АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

DURA NECESSITAS

Читайте также:
  1. HOMO SAPIENS - человек разумный
  2. TOUR DE BABEL 9 страница
  3. Латинские пословицы и крылатые выражения
  4. латинских пословиц и крылатых выражений
  5. ОБРАЗОВАНИЕ ПАПСКОГО ГОСУДАРСТВА (VI—VIII вв.)

(Суровая необходимость, лат).

 

 

Шаганэ ты моя, Шаганэ…

(Сергей Есенин)

 

Глава 1

 

Так кого ж мы берем с собой в будущее? Наш ковчег был готов и давно ждал своих совершенных граждан. Раз готов ковчег, значит должен быть где-то рядом и Ной. Со своими тварями…

- А знаете,- сказал Стас,- кстати… К слову… Дмитрий и Надежда Зима с помощью матанализа еще раз проштудировали катрены Нострадамуса.

- Сегодня его потрошат, кто как может.

- Их прогноз неутешен: перед нами снова угроза новой мировой войны.

- Для этого не нужно тащить жилы из Нострадамуса,- сказал Юра.

- Что же будет потом?

- Потом для всех тех, кто выживет, настанет новая эра…

- Ах, скажите-ка, люди! Удивил Нострадамус!

- Это будет совсем новое мировоззрение, мир захлестнет волна новых знаний и технологий…

- Это же будет наша Пирамида!- воскликнула Джессика.- Значит, все мы и выживем!

- Немного же нас останется,- сказала Инна.

- Инка,- сказал Кирилл,- у тебя такой вид, будто ты только что покинула монастырь.

- Мужской,- добавил Джо и хихикнул.

- Да,- продолжал Стас,- так и сказано: «земли станут почти необитаемы, и долгое время на них будет царить мир».

- Снова «Золотой век»?

- Да мир будет спасен новой религией…

- Наша Пирамида, я давно вам об этом талдычу,- возмущенно произнесла Рада,- это и есть новая религия.

- Это будет «секта философов, презирающих смерть…». Там так и написано.

- Это же явно про нас!- снова воскликнула Ната.- Разве мы не намерены сделать жизнь нашу вечной?!

- Секта – э-это явно про нас,- сыронизировал Вит.

- Презирающих не только смерть, но и «почести и богатства»,- заключил Стас.

О нас лучше не скажешь!

- И вот еще фраза: «Это будет такое учение, которое совместит современную науку с таким понятием как Бог!».

- А мы чем занимаемся?!- произнес Жора.- Мы как раз все и совместили. Мы летаем с ангелами нос в нос…

- Ты хотел сказать – крыло в крыло,- заметил Стас.

- Да,- сказал Жора,- тютелька в тютельку.

- Мы должны растанцевать нашу «Геометрию совершенства»,- заключила Юлия,- сделать из нее «Танец с саблями» и убежище для всех людей на Земле.

Ее страсть к завершенности мысли и природная острота ума никого не оставляли равнодушными.

- «Геометрия совершенства»!- в который уже раз восхищенно воскликнул Жора,- ай-да Юли-и-и-й, ай-да Цезарь!.. Какая выверенная и совершенная точность! Юль, я всегда говорил: ты – золото!..

- Так много золота… Почему же не Ной?!- ревниво спросила Ася.

- И каждой твари – по паре, - добавил Лёшка.

- Чего-чего, - сказал Васька Тамаров, - а с тварями проблем не будет.

И разулыбался так, как только он умеет.

Спорили до хрипоты…

- Тихо!.. Да тихо вы!...

Это проорал на весь зал Кирилл.

- Что? – спросил Жора.

- Что? – спросил я.

Все уставились на Кирилла.

Он слушал… Чтобы лучше слышать, он заткнул даже ухо указательным пальцем левой руки, а правой просто вдавливал телефон в правое, весь как-то сжался, съёжился, превратившись в слух… Нас он не слышал. Он смотрел на нас полоумным взглядом через стекла своих круглых очков, но не видел… нас он не видел…

Жора кивнул Альке, мол, давай… включай…

Только Жоре было предоставлено право отдавать команду на включение громкоговорящей связи. Алька не шевельнулся, поглядывая то на Жору, то на Кирилла! По выражению лица Кирилла было ясно, что он слышит нечто необычное, сверхординарное! Мы давно ждали это нечто, Кирилл жил этим нечто, он все это время слушал Космос. Переговоры с Иваном, возглавившим экипаж «Дракона» не были для нас тайной. Вот уже несколько лет мы с Элоном Маском – руководителем Space Exploration Technologies Corporation (SpaceX), участвуем в совместном проекте «Пирамиду – в Космос». И Стивен Кинг – с нами! Они с огромным энтузиазмом и каким-то детским озорством взяли на себя святую обязанность заселить нашими Пирамидами просторы Вселенной! Ну да! Это же бескрайний объём дел и работ, бездонная перспектива! Элону это нравилось: работай – не хочу! Его частная ракетная компания уже сделала первую попытку…

И вот мы все ждали вестей… Как там?...

С этим полетом также были связаны не только надежды нового поколения аэрокосмических компаний, рассчитывающих расширить доступ человечества к Космосу, но и наши надежды – засеять девственные пашни Космоса зёрнами наших Пирамид!

И вот мы все ждали вестей… От Голоднова Ивана…

- Включай, - сказал Жора.

Спокойный яркий сочный и безмерно умиротворённый голос Алана, словно он был рядом с нами, провозглашал:

«… и теперь мы можем с уверенностью сказать, что нам удалось протиснуться сквозь…».

- Ивана, - говорит Лена, - голос Ивана.

- Алана, - повторяю я, - голос Алана.

Этой умиротворённости было достаточно, чтобы всем стало ясно: случилось!

- Что? – крикнул Жора так, чтобы заглушить голос Алана.

Мы пожирали глазами Кирилла. Он лишь кивнул, оторвав телефон от уха. И опустился в кресло.

Повисла такая тишина, что казалось, раздвинулись стены.

«…я надеюсь, что вы сможете увидеть это собственными глазами, ведь у вас уже ночь…Минут через семь… или восемь…».

Было чувство непреодолимой боли… Ведь мы знали – он дал слово…

«… берегите Лерку… и уже поспешите…»

В самом деле, был поздний вечер, мы все ринулись к выходу, сгрудились в кучку, задрав головы в небо…

Море звёзд, просто целое море!..

И в такой тишине, что жить трудно…

Просто нечем дышать…

Вот и созвездие Лира вызвездилось, а в нём Лера… Лерка! Так Алан называл свою дочь. Лера - как ориентир… Как точка отсчёта!...

Алан вышел в открытый Космос и, так сказать, «отстегнул» себя от корабля как раз в тот момент, когда Лера… чтобы мы могли его еще несколько секунд видеть… Как комету… Как свечечку, как…

Мне казалось, я даже слышал, как он прошипел, сгорая… шшшшть…

Войдя в плотные слои атмосферы.

Шшшшть…

Это был его вклад в освоение Космоса!

- Зачем ты это всё выдумал? – спрашивает Лена.

- Я не выдумал, - отвечаю я, - так это и было.

- Но он же… Мог?..

- Он дал слово.

- Как же вы его отпустили? Вы же знали… Какое может быть слово?

А ведь Лена права! Что стоит слово того, кого отправляют на плаху?

- Алан сам вызвался… И у него не было выхода.

- Всегда есть выход, - говорит Лена, - надо просто знать…

- Он точно знал: выхода нет.

Я до сих пор не могу простить себя за малодушие.

- И вы согласились? Вы же – убийцы!

- Он – наша первая жертва.

- Но вы же…

- Перестань…

Мы – убийцы! Это теперь и я признаю.

- Объясни! Иначе я не…

- Лен… Понимаешь… Тина тогда…

- При чём тут ваша Тина? Тина и Космос?.. И Алан… Наворочал ты тут…

Лена даже встаёт, чтобы не причислять себя к нашим наворотам.

Тина и Космос!..

- Вы со своей Тиной… Ой… просто умора!..

Знать бы нам тогда, как они (Тина и Космос) со…

- Совокуплялись! – зло произносит Лена, - иначе не скажешь! Наплодили своих пламенных Тин! Пруд пруди!.. И при чём тут Алан?!.

Тина и Космос – это была наша ахиллесова пята. Наша dura necessitas! (Суровая необходимость. Лат.).

- Да уж, - говорит Лена.

И ясное дело – Алана жалко! Это необъяснимая и непоправимая жертва. Можно было бы во всеуслышание выстроить систему оправдания и защиты его выхода в открытый Космос, но у каждого из нас она была. Своя. И каждый знал: у Алана был только один выход – в вечность!

Он и шагнул…

- А что сказал Иван? – спрашивает Лена.

