АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Любопытные

Читайте также:
  1. I. ПРЕДСКАЗАНИЕ
  2. II. ДЕЛО МЕЖЗВЕЗДНОГО ДЕПАРТАМЕНТА
  3. II. ЖЕНЩИНА БЕЗ СЕРДЦА 1 страница
  4. POV Катерина
  5. TOUR DE BABEL 4 страница
  6. VII. Новые знакомства. Петров
  7. VIII. ЗАКОН-РЕБЕНОК
  8. XV. Воля
  9. XXV. О МОЛИТВЕ ИИСУСОВОЙ
  10. А здесь он -- офицер гусарский.
  11. А. К. Толстой
  12. АВТОР В РЕПОРТАЖЕ

 

Несмотря на столетия цензуры, наше отношение к знанию совсем не однозначно. С одной стороны, Прометей был закован в цепи за то, что принес людям знание. Библия говорит нам, что будить любопытство - значит растлевать. Ева вожделела к запретному знанию; в этом, а не в сексе, состоял первый грех. Но мы также являемся и наследниками Просвещения, вот уже три века утверждающими, что знать - право человека, основа демократии и дар наших героев. Знание - защитник, исцелитель и освободитель.

 

В маленьких детях мы одобряем любопытство, и к середине двадцатого века детское любопытство по поводу частей тела и "откуда берутся дети" стало считаться нормальным и даже милым. На самом деле любопытство - это успокоительное объяснение тому, что иначе могло бы выглядеть, как стремление к телесному удовольствию. "С точки зрения ребенка, это исследование [тела] - примерно то же самое, что возиться с игрушками, чтобы понять, как они работают, или смотреть, как птички строят гнезда", - объясняет в колонке советов одного из женских журналов Тони Кавана Джонсон, самопровозглашенный эксперт по тому, что она называет детскими "проблемами трогания". Это объяснение прокатывает, когда наш маленький сынуля лезет ручкой в свои детские штанишки, но его гораздо труднее принять, когда он, совсем уже не маленький, расстегивает молнию своих фирменных джинсов взрослого размера; теперь это "рискованное поведение". Если в котенке любопытство умиляет, то кота, мы подозреваем, оно может и убить (английская пословица: "curiosity killed the cat" - "любопытство убило кошку (кота)"; ср. "любопытной Варваре на базаре нос оторвали" - прим. перев.).

 

Наш простейший и старейший страх по поводу того, как бы не выпустить наружу слишком много сексуальной информации - что дети "попробуют это дома", как только им представится такая возможность, что это будет для них своего рода инструкцией или пропагандой, моделью сексуального познания.

 

Взаимоотношения между видением чего-либо и деланием чрезвычайно сложны, чтобы не сказать больше. С одной стороны, интуитивно понятно, - и утверждается социальными науками - что то, что человек узнаёт о сексе, влияет на то, что он делает и чувствует. "Тело имеет историю и социальный контекст, которые формируют смыслы и переживаемый опыт", - пишет социолог Массачусетского университета Дженис Ирвайн. Секс - феномен культуры. В Соединенных Штатах поцелуи - первый этап секса. В Бирме секс не включает в себя поцелуи, которые там считаются чем-то негигиеничным и вообще противным. Секс - феномен истории. Если эротические свойства шелка были известны еще несколько тысяч лет назад, то резиновый фетиш не мог возникнуть ранее 1823 года, когда была разработана первая технология производства резиновых листов. Даже идея о том, что люди имеют "сексуальные идентичности", возникла менее ста лет назад, как показал историк гомосексуальности Джонатан Кац. До того мужчина, вступающий в генитальные контакты с другим мужчиной, был просто мужчиной, вступающим в генитальные контакты; он не был какой-то особой разновидностью человека, "гомосексуалом". На секс оказывают свое влияние книги, картины, кинофильмы, телевидение, реклама и то, что говорят твои друзья. Сколько женщин в 1970-х годах учились получать оргазм, читая о том, как это делают другие женщины, в "Докладе Хайта о женской сексуальности"?

