АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

День седьмой

Читайте также:
  1. Вопрос Седьмой
  2. Вопрос седьмой. Провокационный
  3. Вывод седьмой : водные роды при определённых обстоятельствах можно считать физиологичными для млекопитающих. И для человека в том числе.
  4. День седьмой – понедельник
  5. ДЕНЬ СЕДЬМОЙ, АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ
  6. День тридцать седьмой
  7. Довод седьмой: Сходство между поиском близости посредством Пророка, мир ему и благословение Аллаха, и испрашиванием благословения посредством того, что осталось после него
  8. Седьмой арест
  9. СЕДЬМОЙ АРЕСТ .
  10. СЕДЬМОЙ ГОД ЖИЗНИ. ПОДГОТОВИТЕЛЬНАЯ ГРУППА
  11. СЕДЬМОЙ ДОМ

 

Подобные приезды он не любил. К тому же в создавшейся ситуации глупо было бы думать, что представитель Ставки прибыл в дивизию лишь для того, чтобы полюбопытствовать, как развивается наступление. Глупо и недальновидно было бы так думать со стороны Шмелева. А Аркадий Давыдович был умен. И для него не составило труда связать одно с другим. К тому же… к тому же и сам представитель не стал ходить вокруг да около. Едва переступив порог штаба, прошагал по ступеням, направившись прямиком на второй этаж, где временно размещался кабинет Шмелева. Естественно, генералу передали, предупредили, не бросят же его в такой момент подчиненные. Так что к ворвавшемуся как ураган представителю он был уже готов.

Меж тем дверь распахнулась так, что, не удерживай ее за ручку, обязательно бы хлопнула по стене. Удержал представитель, не ударил в клееные обои. Быстро взглянул по сторонам, упруго шагнул вперед, щегольскими сапогами на ковер. Подошел к генералу, строго, немного даже сурово взглянул в глаза и подал руку:

– Доброго дня, Аркадий Давыдович.

Командир дивизии ответил рукопожатием и указал ладонью на стул. Представитель Ставки предложением не воспользовался. Качнул головой и сразу же взял быка за рога:

– Аркадий Давыдович, я много времени у вас не отниму. Понимаю, наступление, понимаю, каждая минута на счету.

Голос у представителя Ставки был напористый. Предложения с уверенными, короткими, рублеными фразами. Поставленный такой голос. Поневоле хочется подобраться и выпрямить спину.

– Я бы хотел сказать вам, Аркадий Давыдович, что вся страна внимательно следит за успехами фронта, и – особенно хочу подчеркнуть – вашей дивизии, находящейся на острие наступления. Со своей стороны и Верховный главнокомандующий одобряет ваш тактический выбор. Он лично, понимаете, лично просил вам передать свою благодарность. – Представитель Ставки искусно сыграл голосом. Его непроницаемое, полноватое лицо с узкими щелками глаз, с нависающими кустистыми бровями, широким носом, пухлыми, капризными губами, казалось, было вылеплено из глины. Оно оставляло впечатление какой‑то ноздреватости, сыроватого, незаконченного изделия. Шмелев не был искусным физиономистом. Ему просто люди или нравились, или не нравились. Вместе с тем были те, кто нравиться или не нравиться не мог. Человек этот, как бы он ни выглядел, какие бы эмоции ни вызывал, сейчас был тем, через кого товарищ Сталин передавал пусть не приказ свой, пусть хоть пожелание. Но это было важно, непреложно, жизненно важно.

– Понимаю, Анатолий Львович, понимаю. – И дрогнул голос генерала.

Не хотел показать, а дрогнул, потому что слова представителя Ставки были приятны, важны. И дело даже не во внимании со стороны первого лица государства, а в одобрении его. Секунда всего прошла, может, две, а уже промелькнули в голове генерала мысли, что сегодня с утра волновали его. О том, сколько война продлится, сколько погибнут еще. И показались они бессмысленными сейчас. Ведь главное, что бьет он с дивизией фашистов, гонит их с земли советской, и вот сейчас только своими ушами слышал, что решительные действия его войск нашли одобрение товарища Сталина. А значит, правильно все.

– Мне… мне важно это знать, Анатолий Львович. – Проскользнула на лице генерала тень улыбки. Постеснялся. И слов не нашел толком.

– Так вот, рассматривается, Аркадий Давыдович, вопрос о присвоении вашей дивизии высокого звания гвардейской. Как думаете, товарищ генерал, сумеет семнадцатая стрелковая гвардейская дивизия первой форсировать Молочную? Хватит у нее на это сил, средств хватит ли? – внимательно смотрел, с легким, лукавым прищуром представитель Ставки. Уж наверняка понимал он, какую новость принес генералу. Гвардейцы – высокое звание, не отступают гвардейцы, не сдаются, и нет для них невыполнимых заданий. Прикажет партия, народ, и сделают гвардейцы.

К чести Шмелева, кивнул он с достоинством, не колеблясь, ответил:

– Если Ставка считает возможным оказать доверие моей дивизии, мы доверие это оправдаем. А что касается форсирования Днепра, считаю, что командующий армией определит для дальнейшего наступления место для каждой дивизии.

Представителю Ставки на это оставалось лишь кивнуть:

– Согласен с вами, товарищ генерал, полностью согласен. Но у меня есть для вас кое‑что еще.