- Он не смог удержать Алана.

Мы страдали…

А время неумолимо жгло: что дальше?

Я начинал злиться. Почему бы мне, думал я, не решиться на крайние меры – сделать и свой выбор. В конце концов, я имею на это полное право! Но и Жора, и Юра, и Аня, рассуждал я, имели точно такое же право выбора. Каждый! Но вот, что злило меня пуще всего: Юлина «Геометрия совершенства». Она просто выбила у меня почву из-под ног. Как я мог не прийти к этому сам?! Геометрия! Это то, что можно увидеть собственными глазами, ощутить кожей собственных пальцев… Геометрия – это и начало веры в Пирамиду. Веры! Что может быть сильнее веры?

- Об этой «Геометрии» можно где-нибудь прочитать? – спрашивает Лена.

- Набери в адресной строке любой поисковой системы только два слова: «Юлия Елькина!». И все! Ее сайты!

- Ты звонил ей?

- Зачем? Мы полчаса как расстались.

Наконец все, казалось, сошлись на том, чтобы решение принимала машина.

Критерии отбора были самые простые: исторический вес личности, возможность изменять судьбу мира, раскрутить маховик истории в сторону совершенства! Тут, конечно, машине не позавидуешь. В конце концов она и назвала Иисуса Христа. Это не было для нас откровением: каждый думал о Христе, но побаивался произносить Его имя вслух.

- Оставьте Иисуса,- сказала Юля,- забудьте о Нем…

Это был приказ. Даже ее роскошная челка содрогнулась в твердой уверенности: сюда нельзя!

- Кто хоть раз прикоснулся к одеждам Иисуса,- сказал Юра,- тот уже не в состоянии Его забыть.

- Верно,- сказала Юля,- от нас этого и не требуется. Но не трогайте вы Его. Забудьте!

Будучи покорной и часто уступчивой по своей природе, на этот раз Юля оказалась неумолима! Категорична! Я уже говорил, что она…

- Да, иногда её категоричность тебя пугала, - говорит Лена.

- Откуда ты знаешь?

- Ты говорил!

Итак, требовалась личность!

Сильная, интересная, внятная, ясная, яркая и привлекательная личность!

Требовалась харизма!

- И вы, конечно, ухватились за свою Тину! – предположила Лена.

- Нет! Тину, как впрочем, и Иисуса, трогать было нельзя.

- Почему? – спрашивает Лена.

- Потому! Вот послушай:

«Мне уже дали кончик ниточки По которой можно выбраться Из ла би рин та. И обжигает дыханием спину Меченый тавром Минотавр…».

- Вот почему! Я уже кожей спины чувствовал жар дыхания этого Тинотавра!

- Тинотавр! А что – красиво звучит?!.

- Грохочет!

- И всё-таки я не понимаю, кому нужна была эта жертва, – говорит Лена, - зачем Алан вышел в Космос?

- Это был знак для Тины.

- Какой ещё знак?

- Знак того, что «Дракон» достиг Лиры, и наша Пирамида…

- Это ясно. Но зачем Алан…

- Я же говорю – он дал слово! Они с Тиной…

- Не пойму я этих ваших космических тайн, - говорит Лена, - Иван, «Дракон», Элон, Кинг… И Алан… Как жертва… Пирамида в Лире…

Тина ваша тут при чём?

Эх, знать бы…

 

 

Глава 2

 

Мы, словно ротные перед атакой, сверили часы: секунда в секунду… И теперь я располагаю свой «Роулинг» на желтом ремешке таким образом, чтобы видеть секундную стрелку, судорожно прыгающую к роковой цифре.

- Почему ты не отвечаешь?- спрашивает Юля.

У меня есть еще целая минута! Минута и семь секунд… И шесть… и пять…

- С такой скоростью мы не успеем не только на этот рейс, но и на следующий… Может быть, поведу я?

- Ровно минута,- произношу я.

- Что «минута»?- спрашивает Юля.

Я сбавляю скорость настолько, чтобы успеть притормозить и не врезаться в какой-нибудь встречный автобус или дерево, или не выскочить на бордюр… Для преследователей наша скорость – не помеха. Еще ни разу они не промахнулись.

- Ты в порядке?- спрашивает Юля.

Тишина длится еще секунд семь… Выстрела, конечно, мы слышать не можем. Я понимаю, что снова рискую не только своей жизнью, но и ее жизнью. Особенно ее жизнью!.. Когда стрелка прыгает на цифру «12», я резко торможу.

- Что?!.- спрашивает Юля.

- Заднее левое колесо,- говорю я.

- Что, опять?!!

Я смотрю в сторону-влево-вверх: они стреляли вон с той горы. Вот когда может понадобиться бинокль!

- Дай мне, пожалуйста, бинокль…

Теперь я вижу смуглое лицо с черными усиками на верхней губе, растянутой в улыбке, эти крупные желтые зубы, и не могу понять, какого цвета у него глаза: черные? Или карие?

- Дай и я посмотрю,- просит Юля.

Я приятельски машу правой рукой тому, кто пристроился на той горе. Но как они могут знать, где я буду сегодня в 17.37?!!

Запаску я ставлю сам, и в ближайшей автомастерской меняю шину.

- Ваша пуля!- говорит на прощание мне автослесарь.

Я только киваю, мол, знаю.

Они знают о каждом моем шаге! Как можно так жить?

Только иногда, забравшись в географический центр какой-нибудь дикой пустыни, скажем, Гоби или Сахары, думаю я, мы с Юлей можем чувствовать себя в безопасности…

Можем?..

- Какие у этого… желтые зубы!- говорит Юля. – А глаза – голубые…

Итак: 17.37! Все сходится: общая сумма цифр – 9. Как я и предполагал…

К счастью и сегодня дождь льет как из ведра.

- Слушай,- говорит Юлия,- такой ливень!..

Я киваю: да, ливень. Вот и повод для долгого разговора.

- Ты обещал рассказать о своих, о Тае, о Нате и ее пупке, об Инне с ее смелыми ногами, о Насте, о Пенелопе с ее родинкой у левого ушка… О Тине, о…

- Тебе это интересно?

- Но они все роботы, твои клоны – на одно лицо…Как ты их различаешь?

- Что ты, что ты!.. Они все, - убеждаю я Юлю, - очень разные, замечательные и очень живые, они просто… Ну, знаешь!..

- Представляю себе…

- Вот видишь!..Что же касается их имен…

- Да, как?! Как ты их отличаешь?

- Хм! Ну, просто! По именам!

- По именам?!. Да, действительно… Но они ведь все…

«с "ТЫ" начинается каждое нестерпимо и щемяще долгое утро...
утрою старания, устрою тебе сладчайшую из мук - не касаться...
не касается нас часов старательных тиканье когда я в твоих руках...
ах-аю, неприрученная, прикусываю губы дольку до брызгающего алого...
Гоу-гоу! знаешь, а ты непрост…».

А ты – проста?!. Ей, видите ли, нужна конкретика!

Это какое-то наваждение – Тинн… «с… «Т» начинается…».

Что же касается их имен, то мне ведь достаточно различать только камни, которые они кладут в основание Пирамиды. Да, только камни… Принадлежность к расе или нации здесь не имеет значения. И никакие имена не нужны!

- Македонский и Сократ – греки,- говорит Юлия,- Цезарь – римлянин, Лео – итальянец, Наполеон – француз, Эйнштейн – еврей, Ленин – русский, Коперник – поляк, Папа Римский – немец...

- Ты забыла Эхнатона и Нефертити, Клеопатру...

- Да, и они! Египтяне!... Как они понимали друг друга?

- Как мы с тобой.

- Они разговаривали на эсперанто?

- Они не знали, что они греки, римляне и евреи, и говорили на...

- На английском?

- И на английском.

- Какой же язык был для них всех родным?

- Язык мира и язык любви.

- Но они так и не смогли договориться!

- Не смогли... Когда стали говорить языком войны.

- Да, интересно, - говорит Лена, - весело тебе было. А что Тина, вы её, так сказать, тоже пришпилили?

Это для меня ещё один неожиданный вопрос!

Пулю же, так меня и не настигшую, я прячу в ящик стола…

Ещё пригодится.

- Как это – «пришпилили»?

Тину?..

- А кого мы еще «пришпилили»?

- Да все у вас как кузнечики на бархате… Пришпиленные…

Эх, если бы и Тина была среди них!

Её не пришпилишь!

Ей, видите ли, нужна конкретика!

Да на!..

«Мои слова почти всегда как преступление. Не знаю, как мне говорить, о чём-нибудь, Чтоб нравиться тебе. Но я могу учить, Так полагаю, Не могу сказать, но вижу, как. Мужчина ведь частично не мужчина, С обычной женщиной. Возможна и договорённость…».

