АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Глава 11 ЛИЦОМ К ЛИЦУ

Читайте также:
  1. Http://informachina.ru/biblioteca/29-ukraina-rossiya-puti-v-buduschee.html . Там есть глава, специально посвященная импортозамещению и защите отечественного производителя.
  2. III. KAPITEL. Von den Engeln. Глава III. Об Ангелах
  3. III. KAPITEL. Von den zwei Naturen. Gegen die Monophysiten. Глава III. О двух естествах (во Христе), против монофизитов
  4. Taken: , 1Глава 4.
  5. Taken: , 1Глава 6.
  6. VI. KAPITEL. Vom Himmel. Глава VI. О небе
  7. VIII. KAPITEL. Von der heiligen Dreieinigkeit. Глава VIII. О Святой Троице
  8. VIII. KAPITEL. Von der Luft und den Winden. Глава VIII. О воздухе и ветрах
  9. X. KAPITEL. Von der Erde und dem, was sie hervorgebracht. Глава X. О земле и о том, что из нее
  10. XI. KAPITEL. Vom Paradies. Глава XI. О рае
  11. XII. KAPITEL. Vom Menschen. Глава XII. О человеке
  12. XIV. KAPITEL. Von der Traurigkeit. Глава XIV. О неудовольствии

Подойдя к саркофагу, Лесник достал из мешочка патрон.

– Последний, – с сожалением сказал он и зарядил ружье. Настька медленно поднималась на ноги, пытаясь закрыть собой Борга. Из-за потери крови она была смертельно бледна, лицо в красных пятнах от слез.

– Поздно, – слабым голосом произнесла она. – Он сейчас все затопит и умрет. Надо уходить, всем уходить.

– Не мешай, – сказал Лесник, не слушая. – Я не хочу тебя убивать, отодвинься.

Из динамика раздался голос Борга:

– Дверь закроется через пять минут после того, как вода поднимется до уровня пола. Уходите. В машинном зале за турбиной я открыл запасной выход, оттуда ведет наклонный тоннель. Примерно в километре – ворота старой аварийной системы, но они закрыты намертво. Над ними колодец и люк, он выводит в Оазис, на север Могильника.

Лесник поднял ружье, вжал приклад в плечо.

– Ты не слышал, что сказал Борг? – крикнула Настя ему в лицо. – Где Рамир? Надо уходить!

Сталкер глядел на нее отрешенным, пустым взглядом.

– Иди, тебя никто не держит. Я пристрелю этот живой труп, чтобы никто больше не мог включить его.

– Настя, беги, – сказал Борг. – Мне больше незачем жить.

– Никто не будет убивать контролеров! – отчаянно закричала Настя, видя по мертвым глазам сталкера, что он ни слова не услышал и не осознал. – Лесник! Дядя Василь! Очнись, что с тобой?!

Он шагнул вперед, стволы уперлись ей в грудь.

– Ведь могу и тебя застрелить, – сказал он. – Потом разбить стекло и просто вытащить из него провода. Порвать шланги, которые у него вместо сердца. Я не хочу, Настя, но если ты...

Подскочивший сзади Цыган врезал железным прутом по ружью. Прогремел выстрел. Пуля ударила в основание саркофага, зазвенело стекло, двустволка вылетела из рук Лесника. Цыган ударил второй раз, и сталкер повалился на бок.

– Что происходит? – тяжело дыша, спросил Рамир у Насти. – Там вода хлещет, заливает скважину, скоро сюда потечет.

Не отвечая, девушка расширенными глазами глядела на дыру в нижней части саркофага. Из перебитых прозрачных шлангов струилась розоватая жидкость. Она перевела взгляд на колпак. Лицо Борга казалось удивленным.

– Хорошо, – произнес слабеющий голос из динамика. – Так даже лучше. Прощай, Настя.

– Борг! – она упала на саркофаг и обхватила его руками. – Нет, что ты? Я хотела, чтобы ты поднялся с нами! Ра-мир вытащит тебя, он сильный!

– Уходите скорее, – повторил Борг. – Через пять минут дверь закроется, тогда пещеру быстро затопит. Уходите. Уходи... – голос прервался. Голова его вдруг мелко затряслась, дрогнула рука. Настя заколотила кулаками по стеклу, саркофаг отозвался протяжным звоном. Глаз Борга широко раскрылся, зрачок увеличился, почти скрыв белок. Пальцы скрежетнули по стеклу, киборг громко вдохнул, дернулся–и сердце в его груди остановилось, перестали пульсировать ребристые шланги-гармошки, опали влажные пластиковые мешочки искусственных желудочков. Кровь больше не бежала по трубкам, остановился поток физраствора в прозрачных шлангах, идущих внутрь раскрытого левого бока.