 

Однако узнать о сексуальном акте вовсе не означает перевести тумблер желания в положение "Вкл." или тумблер тела в положение "Полный вперед". На самом деле реакции на образ или идею полностью зависят от пережитого опыта и усвоенных сценариев поведения. Для ребенка этот опыт может включать в себя случай инцестуального контакта, волнующий эпизод взаимной мастурбации с другим ребенком, детсадовский инструктаж о "хорошем прикосновении" и "плохом прикосновении", шутку, услышанную на игровой площадке. Взаимоотношения между узнаванием о сексе и деланием секса "более похожи на глобальную метеорологическую систему, чем на химическую реакцию, - поведал мне специалист по раннему детскому образованию Университета штата Гавайи Джозеф Тобин. - Для этого нам нужна математическая модель хаоса: одна причина может иметь разнообразные следствия или те следствия, которых мы не ожидаем".

 

Тем не менее темное подозрение о прямой связи между знанием и деланием с самого начала породило неразрешимую головоломку для работников сексуального образования, которая мучает их по сию пору: как сообщать детям и подросткам факты о сексе, не разжигая их похоть. Педагоги, как и родители, беспокоятся, что если правильные взрослые ("мы") не сообщат детям правильные вещи о сексе (болезни и репродукция) правильным образом (клинически), то неправильные люди сообщат им неправильные вещи. Другими словами, сексуальное образование, как и законы о непристойности, основано на представлении, что можно отделить чистый секс от грязного секса.

 

В воспитательных целях чистый секс - это секс, происходящий в рамках постоянных, желательно юридически оформленных, гетеросексуальных отношений между совершеннолетними, имеющих своей целью продолжение рода; он включает в себя ответственный прекоитальный разговор, средства предохранения и посткоитальные объятия. Чистый секс - это нечто "научное". Маленьким детям его до сих пор часто объясняют, начиная рассказами о пестиках и тычинках (или о "миссис рыбе и мистере рыбе", как выразился ребенок в "Тетушке Мейм") и лишь затем осторожно переходя к теме "делания детей". (Эти "птички и пчелки" могут давать осечку, ведь дети все склонны понимать буквально. В 1980-х годах психолог Энн Бернштейн спросила четырехлетнего: "Что должна сделать тетя, чтобы у нее внутри начал расти ребенок?" Ребенок, который перед тем рассматривал книжки с картинками "о сексе для самых маленьких", начал так: "М-м... Сначала надо найти утку".) Старшим детям о сексе рассказывают анатомически корректным языком и показывают изображения таза в разрезе, на которых видны фаллопиевы трубы и семенные канатики, но не гениталии во плоти и волосах, как они обычно выглядят в жизни. Грязный секс - это все остальное: тот, что происходит в помещениях для прислуги, тот, о котором говорят на улице, в школьном дворе, пишут в "Письмах редактору" журнала "Пентхаус", показывают в сериале "Baywatch" и на сайте Hotbutts.com. Грязный секс приходит сам, без спросу, весь разукрашенный рекламой.

 

Однако попытки "очистить" секс - предприятие бесперспективное, примерно как сражения с ветряными мельницами. Прежде всего, чистый секс не привлекает внимание юных. "Когда в школе учат про секс, это тягомотина одна", - говорит старшеклассница корреспонденту CBS. "Это пенис, это вагина", - поясняет ее одноклассник. В то же время то, что мы считаем самыми возвышенными текстами и образами - Библия, или Шекспир, или древние индийские миниатюры - может быть грязным, как скотный двор. В "Пепле Анжелы" Фрэнк Маккорт вспоминает, как, будучи мальчиком, открыл душеспасительные страницы "Житий святых" Батлера и увидел "истории девственниц, мучеников [и] девственных мучениц... хуже любого фильма ужасов в Лирик-синема". Антрополог Мэри Дуглас объясняет нам, что грязь - это "материя не на своем месте", но для ребенка, которому оно запрещено, любое сексуальное знание - "не на своем месте" и поэтому грязь. Спросите ребенка, завороженно разглядывающего в словаре только что обнаруженный тайничок слов, начинающихся на "penis-", - аккурат между "peninsulate" и "penitence", и она [ребенок] согласится с Дуглас: "Грязь - в глазах смотрящего". Покорный судьбе отец подвел итог всему этому, отвечая на анкету "Нью-Йорк таймс" о СМИ и детях: "Дети всегда будут хотеть смотреть то, что мы не хотим, чтобы они смотрели".