Да, пожалуйста!

- О чём это ты? – спрашивает Лена.

Хм!..

 

Глава 3

 

Это становилось смешным: мы не могли ни на ком остановить свой выбор.

- Мир начинался с Адама, - сказала Анаис, - кто вам нужен еще?

Я знал, что Адама трогать тоже нельзя. Ни Адама, ни Еву. Ни Иисуса. Лолит? Или как там её – Лилит? Начать, так сказать, с ab ovo?

- Не уверен,- сказал я.

Анаис посмотрела на меня так, словно я стал преградой на ее пути в церковь.

- Гермес Трисмегист, - тихо проговорил Юра.

Все слышали. И промолчали.

Сегодня известно, что Ной, пускаясь на ковчеге в свое спасительное плавание по волнам Мирового потопа, прихватил с собой и останки Адама. И теперь эти останки (его ребро, крохотный обломок кости, который мы еще не успели идентифицировать), с огромным трудом добытые той памятной экспедицией к Ноеву ковчегу, что до сих пор покоится на склоне Арарата, эти самые его останки, хотя и были в наших руках, я не решался пустить их в дело. Геном Адама был перенесен в стволовые клетки, жизнеспособностью которых Юра не мог нарадоваться.

- Не зря Бог все-таки создал Адама по своему образу и подобию: клетки светятся божественным светом! Их просто распирает от счастья! – восторгалась Ксения. – Начнем?

Но внутренний голос проорал мне: «стоп!», и я не двинулся с места. Почему? Я даже не пытаюсь искать ответ на этот вопрос. Может быть, потому, что в каждом человеке, жившем и все еще живущем на этой Земле, есть частичка того Адама, нашего пра-пра-пра-родителя, и Адама, и Евы. Все мы из одного яйца, одной красной человеческой крови и кровь эта священна. Честно признаться – я просто не решался нарушить существующий все эти миллионнолетия порядок вещей. Жора с Юрой тоже были на моей стороне.

- Тогда кто-то из шумерийцев,- произнесла Нана, истолковав мое молчание, как похороны Адама, - Гильгамеш, или кто там еще? Если вам не нравится Хаммурапи.

И снова никто не откликнулся на ее призыв.

Мы шли уже по пятому кругу.

- Тину же, – говорит Лена, - взяли бы Тину!

Я только улыбнулся.

- Вы что ж, боитесь Адама, трусите?!- воскликнула Анаис.

Смешно было это слышать: никакого страха мы давно не испытывали. Мы просто перестали бояться.

- Для Адама у нас есть только кусок буро-рыжей глины, - заявила Николь, - из него ничего не получится.

- De nihilo nihil (Из ничего – ничто, лат.), - с ухмылочкой буркнул Вит и добавил: - le mort saisit le vif (Мертвый хватает живого, фр.).

Что касается клонирования Адама или Иисуса, интуитивно мы понимали: сюда нельзя. Пока нельзя. До тех пор, пока у нас не появится уверенность в том, что риск наш будет оправдан.

- Риск? – спрашивает Лена.

- Смелость здесь была неуместна.

- Гермес Трисмегист, - повторил Юра.

Все слышали и снова промолчали. Жора спросил:

- Кто такой этот твой Трисмегист?

Юра, улыбнулся и не сказал ни слова. Он не понимал, зачем Жора о нём спрашивает. Ведь Жора просто бредил Трисмегистом! Трисмегистом и Тиной! Он иногда даже путал их.

- Как же их можно спутать? – спрашивает Лена.

- Их-то? Запросто! Они же как две капли…

- Рыжие? – спрашивает Лена. – Волосатые?..

- Как две капли, - говорю я.

Лена только улыбается.

- С Тиной он как-нибудь сочетается? – зачем-то еще раз спросил Жора.

- Как-нибудь, - кивнул Юра, - соприкасается…

И снова загадочно улыбнулся.

Мы все притихли, ожидая решения.

Даже Света не насиловала нас своим Переметчиком.

- Позвони Юльке, - говорит Лена, - у неё там что-то…

- А где она?

- В Гоа, где же ещё?

С этим Гоа надо что-то делать! Решительно надо! Юлька совсем потерялась… Морские черепахи, скаты, барракуды… акулы… Да-да – даже акулы! Она их приручает. А ещё ей надо преуспеть в конкани, в маратхи… Каннада, урду… Спрашивается – зачем? Мало ей хинди? Совсем потерялась! Сперва Аня, затем Юлька с Тинкой…

Потерялись

 

Глава 4

 

Мы, творцы и хозяева новой жизни, могли, конечно, позволить себе выбрать из этой груды имен самое, на наш взгляд, прекрасное, самое незапятнанное, наидостойнейшее, царственное имя, царское и даже божественное, безгрешное, обласканное тысячелетиями, увенчанное любовью веков и всеми известными добродетелями, - мы могли бы себе позволить такую роскошь. Если бы не неумолимый приговор компьютера: «Христос». Из огромного множества имен, собранных нами по крупицам со всего света, чьи гены хранились в наших пробирках и колбочках, в термостатах и сейфах под строжайшим контролем и за всеми семью печатями, тест на высшую, так сказать, добродетельность не прошло ни одно. «Христос» – только одно имя высвечивал компьютер. Иисус! Мы и без тестирования знали, что самое подходящее имя для начала нового рода – Иисус. Но разве мы могли себе позволить такое - Иисус! Разве мы могли так рисковать?! Мы снизили требования, поуменьшили, так сказать, добродетельность будущего первенца, и компьютер высветил имя Сократа. Ни Македонский со своими Аристотелем и Диогеном, ни Цезарь со своими Клеопатрой и Брутом, ни Эразм Роттердамский, ни Монтень или Паскаль, или даже Ларошфуко вместе с Жан Жаком Руссо или даже Флобером, или тем же Толстым, или Чеховым, или Марксом-Энгельсом-Лениным-Сталиным, ни даже Мерилин Монро со своими братьями Кеннеди как и ЭфЭм со своими «Братьями Карамазовыми», ни братья Кличко не попали в шестерку лучших пар. Рейтинг Иисуса был недостижимо высок. Странно, но самых ярых борцов за мир во всем мире и счастье народов там тоже не было. Компьютер был неумолим и холоден, как лед: Мария Тереза, Ван Гог, Иоанн Павел Второй… Горбачев или Картер? Нет. Какую уж он там применил систему отбора, какие «за» и «против» использовал одному Богу известно. Ясно было одно: он не очень считался с нашими желаниями. Ему, этому бесчувственному, расчетливому и высокомерному куску пластика с прецизионной начинкой было, собственно, наплевать на наши планы и чаяния. Он был неприступен, как средневековая крепость.

- Оставьте на-адежду,- прорек тогда Вит.

- Тупица! – возмущался компьютером Жора.

- Урррод! – шептал Стас, алчно жуя свои любимые неразжевывающиеся ошметья подсоленных сушеных кальмаров.

- Да он просто у вас дебил,- сказала Тая,- чего вы от него хотите?

А я был рад, что все шло по плану. Программа работала так, как ей и предписывалось, и никакая самодеятельность не должна была нарушать ход событий. Сейчас век такой: атом, ген, квант… Расчет!

Мы попробовали еще раз пробежаться по истории в алфавитном порядке:

Анаксагор, Анаксимен, Аристотель, Александр, Аристофан…

Кроме Аристотеля и Александра все остальные для меня ничего не значили, хотя Архимеда я ясно себе представлял: этакий отрешенный, рисующий свои теоремы на песке (как и я свои Пирамиды), пока его не разрубил мечом какой-то тупой вояка-римлянин (а кто разрубит меня?).

Автандилы и Аваакумы, Аристархи и даже Андроповы бродили у нас бесконечными толпами…

- Теперь «Б»!- сказала Юля,- на «Б» я знаю многих…

- «Б» – хорошая буква,- сказал Юра,- скажем, Таис Афинская…

- Она же просто гетера,- сказала Юля.

- Конечно, просто…

- Блез Паскаль, Бабель, Бебель, Бродский, Боткин, Берия, Бонч-Бруевич, Брежнев…

Потом были и Владимир Мономах и Вячеслав Ушков и Воланд, …

Жанна д’Арк! Жан Жак Руссо, Женевьева…

- Зеикаэлэмэнопэрэсэ…- протараторил Стас.

- Соломон, Семирамида, Сократ, Сенека, Спиноза Сен-Симон, Сент Экзюпери, Сталин, Стриндберг, Солоухин…- распинался Кристофер.

- Самуил Маршак, Солженицын… Слава Ушков,- вяло произнес Дик.

Все упражнялись в знании алфавита.

