АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Реализм допущений экономиста

Читайте также:
  1. Английский реализм.
  2. ГЕНЕЗИС (происхождение, возникновение; процесс образования )СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА
  3. Гиперреализм
  4. Гносеологический реализм
  5. Из воспоминаний советского экономиста академика Е.С. Варги
  6. Макет хода и результатов проведения конгруэнтного анализа для определения целевых позиций предприятия на рынке труда (фрагмент) (замещение вакансии экономиста)
  7. Модальность детской мысли, интеллектуальный реализм и неспособность к формальному рассуждению
  8. На чем же основано само наименование этого метода? Что такое прежде всего реализм?
  9. Полемика реализма и номинализма.
  10. Постпозитивисткая философия. Лингвистический анализ позднего Витгенштейна, критический реализм Поппера, эпистемологический арахизм Фейербенда.
  11. Противоречивость просветительского реализма

1-522

Познер Р.А. Экономический анализ права. В 2-х томах. Т.1. СПб.: Экономическая школа, 2004. Т.1. - XX + 522 с.

ЧАСТЬ

Право и экономика. Введение

Глава 1

ПРИРОДА ЭКОНОМИЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ

3 Эта книга написана в убеждении, что экономическая наука является мощным инструментом анализа широкого круга правовых вопросов, но что большинство юристов и изучающих право — даже весьма талантливых — сталкиваются с трудностями при попытках связать экономические принципы с конкретными правовым проблемами. Сту­дент посещает курс ценовой теории и узнает, что происходит с ценой пшеницы при падении цены кукурузы и что происходит с ценой пастбищ при увеличении цены говядины. Однако этот студент не понимает, как соотносятся эти явления со свободой слова, несчастны­ми случаями, преступлениями, с законом, запрещающим пожизненное владение, или с корпоративными контрактами. Цель этой книги зак­лючается в том, чтобы связать обсуждение экономической теории с конкретными многочисленными и многообразными правовыми во­просами. В данной главе обсуждаются наиболее общие вопросы эко­номической теории.

Основные понятия

Многие юристы продолжают полагать, что экономическая теория — это исследование инфляции, безработицы, циклов деловой активности и других загадочных макроэкономических феноменов, далеких от повседневных реалий правовой системы. На самом деле предметная область экономической науки намного шире. В этой книге экономика рассматривается как наука о рациональном выборе в мире — в на­шем мире, — где ресурсы ограничены по отношению к человеческим потребностям.1 Задача экономической теории, определенной таким образом, состоит в том, чтобы исследовать смысл предположения, что

1 См. Gary S.Becker. The Economic Approach to Human Behavior (1976). Критику столь широкого определения экономики см. в работе Ronald H. Coase. Economics and Contiguous Disciplines, 7 J. Leg. Stud. 201 (1978).

4 Природа экономического мышления

человек- является рациональным максимизатором своих жизненных устремлений, своего удовлетворения — того, что мы будем называть его личной выгодой. Не следует смешивать рациональную максими­зацию с сознательным вычислением. Экономическая теория — это не наука о сознательности. Поведение является рациональным, если оно соответствует модели рационального выбора, каково бы ни было со­стояние ума выбирающего (см. п. 1.3 по поводу значения понятия «рациональный» в экономической теории). И личную выгоду не сто­ит смешивать с эгоизмом; счастье (или несчастье) других людей мо­жет быть частью чьего-то удовлетворения.

Концепция человека как рационального максимизатора своей личной выгоды подразумевает, что люди реагируют на стимулы, т. е. если внешние условия изменяются таким образом, что индивид мо­жет более полно удовлетворить свои потребности путем изменения своего поведения, то он это сделает. Из этого положения вытекают три фундаментальных принципа экономической теории.

Первый принцип есть обратное соотношение между ценой и ве­личиной спроса (закон спроса). Если цена бифштекса увеличивается на 10 центов за фунт, а другие цены при этом остаются неизменными, то бифштекс будет стоить для покупателя больше, чем раньше. В соответствии с концепцией человека как рационального максимизато­ра личной выгоды, часть покупателей будет искать товары-замените­ли, которые пользовались у них меньшим спросом при прежней цене бифштекса, но теперь стали более привлекательными из-за более низ­кой цены по сравнению с ценой бифштекса. Многие покупатели будут продолжать покупать столько же бифштексов, сколько и ранее; для них другие товары являются плохими заменителями даже при доста­точно низких относительных ценах. Однакр некоторые покупатели сократят потребление бифштексов и заменят их другими видами мяса (либо другими пищевыми продуктами, либо вообще другими товара­ми), в результате чего общая величина спроса со стороны покупателей, а следовательно и производимое количество товара, будут убывать (рис. 1.1). Цены откладываются по вертикальной оси рисунка, едини­цы выпуска — по горизонтальной. Повышение цены с pt до р2 приво­дит к понижению величины спроса с q^ до q2. Аналогичным образом мы можем предположить снижение величины предложения с ql до q2 и повышение цены в результате этого с рг до р2. Можете ли вы объяс­нить, почему эта причинно-следственная связь работает в обоих на­правлениях?

2 В этой книге «мужской» вариант слова «человек» (man) используется в общем смысле, а не для обозначения существ конкретного рода. В ней значительно больше места уделено проблемам, имеющим особое значение для женщин (см., например, главу 5), чем это обычно бывает в книгах по экономическому анализу права.

