АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Изменчивость 10 страница

Читайте также:
  1. I. Перевести текст. 1 страница
  2. I. Перевести текст. 10 страница
  3. I. Перевести текст. 11 страница
  4. I. Перевести текст. 2 страница
  5. I. Перевести текст. 3 страница
  6. I. Перевести текст. 4 страница
  7. I. Перевести текст. 5 страница
  8. I. Перевести текст. 6 страница
  9. I. Перевести текст. 7 страница
  10. I. Перевести текст. 8 страница
  11. I. Перевести текст. 9 страница
  12. Il pea.M em u ifJy uK/uu 1 страница

Поэзия - искусство выразительной речи, - основывается на способности молчаливо поддерживать сознавание потребностей, образов, чувств, памяти, - в то время как слова возникают и организуются, так что эти слова оказываются уже не банальными стереотипами, они пластически организуются в выражающую богатый опыт фигуру. Такие слова выражают то, что имеет невербальную основу.

 

Прислушайтесь к своей внутренней речи и постарайтесь отметить ее ритм, тон, <ходовые> фразы. Кому вы говорите? С какой целью? Придираетесь и ворчите? Льстите кому-то? Не поворачиваете ли вы фразы так, будто что-то скрываете - сами не знаете что? Стараетесь произвести впечатление? Или это блеф? Или вам нравится, как слова текут, цепляясь друг за друга? Есть ли у вашей внутренней речи постоянная аудитория?

 

Большая часть того, что вы считаете оценками и моральными суждениями - это ваша внутренняя речь во внутренних драматических ситуациях. Если вы можете останавливать внутреннюю речь, поддерживать внутреннее молчание, вы сможете яснее и проще оценивать факты и свое отношение к ним.

 

Мы приведем несколько отчетов студентов об этих опытах. Большинство рассказывает о разочаровании при

 

 

слушании записи собственного голоса: он звучал выше, тоньше, менее сильно и т. д., чем казался говорящему. Некоторые, однако были удивлены приятно.

 

Значение этого ощутимого различия в некоторых случаях подвергалось большому сомнению: <Я согласен, что представление человека о себе обычно отличается от его действительной личности. Но нежелание принимать запись своего голоса за собственный голос не может быть мерой этого. Что тогда делать с тем фактом, что чем больше человек привыкает слышать свой голос в записи, тем больше он его узнает и принимает как свой? Следует ли на этом основании полагать, что его представление о себе при этом становится более близким к его действительной личности? Я думаю, что нет>. - Хотя здесь вдет речь о сравнительно небольшой проблеме, давайте вкратце обсудим ее. Человек может испортить индикатор, если он показывает нечто нежелательное. Если человек встает на весы, чтобы взвеситься, а потом, неудовлетворенный результатом, сдвигает стрелку, это, конечно, не указывает на изменение его веса; если к тому же ему удается погасить сознавание того, что он сам непосредственно воздействовал на индикатор, он может дурачить себя, полагая, что то, что сначала ему не нравилось, теперь исправлено. Если после первого шока от слышания записи своего голоса человек пускается в рационализации по поводу различия в прохождении звука по костям и по воздуху, несовершенства средств звукозаписи и пр., он может легко успокоить себя представлением об искажениях, которые вносятся записью в то, что он полагает своим голосом. Между тем, принятие звукозаписи своего голоса за действительно свой голос, что на самом деле постепенно происходит, до некоторой степени действительно сближает представление о себе и реальную личность.

 

Слушание внутренней речи вызвало множество комментариев: <В моем внутреннем говорении звучал тон придирчивости. Как будто я не удовлетворен вещами, как они есть, и все время сердит на себя, недоволен и ворчу>. - <Я обнаружил, что я не просто разговариваю сам с собой, а будто бы читаю длинную проповедь невидимому собранию. Часть этого бессмысленна, не имеет логической связи, но все имеет сходный агрессивный, насильственно-убеждающий тон, который я, по-видимому, полагаю необходимым для хорошей речи перед публикой.

 

 

М внутренняя речь медленна и довольно искусственна>.