- Сашка! – вдруг выкрикнула Ия, - Сашку забыли!

Все посмотрели на неё.

- Какого ещё Сашку? – спросила Джина.

- Македонского, вот какого!

Ах, да!.. Да, конечно!.. Шурика… Разве?

- Да нет, не забыли, - заверил Алька, - мы его немного припрятали.

- А на «п» - Паганини, - сказал Бред, - вы Паганини забыли, друзья. И Башмета тоже.

- Рррррррррррррррррррррррррррр…- прорычал Стас.

- Теперь – «Т».

- Опять же – Таис… Тамара, Татьяна, Тоня, Тася, Тобосская Дульсинея, Таира, Тамила, Таисия, Тала, Тереза…

Это была пулемётная очередь!

Вдруг как капля в молчащий колокол: «Тинннн…»:

- Тина…

Все звуки вдруг умерли, стихли…

- Тина, - ещё раз произнёс Жора, и все повернулись к нему, - Тинико!

- Тинико?

«Тинннн…» - бабахнула новая капля.

- Вот видите, - сказал Жора, - капля камень долбит! А Тина – наша главная капля! Не так ли? – Жора наклонился и заглянул мне в глаза. – Рест скажи…

Сказать было нечего. И без слов было ясно, что от Тины нам не отвертеться.

Я, убитый, молчал.

Эти капли не только камень долбили, но и мою бедную голову: «Тиннн…»!

- Может быть, все-таки Клеопатра?- настаивал Дик. - «Клеопатра» – значит «славная по отцу». Почему мы не можем позволить себе славить род фараонов по женщине? И какой женщине!

- Дик, отстрянь, - вяло произнёс Стас.

Дик встал с табурета, и требуя тишины, обвел всех нас прищуренным взглядом, и вдруг, поднявшись на цыпочки на чистом русском и на одном дыхании произнес:

- «Чертог сиял…».

Он задрал голову, закатил глаза, размашисто взмахнул правой рукой, словно давая волю своим словам, и сделав два коротких, но очень эмоциональных шажка, продолжал:

«… гремели хором

Певцы при звуке флейт и лир.

Царица голосом и взором

Свой пышный оживляла пир;

Сердца неслись к ее престолу,

Но вдруг над чашей золотой

Она задумалась и долу

Поникла дивной головой…».

Мы, конечно же, были поражены не только тем, что «сердца неслись к ее престолу» или «Клянусь… О, матерь наслаждений, тебе неслыханно служу…», но и чистым русским Пушкина, и теперь ни у кого не оставалось сомнений, что Клеопатра попадет в список наших первенцев. Из семи Клеопатр, известных истории, мы выбрали самую-самую – Клеопатру VII Филопатру, ту самую, которая по словам Аврелия Виктора словами Пушкина произнесет свое: «Скажите: кто меж вами купит ценою жизни ночь мою?». Ту, кто стал украшением этой династии фараонов. Разве она так уж и славна добродетелями или небывалыми успехами? Или ее прославил вопиющий грех?

- Зачем тебе это? – вдруг громко спросил Стас, указав пальцем на ухо Вита.

- Что-что? – спросил Вит, выдернув наушники.

- Что там?

- Моцарт, Мо-оцарт, - сказал Вит, - сколько же можно слу-ушать вашу бббб-е-е-либерду!

Безусловно, нам стоило огромного труда из этого битком набитого знаменитостями мешка истории вытащить на свет божий и пустить в мир первую малую дюжину апостолов новой жизни. Мы понимали, что, давая путевку в жизнь, скажем, Македонскому или Гаю Юлию Цезарю и оставляя при этом за порогом жизни Аристотеля или Октавиана, мы возлагали на собственные плечи огромную ответственность за будущее планеты. Поэтому отбор был чрезвычайно жестким, если не сказать жестоким. Суровым!

Естественно, мы бы сами, без помощи машин, никогда бы не пришли к единому мнению. Юра, например, считал, что мир без любви был бы тускл и беспомощен, поэтому даже не мыслил его без Ромео и Джульетты. Почему беспомощен, он не объяснял. Жора из всех женщин, а их набрался добрый десяток, предпочел одну Нефертити. Далась она ему! Ни Клеопатра, ни Семирамида, ни Мерилин Монро ему не подходили. Даже Жанна д’Арк не пришлась ему по вкусу. Тина? Он просто, казалось, махнул на Тину рукой! На Тину и на меня! Оставив, казалось, себе одну Нефертити.

Так казалось…

- Но если вы выберете и Эхнатона, я убью его на дуэли,- заявил он.

Это была, конечно, шутка, в которой была огромная доля правды. Никогда не выказывающий в себе чувства ревности, Жора по-юношески ревновал. Его желание видеть Нефертити собственными глазами было неистребимо. Он с детства был в нее влюблен.

Так казалось…

Я даже не догадывался тогда, что Тина…

- Что Тина? – спрашивает Лена.

- Что Жора просто…

- Ты можешь толком сказать?! – злится Лена.

- Конечно, - произношу я и продолжаю: - наша Ната не могла жить без Алена Делона, а Лесик был удивлен тем, что в список претендентов не попали кот Мур и Воланд. И Моби Дик, и Вий, и сирены Сциллы и Харибды, по его мнению, должны были присутствовать в Пирамиде.

Получалась куча мала!

- Гермес Трисмегист, - сказал Юра, - вот начало начал… Этот атлант… Кстати, зарядка фараонов никому из нас не помешает.

Все разом посмотрели на него и на этот раз промолчали.

- Cherechez la femme (Ищите женщину, фр.) – проткнув указательным пальцем воображаемое небо, подвёл красную черту Жора. Улыбнулся и добавил, - сами знаете какую!..

- А как же Нефертити?

- Ищите, ищите мою Нефертити…

- Да ты по-оэт! – съёрничал Вит.

Было ясно, какую женщину жаждал видеть перед собой Жора – только Тину!

- Cherechez la femme! – повторил он. И зачем-то показал мне кулак.

Это было его необоримое, неизбежное, непреодолимое, непотопляемое и безапелляционно-воинствующее «Dixi!» («Я сказал!», лат.).

Да мало ли что ты сказал!

«Тинннн…»!

 

Глава 5

 

- … это произошло более двадцати лет тому назад,- говорю я,- была ранняя весна, мы познакомились в каком-то бассейне, я учил ее плавать…

- Сколько же ей теперь?- спрашивает Лена.

- Ее уже нет…

- Ты научил ее плавать?

Время от времени у меня пошаливает сердце. Воспоминания вызывают незначительную аритмию, а ночью я долго не могу уснуть.

- Лен,- говорю я,- помоги мне.

- Конечно-конечно…

Я до сих пор не могу угнаться за модой: эти галстучные узлы вызывают у меня раздражение. Я и не гоняюсь за модой, но иногда позволяю себе эти галстуки.

- Что же тогда случилось?- снова спрашивает Лена.

- Ничего особенного…

- Ты увидел ее в купальнике…

- У нее вся кожа была в пупырышках…

- И ты ее отогрел.

- Я об этом тебе уже сто раз рассказывал, - говорю я, закрывая глаза.

И вижу ее лицо… Как живое… Родинка на шее, первые морщинки на лбу, когда она удивлена… Или возмущена: «…мне нужен мужчина, за которым бы я…».

- Когда это было? – спрашивает Лена.

- Когда это было, - произношу я, - хм!.. Это было так давно… Просто бесконечно давно… Да и было ли?

- Тебе плохо? – спрашивает Лена.

- Слушай, - спрашиваю я, - а нельзя без галстука?!

Срываю его с шеи и швыряю куда-подальше!

И понимаю: нельзя без воспоминаний…

А ведь было… было…

И травой поросло…

А теперь вот Тина…

Вы видели её глаза?! Вы не видели?.. Нет?!!

Бедненькие…

Да вы просто не жили…

- Сегодня нельзя, - говорит Лена, - сегодня ты должен быть во всеоружии.

Этот злополучный галстук – как моё всеоружие!

- Но ты мне так и не…

- Ладно, - сдаюсь я, - давай свой галстук!

- До сих пор никак не могу взять в толк, - говорит Лена, - этот ваш Алан…

Ну, началось! Я и сам-то в этих космических делах Тины не совсем силён. Лира Леры уже, кажется, покорена, наши там благополучно высадились, расчистили площадку…

- Этот ваш Алан, - повторяет Лена, - зачем же он?..

- Он – киборг, - говорю я то, что знаю наверняка.

- Он киборг, - удивляется Лена, - он не человек?

- Он киборг, - повторяю я, - он весь из железок и пластика… Есть, правда, в нём и мясо, и печёнки-селезёнки, и сердце, и…

- И мозг?

- Да, а как же! Как же он без мозга – безмозглый?

