла не больше года. Она села за фортепиано, когда бывший участник их группы, работавший лесным проводником, переехал в Калифорнию, устроившись на более легкую работу.

– Жаль, что сегодня так мало приезжих, – Дженева осмотрела посетителей и снова взглянула на Брайсон. – Я надеялась, что свободных мест не будет, и тебе придется ночевать вместе со мной.

– Перестань, – ответила Брайсон, но в ее голосе не было недовольства. – Ты же знаешь, что подобное больше не повторится.

Дженева преувеличенно вздохнула и обиженно надула губки: – Ты жестока, Брай, а я ведь так стараюсь… Когда вспоминаю о том, что случилось…

А случилось то, что в прошлый раз, когда они были вместе, Дженева по-настоящему удивила Брайсон игрушками, заказанными по почте. Признаться, летчице даже нравилось все то, что между ними происходило, но лишь до тех пор, пока Дженева не призналась, что влюбилась и хочет жить вместе.

Возвращение Ларса на сцену с двумя бутылками холодного «Черного Когтя» спасло Брайсон и от Дженевы, и от воспоминаний о том вечере.

– Мне показалось, что пора идти к тебе на выручку. – Ларс подмигнул Брайсон, когда Дженева отошла достаточно далеко. – Хотя мне непонятно, почему ты так от нее бегаешь. Не похоже, что у вас обеих много других вариантов на данный момент.

– Спасибо, в моей жизни хватает подобного рода экспериментов.

Стоит отдать должное, что внешность Брайсон и род ее деятельности представляли собой убийственную комбинацию, перед которой не могли устоять практически все приезжие женщины. Так что она вполне могла собой гордиться: с ней флиртовали даже женщины, для которых подобное поведение не было свойственным. А если поблизости не оказывалось какой-нибудь романтической натуры, мечтающей закрутить роман с отважной летчицей, то та самая отважная летчица просто садилась в свой Пайпер, и через два часа оказывалась в Фейрбенксе. А там найти себе подружку не составляло никакого труда.

– Даже не сомневаюсь. – Рассмеялся Ларс. – И все равно, она милая девушка, и тебе должно быть стыдно, отказываться от столь прелестной компании.

– У нас мало общего, кроме… ну, этого. И пока этого будет хватать с теми, кого я никогда больше не увижу, «мало» мне будет недостаточно. К тому же, я не хочу обижать одну из немногих женщин, на нескольких сотнях километров вокруг. Но той искры, которая нужна мне, в ней нет. Только и всего.

В двадцать лет Брайсон, как и все молодые девушки, мечтала иметь нечто большее, чем череда мимолетных связей. Она хотела найти ту особенную, которая заполнит собой весь мир и позволит ей парить в воздухе, как это описывали в книгах, про настоящую любовь, которые она читала. Брайсон искала особенных отношений, таких, как у се родителей, которые были по-настоящему единым целым.

Душа мечтала о нежных чувствах и одновременно рвалась в глушь. Наверное, в этом и заключался основной парадокс натуры Брайсон: ей хотелось домашнего тепла и уюта рядом с любимым человеком, но все равно тянуло в холод негостеприимной природы Севера. Ей были действительно дороги эти бескрайние просторы, горные вершины. Только здесь она ощущала бесконечное спокойствие, чувствовала себя божественно умиротворенной и бесконечно живой. Была какая-то непонятная и одновременно неразрывная связь между ней и этими первобытными лесами, горами и реками.

Четыре года, проведенные в Университете Штата Аляска, убедили Брайсон в том, что городской стиль жизни ей абсолютно не подходит. Она всей душой ненавидела бетон и асфальт под ногами. Ей становилось плохо от запаха выхлопных газов. И, в конечном итоге, она пришла к выводу, что неудачным будет каждый день, который начнется с того, что она снова увидит перед собой коробки домов из стали и кирпича и рекламные щиты на них. Нет, для счастья ей нужно было совсем другое. Это она знала наверняка.

Брайсон готова была, не задумываясь, отправить в мусорный бак всю современную технику, без которой другие не представляли своей жизни. Оставить она была готова разве что свой МРЗ-плеер и проигрыватель ДВД-дисков. У нее был генератор, но она редко им пользовалась: обогревала дом дровяной печью и на ней же готовила себе еду. Летчица стирала и мылась в большой стальной ванне и ночи напролет читала книги при свете керосиновой лампы. Стоит сказать, что и в вопросах хранения продуктов она не отступала от своих принципов: холодильника у нее не было – только устланный соломой жестяной ящик, поэтому скоропортящиеся продукты приходилось есть быстро.