 

Попытка создать внутреннее молчание вызывает наибольший интерес и разнообразие отчетов: <Мне показалось совершенно невозможным найти то, что вы называете <внутренним молчанием>. Честно говоря, я почти уверен, что такое невозможно, и если кто-то рассказывает, что достиг этого, откуда вы знаете, что он не дурачит вас?>

 

<Мне удалось поддерживать внутреннее молчание в течение коротких отрезков времени, но это было скучной потерей времени. Это мимолетное, неестественное состояние, потому что сразу же приходит мысль, что нужно вернуться к нормальной деятельности, потому что есть вещи, на которые нужно обратить внимание, дела, которые нужно закончить, - интересные и осмысленные>.

 

<Пытаясь достичь внутреннего молчания, я почувствовал, что мышцы горла настолько напряглись, что я должен был прекратить это глупое занятие, чтобы не закричать>.

 

<Я обнаружил, что поддержание <внутреннего молчания> вызывает во мне нервозность и беспокойство. После примерно трех минут я был готов чуть не выпрыгнуть в окошко. Это напомнило мне детские соревнования - кто дольше просидит под водой>.

 

<Эксперимент на внутреннее молчание - это нечто, чего я не могу выполнить. Как будто я не дышу, и начинаю судорожно ловить воздух, чтобы выскочить из этого. Но я знаю, что именно отсутствие внутреннего молчания не дает мне заснуть в течение двух часов, когда я ложусь спать. Этот внутренний голос гудит, и гудит, и не останавливается>.

 

<Я совершенно не ожидал, что мне удастся создать полное молчание, и был очень доволен, хотя и озадачен, обнаружив, что это-таки возможно, и создает восхитительное, некоторым образом <полное> чувство>.

 

<Это восхитительно! Мне удается это только на короткие моменты времени, но когда удается - это поистине чудесно, и какое освобождение от непрерывной внутренней болтовни!>

 

<Я не могу удержаться от говорения одним или несколькими голосами сразу. Молчание, которого я пытаюсь достичь, возникает на мгновение, которого я не могу измерить, это практически вообще не имеет времени. За-124

 

тем оказывается, что я начинаю делать заметки в своем мысленном блокноте, то есть начинаю выслушивать компетентные описания того, когда и почему молчание прервалось, - что само по себе и npepi.тает молчание. Например, вот есть молчание. Затем я замечаю звук дождя и в молчание проникает метка: <дождь>. Ментальная записная книжка сразу пополняется замечанием, что первым подкралось имя чего-то, - и скоро все это превращается в мою обычную внутреннюю болтовню>.

 

<Мне совершенно не удавалось внутреннее молчание до прошлого воскресения, когда я прогуливалась в парке с моим мужем. На некоторое время я не была занята обычными <заботами>, которые занимают мой <ум>. Внезапно я схватилась за беднягу и закричала <Вот оно>. Это, конечно, прекратило молчание, но на короткое время, без единой мысли, я переживала ландшафт, ветер, ритм наших шагов, и другие подобные вещи. Если это и есть опыт внутреннего молчания, то назвать это <чудесным> - значит сказать слишком мало>.

 

<Наиболее волнующим и трудным экспериментом были мои попытки создать внутреннее молчание. Большую часть времени это мне не удавалось, но временами, когда удавалось на несколько секунд, я бывал поражен возникающим чувством огромной потенциальной силы и релаксации. К сожалению, через несколько секунд я уже начинаю говорить внутренне об этом самом успехе - что, разумеется, сразу же разрушает его>.

 

Эксперимент 9: Интегрирующее сознавание.

 

Если вы серьезно поработали над предыдущими экспериментами - над ощущениями тела, эмоциями и вербализацией - вы уже чувствуете себя более живым и более спонтанно-выразительным. Мы надеемся, что вы все в большей степени обнаруживаете, что для поддержания этого чувствования вовсе не нужно постоянного усилия, которое поначалу казалось необходимым. Вы не распадаетесь на части или куски, не <сходите с ума>, если ослабляете произвольное сдерживание, принудительное внимание, постоянное <думание> и активное вмешательство в свое поведение. Наоборот, ваш опыт становится все более связным, организуется в осмысление единства. Это и есть подлинная интеграция, в отличие от интеграции принудительной, произвольной, когда вы искусственно

 

 

подавляете одни тенденции поведения и навязываете себе Другие.