 

Они хотят это делать в том числе и потому, что мы не хотим, чтобы они это делали. Признаваясь во грехе юности - краже запретных плодов, блаженный Августин, один из отцов западной сексуальной тревожности, выразил это так: "Мое удовольствие было не в этих грушах. Оно было в самом проступке".

 

Вред

 

Идея о том, что юные умы (а также женские умы и слабые умы) подвержены дурным мыслям, которые могут приводить к дурным поступкам, - фундамент всех законов о непристойности. В 1868 году английская антиклерикальная брошюра "Исповедальня без маски" была сочтена наказуемо непристойной, потому что ее текст мог "внушать умам молодежи обоего пола, и даже лицам в летах, мысли весьма нечистого и похотливого свойства". Юридическое определение непристойности "изменчиво", как пишет юрист Марджори Хайнс, специализирующаяся на вопросах Первой поправки к Конституции (устанавливающей принцип свободы слова - прим. перев.). "Веский" общественный интерес, требующийся, с точки зрения конституционного права, для ограничения свобод, установленных Первой поправкой, считается более веским, если предполагаемый адресат - несовершеннолетний. В случае взрослых, для того чтобы что-либо было признано непристойным, оно должно пройти трехкомпонентный "тест Миллера", названный так по делу "Миллер против штата Калифорния", рассматривавшемуся Верховным судом в 1973 году: оно должно быть "откровенно оскорбляющим" и апеллировать к "сладострастному интересу"; оно должно быть таковым в соответствии с местными "общинными стандартами" (так что книга, не вызывающая возражений в Калифорнии, может быть запрещена в Оклахоме); и оно должно быть лишено "серьезной юридической, художественной, политической или научной ценности". Эти три условия в совокупности установили намеренно высокую планку, в результате чего количество уголовных дел по обвинению в непристойности значительно сократилось. Стандарт "вредности для несовершеннолетних", установленный Верховным судом в 1968 году по делу "Гинзберг против штата Нью-Йорк", - это стандарт непристойности, применяемый к несовершеннолетним. Он требует соблюдения тех же условий, хотя и менее строго. Тем не менее как до "Миллера", так и после него суды поддерживают ограничения на доступ детей к широкой массе не дотягивающих до юридического определения непристойности, "не совсем порнографических", материалов, которые определяются как "неприличные" и, таким образом, потенциально вредные для несовершеннолетних. Как и в любом обвинении в непристойности, природа этого вреда - не физическая, и даже не измеримая каким-либо образом, а метафизическая: предполагаемая способность вызывать дурные мысли.

 

Развитие радио и телевидения поставило потенциальных цензоров перед гораздо более серьезным вызовом, чем книги и журналы. Не допускать попадания отдельных печатных изданий в руки несовершеннолетних читателей, вероятно, можно, просто помещая их в недоступные для них места в магазинах и киосках. Но радиоволну ведь не направишь только на приемники, доступные исключительно взрослым глазам и ушам, поэтому суды поддержали и продолжают поддерживать законы, ограничивающие время вещания передач с сексуальным содержанием или речью, считающейся "оскорбляющей", часами, когда дети (будь то дошкольники или старшеклассники), как считается, должны спать.

 

Когда Интернет сломал все барьеры как в пространстве, так и во времени, начали предприниматься попытки ввести карательные меры против авторов и распространителей "неприличного" вообще, если несовершеннолетние в принципе могли получить к нему доступ. В 1995 году в рамках большого пакета телекоммуникационного законодательства Конгресс принял Закон и приличии в коммуникациях (CDA), который предусматривал 250 тысяч долларов штрафа или два года тюрьмы для каждого, кто мог "демонстрировать" в Интернете материалы, сочтенные "неприличными, развратными, сладострастными или грязными", таким образом, что юные пользователи Сети могли их увидеть.