Основные понятия 5

Этот анализ подразумева­ет, что единственным измене­нием, происходящим в систе­ме, является изменение либо относительной^ цены, либо ко­личества товара. Если бы, на­пример, спрос увеличивался од­новременно с ростом цены, то величины спроса и предложе­ния могли бы не падать; они даже могли бы расти. (Може­те ли вы графически изобра­зить увеличение спроса? Если нет, см. рис. 9.5 в главе 9.)

В анализе также обычно пренебрегают возможным вли­янием изменения относитель­ных цен на доходы. Подобное изменение могло бы оказывать влияние типа обратной связи на вели­чину спроса. Предположим, что сокращение дохода индивида приве­дет к тому, что он будет покупать некоторый товар в большем объ­еме.4 Тогда увеличение цены этого товара будет производить два мгно­венных воздействия на потребителей блага: 1) товары-субституты станут более привлекательными; 2) благосостояние покупателей со­кратится, поскольку на тот же самый доход теперь можно будет ку­пить меньше товаров. Первый эффект сокращает спрос на данный товар, но второй (если принять допущение, что это «худший» товар) увеличивает спрос и предположительно (хотя и маловероятно) может превзойти первый.0 Влияние благосостояния на изменение цены од­ного блага вряд ли является столь сильным, чтобы оказать сколько-нибудь заметное обратное воздействие на спрос; иными словами, эф-

3 Если растет уровень цен на все продукты (т. е. если присутствует инфляция), то изменения величины не происходит (почему?).

4 Это должно быть то, что экономисты называют «худшим» товаром. Технически товар является «худшим», если сокращение дохода покупателя не производит пропорционального отрицательного влияния на его покупки данного товара. Покупатель склонен изменять структуру своего рациона в пользу картофеля и против икры, если его доход снижается, однако, если его доход падает в значительной степени, он не сможет покупать картофеля боль­ше, чем раньше. «Нормальным» является такой товар, спрос на который пропорционален доходу; и товар является «лучшим», если снижение (увели­чение) дохода приводит к пропорционально большему снижению (увеличе­нию) потребления этого товара.

а Это так называемый парадокс Гиффена; в реальном мире так и не было найдено удовлетворительного примера «товара Гиффена».

6 Природа экономического мышления

фекты замещения, вызванные изменением цены, обычно превосходят эффекты дохода или благосостояние. Таким образом, последними, как правило, можно пренебречь.

Закон спроса не действует лишь на товары с точно известными ценами. Непопулярные преподаватели иногда стремятся увеличить число поступающих в класс путем повышения среднего балла студен­тов, посещающих их курс, тем самым сокращая цену курса для сту­дента. Осужденный преступник, отбывший наказание, считается «от­давшим свой долг обществу», и экономист найдет эту метафору подхо­дящей. Наказание, по крайней мере с точки зрения преступника (почему не с точки зрения общества, если наказание не принимает форму штрафа?), является ценой, которую общество назначает за нарушение закона. Экономист предсказывает, что увеличение либо строгости на­казания, либо вероятности его присуждения увеличивает цену пре­ступной деятельности и потому снижает ее интенсивность. Преступ­ник будет вынужден заняться иным видом деятельности. Экономис­ты называют не денежные цены «теневыми».

В нашем примере с бифштексом предполагалось, что потребите­ли, так же как и преступник, стремятся максимизировать свою полез­ность (счастье, удовольствие, удовлетворение).6 То же самое, по-види­мому, применимо и к производителям мяса, хотя в случае продавцов, как правило, говорят скорее о максимизации прибыли, чем о макси­мизации полезности. Продавцы стремятся к максимизации разности между своими издержками и выручкой, но в данный момент нас ин­тересует только самая низкая цена, которую должен назначать раци­ональный продавец, максимизирующий свою выгоду. Минимальная цена — это та, которую имели бы ресурсы, потребленные в процессе изготовления (и продажи) продукта при следующем наилучшем ис­пользовании, — представляет собой альтернативную цену. Это то, что экономист подразумевает под издержками. Данное понятие объясня­ет, почему (за некоторыми исключениями, изучением которых мы не будем утруждать себя здесь) рационально ведущий себя продавец не будет продавать по цене, которая ниже издержек. Например, издерж­ки по изготовлению газонокосилки состоят из цен, которые произво­дитель должен уплатить за капитал, труд, материалы и другие ресур­сы, задействованные в ее изготовлении. Эти цены должны превышать те, по которым ресурсы могли бы быть проданы следующему претен­денту с наилучшей заявкой, так как, если бы производитель не хотел «побить» (beat) эти цены, он не стал бы покупателем с наиболее вы­сокой предлагаемой ценой и не получил бы этих ресурсов. Мы отло­жим рассмотрение осложнения, возникающего, когда продавцы ресур­са назначают за него цену, более высокую, чем альтернативная цена.

6 Мы рассмотрим концепцию полезности более критично в свое время.

Основные понятия 7

Вывод, который можно сделать из трактовки издержек как аль­тернативной цены, состоит в том, что издержки возникают только тогда, когда некто отказался от использования ресурса. Поскольку я могу вдыхать столько воздуха, сколько хочу, не лишая кого-либо та­кой же возможности, никто не будет платить мне за то, чтобы я пере­дал свой воздух ему; поэтому воздух лишен издержек.' Так же обсто­ит дело с товаром, имеющим только одно применение. (Можете ли вы объяснить, почему?) Издержки для экономиста являются «альтерна­тивными издержками» — утраченной выгодой от использования ре­сурса таким способом, который лишает кого-либо другого возможно­сти использовать этот ресурс. Вот еще два примера альтернативных издержек.