 

Когда вы оставляете попытки привести свое поведение в соответствие с заимствованными у <авторитетов> условностями, на поверхность выходят сознаваемые потребности и спонтанный интерес, и вы можете обнаружить, кто вы есть и что вам подходит. Это ваша природа, сердцевина вашей жизненной силы. Энергия и внимание, которые уходили на принуждение себя из-за ложного чувства <долженствования>, часто направлялись против ваших собственных здоровых интересов. В той мере, в какой вы можете вернуть себе эту энергию и по-новому ее направить, будут расширяться сферы реального жизненного интереса. Лечит с1ма природа - natura sanat. Рана заживает, кость срастается. Врач должен лишь очистить рану или правильно расположить кость. То же относится и к вашей личности.

 

Любой из методов, применяемых в современной психотерапии, взятый изолированно, одновременно и пригоден, и недостаточен. Поскольку физическая и социальная среда, тело, эмоции, мышление, речь - все это существует в едином целостном процессе функционирования организма в среде, - внимание к любому из этих компонентов может быть полезным для углубления личной интеграции. Методы, которые абстрагируют из живого единства одну из этих частей и более или менее исключительно на ней концентрируются, - скажем на чувствовании тела и мышечных зажимах, или на межличностных отношениях, или на воспитании эмоций, или на семантике, - в конце концов окажутся эффективными. Даже если метод ограничивается частностью, эффект имеет тенденцию распространиться на всю целостность функционирования. Но естественно заключить, что такие частичные методы, поскольку они являются абстракциями от конкретной актуальности, сами по себе оказываются не сутью терапии, а различными подходами к реализации терапевтических намерений.

 

Опасность в исключительном использовании любого из этих частичных методов состоит в том, что эффект может не распространится в достаточной степени или достаточно быстро на те сферы, которыми этот метод пренебрегает. Если частичный метод используется в изоляции от всего остального, несознаваемые сопротивления в других компонентах целостного функционирования могут возрасти до такой степени, что сделают дальнейший прогресс на выбранном пути невозможным.

 

До сих пор наши эксперименты направляли специальное внимание на различные сферы нашего опыта. Поскольку эти сферы, взятые по отдельности, являются абстракциями от целостного функционирования, давайте теперь поработаем над переходами из одной сферы в другую, замечая, что ситуация при этом остается той же, но вы выражаете ее по-разному, в зависимости от того, на какой аспект ситуации вы обладаете внимание.

 

Попробуйте на основе сознавания любой наличной ситуации произносить фразы, более или менее адекватно выражающие эту ситуацию с точки зрения тела, чувств, речевых привычек, социальных отношений и пр. Например: <Я стискиваю челюсти и напрягаю пальцы... Иными словами, я сержусь, но не даю своему гневу выразиться... Иными словами, мой голос звучит с нервной дрожью, но он мягок и сдержан... Иными словами, в нашем обществе возможность длительного контакта между людьми зависит от определенных ограничений в их поведении...>

 

Каждая из таких формулировок - имеющий отношение к делу и существенный взгляд на живую ситуацию. Учитесь легко менять точку зрения, это углубит и расширит вашу ориентацию в том, где вы находитесь и что нужно делать.

 

Приведем несколько отрывков из отчетов студентов, чтобы дать представление о диапазоне реакций на этот эксперимент.

 

<Я более всего разочарован в этих экспериментах своей неспособностью спонтанно связывать различные функции... Я могу реконструировать все мои реакции на данную ситуацию, впоследствии, но мне это не удается в течение самой ситуации. Могу лишь сказать, что я уверен, что продолжая экспериментировать, я достигну желаемой интеграции функций>.

 

<Этот так называемый эксперимент смешон! Весь этот словесный ритуализм ничего не дает. Сознавание слишком точно, остро и сложно, чтобы его можно было выразить в этих, как правило обманчивых, фразах <Иными словами...> Сказать одно, значить не сказать другое. Это непригодная техника для выражения различных аспектов или граней целостного сознавания. Это только отвлекает и искажает>.