Лена молчит.

- Брось, - говорит она, - Рест, брось. Не разыгрывай меня.

Теперь запонки…

- На, - говорит Лена, - они здесь. Нет, правда? Он киборг?

- Насколько я знаю.

- А Тина?

Я делаю вид, что занят этими чёртовыми запонками.

- Давай я, - говорит Лена.

Тишина.

- А Тина? – снова спрашивает Лена, когда мои манжеты побеждены сверкающими запонками.

Я сажусь в кресло, понимая, что пока Лена не уяснит для себя, как наша Тина связана с Аленом, с Лирой и Лерой, и с Трисмегистом… Да я и сам давно хочу распутать этот космический клубок.

- Так вот, - говорю я, и рассказываю, стараясь увязать в стройную логическую цепочку все имена и события, связанные с нашей программой завоевания Пирамидой близлежащих космических просторов, так вот

и Ален выполнил свою миссию, понимаешь? Кончилась батарейка! И Тина пустила его в расход. Не тащить же лишний вес на Леру! Понимаешь?

- У него же здесь дочка осталась. На Земле.

- Да, осталась… Лера. Лера – это плод, дитя Алена и нашей «Милашки», живёт вот уже седьмой год, развивается без каких-либо признаков…

- Дитя киборга и железной мамы? Вашей «Милашки»?

Я не отвечаю. Ясно и без слов – наша Лера…

- И что? – спрашивает Лена.

Я не знаю, что на это сказать.

- Ага, - говорит Лена, - ясно-ясно, теперь ясно… А Иван ваш, значит, тоже?..

- Да, - говорю я, - он согласился. Он там и останется на этой Лире с экипажем… Там их семеро…

- Семеро? И Волошин с ними, капитан «Дракона»? И… Элон… как там его – Маск? А что Кинг? А Тина?...

- Нет. Ни Маска, ни Волошина, ни Тины там нет. Все они здесь. Тина с Маском давно затеяли это предприятие… И они со Стивеном…

- Ты мне ни разу не говорил.

- Да я до сих пор в это не верю. Знаешь, с этой Тиной…

- А Волошин? Он же руководитель…

- Нет, уже нет. Иван его просто выгнал из команды. Волошин, как и вся эта шушера, ну, как и Переметчик, и Авлов, и Валерочка Ергинец… Ну, ты понимаешь, о ком я говорю, все эти мокрицы и планарии, вся эта дерьмовая каша-малаша… упыри… Трепло и…

- Знаю, знаю, - говорит Лена, - не белей. Не злись. Тебе надо сегодня быть сдержанным и красивым.

- Так не зли.

- И, значит, Тина с Маском решились-таки…

- С Жорой.

- Что «с Жорой»? Он что – тоже? Он тоже улетел?

- Они с Жорой так решили… Пора в Космос!

- Ой, - восклицает Лена, - вставай, нам пора… Расселся!.. И как же они…

- Да, - говорю я, выбираясь из кресла, - как-то так…

- А Элис? – спрашивает Лена, вертясь перед зеркалом, - а твоя Ли?.. Она тоже…

Не забыть позвонить Виту! У меня все деньги вышли!..

- Пистолет не забыл?

Вот! Вот-вот – не забыть пистолет!..

Вот тебе, Тинико, и конкретика – пистолет!

Полная!...

«Прямо на небесах… Густо заселены… (Ох… не пусты слова…) На небесах святых… Белые острова…».

Куда уж конкретнее!

- Это же про Лиру! – восклицает Лена.

А то!..

Белые острова…

А тут ещё эта Элис…

«Девочка пахла мелиссой, чаем и вечером, Слушала маму, гуляла после пяти, Девочка знала точно – если поместится, То обязательно в прошлое улетит…».

Или в будущее…

 

Глава 6

 

Прошло еще дней пять или семь прежде, чем мы утвердили список наших апостолов. Были споры относительно греков: Сократ или все-таки Александр? Македонский? Македонский! Полубог–получеловек, царь, каких мир потом и не видывал, завоеватель всего древнего мира, покоритель душ и сердец! Сократу было нелегко выдержать осаду и выиграть битву за место в нашем списке. И, надо сказать, по нашим земным человеческим представлениям, с нашими аргументами и требованиями к кандидату на греческий трон, он ее проиграл. Тайное голосование выявило девять белых шаров из двенадцати, брошенных за Македонского. Только Жора и Юра (они потом мне признались) были за Сократа. Аня, не задумываясь, бросила свой шар в лузу Македонскому. И Ия! Инзинер воздержалась. Сократ давно ее раздражал. Его речь-экстаз в свою защиту перед римским сенатом выводила ее из равновесия. Она даже цитировала отдельные фрагменты «Апологии» Платона и объясняла, почему они ей не нравятся. Защищалась Сенекой, этикой Спинозы и Канта и даже Фрейдом. Я с нею соглашался, но свой шарик бросил Сократу. Когда я читал его самозащитную речь, я просто не мог поверить, что еще две тысячи лет тому назад человек мог противостоять мнению толпы, судей, восседавших в амфитеатре сената в белых одеждах с торчащими вниз большими пальцами на вытянутых вперед руках. Сенат, конечно, голосовал иначе, но мне казалось, что они обошлись с ним, как император с гладиатором, как с рабом. Когда я ее в последний раз перечитывал, мне казалось, что это я сам произносил слова, которые говорил Сократ. Я его даже немножко подправил. Я бы с ними не лебезил, не ерничал, я бы резал им такую правду-матку в глаза, что их белые одежды в местах восседания взялись бы дурно пахнущими пятнами испуга.

Я, конечно же, был за Сократа!

В свои тридцать три Македонский был не по годам мудр и силен, но нам-то была нужна другая мудрость, не победителя, не завоевателя мира злой силой силы, но завоевателя мира непостижимой силой духа. Бесспорно, здесь подошел бы Иисус. Но Иисус был недосягаем, Он был вне нашего списка, Он не был ангелом нового мира, Он был и всегда будет Богом. О Нем особый разговор.

И Юля была категорична: «Не трогайте Иисуса!».

Кто-то прочил в греки и Аристотеля, и Гомера, и Архимеда с Зеноном и Анаксагором. Но они были явно слабее Сократа и Александра. Были проблемы и с Соломоном. Его гарем кого-то восхищал, но кто-то (кажется, Лесик) недоброжелательно относился к такой буйной мужской силе царя. Кто-то предложил Экклезиаста, кто-то Иова, а Ната даже Иоанна Крестителя. Об Иисусе никто даже не заикнулся. Досталось и Ленину. О Ленине, надо признать, говорили в черных тонах. При этом досталось и Марксу, и Энгельсу (своим трудом превратившего обезьяну в человека), и Маху с Фейербахом, и многим другим классикам марксизма-ленинизма. Сталин был убит наповал, а последние цари империи зла были просто растоптаны нашими сапожищами воинствующего нематериализма. Без замечаний прошли только Леонардо да Винчи, Эйнштейн и Иоанн Павел Второй. По отношению к ним все были единодушны: эти – наши.

- А что, - спросил меня Жора, - что ты думаешь о Юрином Гермесе?

Я только пожал плечами, мол, это - неподъемное дело.

О Тине он вдруг почему-то забыл! Или делал вид?

Можно было бы еще долго спорить, но все мы полагались в основном на выбор машины. Она нас не подводила. Она, бесчувственная, без всяких сюсюканий и сантиментов принимала единственно верное решение. Ее холодный разум был непреклонен: только так и никаких компромиссов. Мы верили ей.

Египтяне, конечно, вызывали у нас чувство опасения. Месть фараонов была у всех на устах. Мы старались об этом не думать. Только Жора над всем посмеивался:

- Бросьте, помрете, как мухи… Определенно! Лучше выкиньте этих фараонов к чертям собачьим.

И курил свою трубку, перебирая чётки.

- Надеюсь, вы Чингиз-хана включили-то в число первых? – спрашивает Лена. – Ведь он создал самую большую империю в истории.

- Да, Чингиз-хан… Да, конечно! Жора так и не смог натянуть тетиву монгольского лука. Да и я, собственно, оказался бессилен…

- А что апостолы? Матфей, Лука, Иоанн… Петр, Иуда?.. Разве вы не… Хотелось бы мне взглянуть на Иуду. Почему вы его не клонировали? – спрашивает Лена.

- Знаешь, - говорю я, - с Иудой случился конфуз. Он только и знал, что влюблялся в мальчиков. Лез с поцелуями к Иоанну, к Сережке Звереву…

- Почему же конфуз?

- В самом деле!

- Так вы его-таки клонировали? – спрашивает Лена.

- Как противовес.

- А Тину?

- Было не до неё.