1) Основные издержки получения высшего образования соответ­ствуют утраченным заработкам, которые студент мог бы получить, если бы работал, а не посещал учебное заведение; эти издержки превыша­ют плату за обучение.

2) Предположим, что издержки в виде труда, капитала и матери­алов, затраченные на производство барреля нефти, равны 2 долл. Одна­ко в силу того, что запасы дешевой нефти быстро истощаются, можно ожидать, что через 10 лет производство барреля нефти будет стоить 20 долл. Производитель, который будет владеть нефтяными промыс­лами все это время, сможет продавать ее в будущем по 20 долл. Эти 20 долл. являются альтернативными издержками продажи нефти в настоящий момент, хотя и не чистыми альтернативными издержками, поскольку, если производитель воздерживается от продажи нефти, он теряет процент, который мог бы получить при продаже нефти сейчас и инвестировании выручки. Предположим, что текущая цена нефти — лишь 4 долл. за баррель, и если производитель продает ее сейчас, то получит прибыль только 2 долл. Если он инвестирует 2 долл., то вряд ли эта сумма вырастет до 20 долл. через десять лет (минус новые издержки производства). Таким образом, ему будет выгоднее не добы­вать нефть. Заметим, что чем более труднодоступной эта нефть, пред­положительно, будет в будущем, тем выше будет ее будущая цена, и потому высока вероятность того, что нефть будет оставлена в недрах, а это ослабит эффект ее редкости в будущем.

Эта дискуссия об издержках позволяет рассеять одно из самых стойких заблуждений об экономической теории — что это наука о деньгах. Напротив, это наука об использовании ресурсов, деньги явля­ются лишь претензией на ресурсы.8 Экономист проводит разделение между трансакциями, которые влияют на использование ресурсов не-

7 Это не означает, что чистый воздух лишен издержек, см. п. 3.7.

8 Неэкономисты придают деньгам большее значение, чем экономисты. Одним из величайших достижений Адама Смита в книге «Богатство наро­дов» стала демонстрация того, что меркантилизм •— политика максимизации

8 Природа экономического мышления

зависимо от того, переходят ли деньги из рук в руки, и чисто денежными трансакциями — трансфертными платежами. Домашняя работа явля­ется экономической деятельностью, даже если такой работник — суп­руга, не получающая денежной компенсации. Ведение домашнего хо­зяйства подразумевает издержки — прежде всего альтернативные затраты времени домашнего работника. Секс также является эконо­мической деятельностью. Поиск сексуального партнера (равно как и сам половой акт) требует времени и потому подразумевает издержки, которые измеряются ценностью этого времени в следующем наилуч­шем использовании. Риск заражения венерическим заболеванием или нежелательной беременности также является издержками сек­са — реальными, хотя и лишь косвенно денежными. Однако передача 1000 долл. через налогообложение от меня к бедному (или богатому) человеку сама по себе лишена издержек независимо от ее косвенных влияний на его или мои мотивы, других издержек ее осуществления или любых возможных различий в ценности доллара для него и для меня. Она не приведет к уменьшению запаса ресурсов. Она уменьшит мою покупательную способность, но она увеличит покупательную спо­собность получателя на ту же величину. Иными словами, она подразу­мевает частные издержки, но не социальные. Социальные издержки уменьшают богатство общества; частные издержки связаны с перерас­пределением этого богатства.

Конкуренция является богатым источником «денежных» (в от­личие от «технологических») экстерналий, т. е. трансфертов богатства от состязающихся сторон (в отличие от возложения на них издер­жек). Предположим, А открывает бензоколонку напротив бензоколон­ки Вив результате «отнимает» часть выручки у В. Так как убытки Б являются прибылью А, здесь нет уменьшения общего богатства, а с-тало быть, и социальных издержек, хотя В и страдает от конкуренции со стороны А и несет частные издержки.

Различие между альтернативными издержками и трансфертны­ми платежами, или, иными словами, между экономическими и бухгал­терскими издержками, позволяет показать, что издержки для эконо­миста являются категорией, связанной с будущим. «Невозвратные» (уже осуществленные) издержки не влияют на решения о цене и ко­личестве. Предположим, что изготовление фарфорового слона в нату­ральную величину обойдется в 1000 долл. (это альтернативная цена

золотых резервов страны — скорее сделает эту страну бедной, чем богатой. Другие распространенные заблуждения относительно экономической теории, которые мы постараемся опровергнуть в этой книге, — мнение о том, что экономика является наукой преимущественно о бизнесе или о «физических» рынках, что она защищает бизнес, что она бессердечна, что она пренебрегает неквантифицируемыми издержками и выгодами и что она изначально кон­сервативна.

Основные понятия 9

ресурсов, которые пошли на его изготовление), но самая большая сум­ма, которую кто-либо захочет заплатить за него после изготовления, составляет 10 долл. Тот факт, что 1000 долл. были истрачены на изго­товление слона, не повлияет на цену, по которой он будет продан, если продавец рационален. Ведь если он решит, что он не должен прода­вать по цене, меньшей издержек, то результатом будет потеря 1000 долл. вместо 990.

Это обсуждение невозвратных издержек (sunk costs) должно по­мочь объяснить то ударение, которое экономисты ставят скорее на взгляде ex ante (перед фактом), чем ex post (после факта). Рациональ­ные индивиды основывают свои решения скорее на ожиданиях буду­щего, чем на сожалениях о прошлом. Они трактуют прошлое как уже прошедшее. Если бы сожаление давало возможность отменять реше­ния, способность людей формировать свою судьбу была бы меньше. Если сторона, для которой контракт, с коим она была полностью со­гласна, оказывается невыгодным, имела бы право изменять условия контракта ex post, то количество заключаемых контрактов резко сни­зилось бы.