 

В 1997 году Верховный суд США, рассматривая дело "Рино против ACLU", объявил CDA неконституционным, обосновывая это тем, что Интернет более похож на телефонную сеть, нежели на телеканал: он слишком обширен, и в то же время значительная его часть слишком приватна, чтобы его "полицировать". Чтобы дети были "в безопасности", пришлось бы привести миллионы передаваемых ежедневно сообщений и, по тогдашним оценкам, 320 миллионов веб-страниц к стандартам речи, принятым в детской телепередаче "Mr. Rogers' Neighborhood", что, как выразился бывший член Верховного суда Феликс Франкфуртер на заседании по другому делу, было бы все равно что "сжечь дом, чтобы изжарить поросенка". Консерваторы получили мощный удар, однако не сдались. Во многих штатах продолжали выдвигаться законодательные инициативы, направленные на ограничение доступа несовершеннолетних ко всему, к чему только возможно, начиная от веб-сайтов и заканчивая рок-концертами, но их авторы вместо слова "неприличное" стали использовать лучше определенное, хотя и тоже туманное, выражение "вредное для несовершеннолетних".

 

В 1998 году Конгресс 105-го созыва принял Закон о защите детей в онлайне (COPA), который по своей сути был аналогичен CDA, но отличался от него более узкой направленностью, регулируя лишь коммерческие "сайты для взрослых", требуя от них принимать меры, направленные на недопущение доступа несовершеннолетних, как например проверки номера кредитной карты. В соответствии с COPA, как и в соответствии с CDA, любой местный прокурор в любом штате мог предъявить обвинение владельцу сайта, находящегося в любом другом месте. В качестве меры наказания были предусмотрены штрафы в размере до 150 тысяч долларов за один день нарушения и до шести месяцев тюрьмы. В 1999 году, отдавая приказ о приостановлении действия COPA, судья федерального суда Филадельфийского округа Лоуэлл Рид выдвинул освященное веками возражение, что этот закон "производит охлаждающий эффект" на взрослую свободу слова, добавив к этому то, что порождено новыми технологиями: сайт в принципе не может верифицировать возраст своего посетителя, в результате чего его владелец может оказаться нарушителем закона, сам того не желая.

 

Правительство подало апелляцию, и, когда в июне 2000 года федеральный суд Третьего округа подтвердил первоначальный судебный приказ о приостановлении действия закона, его постановление пошло дальше постановления суда первой инстанции, нанося по самому фундаменту законов о непристойности в целом новый и потенциально более сотрясающий удар. Обеспокоенный тем, что прокурор какого-нибудь мелкого городишки в Луизиане может попытаться закрыть сайт в Сан-Франциско, то есть, по сути, низвести уровень свободы слова всей Калифорнии до уровня самого консервативного американского захолустья, судья Леонард Гарт заявил, что само понятие "общинных стандартов" утратило всякий смысл в век глобальных коммуникаций между людьми самых разных культур и моральных систем.

 

Свидетельства того, что сексуально откровенные образы или слова приносят детям вред, не убедительны - да их попросту нет. В 1970 году правительственная Комиссия по непристойности и порнографии ("Комиссия Локхарта") не обнаружила никакой связи между просмотром взрослыми порнографии и их плохим поведением и порекомендовала отменить законодательные ограничения на эротику. Члены Комиссии не только не нашли подтверждений того, что просмотр эротики приносит вред детям, но, более того, высказали мысль, что он может "облегчить столь необходимый диалог между родителем и ребенком о сексуальных вопросах". В 1985 году Комиссия по порнографии под председательством рейгановского генерального прокурора Эдвина Миса ("Комиссия Миса"), назначенная специально для того, чтобы опровергнуть выводы 1970 года, также не смогла установить никаких фактических зависимостей между сексуально откровенными материалами и антиобщественным поведением. На самом деле, как показывают исследования, верно ровно обратное. Собеседования с лицами, совершившими сексуальные преступления, в том числе против детей, выявили, что будущие насильники обычно смотрят в детстве меньше порнографии, чем прочие дети; а если и смотрят, то начинают это делать не раньше других детей. По данным Джона Мани из Университета Джонса Хопкинса, одного из авторитетнейших в мире специалистов по сексуальным отклонениям, "большинство пациентов с парафилиями (отклоняющимися сексуальными фантазиями и поведением - прим. автора) сообщают о себе, что их воспитывали в строгом антисексуальном духе, что их родители о сексе никогда не упоминали либо активно подавляли и хулили его".