 

Глава 7

 

Пришло лето. Список наших апостолов был окончательно утвержден недели две тому назад. Машине мы доверяли, но и собственной интуиции тоже. В списке не было, например никого из индопакистанской цивилизации, ни одного представителя из Америки, а ведь там тоже до сих пор высятся пирамиды, которым по несколько тысяч лет. Народы майя – удивительные люди. Чего только стоят их календари и запасы золота, золота…

Наступил июнь...

- Давненько на нашей сцене, - говорит Лена, - не являлась нам Тина.

- Ой, - прошу я, - только не напоминай мне о Тине!

- Что, она уже сдулась, - спрашивает Лена, - позолота спала с неё?

- Какая позолота, что ты такое несёшь?

- Фараонова, какая ж ещё? То она у вас Тина-шумерская, то Ассирийская… то вся в золоте… Как Тутанхамон с Клеопатрой!

- Лен, - прошу я, - брось…

- Или вы отправили её в космос?

Я продолжаю.

Все это время шла работа по подготовке и тестированию генетического материала. Труднее всего пришлось Ане и Юре. Все время капризничали геномы Хаммурапи и Эхнатона. Это и понятно. Биополе Хаммурапи Юра создавал, используя каменную стелу с его законами общежития. 282 наставления. С каждым из них пришлось повозиться, чтобы составить окончательный электронный образ царя. Психологические характеристики фенотипа все время отсвечивали фиолетовым. Было ясно, что гений Хаммурапи не нуждался в корректировке, но по этому фиолетовому полю шла насыщенная черная полоса. Черная с красными крапинками. Что это? Мы ломали головы, гнули мозги. До тех пор, пока Жора однажды, проснувшись среди ночи, не выкрикнул.

- Это же его конец!

Мы тупо потирали сонные глаза: что значит «его конец»?

- Его же кокнули,- убежденно произнес Жора,- как и всех царей.

Мы не знали последних дней Хаммурапи. Никто ничего не мог сказать по этому поводу. Мы знали, что черные полосы в аурах обозначали насильственную смерть их носителей. Все без исключения, кто был убит, скажем, Архимед, Цезарь, Наполеон или Джордано Бруно, все они имели эти роковые черные отметины в своих аурах. У Джордано Бруно, правда, полоса была не черной, а горяче-красной, как и полагается при сожжении. Как и у Жанны д’Арк. Что означали красные вкрапления в черную полосу Хаммурапи мы не знали.

- Значит, его не только грохнули по голове, но и поджарили,- заключил Жора.

Спать мы уже не могли.

- Может быть, врет какой-то закон,- предположил Маврин,- мне не нравится его сто девятнадцатое правило: «Око за око, зуб за зуб». Представьте себе, что все мы должны каждому, кто нас обидит дать в глаз. Я всегда готов обидчику подставить другую щеку.

- Это правило не сто девятнадцатое, а одно из первых,- заметила Инна.

- Иисус куда тоньше, куда нравственнее и убедительнее вашего Хаммурапи,- продолжал Маврин,- жаль, что мы Его не берем в свою Пирамиду. С Ним мы были бы, как у Бога за пазухой.

Были и другие трудности. Особенно наседал султан Борнео: почему нет в списке его имени?! Он шутил, но в этих шутках было столько правды и желания увидеть своего двойника, что Аня пообещала султану включить его первым в следующую партию наших клонов.

- У тебя еще будет возможность,- сказала она,- лелеять и холить свое молодое тельце.

Между тем, у меня тоже были свои амбиции. Мои клеточки просились, просто рвались на волю. Они тайно существовали уже несколько лет, были полны сил и желания увидеть свет и готовы были по первому моему приказу ринуться завоевывать себе место под солнцем. Я ждал. Не знаю почему, но мне не хотелось клонировать себя вместе с первой партией наших апостолов. Не могу объяснить причин опасения, но внутренний голос говорил мне – нет, не сейчас. Если бы я мог тогда знать, о чем предупреждал меня этот мой голос. А выяснять у машины было, как всегда, лень. Просто лень. Аня и Юра тоже не решались. Только Жора был не против.

- Мой клон,- изрек он уверенно,- даст фору всем этим Тутанхамонам и Цезарям. Хочу вам напомнить, родные мои, что как и три тысячи лет тому назад, жить сегодня не стало проще и веселее. Жить стало куда тяжелее, просто вредно. Да, жить вредно. Вот о чем я хочу вам напомнить.

Он помолчал и добавил:

- Мой и Тинин! Наши клоны… Тинин и мой!

- Тебя мы как-нибудь слепим, - сказал Стас, - но где мы возьмём Тинин?

- Как-нибудь, - сказал Жора, - мне не надо. Мне надо, чтобы мой получился крепеньким, этаким… Чтобы…

Жора улыбнулся.

- И Тинин, - затем сказал он. – Как только мы её разыщем…

Он посмотрел на меня с недовольной ухмылкой, мол, долго ли ты ещё собираешься ёё искать! Зачем-то даже устрашающе, как пёс на кота, оскалил свои крепкие зубы, мол загрызу тебя, черепаху нерасторопную, и добавил:

- … и как только она появится среди нас – мир перевернётся!

Знать бы ему, как он был прав! И неправ. Одновременно. То, что случилось потом перевернуло не только нашу жизнь, но и наше представление о жизни. О ее смысле, о судьбе. К этому, как вскоре оказалось, Жора был не готов. Определенно! И его формула «Нужно быть готовым ко всему» дала ему первую пощечину.

- Так вы-таки Тину нашли? –спрашивает Лена.

- А как же! Нельзя было не найти – Жора б загрыз!

Только я, Жора и Юра… и Наталья, и, конечно, Стас знали о том, что у нас есть материал для клонирования как наших апостолов, так и каждого из сотрудников.

- Хорошенькое «только», - говорит Лена.

- Да. И Аня. Это был как бы золотой запас нашей рабочей группы. И каждый, кто входил в эту группу автоматически становился донором материала для собственного клонирования. Это было не сложно, так как клетки можно было получить не только из кожи или волосяной луковицы, но и из крови, слюны… спермы… Занимался у нас этим Стас.

- Спермы?

- Он был как бы начальником отдела кадров и тайным агентом по сбору и содержанию генной информации наших сотрудников.

- И спермы?! – не унимается Лена.

- Золотой запас, - говорю я, - строителей Пирамиды. Наш «золотой миллиард». Строителей нового мира… Вдруг какой-нибудь очередной всемирный потоп! Что тогда? Теперь мы научены горьким опытом, теперь мы прозорливы и запасливы. Мулдашев рассказывал, что в пещерах Тибета на этот самый случай всевселенской катастрофы штабелями лежат в анабиозе какие-то люди – отборный материал человеческой расы для продолжения рода. Мало ли что может случиться с человечеством! Вдруг атомная война! В Тибете люди, у нас – геномы. Лучших людей! Жора, Аня, Юра, Юля… Радетели процветания и добра. Генофонд планеты…

- И Тинин, конечно? – спрашивает Лена.

- Откуда ж ему у нас взяться! Тины пока ещё не было и в помине.

То лето только начиналось.

- Слушай, - говорит Лена, - если бы кто-то там стал читать твою книгу про твою Пирамиду, опус, который ты и не собираешься писать и никогда не напишешь…

- Ну?..

- …если бы даже я взялась её прочитать…

- Ну?..

- …я бы давно, на первых страницах…

- Что?!.

- …выкинула бы её на фиг!

- Не-а, - взражаю я, - не выкинула б!

- Почему же «не-а»? – спрашивает Лена. – Эта ваша Тина… Вы с нею… Да ни у кого бы не хватило терпения дочитать до конца эту тягомотину с вашей Тиной… Даже я её уже ненавижу! Тинатинатина… Но пустота же! Пыль!..

- Лен, - говорю я, - у тебя же хватит?

- Разве что у меня.

- Тебе же хочется знать, кто же на самом деле эта наша Тина?

- Мог бы и сказать… Садюга!...

Хм!.. Могла бы и сообразить…

- Прочитаешь – узнаешь…

Мне не хватало только усесться какую-то книгу писать!

Ага, разбежался…

 

 

Глава 8

 

Я вырывал ее из цепей повседневности. Я, человек огромной жизненной силы и необычайной душевной теплоты, тянул ее в гору, на вершину совершенства.

- Не гонись за знаниями,- поучаю я,- пусть они сами найдут тебя.

Юля очень серьезно настроена познать устройство мира, но при этом не лишена чувства детской простоты.

- И что же твой султан,- спрашивает она,- до сих пор еще верит в твою Пирамиду?