Наиболее известным применением концепции альтернативных издержек в экономическом анализе права является теорема Коуза.9 В несколько упрощенной форме — о необходимых оговорках см. 3.6 — теорема звучит так: если бы трансакции были лишены издержек, то первоначальное распределение прав собственности не влияло бы на окончательный способ использования собственности.

Предположим, фермер является собственником своей земли в строгом смысле, что включает право охраны выращиваемой им пше­ницы от повреждения искрами, которые производят локомотивы, про­ходящие по соседней с его владениями железной дороге. Урожай об­ходится ему в 100 долл. Для железной дороги право беспрепятствен­ного проезда через чужую землю имеет намного большую ценность, однако при затратах всего в 110 долл. она может установить поглоти­тели искр, которые устранят угрозу пожара. После этого железная дорога сможет пустить столько поездов, сколько ей нужно, не подвер­гая опасности урожай фермера. При таких допущениях реальная цен­ность урожая для фермера равна не 100 долл., но где-то между 100 и 110 долл., так как при любой цене ниже 110 долл. железная дорога предпочтет скорее купить у фермера право собственности, чем устано­вить поглотители искр. Фермер может реализовать более высокую ценность урожая только путем продажи права собственности желез­ной дороге; допустим, он сделает это; и в результате его земля будет использоваться способом, при котором она окажется нечувствитель­ной к огню, как будто бы она принадлежит железной дороге. Анало­гично если железная дорога изначально имеет право на беспрепят-

9 Ronald H. Coase. The Problem of Social Cost, 3 J. Law & Econ. 1 (1960).

to

Природа экономического мышления

ственный проезд по чужой зем­ле, но фермер, выращивающий урожай, производит большую ценность, чем издержки уста­новки поглотителей искр, то фермер купит право за­щиты своей земли от пожара и снова земля будет исполь­зоваться наиболее эффективно независимо от первоначально­го распределения прав.

Силы конкуренции дела­ют альтернативные издержки как максимальной, так и ми­нимальной ценой. (Можете ли вы объяснить, почему наш при­мер с фермером и железной дорогой является исключени­ем из этого обобщения?) Цена, превышающая альтернативные издержки, является магнитом, «пере­тягивающим» ресурсы в производство товара, пока увеличение выпус­ка не приводит в соответствии с законом спроса к снижению цены до уровня издержек (почему конкуренция не приводит к уменьшению цены ниже альтернативных издержек?) Этот процесс проиллюстриро­ван на рис. 1.2. Линия D обозначает функцию спроса на рассматрива­емый товар, а линия S — альтернативные издержки производства единицы выпуска при различных уровнях выпуска, или отраслевая кривая предельных издержек. Предельные издержки представляют собой изменение общих издержек, вызванное единичным изменени­ем выпуска, т. е. это издержки, которых можно было бы избежать при производстве на одну единицу выпуска меньше. (Концепция предель­ных издержек рассматривается подробнее в главах 9 и 10.) Это опре­деление позволяет увидеть, почему пересечение D и S представляет равновесную цену и выпуск в условиях конкуренции. «Равновесие» означает стабильную точку, т. е. точку, в которой, если не изменяются условия спроса и предложения, у продавцов нет стимулов к измене­нию цены выпуска. Почему любая точка слева или справа от этого пересечения представляет нестабильный, неравновесный уровень цены-выпуска?

Даже при долгосрочном конкурентном равновесии нет гарантии, что все продажи будут происходить по ценам, равным альтернатив­ным издержкам. Это косвенно выражает положительный наклон кривой предложения на рис. 1.2. Тот факт, что издержки производ­ства товара растут с увеличением объема выпуска, подразумевает, что производство этого товара требует некоторого ресурса, который сам

Основные понятия

по себе является недостаточным по отношению к величине спроса, например такого, как плодородная или удобно расположенная земля. Предположим, что на самой лучшей для выращивания кукурузы зем­ле можно выращивать кукурузу по цене 1 долл. за бушель, при этом издержки состоят из прямых издержек производства кукурузы (труд, удобрения и т. д.) и ценности земли в ее следующем наилучшем использовании, и что рыночная цена кукурузы, произведенной на та­кой земле, должна составлять 10 долл. за бушель, если никакой дру­гой кукурузы не производится. Ясно, что здесь имеются стимулы к расширению производства, но поскольку количество хорошей земли не может быть увеличено, в производстве кукурузы будет использо­ваться и худшая земля, которая для производства того же количества кукурузы требует больших затрат труда, удобрений и т. д. для произ­водства того же количества кукурузы. Этот процесс реаллокации бу­дет продолжаться до тех пор, пока цена и предельные издержки не сравняются, как на рис. 1.2. В этой точке рыночная цена будет равна издержкам предельного производителя. Предположим, что эти издер­жки составляют 2.50 долл. Все фермеры, выращивающие кукурузу, будут продавать ее по цене 2.50 долл. за бушель, но обладающие луч­шей землей будут иметь (социальные) альтернативные издержки все­го лишь в 1 долл.