С этими словами прибывший положил на стол планшет, с неким налетом церемонности раскрыл его, доставая сложенные листы бумаги.

– Вам любопытно будет послушать это, товарищ генерал, – не торопясь разложил, убирая лист за листом в сторону.

Шмелев, с тревогой ожидая того, что произойдет дальше, внутренне уже был готов к чему‑то неприятному. Отчего‑то вспомнились ему слова про кнут и пряник. Если присвоение дивизии звания гвардейской можно считать пряником, то настало время кнута.

– Итак, товарищ генерал. Вам, как командующему дивизией, пишут рабочие завода «Красная Звезда». Они восхищаются подвигами ваших воинов и с особым вниманием следят за освобождением Советской Украины, так как завод их эвакуирован из Харькова. Вас, товарищ генерал, они во всем поддерживают и, понимая, что вам сейчас приходится нелегко, что враг из последних сил пытается вцепиться в рубежи, из собственных сбережений финансируют постройку танка. Просят командование присвоить ему название «Пролетарский Мститель» и направить его на Украину – в помощь воинам вашей дивизии. Их, как и всех остальных жителей нашей страны, до глубины души потрясло то преступление, которое фашистские изверги совершили в селе Дубовка. И они просят вас, товарищ генерал, найти и покарать преступников по всей строгости законов военного времени и пролетарской сознательности, – пробегая глазами текст, представитель Ставки, судя по всему, выдергивал основное, тезисы.

Поднял взгляд на застывшего столбом Шмелева и аккуратно отложил в сторону исписанный мелким, убористым почерком лист:

– Здесь почти две сотни подписей, Аркадий Давыдович. Вот еще… письмо от Алексея Митрофановича Воронина, из Свердловска, рабочего‑литейщика. Он, товарищ генерал, пишет вам о том, что половину своей зарплаты отдает под военные займы. Говорит, что ему не трудно прожить на урезанную норму, поскольку вся его семья погибла. Сестра, двое братьев и мать во время бомбежки поезда с беженцами под Воронежем, а на отца пришла похоронка в январе сорок второго года. Он подал восемь заявлений с просьбой лишить его брони и отправить на фронт, но ввиду непризывного возраста и хороших его рабочих показателей заявления удовлетворены не были. Он дает лично вам, товарищ генерал, торжественное обещание увеличить норму выработки на треть. Передает вам горячий привет и просит вас, товарищ генерал, найти тех, кто совершил страшное преступление в селе Дубовка Осиновского района.

Представитель Ставки положил второй листок поверх первого и аккуратно прижал их пальцами. Поднял глаза на генерала, который так и не шелохнулся. Понимающе вздохнул. И взял следующий лист:

– Письмо от воспитанников и коллектива детского дома города Армавира. Они понимают, что Красной Армии в час трудных испытаний необходима любая помощь, и собрали изготовленные своими силами вязаные теплые вещи, чтобы наши бойцы не мерзли, когда будут прогонять фашистские полчища. – Представитель ставки задумчиво пожевал губами. – Пятьдесят восемь мальчиков и девочек, четыре воспитателя и директор учреждения просят вас, товарищ генерал, не оставить безнаказанным то, что произошло в селе Дубовка. И отомстить фашистам не только за то преступление, но и за все те, что совершили они в нашей многострадальной стране.

Следующий лист опускается наверх, на уважительно сложенные, аккуратно подровненные письма. На чистые и справедливые крики, укоры и надежду тех, чьи жизни защищает здесь и сейчас генерал Шмелев. Все эти буквы, все до одной заботливо выведены руками, которые лили сталь, шлифовали снаряды, гранаты, давали то, что попадало в руки советских воинов и разило непрошено пришедшего на мирную землю врага. И строки эти неумело, но старательно выводили детские пальцы тех, кто уже никогда не увидит родителей, но сможет жить в свободной стране и никогда не станет рабом.

Представитель Ставки устало опустился на стул, предложенный ему в самом начале разговора:

– Аркадий Давыдович, здесь восемьдесят семь писем. В моей машине посылки, которые хотели вам, именно вам передать трудящиеся. Возможно, не проникни так быстро эта история в газеты…

Представитель Ставки быстро облизнул губы и мотнул головой. Несогласно мотнул, с самим собой не соглашаясь:

– Нет… глупость я говорю, Аркадий Давыдович. В общем, знайте, – поднял взгляд на генерала его гость, – гвардейцами вы станете по заслугам. А вот оправдаете ли доверие народа, нашего народа, который вас просит, да нет, не просит, приказывает, товарищ генерал, приказывает вам рассчитаться с фашистами за все их преступления! Так вот… Оправдаете ли вы доверие нашего советского народа, зависит только от вас. Ставка и лично товарищ Сталин будут оказывать вам всемерное содействие. Все разведданные, которые мы будем получать, будут поступать в ваше распоряжение. Все силы, материальные и людские резервы, которые необходимы, мы вам предоставим. Только найдите их.

Представитель ставки поднялся со стула, аккуратно подвинул стопку писем к генералу и забрал пустой планшет:

– Об этом прошу вас не я и даже не товарищ Сталин. Об этом просят вас люди. И отказать им, подвести их вы не смеете.

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.005 сек.)