- Верит! Бруней,- говорю я,– очень маленькая страна на одном из самых больших в мире островов – Борнео. Здесь приютился маленький рай: огромное разнообразие животных и растительных видов, нигде более не встречающихся на нашей планете. Еще Дарвин назвал этот остров «надежным домом для некоторых наиболее экзотических видов». За десять лет ученые открыли на острове около 361 нового вида растений и животных. Из-за вырубки лесов на острове сейчас сохранилась только их половина.

- Ты уверен, - говорит Юлия, - что строительство твоей Пирамиды не разрушит этот рай? Ни разу не видела борнейского гиббона!

- А борнейскую пантеру? Ты скоро увидишь их живьем!

Взаимопонимание - величайшее из чудес. Так в чем же дело? Через неделю она признает: требуется язык взаимопонимания. Язык, доступный каждому, как каждому воробью доступен язык запаха зерна или продолжения рода.

- Да, - говорю я, - попробуй напоить верблюда, не испытывающего жажды! Закон потребления воды сидит в его шкуре, в горбах, и никто не в состоянии этот закон изменить. А люди? Тянут, тащат, прут, копят, прячут… У гроба ведь нет карманов. Требуется жертва. Такая же, как Иисус. Его иго…

- Какая прелесть!- говорит Юля,- Его иго!..

- Самопожертвование ради взаимопонимания и обретения повсеместного счастья. Разве не так?

Она снова кивает, она согласна.

- Нужна жертва?! - восклицает Юля,- как это здорово! Слушай, ты – ненормальный!

Затем, взяв в руки книгу, читает вслух:

«Китайская династия Цин достигла своего величайшего расцвета в ХIII веке: ее власть распространилась на Монголию, Тибет, Туркестан, а также Бирму, Непал и Аннам (современный Вьетнам). В то время, как размеры и богатство империи возрастали, экспансия европейцев, искавших новые рынки для торговли, угрожала ее безопасности и стабильности...».

- Ты слышишь меня?

У меня второй день раскалывается голова: как они могли узнать мой телефон? Он известен только узкому кругу людей: Жоре, Юле… Неужели они вскрыли ящик моей электронной почты? Неужели арабы тоже напали на наш след?

- Ты слышишь меня? – Юля повторяет свой вопрос.

Я искренне обрадовался, когда выяснилось, что почта не взломана. Но решительно ничего не меняется – нужно быть начеку! Само собой разумеется, что один неосторожный шаг и все наши усилия… Да, до этого уже дошло!

Мне не хотелось бы подвергать риску Юлину жизнь. Я и предположить не мог, что даже здесь нас может подстерегать опасность.

- Как ты думаешь,- спрашивает Юля,- экспансия китайцев угрожает миру?

Как все-таки нелегко, думаю я, спрятаться сегодня от преследующего тебя по пятам, современного мира! Немногим это удается. Даже в голой пустыне ты как на ладошке!

- Похоже,- говорю я. Чтобы что-то сказать.

Знакомство с масштабным дубайским проектом «The World» придется отложить. Жаль! Здесь в Персидском заливе планируется создание трехсот искусственных островов (да они уже созданы!), имитирующих карту всего мира, на которых можно было бы начать строительство Пирамиды. Что ж, пока и эта возможность откладывается.

- Ботичелли, - говорит Юля, - мой любимчик, Боттичелли и…

Она закрывает глаза и умолкает.

- У китайцев,- говорю я,- земля просто горит под ногами.

- Ты так и не ответил – мы катаемся сегодня на лыжах в Скай-Дубае?

А я надеюсь, мы еще успеем окунуться и в Эгейском море.

- Э-гей! – восклицаю я, - поторопись, милая!..

Надо сматываться! Какой там Скай-Дубай, какое море?!!

И ни единой мыли о какой-то там Тине!

- Лёша, - спрашивает Юля, - у нас всё получается?

- Само собой, - говорит Карнаухов, - а как иначе?!

 

 

Глава 9

 

Когда, казалось, что все точки над «i» были расставлены, Жора, как это обычно бывает, предложил остановку с оглядкой на проделанную работу.

- Итак,- сказал он,- давайте посмотрим, что у нас есть. Шумеры, Ассирия, Египет, Иудея, Китай, Индия, Греция, Рим, Византия, Осман-паша, где-то там Скифия, норманны, гунны, Атилла, затем Возрождение, затем Просвещение, все революции вместе взятые, затем Европа и весь современный мир, наконец, Америка, злостолюбивый эсэсэсэр, затем распад этой империи зла, наконец, замаранная сказками помаранчевая Украина… И вот даже разбушевавшаяся вовсю Африка…

Из всего этого нелегко выбрать не то что дюжину – сотню…

- Первые шумеры,- вставил Али,- это ясно. Хотя первый человек был обнаружен, кажется, в Африке. Или в Китае?

- Артур Кларк, - говорит Аня, - написал новый роман, сюжет которого завязан и зиждется на расшифровках знаменитых шумерских папирусов, найденных в Верхнем Египте еще в 1945 году.

- Ань, - восхищается Дженни, - ты такие книжки читаешь!

- Там, - продолжает Аня, - с планеты Нибиру в нашу Солнечную систему прибыли и космические пришельцы. Они упали с неба на Землю, которая уже была населена человекообразными существами, доработали их генетически… Они-то и стали основателями нашей цивилизации. Это было 450 тысяч лет тому назад. Уже тогда были применены методы генной инженерии…

- Кларк хорошо закрутил.

- Дашь почитать?

- Никаких выкрутасов, - говорит Исхак, - шумеры – это не его выдумка. С шумеров, как известно, началась наша цивилизация, и я хотел бы…

- А знаете, какой первый город на планете?

Юра даже снял очки, чтобы лучше видеть наши вопросительные физиономии. Но без очков он, похож на беспомощного ребенка.

- Не знаете. Первый город на земле не Ур и не Урук, не… не… не… и не Рим, и не Иерусалим, ясно, что и не Чикаго, и не Нью-Йорк или Лос-Анджелес…

- Первый город на земле – это Рио-де-Жанейро,- заявил Джо.

- Э-а,- произносит Юра и надевает очки, чтобы видеть наше всеобщее изумление,- первый город на земле – И-е-ри-хон.

- Где это?- спрашивает Сесиль.

- Это? Это на Иордане. Иудея, Израиль… Это на той стороне земли.

Мы развлекались… Городами и странами… Целыми континентами…

Наконец, были выбраны первые двенадцать апостолов новой жизни. Их следовало бы назвать: Хаммурапи, Эхнатон, Соломон, Сократ, Цезарь, Конфуций, Леонардо да Винчи, Коперник, Наполеон, Эйнштейн, Иоанн Павел II, Ленин.

- А Гермес? – спрашивает Лена.

- Ну, ты же знаешь, - говорю я, - что мы не понимали, как к нему подступиться. Биополе этого золотоволосого голубоглазого атланта было напрочь блокировано. И мы как не бились…

- И Тина вам не смогла помочь?

- Ха! Её же еще не было! А эти – двенадцать…

- С Чингиз-Ханом, - говорит Лена, - вы все-таки тоже дали маху.

- Да, пожалуй…

- Его империя была в два раза больше империи Александра и равнялась всей Западной Европе. Жуткая мощь! Какое всепобеждающее величие! И только лишь с помощью лука и стрел… И конницы, и, конечно, смертоносной конницы… Человекоконь с луком наперевес! Выскочивший из мифа и воскресший кентавр! Воплощенная дикость! А ты умеешь сидеть на лошади?

- А как же! На карусельной!.. Так вот эти двенадцать… Их преподнесла нам машина, и мы решили остановиться. Да! Мы согласились с ее доводами. И каждый нашел в них свое оправдание: таковы были критерии отбора. Двенадцать ровненько. (Кто же из них Иуда?). В список не попали ни Адам, ни Ной, ни Навуходоносор, ни Александр Македонский, ни Шекспир, ни Августин, ни Карл Маркс… Не попали многие, наидостойнейшие, колоссы и титаны всех времен и народов, тот же Микельанджело и тот же Толстой, Достоевский, Сталин… Хотя ни Гитлер, ни Сталин, ни Ленин, ни даже Брежнев не могли обрести новую жизнь по известным причинам. Но Гомер-то, Гомер!.. Даже ему не нашлось места в нашем перечне знаменитостей. Зато вскоре легко втиснулся туда Ленин. А потом и Тутанхамон…

- Какой-то фараонишко,- равнодушно констатировала Тая.

- Ты прилип к своему Ленину,- бросил мне как-то Жора,- как жвачка к заднице.

Я и в самом деле возлагал на клетки крайней плоти вождя большие надежды. Добытые мною у служителей Мавзолея за сотню долларов, они уже истомились в ожидании своего звездного часа. Мир тоже ждал нового пришествия Ленина, как второго пришествия Христа.