Разность между общими доходами (выручкой) отрасли, отра­женными на рис. 1.2 (т. е. р х q), и общими альтернативными из­держками производства (область под S слева от д) называется эко­номической рентой (не следует смешивать ее с рентными доходами от аренды). В нашем случае рента является (положительной) раз­ностью между общими доходами и общими альтернативными из­держками. Кто получает ренту на рис. 1.2? Не производители куку­рузы, а собственники хорошей земли (конечно, это могут быть одни и те же люди, но роли собственника и производителя различны). Конкуренция между производителями устранит ренту производите­лей, и вся рента будет доставаться собственникам ресурсов, порож­дающих эту ренту. Если количество хорошей земли можно увели­чить без издержек, конкуренция устранит редкость, которая создает ренту, а вместе с ней и саму ренту. Таким образом, при конкурен­ции ренту получают только собственники ресурсов, число которых невозможно быстро увеличить с низкими издержками, чтобы удо­влетворить увеличившийся спрос на товары, в производстве кото­рых эти ресурсы используются.

Весьма большие доходы, получаемые некоторыми певцами, спортсменами и юристами, содержат экономическую ренту, которая обусловлена имманентной редкостью принадлежащих им ресур­сов — красивого певческого голоса, спортивного мастерства и реши­тельности, аналитических и судебных навыков преуспевающего юриста. Их заработки могут в значительной степени превышать их

 

Природа экономического мышления

самые высокие потенциальные заработки при альтернативном виде деятельности, даже если они продают свои услуги на полностью конкурентном рынке. Иной вид экономической ренты, обсуждае­мый в главе 9, получает монополист, который создает искусствен­ную редкость своего продукта.

Возвращаясь к концепции равновесия, представим себе, что госу­дарство установило предельную цену на товар, отображенный на рис. 1.2, и эта цена ниже равновесной (иначе она была бы неэффективной), тем самым сдвигая вниз штриховую линию р. В результате р будет пере­секать кривую предложения левее кривой спроса — это значит, что предложение будет меньше спроса. Причина заключается в том, что сниженная цена одновременно сокращает стимул производителей к выпуску товара и увеличивает стремление потребителей купить его. Результатом будет нехватка продукта. Как восстанавливается равно­весие? Посредством использования неценового метода установления соответствия между предложением и спросом. Например, можно «вы­строить» потребителей в очередь за продуктом; их издержки времени определят длину очереди. Очереди распространены на тех рынках, на которых цены регулируются. Примеры таких рынков еще будут об­суждаться в этой книге. Устранение ценового регулирования всегда сокращает и обычно устраняет очереди, что и наблюдали жители быв­ших коммунистических стран Центральной и Восточной Европы в последние годы. (В качестве упражнения изобразите графически из­лишек, вызванный нижним ценовым порогом, и обсудите его послед­ствия.)

Третий основной принцип экономической теории заключается в том, что если допускается добровольный рыночный обмен, то ресурсы имеют тенденцию тяготеть к наиболее ценным способам их исполь­зования. Почему производитель газонокосилок в вышеприведенном примере платил за труд и материалы больше, чем конкурирующие претенденты на эти ресурсы? Ответ таков: он думал, что может ис­пользовать их для установления более высокой цены конечного про­дукта, чем конкурирующие претенденты; ресурсы имели для него большую ценность. Почему фермер А предлагает купить ферму у В по более высокой цене, чем минимальная цена собственности В? Потому что собственность имеет большую ценность для А, чем для В. Это означает, что А может использовать ее для производства продукта большей ценности, измеряемой ценами, которые готовы уплатить по­требители. В процессе добровольного обмена ресурсы перемещаются в те способы использования, в которых ценность для потребителей, из­меренная их готовностью платить, наиболее высока. Если ресурсы используются способом, при котором их ценность наиболее высока, или, что то же самое, если никакое изменение их размещения не мо­жет увеличить их ценность, мы можем говорить, что ресурсы исполь­зуются эффективно.

 

Ценность, полезность, эффективность

Методологически полезное, хо­тя и нереалистичное, допущение со­стоит в том, что не существует неис­пользуемых возможностей получе­ния прибыли (в смысле ренты, а не стоимости акционерного капитала). Возможность получения прибыли является магнитом, привлекающим ресурсы к деятельности. Если маг­нит не работает, экономист не счи­тает это признаком того, что люди глупы, имеют странные вкусы или перестали быть рациональными максимизаторами, но признаком того, что имеются препятствия к свободному перемещению ресурсов. Препятствием могут быть высокие информационные издержки, эк-стерналии, имманентная редкость, как в нашем примере с земельной рентой, или другие экономические условия, обсуждаемые в данной книге. Если не существует таких барьеров, то на рынке, изображен­ном на рис. 1.2, каждый продавец будет (как показано на рис. 1.3) сталкиваться с горизонтальной кривой спроса на уровне р, даже если рынок в целом характеризуется убывающей кривой спроса (которая может рассматриваться как сумма очень большого количества кри­вых спроса отдельных фирм, каждая из которых является лишь слег­ка убывающей, т. е. почти горизонтальной, но кривая их суммы имеет крутой наклон).10 Смысл горизонтальной кривой спроса заключается в следующем: если продавец поднимает, хотя бы незначительно, свою цену выше рыночной, его продажи становятся равными нулю; по­скольку, поднимая цену и тем самым создавая разрыв между ценой и предельными издержками, он создает возможность получения при­были, которую другой продавец мгновенно «отнимает» у него.