 

 

<Проработав все эти эксперименты, я чувствую некоторую меру интеграции своей личности и жизненной энергии. Это хорошее чувство>.

 

<Я чувствую, что только начинаю обретать сознавание того, что происходит. Я начинаю понимать смысл того, что значит жить, будучи частью мира... Что касается способности интегрировать различные сферы, это интересно, но потребует дальнейшей работы>.

 

<Если бы материал преподносился с большим пониманием трудностей непрофессионалов и с более ясным описанием того, что же требуется, это было бы, мне кажется, более полезным>.

 

<Я, по-видимому, что-то упустил. Я не могу почувствовать интегрированного сознавания. Как будто я не хочу этого, как будто я изо всех сил стараюсь избежать его, убежать от него, не видеть. Почему, почему, почему?>

 

<Я в самом деле думаю, что мой опыт начинает связываться в более значимые целые. Это несомненный факт, но по какой-то непонятной причине я очень сопротивляюсь тому, чтобы признать, что вы помогли мне>.

 

<Раньше я несколько раз переживал душевный подъем, связанный с внезапным функциональным единством, подъем пробуждающегося сознавания, и эти неожиданные инсайты заставляют меня с волнением продолжать эксперименты. Мои первоначальные сомнения по поводу ваших процедур постепенно исчезают>.

 

<Эти эксперименты восхитительны, отчасти потому, что результаты разительно отличаются от того, чего я ожидал, прочтя инструкции. Проделав предыдущие эксперименты, я думал, что свести их все вместе будет просто. В действительности это потребовало большой практики. Но вот к чему я пришел: когда вы говорите о <переходе> от одной сферы к другой, это совсем не <переход>. Например, когда я произносил фразы, которые должны были различить ситуацию тела и ситуацию чувств, я обнаружил, что это одно и то же. Тело, так же как и чувства, и речевые привычки, - части чего-то, это составные части чего-то функционирующего. И когда умеешь переводить внимание на различные аспекты ситуации, тогда все аспекты вместе составляют общее ощущаемое единство ситуации. Вы здесь, не сказав этого прямо, дали вариант эксперимента N 4, однако на этот раз единство, которое подлежит дифференцированию - не картина или музыкальная пьеса, а каждый сам для себя>.

 

 

IV. НАПРАВЛЕННОЕ СОЗНАВАНИЕ Эксперимент 10: Превращение слияния в контакт.

 

До сих пор, развивая технику сознавания, мы ограничивались тем, что стремились помочь вам улучшить ориентацию в среде и чувствования вашего физического организма. Мы работали над чувствами, фантазиями и воспоминаниями, ощущениями тела и болью. Это сознавание было ненаправленным в том смысле, что мы не предлагали вам искать что-то определенное; вы просто замечали и сознавали то, что само привлекало ваше внимание. Теперь мы переходим к направленному соз-наванию - фокусировке, выделяющей сознавание определенных блокировок и <слепых пятен>. Для этого следует в большей мере сознавать, как вы сами манипулируете собой и своей средой. Больше внимания следует уделить моторике - мышечной системе. Подходя к тому, что трудно наблюдать, вы должны будете воздействовать на процесс формирования гештальтов активным использованием мышц.

 

Естественно связывать ориентацию (экстероцепцию и проприоцепцию) с сенсорной системой, а движения и манипуляции - с мышечной системой. Это обычное разделение рецепторной и эффекторной функций. Важно, однако, помнить, что в нормальном здоровом поведении восприятие и действие, ощущения и мышцы работают в функциональном единстве. Например, видение невозможно без постоянных мелких движений глаз. Даже при судороге, когда потеряна проприоцепция от конечностей и возможны лишь наиболее грубые движения, остается значительная часть сенсорного опыта - гравитации, направления и т. п.