Когда в город приезжали туристы и рассказывали о новом модном ТВ-шоу, или каких-нибудь интернет-сплетнях, Брайсон совершенно не понимала, о чем они говорят. Но ей было все равно. Она сама выбрала этот первобытный примитивный образ жизни в одном из самых суровых уголков на планете. И она уже давно смирилась с тем, что, вероятно, никогда не найдет женщину, которая захочет принять ее такой, какая она есть. Брайсон была реалисткой и прекрасно понимала, что вряд ли найдется кто-то, кто сможет разделить с ней ее мечту и остаться здесь.

А в те минуты, когда было особенно одиноко, Брайсон утешали друзья, разделяющие се увлечения. Среди них Ларс с Мэгги были самыми близкими.

– Я получила несколько хороших оленьих стейков от Тикопов за то, что подбросила их до городка Анатктувук. Мясо надо бы съесть поскорее, – говорила она Ларсу. – Когда погода успокоится, приглашаю вас обоих на барбекю.

Как и большинство арктических летчиков, в те дни, когда Брайсон не была занята работой, она как могла, помогала их маленькой общине. Ее самолет служил и почтовым, и товарным транспортом, и скорой помощью, и, случалось даже, катафалком. А еще она часто подвозила местных, в основном индейцев и эскимосов, из одной деревни в другую. Обычно они расплачивались с ней мясом лосей и оленей, или свежим лососем, и Брайсон это полностью устраивало. При таком способе оплаты Брайсон не опасалась умереть с голоду. И ей крайне редко приходилось охотиться. Охотой же она занималась лишь в крайних случаях. И, несмотря на то, что хладнокровия ей было не занимать, сама мысль о том, что придется отнять жизнь у живого существа, причиняла ей почти физическую боль.

– С радостью, – ответил Ларс на приглашение. – Мэгги в последнее время становится очень раздражительной. Наверное, это из-за того, что столько времени приходится проводить в Беттлсе. А это практически то же самое, что сидеть взаперти.

– Мне, наверное, следовало бы чаще навещать вас. Думаю, сейчас у меня будет на это больше времени, заказов становится все меньше.

– Да уж, сделай милость, навести друзей, – ухмыльнулся Ларс. – Но предупреждаю тебя, Мэгги сейчас весьма злобная штучка.

Брайсон в это время пила пиво, и образ, возникший в ее сознании, заставил ее рассмеяться так внезапно, что она поперхнулась: – Забыл, как она швырнула в меня половником вместе с его содержимым за то, что я предложила помочь ей помыть волосы?

– Видела бы ты мою одежду, На ней появляется огромное количество пятен стоит только Мэгги проявить свой темперамент! – Ларс потянул за один конец своей огромной рубашки и показал длинный, от груди до пояса, след от кетчупа на его майке.

Брайсон расхохоталась.

– Что я пропустил? – услышав смех, Скитер присоединился к ним с бутылкой пива в руке, как всегда желая быть в курсе всех шуток и сплетен. Его крепкая фигура была заметна издали, в основном благодаря рыжей бороде и черной шерстяной шапочке, которую он носил круглый год, всячески пытаясь скрыть появляющуюся лысину. Свое прозвище он получил вскоре после переезда на Аляску пять лет назад. Тогда он только привыкал к здешним природным условиям и постоянно жаловался на местных комаров, которые, по его словам, были размером с его самолет.

– Просто обсуждаем новую страсть Мэгги к метанию еды по живым мишеням. – Ответил Ларс, показывая Скитеру на след от кетчупа. – Чертовски меткая женщина!

– Слушай, я немного увяз тут, пока жду новый пропеллер. Ты случайно не собираешься в Фейрбенкс, когда небо прояснится? – спросил Скитер. обращаясь к Брайсон.

– Дай подумать, – женщина потянулась к заднему карману, и вытащила постоянно дополняющийся список дефицитных в Беттлсе вещей, которые ей надо было поискать для местных во время следующего перелета на юг. Только за этот день в список добавилось несколько пунктов: футбольный мяч, увеличительное стекло, микроволновка, подушка, бюстгальтер третьего размера (непременно черный), четыре блока ментоловых сигарет «Virginia Slims» и две коробки сухих завтраков «Frosted Flakes». Изучив этот перечень и прикинув, у кого сразу были бы деньги, чтобы заплатить ей, Брайсон снова взглянула на Скитера. – Думаю, хватит, чтобы покрыть расходы на горючее.