 

Впрочем, эти данные были, что называется, политически нерелевантны (безразличны). Хайнс, которая ранее возглавляла проект ACLU (American Civil Liberties Union - Американский союз гражданских свобод - прим. перев.) "Цензура в искусствах", пришла к выводу, что соответствующие законы регулярно принимались и поддерживались судами без какого-либо исследования каких бы то ни было свидетельств. Моральная "житейская мудрость" того, чтобы "укрывать" несовершеннолетних от сексуальных материалов, считается самоочевидной. Вопреки собственным выводам об обратном и несмотря на исторический момент, в который она заседала, - на пике сексуальной революции, даже состоявшая преимущественно из либералов Комиссия Локхарта подчинилась общественным настроениям и воздержалась от того, чтобы рекомендовать снятие ограничений на доступ несовершеннолетних к сексуальным материалам.

 

К тому времени, когда собралась на свое первое заседание Комиссия Миса, вред несовершеннолетним от грязных картинок и, таким образом, добродетель того, чтобы держать их от них подальше, были еще "очевиднее". Правые переживали свой звездный час, а "охвостье" феминистской фракции "избрало" порнографию не только причиной сексуального насилия над женщинами, но и объявило, что порнография сама по себе есть форма насилия. Комиссию возглавлял консервативный генпрокурор Эдвин Мис, а состояла она, главным образом, из проповедников-фундаменталистов, прокуроров-республиканцев, "полицейских нравов" и активисток антипорнографического движения. И, хотя львиная доля свидетельств, представленных Комиссии, касалась взрослых потребителей "материалов для взрослых" (и в которых она не смогла найти никаких убедительных доказательств вреда), свои рекомендации ограничить такие материалы она "приспособила" к народным страхам по поводу детей: "Дети узнают из этих материалов, что секс - это нечто публичное, коммерческое и что секс можно "расторгать" с любой степенью привязанности, любви, верности и брака, - гласил отчет Комиссии, - для нас это совершенно неверное послание в самое неподходящее время".

 

Комиссия Миса придала новую "легитимность" идее, что порнография причиняет вред, особенно детям, и с тех пор эта идея стала давать обильные всходы, перетекая в подозрение, что предоставление детям любой откровенной информации о сексе может их травмировать. В последние годы, выбирая своими мишенями то обнаженные фотографии в музейных экспозициях, то видеокассеты о контрацептивах, то (как выразился один флоридский пастор) "сатанинского" пурпурного динозавра Барни, сторонники цензуры рекламируют почти каждую свою атаку на свободу слова как попытку защитить детей. Критики же подозревают, что "повестка дня" правых радикально консервативна: полностью вычистить из публичного пространства все, что имеет хоть какое-нибудь отношение к сексуальности. Художники и защитники гражданских свобод сопротивляются, однако то, что когда-то считалось спорным, стало нынче "здравым смыслом". Начиная с 1990-х годов все коммерческие производители помещают перед программами, содержащими сексуальные слова или образы, предупреждения "ВРЕДНО ДЛЯ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ", а американские музеи и художественные выставки - что было немыслимо еще десять лет назад, а в Европе и до сих пор воспринимается как анекдот - регулярно вывешивают аналогичные предупреждения о том, что представленные экспонаты могут быть для детей "неподходящими". Во многих из этих экспозиций вся "крамола" заключается в обыкновенных картинах или скульптурах, сделанных с обнаженной натуры. И, как мы увидим в следующей главе, самым крамольным объектом изображения являются обнаженные тела самих детей.

 

История одной программы сексуального образования демонстрирует эту перемену в отношении к вопросу, произошедшую в последнюю треть столетия. Примерно в то время, когда заседала Комиссия Локхарта, Унитаристско-универсалистская церковь США (отличается тем, что не верит в догмат Троицы и верит в загробное спасение всех людей, в т.ч. грешников; одна из первых стала венчать однополые пары - прим. перев.) разработала программу сексуального образования под названием "О твоей сексуальности", предназначенную для паствы доподросткового и подросткового возраста. На некоторых лекциях этой программы демонстрировались диафильмы с натуралистичными, откровенными рисунками людей, занимающихся разными видами сексуальной активности, от мастурбации до целующихся мужчин. Десятилетиями эта программа получала хвалебные отзывы и благодарности - без всяких возражений - от родителей-членов церкви, которая придерживается либеральных политических взглядов. Выпускники программы с радостью приводили на нее собственных детей.