 

Несмотря на функциональное единство сенсорики и мышц, начальный акцент на сенсорной ориентации дает тактическое преимущество. Простое замечание и регистрирование не. требует заметных мышечных движений и не привлекает внимания других. Между тем, осуществляя значительные, явные движения в среде мы рискуем поставить себя в ложное положение, пережить смущение, замешательство, или какими-то иными способами навлечь на себя наказание со стороны окружающих. Поэтому легче и разумнее поработать сначала над улуч-129

 

шением своей ориентации. Но обретя уверенное созна-вание того, где мы находимся, мы сможем обратиться к эффекторной функции и почувствовать, не рискуя вызвать в себе невыносимое чувство треноги, как мы осуществляем свои действия.

 

Кроме того, работая сначала над ориентацией, а потом над манипуляцией, мы следуем за образованием симптомов и блоков. Обычно детям запрещают прежде всего явные мышечные движения и поведения, доставляющие беспокойство окружающим. Постепенно мы перестаем сознавать, что запрещаем их сами себе произвольно. Иными словами, поскольку это подавление (suppression) было хроническим, и не было надежды, что оно перестанет быть необходимым, это подавление переходит в вытеснение (repression). То есть, поскольку мы перестаем удерживать на этом внимание (которое требует изменения и развития), подавление становится <бессознательным>. Затем, поскольку подавление мышечных действий имеет тенденцию подавлять ощущения и делать их неэффективными, мы начинаем терять ориентацию. В наших экспериментах мы обращаем процесс, начиная с обострения сознавания того, где мы находимся и что чувствуем. Восстановив некоторую долю ориентации, мы можем начать возвращать себе способность двигаться и конструктивно манипулировать собой и своей средой.

 

Мы подчеркиваем, что во всех типах деятельности, будь то чувствование, вспоминание или движение, слепые пятна и ригидность в определенном отношении сознава-емы, а не скрыты в недоступном <бессознательном>. Необходимо уделить больше внимания и интереса тому аспекту, который сознается, так чтобы смутная фигура прояснилась и оформилась на своем фоне. Мы можем, по крайней мере, сознавать, что есть слепое пятно, и, работая последовательно над тем, что мы можем видеть или вспомнить, и над мышечными манипуляциями, посредством которых мы создаем пробел, мы постепенно разрушаем блокировку полного сознавания.

 

Любой здоровый инстинкт включает сознавание (фи-гуру/фон восприятия) и возбуждение (возрастающую мобилизацию энергии). Каждый блок, наоборот, требует выполнения постоянной работы по предотвращению контакта. Эта работа состоит именно в манипуляции собственной ориентацией, то есть в ограничении или искажении рецепторных функций таким образом, чтобы геш-130

 

тальт не формировался, а вместо этого две части поля, которые должны были бы дифференцироваться на фигуру и фон, протекают совместно, слитно, неразличимо. Иными словами это <слияние> (confluence), которому и посвящен данный эксперимент. Если, несмотря на все противодействие, фигура/фон все же образуется, то этот процесс сопровождается обычным возбуждением. Но если человек не хочет вкладывать энергию в это возбуждение (что было бы естественным в разворачивании и проживании контакта), ему приходится подавлять эту энергию. Подавление возбуждения создает трудности дыхания, составляющие чувство тревоги - проблема, к которой мы обратимся в следующем эксперименте.

 

Восприятие и воспринимаемый объект, намерение и его реализация, один человек и другой находятся в слиянии тогда, когда нет сознавания границы между ними, нет различения моментов <инакости>, отличающих их друг от друга. Без этого чувствования границы, чувствования чего-то иного, что должно быть замечено, что требует особого обращения с собой и обещает особую радость, - не может быТь возникновения и развития фи-гуры/фона', следовательно - не может быть сознавания, возбуждения, контакта.