– Отлично. Добавь для меня пару дюжин батареек размера D и железный котел – самый большой, который сможешь найти, и литров 10 апельсинового сока. Хорошо?

– Свежевыжатого с мякотью, да? – усмехнулась Брайсон, дополняя свой список.

– Угу, Мне кажется, нам с тобой известно о здешних людях куда больше, чем даже их родным.

– Это уж точно. Со всеми интимными подробностями! Как будто мне на самом деле интересно знать, что у Грязного Дэна сложный случай геморроя, а у Пита бородавки, от которых он мечтает побыстрее избавиться.

И они снова расхохотались над интимными подробностями жителей городка. Перерыв закончился, и Гриз с Элли вернулись к сцене для следующей композиции.

Они начали играть «Ain't Misbehaving», песню которую Элли еще не очень хорошо разучила, но публика к тому времени уже успела выпить довольно много и приветствовала их такими же бурными аплодисментами, как и раньше

Дженева стояла прямо напротив Брайсон и каждый раз, когда их взгляды пересекались, она поводила языком по своим губам или игриво подмигивала. Брайсон старалась игнорировать это откровенное заигрывание, но она была обычным человеком, и прошло уже много времени с того момента, когда она последний раз поддалась соблазну.

Черт, как бы она хотела, чтобы Джен не напоминала ей о том, как здорово было пустить в ход все эти новые игрушки, которые она заказывала по почте. В этот момент скорое посещение Фейрбенкса казалось Брайсон все привлекательнее и привлекательнее. У нее самой была парочка дополнений, которые она хотела бы внести в список необходимых покупок.

Глава третья

Атланта, штат Джорджия

 

– Я не уйду, – закричала Стелла, стоя у закрытой двери.

Карла совершенно забыла о том, что ее лучшая подруга обещала зайти после работы, и была по-настоящему поражена, как незаметно пролетел день. На часах был уже седьмой час вечера, а Карла до сих пор пыталась найти в интернете номер телефона Расмуссенов. Но ее новообретенной семьи не было среди жителей Фейрбенкса. Зато сайт whitepages.com благородно выдал ей информацию о ста сорока восьми Расмуссенах, живущих на территории штата Аляска. Это, конечно, вселяло надежду, но и несказанно затрудняло поиски. Карла принялась изучать каждого из кандидатов. Увидев запись о Ларсе Расмуссене из Анкориджа, ее сердце сильнее забилось в груди. Мужчине было за шестьдесят, но Карла старалась не терять надежды – этот человек вполне мот оказаться мужем ее потерянной сестры. Трясущимися руками она набрала номер телефона, указанный на сайте. Но была крайне огорчена, что этот Ларс оказался совсем не тем Ларсом, и жены Мэгги у него не было.

Не теряя присутствия духа, последующие несколько часов Карла обзванивала по списку всех Расмуссенов. Но удача ей отнюдь не улыбалась. Те, которые ей ответили, не смогли ничем помочь, а тем, до кого она не смогла дозвониться, Карла оставила голосовые сообщения с просьбой перезвонить за ее счет. Набирая номера один за другим, Карла незаметно даже для себя самой выбиралась из глубин депрессии. Собрав всю волю в кулак, она сделала первый шаг на пути к возвращению своей жизни, и принялась за уборку. Вымыла все кружки и тарелки, собрала распакованные коробки, открыла шторы, позволяя вечернему солнцу проникнуть в комнаты. Наконец, когда в доме все вернулось на свои места, Карла принялась наводить порядок в самой себе. И если браться за ревизию собственных мыслей было явно рано и на данный момент еще слишком сложно, то отправить свое тело в душ, а потом переодеть в чистую одежду оказалось ей вполне по силам.

Прежде чем открыть Стелле дверь, Карла на секунду замерла перед зеркалом. Следы двухнедельного заточения были видны невооруженным глазом: ее лицо осунулось, темные круги под глазами красноречиво говорили о том, как много страданий она перенесла за эти дни. Конечно, для полного восстановления ей потребуется еще очень много сил, но теперь у Карлы было то, что дарило ей веру в завтрашний день мечта найти сестру. Этот новый смысл жизни показал выход из темного лабиринта постигших ее несчастий.