; 1.2. Ценность, полезность, эффективность

В п. 1.1 употреблялись довольно сложные понятия: ценность, полезность, эффективность, о которых мы должны иметь более четкое представление. Экономическая ценность какого-либо предмета выра­жается в том, сколько кто-либо готов заплатить за него, или, если этот предмет уже есть у данного индивида, в количестве денег, которые

10 Однако нет необходимости подразумевать, что на рынке бесконечно большое число продавцов — необходимо лишь принять допущение, что на него можно мгновенно войти, если цена превышает предельные издержки.

Природа экономического мышления

последний потребует за отказ от владения им, причем эти суммы не всегда одинаковы, что может привести к трудностям, которые мы об­судим позднее.

Термин «полезность» используется в экономической теории в двух различных значениях. Во-первых, он используется при анализе цен­ности неопределенных издержек или выгод в отличие от определен­ных; в этом смысле полезность (точнее, «ожидаемая полезность») тес­но переплетается с концепцией риска. Предположим, вам задали воп­рос о том, предпочтете ли вы 1 млн долл. 10% -ному шансу получить 10 млн долл. Возможно, вы предпочтете первое, даже если ожидаемая

ценность двух вариантов одна и та же: 1 млн долл. (=0.10x10 млн долл.). Возможно, вы стремитесь избегать риска. Такое стремле­ние является следствием принципа убывающей предельной полезно­сти денег, согласно которому чем больше денег вы получаете, тем меньше добавочного удовлетворения вы получите от каждого допол­нительного доллара. Убывающая предельная полезность более выра­зительно иллюстрируется на примере менее разносторонних товаров, чем деньги. Ее легко объяснить на примере, скажем, стульев, ламп или домашних тушканчиков. Тем не менее принцип должен быть ясным, если представить, что дополнительный доллар также будет иметь меньшее значение для индивида по мере увеличения его богатства. Предположим, вы имеете состояние в 1 млн долл. Готовы ли вы поста­вить его на карту в игре с 50%-ным шансом на успех, в которой можно выиграть 2 млн долл.? Если нет, это значит, что ваш первый млн долл. имеет для вас большую ценность, чем предполагаемый вто­рой.

Избегание риска не является универсальным феноменом; азарт­ные игры иллюстрируют его противоположность — предпочтение риска (можете ли вы объяснить, почему?). Но экономисты полагают, и это подтверждается некоторой практикой (особенно популярностью стра­хования и премий по акциям — большей ожидаемой доходностью акций по сравнению с облигациями), что большинство людей обычно стремится избежать риска, хотя мы увидим, что институциональные отклики на стремление избежать риска, такие как страхование и кор-

Этот тезис объясняется в главе 9. Заметим, что на рис. 1.3 кривая предель­ных издержек фирмы имеет положительный наклон, подобно отраслевой кривой на рис. 1.2. Те же самые причины, которые делают возрастающей отраслевую кривую предельных издержек, делают таковой и кривую пре­дельных издержек отдельной фирмы; дополнительным фактором являются возрастающие по мере роста и усложнения структуры фирмы информацион­ные и управленческие издержки (см. п. 14.1). Заметим, что если бы фирма не сталкивалась с растущими предельными издержками в некоторой точке, то ее выпуск был бы неопределенным. Соотношение между издержками и спро­сом обсуждается более полно в главе 12.

 

Ценность, полезность, эффективность

порации, могут эффективно обеспечить индивидам нейтральное отно­шение к риску во многих ситуациях.

Использование слов «ценность» и «полезность» для разделения между: 1) ожидаемыми издержками или выгодами (т. е. издержками или выгодами в долларах, помноженными на вероятность их действи­тельной материализации) и 2) ценностью этих ожидаемых издержек или выгод для того, кто не нейтрален к риску, открывает более глубо­кие различия. Это различия между: 1) ценностью в широком эконо­мическом смысле, который включает идею о том, что индивид, избега­ющий риска, «ценит» 1 долл. больше, чем 10%-ный шанс получить 10 долл., и 2) полезностью в том смысле, который используется фило­софами-утилитаристами и который означает, грубо говоря, удовлетво­ренность.

Предположим, что вытяжка гипофиза весьма дефицитна по отно­шению к спросу и потому весьма дорога. В бедной семье есть ребенок, который станет карликом, если не получит некоторого количества вытяжки, но семья не может позволить себе заплатить требуемую цену даже в том случае, если займет деньги в счет будущих заработков ребенка, которые он будет получать при нормальном росте, так как величина этих заработков за вычетом потребления меньше цены вытяжки. В богатой семье есть ребенок, который будет иметь нор­мальный рост, но вытяжка добавит ему несколько лишних дюймов, и его родители принимают решение купить некоторое количество вы­тяжки гипофиза. В том смысле понятия «ценность», который исполь­зуется в этой книге, вытяжка гипофиза имеет большую ценность для богатой семьи, чем для бедной, поскольку ценность измеряется готов­ностью платить; но вытяжка должна принести большее удовлетворе­ние бедной семье, чем богатой.

Как показывает данный пример, термин эффективность, кото­рый используется в этой книге для обозначения такой аллокации ресурсов, при которой ценность максимизируется, имеет такие ограни­чения, как этический критерий принятия решения в обществе. Поня­тие полезности в утилитаристском смысле также имеет серьезные недостатки и не только потому, что ее трудно измерить готовностью платить. Тот факт, что один индивид имеет больше возможностей получить удовольствие, чем другой, не является удовлетворительным доводом в пользу принудительного перераспределения богатства от второго к первому. Другие известные этические критерии имеют свои серьезные недостатки. Хотя в этой книге мы не будем пытаться за­щитить эффективность как единственный стоящий критерий обще­ственного выбора, мы будем подразумевать — и большинство людей согласится с этим, — что это достаточно важный критерий. Во многих сферах, которые интересуют экономиста — исследователя права, он является или должен быть основным для изучающих государствен­ную политику.