– Ну, ты, красавчик, – раздалось сзади, и Цыган обернулся. Лесник стоял, широко расставив ноги. – Ты мне надоел, еще в Лысой балке надоел. Что ты ходишь за мной, таскаешься уже столько дней? Надо тебя убить – и дело с концом.

Настя сползла с саркофага, в котором лежало мертвое тело, присев на корточки, повернулась лицом к мужчинам и замерла, неподвижно глядя перед собой. Ей вдруг стало все равно – не важно, кто из этих двоих останется в живых и останется ли хоть кто-нибудь, не важно даже, выживет ли она сама. Ей только не хотелось умирать здесь, в этих угрюмых темных подземельях, на нижнем уровне мертвого комплекса.

Отступив от Лесника, Цыган зажал прут под мышкой, другой рукой схватил ее за плечо, вздернул на ноги и крикнул:

– О какой двери он говорил? Эй, очнись! Быстро найди ее!

Он толкнул девушку, голова Настьки мотнулась, лицо стало осмысленнее. Глянув на сталкеров, она направилась в машинный зал, с трудом переставляя ноги, хромая.

Рамир повернулся к Леснику – тот медленно шел к нему.

– Да ты-то мне не был нужен, зверолов, – сказал Цыган. – Мне за нее заплатили. Вернее, должны заплатить. Но теперь не заплатят, потому что я ее не убью. Но ты... веришь – я тебя всей душой возненавидел! С тобой у нас есть о чем поговорить.

Выломанный Кабаном железный прут он взял левой рукой, правая плохо слушалась.

– Нет, говорить не о чем, – сказал Лесник, беря ружье за ствол. – Я просто очищу Зону от еще одного отморозка. Я тебя давно узнал, красавчик, ты Цыган-убийца. Скольких сталкеров ты жизни лишил, мутант?

Рамир криво улыбнулся.

– Ма хотела, чтобы я прославился. Вот и стал знаменит. Хотя бы в этом дурном сне под названием «Зона».

Лесник взмахнул ружьем, Цыган выставил прут, железо звякнуло о железо. Лесник сделал шаг в сторону, будто собирался ударить еще раз, но вместо этого швырнул оружие. Рамир вновь подставил прут, от удара тот вывернулся из пальцев. Лесник бросился на него, повалил. Из разбитого саркофага все еще вытекал физраствор, пол стал скользким, Цыган спиной проехался по настилу, потом Лесник прижал его.

– Ты сам – как Зона! – выплюнул ему в лицо Рамир. – Такой же вонючий и грязный!

Лесник коротко, без замаха, ударил его в челюсть. Рамир вырвал из-под него левую руку и заехал противнику по почкам. Удары не были сильны – оба ослабели.

– В Зоне я свободен! – выдохнул Лесник, одной рукой придавливая Рамира к полу, другой пытаясь подтянуть к себе ружье. – Только здесь, только в ней можно выйти из-под системы!.

Рамир крикнул в ответ:

– Идиот! Мечтатель! Тут своя система!

Лесник наконец сумел подцепить ремень, потащил двух с тволку и схватил за цевье. Лежащий под ним Цыган пошевелил пальцами правой руки. Слушаются плохо, но надо рискнуть...

Противник занес над его головой приклад, и Рамир, собрав остаток сил, правой схватился за куртку Лесника. Дернув вниз, левой подхватил приклад снизу и толкнул, наклоняя к себе. Лесника качнуло назад, стволы ударили его по лбу. Он ослабил хватку, Цыган повернулся на бок, сталкивая его, и вывернулся.

– Свободен?! – крикнул он, отскакивая и лихорадочно оглядываясь. Прут закатился куда-то, нигде не видно. – Ты думал, что, попав в Зону, стал свободным? В Зоне своя система, здесь ты такой же винтик!

– Это вы винтики. – Лесник медленно поднимался. – Вы все: группировщики, скупщики, наемники, вся эта шваль – части системы, которую сами и создали. А я свободен.

– Знаешь, какова цена твоей свободы? – спросил Рамир и наконец увидел прут – раньше тот был скрыт телом врага, а теперь вставший Лесник поднял его. – Цена твоей свободы – личное ничтожество.