В течение целого лета я убеждал Жору и Юру в том, что Ленин был как никто другой близок к цели. И совершенно неважно, настаивал я, как он шел к этой цели. Мы ведь идем-то другим путем.

- Слушайте,- сказал Жора,- с вами с ума сдуреть можно.

В подтверждение своих доводов я даже обещал предоставить математическую модель ленинских принципов построения коммунизма. С тех пор как я подружился с марксизмом-ленинизмом, я вполне довольствовался теми идеями и выкладками, которые в свое время стали путеводной звездой для людей. Я даже нашел удовлетворение своему самолюбию в том, что мужественно отбивал все нападки на Маркса и Ленина, защищая искренность их побуждений. А вскоре мне представился случай создать виртуальную модель коммунизма. Да-да, я набрался храбрости и мы с Мишей построили-таки этот всеми развенчанный коммунизм. Виртуальный, машинный. Жора был в восторге. Но у него были и свои возражения.

- Я иногда вот о чем думаю,- сказал он,- почему же Ленин, создавая свою теорию строительства коммунизма и воплощая ее на территории России, не принял Христа?

- Ты уже спрашивал об этом, - говорит Лена.

- Жора не раз возвращался к этому вопросу: почему?! Он искренне удивлялся Ленинской слепоте. Искренний поборник справедливости, ратовавший за счастье каждого на этой грешной земле, не мог ведь просто так взять и отмахнуться от Нагорной проповеди, перевернувшей умы многих поколений и до сегодняшнего дня приводящей в восторг своей изысканной ненавязчивой простотой миллионы людей на планете. Неужели он с карандашом в руке не читал Евангелие от Матфея или Луки, или от Иоанна? Как того же Маркса, Маха или Фейербаха? Читал. Читал! В его «Философских тетрадях» ни слова об «Апокалипсисе» Иоанна! Читал!!! Так в чем же дело? Он не мог поверить в воскресение Христа? Многие не верили. Многие и сегодня не верят. Попы, конечно, попы исказили Его учение. Религия – опиум для народа. Может быть. Религия – все это нагромождение ряс и обрядов, сытых заросших рож и тонкоголосых плаксивовоющих фарисеев, весь этот ладанный смрад и сверкание тяжести золотых крестов на жирных пупах, все это не может не действовать на чувства верующих. Но святое учение Христа о том, что Небо может упасть на Землю, что и на земле могут царить небесные добродетели, что восторжествуют-таки красота, нежность, справедливость и любовь, это учение, указавшее человеку Путь на Небо, не может не стать фундаментом для строительства новой жизни. Христос старался как мог. Изо всех сил, кровью и потом. Он убеждал нас следовать за Ним. Двадцать веков подряд, изо дня в день. Ленин не мог этого не видеть. Ленин не прислушался. И чем, позволь спросить тебя, закончилась его социальная инженерия? Пшиком! Нужно быть слепым, чтобы не видеть бесконечные толпы людей, следующих до сих пор за Иисусом, как овцы за поводырем; нужно быть глухим, чтобы не расслышать животворную мелодию Его «Любите друг друга» и набат колокольного звона Его «Горе вам, фарисеи и книжники…». Оказалось, что ни одно из учений за все эти годы не привело человечество к желанной цели. Ни диктатура, ни олигархия, ни военные, ни… Ошибка в том, что никто не учитывал роли биологического начала в человеке. Как же возможно отмахиваться от биологической целесообразности, а в основу развития и стремления к счастливой жизни людей класть политические и экономические камни? Никто еще не строил счастье человечества на фундаменте из генов. Жора, бесспорно, как всегда был прав: все дело в генах. К ним нужно прислушиваться.

Я прислушался:

«Говорят: за спиною горят мосты и Гоморры ор,

Не смотри назад – непокорный застынет взгляд.

Говорят... Кто нашептывал в уши вам этот вздор?

Он уж точно не ел с руки теплый виноград…».

Я прислушивался…

Мы изменили уровень требований, уменьшили проходной бал, снизили планку. Не могли же мы просто взять и выбросить на помойку истории их геномы! Африканца Отелло или Чемберлена, или Кассиуса Клея, или Мартина Лютера Кинга, мы так и не решились взять в список. Поль Робсон? Нет, он тоже не прошел в наши списки. Обама? Тогда мы еще не знали этого имени. Об Иисусе – и речи не могло быть! Возможно, это и стало причиной трагедии…

- Ты-то, - говорит Лена, - ел с руки…

«… и Гоморры ор…».

- … теплый виноград…

И горят мосты…

Говорят…

«Тиннн…».

 

Глава 10

 

- Готово…

Однажды, когда, казалось, что мы уже не сдвинемся с мертвой точки – не все так гладко в нашем деле, как порой кажется – однажды Юра подошел к нам с Жорой, мы как раз только-только закончили третью партию в теннис (2:1 в его пользу, Жора торжествовал победу и был в приподнятом настроении), Юра подошел, бросил свою спортивную сумку на корт и, хлопнув меня по плечу, тихо и не выявляя никаких эмоций, произнес это долгожданное слово:

- Готово,- сказал он и улыбнулся.

Жора сидел, развалясь в плетенном кресле, разбросав свои белые крепкие ноги в новеньких кроссовках по сторонам и вытирал со лба огромным синим полотенцем несуществующий пот.

- Хочешь сыграть?- спросил он у Юры,- я сегодня очень силен.

Юра продолжал улыбаться.

- Правда,- сказал я,- не может быть?

- Правда,- сказал Юра,- можно начинать. Жаль, что мы так и не осилили Гермеса.

Жора прислушался и сказал:

- Сегодня пятница, корабли не выходят из гавани. А в субботу сам Бог не велит работать. Значит, начнем в понедельник. Все новые дела умные люди начинают с понедельника. А Гермес твой… Никуда не денется.

- Давай,- сказал Юра,- давай сыграем. Я выбью из тебя эту победительную спесь.

- Попробуй,- сказал Жора и выбрался из кресла.

Обнаженный по пояс в белых спортивных трусах, весь белый как снег (загар всегда боялся его кожи), с синими глазами и с теннисной ракеткой в правой руке, он был похож на древнюю греческую статую, изваянную в честь победителя Олимпиады.

- Аня уже работает,- сказал Юра и, согнувшись в три погибели и прыгая на одной ноге, стал стягивать с себя спортивные брюки.

- Кто первый?!.

Мы с Жорой прокричали этот вопрос одновременно. Юра как раз освобождал от штанины вторую ногу и ничего ответить не мог. Мы с Жорой терпеливо ждали. Жора подошел к Юре и поддержал того, чтобы он не рухнул на корт, запутавшись в собственных штанах.

- Как и решили,- наконец произнес он,- первый – Ленин. С ним нужно поторопиться. Поговаривают, что мумию вот-вот предадут земле.

- Ладно,- сказал Жора.

- Ленин так Ленин,- сказал я.

Иначе и быть не могло. В так называемой культуре клеток у нас хранились лишь клетки Ленина и Иоанна Павла Второго. Они и должны были быть пущены в дело в первую очередь. Сначала Ленин, затем Папа римский.

- Да, Ленин,- сказал Юра,- мы же решили.

Он неуклюже залез в длинные цветастые шорты, помахал руками, разминаясь, два-три раза присел, припав на левую ногу (его всегда подводило правое колено), наконец извлек из чехла ракетку, и кивнул Жоре, мол, я готов.

- Ленин,- сказал он еще раз,- а вы кого хотели? Ленина у нас хоть отбавляй. Он уже засиделся в наших термостатах. Как бы не взялся душком… Его нужно привлечь в первую очередь.

Это было ясно и без Юриных уточнений. Клетки Ленина из его крайней плоти, добытой мною у служителей мавзолея за сотню долларов, кажется за сотню, уже истомились в ожидании своего звездного часа. Мир тоже ждал нового пришествия Ленина, как второго пришествия Христа.

- А вот и наша Анюта,- сказал Жора, указывая глазами на подходящую к нам Аню,- как там наш дедушка вождь?

- У меня есть полчаса, чтобы побить здесь самого сильного,- сказала Аня,- кто готов принести себя в жертву?

- Я не только самый сильный,- сказал Жора,- но и самый благородный. Иди, дай Юрке жизни.

Он широким щедрым царским жестом правой руки, словно даря половину царства, предоставил Ане свою часть теннисного корта.

- На,- сказал он,- убей его.

И отдал Ане свою ракетку.

- Я готова,- крикнула Аня Юре, стоя согнувшись на широко расставленных полусогнутых в коленях ногах в конце своей площадки и раскачиваясь из стороны в сторону, как заправский теннисист,- ну-ка, давай!..


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.134 сек.)