– Если ты сейчас же не откроешь эту чертову дверь… – угроза Стеллы повисла в воздухе, прерванная резким щелчком замка.

Карла окинула Стеллу взглядом. За прошедшие пару недель, которые они не виделись, та тоже изменилась, но в отличие от Карлы, ей изменения очень шли – длинные золотистые волосы теперь были подстрижены совсем коротко, что добавляло и без того энергичной Стелле еще больше озорства.

– И что будет, если я не открою? Ты разобьешь палатку у меня под дверью? Или вызовешь подкрепление? – Карла попыталась улыбнуться, но улыбка вышла совсем неубедительной. И, конечно же, Стеллу обмануть не удалось: она была превосходной медсестрой и всегда чувствовала чужую боль, легко определяя ее причины даже у маленьких детей.

– Я собиралась сказать, что если ты не откроешь дверь, я разобью окно и все равно попаду к тебе! Поэтому я рада, что мне не придется этого делать. – Стелла нахмурилась, изучая Карлу пристальным взглядом, словно та была насекомым под микроскопом. – Когда ты последний раз ела? Ты совсем не спала эти дни? Дерьмово выглядишь, подруга.

– И тебе привет, мое солнышко. Может, хотя бы зайдешь? Или ты так и собираешься стоять на пороге и весь вечер говорить про меня гадости? – Карла сделала шаг назад, освобождая проход.

– Я не со зла… Это только потому, что я люблю тебя. Ты ведь знаешь, – Стелла крепко обняла подругу. – Как ты, дорогая моя?

– Бывало и лучше, – Карла высвободилась из объятий и провела подругу к дивану.

Стелла окинула взглядом квартиру, и ее взгляд остановился на коробке с надписью «Тереза Эдвардс»:

– Это вещи твоей мамы?

– Надо было разобрать их, – Карла глубоко вздохнула и медленно выпустила воздух. – Это было непросто. Особенно, когда я добралась до самого дна коробки. Там было письмо, которое мама написала мне много лет назад. Стелла, я узнала из него кое-что совершенно невероятное. Похоже, у меня есть сестра.

– Нифига себе.

– Я тоже так подумала. Мама родила, когда была еще совсем юной, а потом отдала ребенка на удочерение. И я не единственная оставалась в неведении – она не сказала об этом даже моему отцу.

– Ого. – Стелла была удивлена не меньше Карлы. – Это не очень похоже на твою маму. Я имею в виду, что она… Она была такой…

Женщины стали подругами с первых дней в школе медсестер, так что Стелле удалось познакомиться с Терезой Эдвардс еще до того, как та заболела.

– Именно. Моя мать была просто девушкой с обложки журнала «Честность превыше всего», – горький смешок вырвался из груди Карлы. – Но, судя по всему, она унаследовала способность обманывать от моей бабушки, которая лгала еще более виртуозно: долгие годы она следила за ребенком и никогда не говорила моей матери об этом. И лишь незадолго до своей смерти во всем призналась. Стелла, ты только подумай: у всех, абсолютно у всех, даже у самых близких людей, есть свои скелеты в шкафу! Я просто не могу в это поверить! И я не знаю, как после этого доверять людям!

– Подожди… Выходит, что твоя бабушка следила за тем, как растет твоя сестра? Ты знаешь, где она сейчас?

– Да, надеюсь. Ее зовут Мэгги Расмуссен. Когда моя мама писала письмо мне, она жила в Фейрбенксе, на Аляске. Но это было тринадцать лет назад, – Карла бросила взгляд на экран компьютера. Ее ящик электронной почты был открыт, и она увидела, что новых сообщений нет. – Я весь день пыталась найти ее, но пока безуспешно. Судя по всему, она тоже ничего не знает ни обо мне, ни о том, что ее удочерили.

– Карла, дорогая моя, а что ты будешь делать, если найдешь ее?

– Черт, даже не знаю. Я вообще-то еще не думала над этим.

Стелла положила руку на плечо Карлы:

– Как я могу тебе помочь?

Карла откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Долгие часы без сна, наконец, дали о себе знать.

– Понятия не имею, что делать дальше. Должен быть какой-то способ… – задумчиво пробормотала она. И вдруг внезапная мысль заставила ее вскочить с места. – А у тебя случайно нет знакомых в полиции? Может быть, стоит попробовать найти Мэгги по номеру водительских прав или чему-нибудь вроде этого.