Он попятился за саркофаг, и тут из соседней пещеры хлынула горячая вода. Растекаясь по настилу, толкнула лежащую на боку будку, немного сдвинула ее. Лесника, потом Цыгана ударило по ногам. Пещеру стало заволакивать паром.

– Да, я бродяга, – произнес Лесник, наступая, – бомж без дома и семьи. Но ты – еще хуже. Ты бандит и убийца. Вы испоганили весь мир, а теперь поганите мою Зону.

Раздался плеск, он быстро оглянулся – от прохода сквозь пар к ним ковыляла запыхавшаяся Настя.

– Я нашла дверь! –. крикнула девушка. – И она загудела, вроде в ней заработало что-то! Борг сказал, что...

– Я слышал, что сказал Борг! – крикнул из-за саркофага Цыган. – А этот псих ни слова не понял! Беги туда и жди! Попробуй подпереть ее чем-нибудь!

Закусив губу, Настя кивнула и побежала обратно, навстречу потоку. Вода все прибывала – она поднялась до щиколоток, передвигаться стало труднее. Рамир отступал, оглядываясь, но не видел пути к спасению. Лесник медленно шел за ним. Проходя мимо саркофага, с размаху врезал по нему прутом – зазвенело стекло, на мертвого киборга посыпались осколки, некоторые провалились в грудную полость, другие усеяли лицо. Совсем обезумел, решил Рамир, приглядываясь к искаженному лицу зверолова. Кровь из раны на его лбу заливала глаза, темная борода висела сосульками.

Испуганно закричала в другой пещере Настька. «Дверь, дверь закрывается!» – подумал Цыган в отчаянии. Вода клокотала под саркофагом, билась в каменные стены. Будка опять сдвинулась, медленно потащилась к ним, стуча железным основанием о прутья настила.

– Здесь я свободный человек, – глухо повторил Лесник.

Взгляд Цыгана метнулся влево, вправо... Он прыгнул навстречу Леснику, тот замахнулся, но Рамир, на мгновение опершись о саркофаг, отскочил.

Лесник вскочил на покатый стеклянный колпак, продавив разбитое стекло, оттолкнулся от тела Борга и бросился на врага. Железный прут вошел под ключицу справа, раздирая мышцы. Рамир закричал, поднял левую руку, защищаясь. Лесник ожесточенно лупил его прутом – по руке, по плечам, Цыган едва успевал отдергивать голову. И в какой-то момент не сумел увернуться. Прут опустился на череп, перед глазами потемнело, перехватило дыхание, он упал на колени. Краем глаза увидев, как зверолов заносит палку для нового, последнего удара, Рамир вскинул руку, вонзив длинный клин стекла ему в правую половину груди.

Рот Лесника раскрылся в беззвучном крике, прут упал. Сталкера скрутило, рука задергалась, он повалился на бок, сотрясаясь в судороге.

Цыган, подавляя тошноту, оперся о край саркофага, выпрямился. Голова кружилась, колени подламывались. Налитыми кровью глазами он уставился на упавшего противника, хищное выражение появилось на лице. Держась за саркофаг, сделал шаг вперед и пнул зверолова в живот.

Тот замычал. Правая рука его дергалась, колотилась о железный пол. Лесник левой обхватил ее за кисть и пытался прижать к груди, чтобы унять дрожь. Вода плескалась вокруг.

– Ну, кто сильнее? – Цыган еще раз ударил его, наклонился, схватил за шиворот, приподняв обмякшего сталкера, со всей силы врезал кулаком в челюсть. Лесник царапал куртку Рамира левой рукой, пытаясь зацепиться за него, дергал ногами.

К ним подбежала Настька.

– Что ты делаешь?! – она толкнула Цыгана в бок. – Ты же его убьешь!

– Да неужели?! – прорычал Рамир и снова ударил. Голова Лесника мелко тряслась, глаза затянула мутная пленка, из разбитых губ стекала струйка крови.

– Прекрати, перестань немедленно! – она замахала на Цыгана кулаками... и вдруг, неожиданно для самой себя, влепила ему звонкую пощечину. Ахнув, опустила руку, недоуменно поглядела на нее, отступила.

– Ах ты!.. – Рамир бросил Лесника – тот кулем повалился на пол, мыча от боли, – схватил Настьку, занес над ней руку...

И наткнулся на взгляд широко раскрытых глаз.