 

 

Природа экономического мышления

Многие экономисты предпочитают менее спорное определение эффективности, которое сводит термин к чисто добровольным трансак­циям. Предположим, А продает гравюру на дереве В за 10 долл., обе стороны имеют полную информацию и трансакция не влияет на кого-либо еще. Тогда можно сказать, что аллокация ресурсов в результате этой трансакции будет доминирующей по Парето над аллокацией до трансакции. Доминирующей по Парето трансакцией (или «Парето-улучшением») является такая, которая увеличивает благосостояние хотя бы одного индивида, не уменьшая благосостояние остальных. (В нашем примере предположительно выиграл как А, так и В, и, по допущению, ничье благосостояние не уменьшилось.) Иными словами, критерием улучшения по Парето является единодушное согласие всех затрагиваемых сторон.

Кто же может возражать против единодушного согласия в ка­честве критерия общественного выбора? Только либерал XIX в., по­лагающий вслед за Джоном Стюартом Миллем, что каждый инди­вид должен иметь максимальное количество свободы, не нарушаю­щее свободы кого-либо другого. Проблема возникает, если люди имеют предпочтения относительно потребления другими людьми. Представим себе общество, состоящее из двух индивидов (или двух однородных групп, чтобы быть несколько реалистичнее). Протестант А не хочет, чтобы католик В читал католическую Библию. А пред­почитает, чтобы католическая Библия была запрещена, но если это невозможно, то его наиболее вероятный второй выбор будет состоять в том, чтобы прочитать ее самому, поскольку он считает себя доста­точно защищенным против католической ереси. Наименее предпоч­тительным его выбором будет чтение Библии католиком В. Наи­лучшим вариантом для В будет, если А будет обязан прочитать католическую Библию — будучи протестантом, он «нуждается» в ней больше всего. Второй выбор В — если только ему, В, будет дозволено читать эту книгу. Наименее предпочтительным выбором для него будет запрет Библии. Таким образом, единственная вещь, на которой сходятся и А, и В, состоит в том, что лучше, чтобы А было разрешено читать книгу, чем чтобы ее было разрешено читать В.11 Следовательно, это и есть лучший по Парето выбор. Но это одновре­менно и нелиберальный вариант, поскольку он подразумевает запре­щение В чтения книги, которую он желает читать.12

11 Если «а» означает, что только А читает книгу, «Ь» означает, что только В читает ее, и «и» — никто не читает ее, то порядок предпочтений А будет паЪ, а порядок предпочтений В будет а— Ьп; поэтому оба согласны в том, и только в том, что а предпочтительнее Ь.

12 См. Amartya Sen. The Impossibility of a Paretian Liberal. 78 J. Pol. Econom. 152 (1970).

Ценность, полезность, эффективность

Другое возражение против критерия улучшения по Парето за­ключается в том, что этот критерий редко применяется в реальном мире, поскольку большинство трансакций (если не одна трансакция, то серия подобных трансакций) оказывает влияние на благосостояние третьих сторон, хотя бы только через изменение цен других товаров (каким образом?). Согласно менее строгому понятию эффективности, используемому в данной книге, — его называют концепцией эффек­тивности, или максимизации благосостояния Калдора—Хикса, — если А оценивает деревянную гравюру в 5 долл., а В в 12 долл., так что любая цена между 5 и 12 долл. создает общую выгоду 7 долл. (напри­мер, при цене 10 долл. А считает себя выигравшим 5 долл., а В — 2 долл.), то это эффективная трансакция при условии, что ущерб, нане­сенный третьим сторонам (если он есть) за вычетом выигрыша этих сторон не превышает 7 долл. Трансакция не будет предпочтительной по Парето, если А и В не компенсируют третьим сторонам весь при­чиненный им ущерб. Концепцию Калдора—Хикса также называют потенциальным Парето-улучшением: выигравшие могут компенси­ровать ущерб проигравшим независимо от того, делают ли они это в действительности.

В реальном мире условия для Парето-улучшений почти никогда не создаются, и тем не менее экономисты довольно много говорят об эффективности; понятие Парето-улучшения не должно быть опреде­лением эффективности, действующим в экономической теории. Ко­гда экономист говорит, что свободная торговля, или конкуренция, или контроль над загрязнением, или какая-либо другая политика или со­стояние мира эффективны, в девяти случаях из десяти он имеет в виду эффективность Калдора—Хикса.

Зависимость даже концепции эффективности как Парето-улуч­шения от распределения богатства — готовности платить, а значит, ценности, которая зависит от этого распределения, — еще больше ограничивает применение понятия эффективности как окончатель­ного критерия общественной полезности. Если бы доход и богатство распределялись различным образом, то распределение спроса также было бы различным и эффективность могла бы потребовать иного размещения наших экономических ресурсов. Экономическая теория не отвечает на вопрос о том, является ли существующее распределе­ние дохода и богатства хорошим или плохим, справедливым или несправедливым,13 однако она может сказать довольно много об из­держках изменения существующего распределения, а также о вли­янии различных политических мер на распределение. Она также не отвечает на вопрос о том, будет ли эффективная аллокация ресурсов социально или этически желательной. Экономист также не может

13 Однако данный вопрос рассматривается под иным углом зрения в главе 16.