– Прости, у меня точно нет таких знакомых. Но я поспрашиваю в больнице. У кого-нибудь наверняка найдется друг со связями. Мы найдем какой-нибудь выход, – увидев, как Карла огорченно вздохнула, Стелла добавила. – Копы часто бывают клиентами «скорой». Если потребуется, я встречу самого симпатичного и брошусь в его объятия. Ради тебя – все что угодно.

Карла не могла сдержать улыбку:

– Смотрю, ты действительно готова на любые жертвы ради меня…

Полицейские совершенно точно не входили в список тех, кто нравился Стелле. Её всегда привлекали плохие парни, особенно если те оказывались татуированными, неотесанными байкерами.

Стелла коварно усмехнулась:

– Да, для тебя я сделаю все, что в моих силах. Но, думаю, великие дела подождут пару часов. Как насчет того, чтобы сходить куда-нибудь перекусить и поговорить об этом? Может быть, у нас появятся какие-нибудь идеи.

– Я бы лучше осталась дома и продолжила поиски в интернете, – Карла снова посмотрела в сторону компьютера. Новых писем по-прежнему не было.

– В таком случае, я схожу домой переодеться, – поднялась Стелла. Захвачу свой ноутбук и вернусь помочь тебе со всем этим. Как насчет китайской кухни с доставкой на дом? Даже не думай отказываться! Ты выглядишь как скелет.

– Дорогая, ты так обо мне заботишься, – Карла была действительно растрогана. – Если тебе удастся достать говядину по-монгольски, то я, может быть, заставлю себя ее съесть. Так и быть.

– Хорошая девочка, – Стелла снова обняла ее. – Мы найдем твою сестру. И говядину по-монгольски тоже. Не падай духом, я скоро вернусь.

Проводив Стеллу. Карла вернулась к компьютеру. Мысли о сестре полностью завладели ею. Интересно, какая она? Веселая и энергичная? А может быть, сдержанная и серьезная? Высокая, или совсем миниатюрная? Какого цвета у нее глаза? Похожа ли она на их маму? Появляются ли у нее ямочки на щеках, когда она улыбается? У Карлы появляются… Какой у нее голос высокий, звонкий или низкий, грудной? Похожи ли они? И что она, Карла, скажет, когда найдет Мэгги? Привет, мы с тобой незнакомы, но ты единственное, что осталось от моей семьи. Ты так нужна мне.

Карла встряхнула головой и постаралась отогнать грустные мысли. И, тем не менее, все может быть совсем так, как бывает в телесериалах. Возможно, Мэгги не бросится к ней на шею, узнать всю правду, и совсем не захочет принять ее в свою жизнь. Да, ведь может быть и так: Мэгги Расмуссен абсолютно счастлива, у нее прекрасная семья, множество друзей, ей не нужен кто-то новый и чужой. Чужой, – пронеслось в голове Карлы. А ведь вполне возможно, что между ней и Мэгги не окажется ничего, кроме кровного родства.

– Не думай о плохом, – приказала себе Карла. – Сначала надо найти Мэгги. А с остальным разберемся по ходу пьесы. Карла знала, что не успокоится, пока не доведет дело до конца. Она не собиралась отступать.

 

***

 

Беттлс, штат Аляска

 

Брайсон Фолкнер смотрела на город из большого окна «Дина», едва различая через пелену снега красный корпус своего «Пайпера». Метель не прекращалась всю ночь, она спрятала за своей пеленой все бескрайние пространства ледяной Аляски. Радовало только то, что легкий и пушистый снег почти не оставлял ледяной корки. Впрочем, ветер, который всегда был одной из главных проблем арктических летчиков, никуда не исчез. Сейчас он правил балом и своим протяжным воем подсказывал Брайсон, что на улицу лучше не соваться: там не увидеть ничего и на расстоянии десяти сантиметров.

Дверь «Дина» с шумом распахнулась, и на пороге возник Скитер. стряхивающий с плеч снег и топающий ногами. Только после этой практически ритуальной процедуры он вошел в помещение и уселся напротив Брайсон.

– Какие новости? – спросила она.

– А какие могут быть новости? Никто не летает, как ты и сама могла догадаться. И синоптики понятия не имеют. Когда погода прояснится. А ты, подруга, застряла здесь минимум на пару дней, – Скитер вытащил пачку «Мальборо», закурил и огляделся по сторонам в поисках Гриза и Элли, но не нашел их. Музыка вчера звучала до глубокой ночи, и все участники группы, за исключением Брайсон, до сих пор спали.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.015 сек.)