 

Слияние паталогично только когда оно поддерживается как средство предотвращения контакта. После того, как контакт достигнут и прожит, слияние имеет совершенно другое значение. В конце любого успешного - то есть ничем не прерванного и естественно завершившегося - переживания всегда возникает слияние энергий или порождающих энергию материалов. Например, когда пища опробована на вкус, прожевана и проглочена, - она уже не сознается. Контактная функция выполнила свою работу; завершены операции, которые были необходимы для того, чтобы сделать пищу ассимилируемой, и дальнейшая работа может быть предоставлена автоматическому и несознаваемому аппарату пищеварения. Энергия пищи ассимилируется - буквально <делается подобной> тому, что -уже имеется в тканях и органах тела. Она перестает быть чужеродной, иной, она <натурализована>, и становится новой силой, добавляемой к ресурсам организма. Она <течет> вместе с организмом, т. е. то, что было организмом и то, что было пищей, теперь находятся в слиянии.

 

Процесс приобретения новых знаний имеет точно такую же форму. То, что ново, привлекает внимание своим отличием от уже известного, возбуждает интерес как что-то, что должно быть принято или отвергнуто, или частично принято и частично отвергнуто. Это может быть расширением знания/которое у человека уже есть, или заменой чего-то, во что человек до сих пор верил. Чтобы ассимилировать знание, нужно его рассмотреть, проработать, и до некоторой степени проработать себя. Таким образом уже известное и новое знание ассимилируются друг с другом и расширяется диапазон того, что человек понимает и может делать.

 

Если ассимиляция не доведена до завершения, новое знание может быть условно принято как что-то, что может <применяться> при заданных обстоятельствах. При полной ассимиляции знаемое и знающий едины, здесь нет <применения знания> к ситуации, подобно прикладыванию мази к ране или крема к лицу, - есть только че-ловек-в-действии. Здесь человек и его знания находятся в нормальном здоровом слиянии.

 

Если в дальнейшем полностью ассимилированный способ мышления, представления или делания на каком-то основании окажется неадекватным, или возникнет необходимость заменить его иным, это породит проблему, вновь будет полностью сознаваемо, заново проработано, и либо вновь утверждено, либо модифицировано, либо отвергнуто и заменено чем-то лучшим. Только то, во что человек должен, как ему говорят, верить, или то, что его заставляют принять как обязанность - иными словами то, что не принято человеком полностью как его собственное и не ассимилировано им, не уподоблено ему самому, - только это человек не может поставить под вопрос, даже если все обстоятельства этого требуют. Такого рода нарушение слияния с <авторитетами> вызовет слишком сильное чувство вины и тревожности.

 

Патологическое слияние - это такая ситуация, в которой составляющие часта, ранее дифференцированные и отделенные друг от друга, совмещены и удерживаются вместе, будучи изолируемы от <игры> дальнейшего опыта. Это связывает энергию, связывает актуальную и потенциальную деятельность обеих частей так, что их дальнейшее функциональное использование в организме становится невозможным. Рассмотрим, например, структуру какого-нибудь хронического запрещения. Предположим, человек сдерживает рыдания посредством произвольного

 

 

сокращения диафрагмы, и это становится привычным и не-сознаваемым. При этом человек, который манипулирует своими функциями таким образом, не может ни рыдать, ни свободно дышать, то есть теряет обе функции. Не будучи способным выплакаться, он не освобождается от своей печали, не может покончить с ней; он даже не может ясно вспомнить, какая потеря вызывает его печаль. Тенденция рыдания и препятствующее этому сжатие диафрагмы образуют устойчивую линию борьбы двух противоположно направленных деятельностей, и это продолжающееся состояние войны изолировано от остальной части личности.

 

Задача психотерапии, очевидно, состоит в том, чтобы вернуть демаркационную линию, то есть сознавание частей как частей, в данном специфическом случае - плача и сжатия диафрагмы. Плач - естественная потребность человеческого организма, пережившего потерю. Агрессия против плача, в данном случае - сжатие диафрагмы, стало необходимым только из-за установления слияния с <авторитетами>, которые говорят: <Большие мальчики не плачут>. Разрушение запрещения требует, чтобы энергия противоположных частей, находящихся в слиянии, была вновь разделена на плач и агрессию против плача, чтобы конфликт был пережит в нынешних более благоприятных обстоятельствах и разрешен. Разрешение должно включать не одну, а обе стороны конфликта. Печаль будет раз и навсегда разрешена <выплакиванием> ее. Агрессия против плача, противоречащая естественному функционированию, может быть направлена против антибио-логических <авторитетов>.