– Ты же не убийца, – проговорила Настька, и в словах ее было больше вопроса, чем утверждения.

Гнев исчез, рука опустилась сама собой. Рамир осторожно отпустил девушку.

– Да... – растерянно пробормотал он, машинально дотрагиваясь до крестика. – Больше не убийца. Я ведь ухожу отсюда, из Зоны, значит, надо... Надо уничтожить ее в себе.

Настька нагнулась, приложила ладонь к ране. Та ныла, боль пульсациями расходилась по ноге.

– Дверь закрывается, – пожаловалась она. – Медленно так, но двигается. Большая, железная... Я трубу поставила, она ее сгибает!

С пола донесся тяжелый стон.

– Бери его, – сказал Рамир, просовывая руку Леснику

под мышку и приподнимая тяжелое тело. Настя подхватила с другой стороны.

– Быстрей, надо быстрее, – тяжело дыша, твердила она.

Сквозь густой пар они потащили сталкера в соседнюю пещеру. Оба покраснели, по лицам катил пот. Лесник слабо дергался и пытался что-то сказать, но лишь разевал рот, как рыба.

– Вот что с тобой сделала твоя Зона, – сказал ему Цыган. – Это твоя цена за свободу? Смертельная болезнь?

– Туда, за турбину! – крикнула Настя, когда они втащили сталкера в машинный зал.

Вода плескалась вокруг труб, пар клубился под потолком, конденсируясь на холодной породе, – в пещере шел дождь.

– Туда, держи дверь! – велел Рамир. Он сам потащил грузное тело вокруг огромного барабана газопаровой турбины, Настя убежала вперед, крикнув:

– Я не смогу!

Вода дошла до лодыжек и становилась горячее с каждой секундой. Рамир увидел широкий прямоугольный проем, к которому вели три ступени, уже почти затопленные. Толстая бронированная плита очень медленно сдвигалась в пазах, между нею и косяком оставалось около полуметра, из проема выглядывала Настя. На ступенях лежала согнутая, треснувшая труба. Выругавшись, Цыган перехватил Лесника поудобнее и потянул к смыкавшейся щели, сквозь которую теперь едва мог протиснуться крупный мужчина.

Лесник дернулся, затянутые пленкой боли глаза глянули на Рамира.

- Борг умер? – прошептал он.

– Да, да! – заорал Цыган.

Настя, высунувшись из проема, тянула его за пояс.

– Рамир! – кричала она. – Дядя Василь!

Лесник слабо улыбнулся, корка на лице треснула, из царапин потекла кровь. Рамир поддержал его, сталкер встал на ноги – и вдруг толкнул Настьку.

Она повалилась в проем. Щель стала еще меньше. Лес

ник всунул туда левое плечо, взялся за край двери руками, нажал, придерживая. Вены на лбу вздулись, он присел, сгибая колени, упираясь в ступени, уже скрывшиеся под водой.

– Давай! – прохрипел он.

Рамир, схватившись за косяк, встал ему на колено, боком нырнул в щель. Гудение приводов стало громче, и край плиты придавил сталкеров. Схватив Цыгана за руку, Настя дернула изо всех сил. Он уперся спиной, нажал, напрягая мышцы, – и проскользнул на бетонную площадку, озаренную тусклым красным светом.

– Давай, дядя Василь! – крикнула Настя, хватая за плечо Лесника. Дверь давила его, вжимая в косяк.

Он молча покачал головой.

– Нет, нет, мы тебя вытащим! – она продолжала тянуть его. Руки Лесника опустились, взгляд скользнул по Насте, и голова упала на грудь.

Моторы взвыли, дверь сдвинулась еще немного. Лесник не шевелился. Настька вскрикнула, отшатнулась, Цыган обнял ее и заставил отвернуться. Изо рта Лесника вытекла струйка крови. А из щели между ним и дверью, не закрывшейся до конца, побежала вода.

На столе в тесной подсобке горела керосинка с треснувшим стеклом. Она освещала топчан в углу, заправленный тонким солдатским одеялом, старый сейф и стоящие вдоль стен ящики с маркировкой. По проходу между ними ходил, потирая ладони, дед Пахом. С хитрого морщинистого лица не сходила улыбка. Загибая артритные пальцы, старик высчитывал, сколько сможет выручить за боеприпасы.

– А тут что? Эх, вы мои миленькие... – бормотал он, ножом приподнимая крышку очередного ящика и заглядывая внутрь. – Все, конечно, нельзя брать, – жалостливо поцокав языком, решил наконец Пахом, останавливаясь в конце подсобки. – Группировщики вернутся, а нам тут еще жить. Спросят, эх спросят...