 

И вот, в 1997 году двое родителей из города Конкорд, штат Массачусетс, заявили свой протест. Кто-то сообщил праволибертарному комментатору CBS Брайенту Гамблу, который ринулся на место событий, чтобы разоблачить шокирующую правду. "Угадайте, кто показывает сексуально откровенные фильмы детям? Церковь!" - гремели титры на заставке перед телесюжетом. Одна из оскорбленных матерей была показана в слезах, а "эксперт" по "злоупотреблению детьми" произнес с расстановкой и модуляциями в голосе: "Это может вызвать у некоторых детей тревогу - даже причинить им вред" (как сообщают источники в Массачусетсе, это тот самый "эксперт", который лжесвидетельствовал против работников детских садов, обвиненных в "сатанистском ритуальном сексуальном использовании детей" - прим. автора). Передача завершалась опросом зрителей, в котором 74 процента позвонивших проголосовали за вариант "Подросткам никогда нельзя показывать натуралистичные визуальные образы секса в рамках полового просвещения".

 

Вскоре после этого церковь утвердила новую программу сексуального образования "Вся наша жизнь", которую она начала разрабатывать несколькими годами ранее. По словам директора образовательных программ церкви Джудит Фредиани, новая программа не более консервативна, чем "О твоей сексуальности", а, на самом деле, "гораздо более инклюзивна и проактивна" в своем "позитивном послании о сексуальности". Например, в параграфе о гендере и сексуальной идентичности подробно и "сочувственно" обсуждается транссексуальность, а вопрос воздержания, хотя и рассматривается также достаточно подробно, тем не менее "мы не говорим [детям и подросткам], какое решение им принимать" насчет их собственной сексуальной активности, говорит Фредиани. "Мы даже не считаем себя вправе им говорить". И все же откровенные визуальные материалы (диафильмы для младших старшеклассников и видео с неподвижными изображениями сексуальной активности для старшеклассников) были убраны из новой программы и "перепакованы" вместе с унитаристскими религиозными наставлениями в виде факультативного приложения под названием "Сексуальность и наша вера". Оно продается только унитаристско-универсалистским конгрегациям, преподавать его имеют право только специально обученные педагоги, а присутствовать на занятиях по нему могут только те дети, чьи родители заранее просмотрели визуальные материалы и дали свое письменное согласие.

 

Стали ли сексуально откровенные образы вдруг ни с того ни с сего более опасны? Новая компоновка "более надежно помещает наши материалы под защиту Первой поправки, - говорит Фредиани, - а наши конгрегации немного лучше защищены в своем окружении, особенно в более консервативном окружении Библейского пояса" (территория на Юге и Среднем Западе США с преобладанием приверженцев протестантского фундаментализма - прим. перев.). Стали ли картинки вдруг ни с того ни с сего вреднее для несовершеннолетних? Как мы уже успели увидеть, текущая "общепринятая мудрость" утверждает именно это, и, как говорит Фредиани, даже либеральные унитаристы-универсалисты не изолированы от популярных убеждений: "Как и все остальные, наши люди более осторожны, более консервативны". Когда ее комитет писал программу, он спрашивал мнения многих родителей, преподавателей и экспертов по развитию детей. Из последней группы, по ее словам, "никто не сказал, что [картинки] полезны, или необходимы, или даже просто подходящи. Правда в том, что у нас нет данных, чтобы продемонстрировать их ценность, или даже просто безвредность, кроме отдельных наблюдений". Тем не менее из отдельных наблюдений складывается картина. После того как тридцать лет подряд дети и подростки проходили через программу "О твоей сексуальности", образовав достаточный пул субъектов, с точки зрения любого исследователя, в психологической литературе нет ни единого упоминания о непропорционально большой доле унитаристов среди лиц с сексуальными отклонениями.


1 | 2 | 3 | 4 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.008 сек.)