 

Полезная привычка оставляет внимание свободным для того, что ново и интересно. Было бы бессмысленным менять все привычки ради демонстрации способности меняться. Вместе с тем, многие наши привычки возникли не свободно и поддерживаются не из-за своей эффективности, а в слиянии с кем-то, кто научил нас этим привычкам, в слияния с нормами того или иного рода, абстрактными представлениями о долге, правильности или полезности. Мы принимаем на веру, что они обретены спонтанно, однако попытка переменить их вызывает в нас настолько сильное сопротивление, что это безусловно является свидетельством нездорового слияния.

 

Отметьте некоторые свои привычки - как вы одеваетесь, как вы чистите зубы, как вы открываете или закрываете дверь, как вы печете пирог. Если они не кажутся вполне эффективными, или если другой образ действия кажется столь же хорошим и кроме того привносит разнообразие, - попробуйте изменить и-\. Что произойдет? Получите ли вы удовольствие, учась делать что-то по-новому? Или вы встретитесь с сильным сопротивлением? Не опрокинет ли изменение одной какой-нибудь частности всю схему вашего заведенного порядка? Что происходит, когда вы наблюдаете, как кто-то выполняет работу, похожую на вашу? Не раздражают ли вас отличия, хотя бы небольшие, от того, как делаете это вы сами?

 

Проснувшись утром, человек довольно скоро входит в привычный тон и привычную последовательность действий, которые неизбежно нейтрализуют значительную часть доступной ему энергии и внимания.

 

Проснувшись, подумайте, прежде чем встать, о возможности чувствовать или действовать иначе, чем обычно. Не принимайте решений, которые должны быть неукоснительно выполнены, просто живо представьте себе возможности простых и легко выполнимых изменений в вашем обычном распорядке.

 

Люди, которые живут в нездоровом слиянии друг с другом, не вступают в личный контакт. Это обычная болезнь браков и длительных дружб. Партнеры в таком слиянии могут перенести лишь мимолетное различие взглядов или вкусов. Если проявляется более серьезное различие, они не могут проработать его до достижения подлинного согласия или согласия на разногласие. Они должны либо любыми возможными средствами восстановить потревоженное слияние, либо разойтись до изоляции; при этом они будут дуться, отворачиваться друг от друга, обижаться или другими способами перекладывать на другого задачу примирения. Если же не удается восстановить слияние, отношения становятся враждебными, пренебрежительными, или иным образом лишающими другого права на внимание.

 

Чтобы восстановить потревоженное слияние, человек пытается приспособить либо себя к другому, либо другого к себе. В первом случае он становится соглашателем, старается примириться, беспокоится по поводу малейших разногласий, нуждается в доказательствах полного прия-134

 

тия; человек готов отказываться от своей собственной индивидуальности, ищет благосклонности, впадает в рабство. В другом случае, когда человек не выдерживает противоречий, он начинает уговаривать партнера, улещи-вать его, принуждать или запугивать.

 

Если люди находятся в контакте, а не в слиянии, они не только уважают свое мнение и мнение партнера, свой и чужой вкус, ответственность каждого, но также приветствуют оживление и возбуждение из-за возникающих разногласий. Слияние ведет к рутине и застою, контакт - к возбуждению и росту. ^

 

Разумеется, в браках и старых дружбах может быть и здоровое слияние, когда это означает надежное принятие как само собой разумеющегося, что другой - <второе я>. Но это принятие должно оправдывать себя, как любая другая здоровая привычка, гибкостью и полезностью в обеспечении удовлетворения и роста.

 

Наиболее важный случай личного слияния - несоз-наваемое отождествление (позже мы рассмотрим его подробнее как интроекцию). На отождествлении с нашими близкими, с нашими профессиональными ролями, партиями, языком и пр. строится всякая социальная общность. Это составляет то <мы>, которое расширяет <я>. Как все ассимилированное, отождествления становятся несознаваемыми; но они здоровы только в том случае, если при необходимости они могут быть вновь замечены и затем подтверждены, изменены или отвергнуты.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.014 сек.)