– Или не вернутся? – старик огорченно огляделся. – Там призраки, там Хозяин... – Дед Пахом взялся за край, приподнял – и с довольным охом опустил ящик. Тот был тяжелый, одному не вытащить, надо Степана звать. – С ними Настька, – бормотал старик, нежно оглаживая шершавый дощатый бок. – Ох-ох, жалко, если их там всех не перебьют...

Совесть деда Пахома не мучила. Они в Зоне, а группи-ровщики – как солдаты на войне, знали, на что шли. На-стьку, конечно, можно было бы и оставить, да только что с нее толку? И раньше-то была непутевая девчонка, только под ногами путалась, а теперь вроде как теля нескладное, не вырастет из нее справной бабы – так чего зря небо коптить? Старик прижался щекой к ящикам, глубоко, с наслаждением втянул резкий запах смазки. Вот он, Пахом, всех переживет...

Снаружи зашелестела трава, послышалось тяжелое дыхание. Старик торопливо шагнул к дыре, загораживая проход.

– Чего тебе? – спросил он Степана.

Тот запустил пальцы в шевелюру и дернул.

– Там такое творится, такое! – возопил он в отчаянии. – Идем скорей, дядька Пахом!

Старик знал своего племянника давно и манеру паниковать по пустякам изучил, однако сейчас на лице Степана отражался неприкрытый ужас, какого Пахом давненько не наблюдал. Слегка струхнув, он выбрался из магазина, подхватил стоявший возле стены карабин.

– Орать-то чего? – сердито сказал он, шагая по пыльной дороге. – Так что происходит, спрашиваю? Или говорить от страха разучился?

– Сейчас увидишь, – стонал Степан, хватая деда Пахома за руки, но тот все время отталкивал его. – Мы умрем, я давно знал, что этим кончится!

– Да не ной, – брюзгливо одернул старик, – ты внятно скажи. Группировщики возвертаются? Так мы им наплетем чего. Или лучше правду скажем, мол, страшный цыганище разворотил ихний магазин, но мы его спугнули, и он убег...

Степан вновь запустил руки в волосы и с силой дернул, выкрикнув:

– Если б они, дядька Пахом! А то ж вроде конец света настал, шта делать-та?

– Не мели ерунды, – отрезал дед. Миновав крайний дом, они остановились. Чтобы лучше видеть, старик взобрался на скамью под раскидистым кустом боярышника.

И обомлел.

Перед ним раскинулось когда-то колхозное, а нынче бесхозное поле, поросшее сорняком и луговой травой. Вдали, перед стеной аномального тумана, стояла роща. Земля вокруг осела, образуя большую, метров двадцать в диаметре, воронку – ту самую/на дне которой был провал, ведущий в Крепость.

Теперь из него лилась вода. Она уже почти затопила воронку, над озером колыхались кроны рощицы, сверху взволнованно кружились две вороны. Дед Пахом снял карабин с плеча, постучал прикладом о лавку. Глаза его, тонувшие в морщинках, радостно блеснули.

– Не вернутся группировщики-то! – воскликнул он, вновь накидывая ремень на плечо и возбужденно потирая руки. – Айда к магазину, Степанушка, уж теперь нам есть с чего поживиться... – Пахом захихикал, спрыгивая со скамьи, болотные сапоги его скрипнули.

– Да ты шта?! – возопил Степан, по-бабьи ломая тощие руки. – Там же ж Настька, опомнись!

Дед Пахом на секунду задержался, чтобы глянуть на племянника, который метался возле скамьи, порываясь бежать к озеру, но не решаясь.

– Да ты вконец одурел, племяш? Что нам с той шебутной девчонки? Все померли, в таком-то потопе не выжить, ну и ладно. А ну за мной, балбес! На крыше отсидимся. Надо патроны тудысь затащить!

И побежал обратно. Степан, напоследок дернув себя за шевелюру, рысью припустил следом, всполошенно крича:

– И еду, дядька Пахом! Да побольше, побольше!

Вода прибывала. Вскоре она достигла крайнего дома и размыла землю под скамейкой, на которой стоял дед Пахом. Наскоро присыпанная землей дощечка приподнялась. Небольшой водоворот вынес из ямы под ней сумку, течение поволокло ее вдоль забора, покачивая. Клапан зацепился за торчащий из доски ржавый гвоздь, и сумка остановилась. Воды становилось все больше, она клокотала, подмывая кусты и забор, шла мелкими волнами. Сумку дернуло, щелкнула кнопка, и клапан открылся. Следующая волна перевернула ее, наружу выплыло несколько бумажек. Волны набегали одна за другой, сумку качало, вода вымывала из нее деньги.

Пахом и Степан не видели этого. Они бежали со всех ног, чтобы успеть перетащить на крышу магазина патроны и еду. Позади них озеро банкнот расходилось все шире, бумажки плыли, будто опавшие листья, и некому было подобрать их.

* * *

Приподняв головой круглую крышку, Цыган выглянул из люка. Окинул взглядом тесное полутемное помещение – бетонные стены, пыль по углам, приоткрытая дверь. Он присел, опустив руку, ухватил за шиворот Настьку. Девушка мелко дрожала, прижавшись к лестнице: ей было совсем плохо.

– Давай, – сказал Рамир и потянул ее вверх. – Всего ничего осталось.

Настька полезла, не открывая глаз, кое-как цепляясь за перекладины. Он выбрался на бетонный пол, свесившись, взял ее под мышки и вытащил. Девушка легла у края люка, свернулась калачиком. Ее трясло, штанина задубела от засохшей крови.

– Лежи здесь, – сказал Цыган, осторожно закрывая люк, чтобы крышка не стукнула. Шагнул к дверям, высунулся. Ни пистолета, ни ножа, ничего – без оружия он чувствовал себя голым. Взгляду открылось длинное помещение, под стеной пустые пирамиды из-под оружия. Окон

не было,'на противоположной стороне виднелась вторая дверь, а посередине посверкивали молнии «Электры», синие всполохи тускло озаряли комнату. Прижимаясь к стене, Рамир миновал аномалию, приоткрыл дверь, выглянул и надолго замер.

Кивнув самому себе, он вернулся в комнатку с люком. Настька лежала в той же позе, дышала она тяжело, с присвистом. Цыган поднял девушку на руки, а она будто не заметила этого, даже глаз не открыла.

Аномалия затрещала чуть громче, но больше никак не среагировала, когда он пронес девушку мимо. Коротко скрипнула дверь, и Цыган шагнул наружу. Он стоял посередине большого КПП, вокруг было несколько бетонных зданий, деревянный дом с начисто прогоревшей крышей, невысокая кирпичная башенка. Сквозь проломы в ограде виднелись заросшие деревьями холмы Зоны. Ясное осеннее утро было тихим и прохладным. Настька пошевелилась, открыла глаза и без всякого выражения взглянула на Рамира.

– Плохо тебе? – спросил он сочувственно.

– Нога болит, – прошептала она. – Отпусти, я сама пойду.

Цыган поставил ее на землю, придерживая под локоть, повел к обгоревшему дому.

Они выбрались из-под земли в Оазисе – небольшом безопасном участке на севере Могильника. В доме не нашлось ничего полезного, кроме старого зубила, завалявшегося под сломанным плинтусом. Цыган решил, что вместо ножа сгодится, и сунул его за ремень. Настьке на свежем воздухе стало лучше, но ее все еще сильно знобило. Сталкер отдал ей свою куртку, заставил лечь на сломанную койку в задней комнате, накрыл драным одеялом, которое нашел в рассохшейся тумбочке.

– Отдыхай, – сказал он. – Надо осмотреться, я поднимусь повыше.

Рамир вышел наружу, огляделся, еще раз убедившись, что никого, кроме них, здесь нет, и направился к кирпичной башенке на краю КПП. Забравшись по шаткой при с тавной лестнице, он выпрямился во весь рост, вдохнул полной грудью. В голове было пусто, ни одной мысли. Ра-мир не думал о том, что делать дальше, как он покинет Зону и покинет ли ее вообще. Не думал о Слоне, Умнике и свободе, не вспоминал о том, что происходило совсем недавно в подземельях, – он просто смотрел вокруг.

Он сел, вытянув ноги. Скрипнула лестница – на крышу выбралась Настька. Села рядом, прижалась к его плечу и тихо сказала:

– Жалко Лесника.

Рамир не ответил. Было тихо, а еще – очень просторно и ясно. В молочной дымке вокруг раскинулись долины, леса и холмы Зоны, ветер нес по небу одинокое облако, и осень медленно сгорала в багрянце листвы...

 

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.014 сек.)