 

 

Природа экономического мышления

сказать, должно ли быть удовлетворение потребителя доминирую­щей ценностью общества, если считать, что существующее распреде­ление дохода и богатства является справедливым. Таким образом, компетенция экономиста в обсуждении правовой системы ограниче­на. Он может предсказать влияние правовых норм на ценность и эффективность в строгом техническом смысле этих понятий и на существующее распределение дохода и богатства, но он не может дать обязательные к выполнению предписания относительно соци­альных реформ.

Важным вопросом (который уже упоминался) в экономическом анализе права является следующий: можно ли с уверенностью ска­зать и при каких обстоятельствах, что недобровольный обмен увели­чивает эффективность. Даже если эффективность не определена как нечто такое, что может быть создано только при добровольной трансак­ции, даже если пользоваться вместо этого концепцией Калдора—Хик-са, готовность платить может быть достаточно надежно установлена только при наблюдении добровольной трансакции. Если посредством подобной трансакции происходит изменение распределения ресурсов, мы можем быть с достаточными основаниями уверены, что изменение подразумевает увеличение эффективности.14 Трансакция не состоя­лась бы, если бы обе стороны не надеялись на улучшение своего бла­госостояния. Это подразумевает, что перераспределенные ресурсы бо­лее ценны в руках нового владельца. Но многие трансакции, либо подверженные влиянию правовой системы, либо сами влияющие на нее, являются недобровольными. Большинство преступлений и несча­стных случаев представляют собой недобровольные трансакции, тако­вым же является судебный приговор о возмещении убытков или выплате штрафов. Как узнать, когда эти трансакции увеличивают эффективность, а когда уменьшают?

Это нельзя установить с большей степенью точности, чем быть уверенным в том, что большинство добровольных трансакций увели­чивает эффективность. В случае если мы настаиваем, что трансакция должна быть действительно добровольной (а она действительно до­бровольная, поскольку все проигравшие получили полную компенса­цию), у нас будет мало возможностей судить об эффективности, так как немногие трансакции являются добровольными в этом смысле. Альтернативный подход, который весьма интенсивно используется в этой книге, заключается в выяснении того, произошла ли доброволь­ная трансакция в том случае, когда она была возможной. Например, если задаться вопросом, является ли чистая вода как ресурс более

14 Однако мы не можем быть полностью в этом уверены, так как в этом случае требуется, чтобы все, на кого повлияла данная трансакция, участвовали в ней, а (повторим еще раз) это требование почти никогда не выполняется.

Ценность, полезность, эффективность

ценной в производстве бумаги или для гребли, мы можем попытаться определить, используя какие-либо доступные нам количественные или иные данные, купила бы бумажная отрасль в мире нулевых трансак-ционных издержек право пользования водой у лодочников или нет.

Этот подход является попыткой реконструировать вероятные условия рыночной трансакции в обстоятельствах, когда вместо нее произошел принудительный обмен — иными словами, сымитировать или смоделировать рынок. Принудительный обмен, после которого правовая система пытается установить, увеличил ли он эффективность или уменьшил, является менее эффективным способом аллокации ресурсов, чем рыночная трансакция, т. е. там, где рыночные трансак­ции возможны. Но зачастую они невозможны, и тогда приходится делать выбор между неизбежно грубой системой принудительных обменов, регулируемых правовой системой, и еще большей неэффек­тивностью, возникающей при запрете всех принудительных обменов, что равнозначно всем обменам, поскольку все они оказывают некото­рое влияние на благосостояние третьих сторон.

Помимо проблемы доказательности существует тот факт, что на рынке обе стороны трансакции получают компенсацию; если одна из сторон ее не получает, трансакция не будет добровольной даже в широком смысле. Но в том случае, когда, например, правовая система, используя концепцию «вреда» (nuisance), принуждает индивида пре­кратить использование его земли определенным способом на том основании, что этот способ создает меньшую ценность, чем ущерб цен­ности прилегающих земель, ответчик не получает компенсацию. Трансакция, совершенная по принуждению правовой системы, с мень­шей определенностью вызывает общее удовлетворение, чем рыночная трансакция, поскольку проигрыш не получивших компенсацию мо­жет превысить удовлетворение «выигравших». И если попытки пра­вовой системы имитировать деятельность рынка не обеспечивают уве­личения благосостояния, то чем можно их оправдать? Каков этичес­кий базис концепции Калдора—Хикса, соответствующий утилитаристскому или относящемуся к предпочтениям базису улуч­шений по Парето? Один из ответов заключается в том, что возможно­сти, предоставляемые богатством, — не только и не столько предметы роскоши, но и отдых, комфорт, современная медицина, а также воз­можности самовыражения и самореализации, — являются основными составляющими счастья для большинства людей, так что максимиза­ция благосостояния является средством максимизации полезности. Этот ответ связывает эффективность с утилитаризмом. Ответы, кото­рые связывают эффективность с другими этическими концепциями, обсуждаются в главах 8 и 16. Но с самого начала следует ясно понять, что экономисты не претендуют на компетентность в выдвижении окон­чательных ценностных суждений. Они могут выявить влияние мер государственной политики, осуществленных или предполагаемых, на-

 

Природа экономического мышления

эффективность в экономическом смысле, но они не могут указать политику, какой вес он должен придавать эффективности как полити­ческой цели, хотя они могут советовать ему относительно возможно­сти достижения других целей, таких как более равномерное распреде­ление доходов.

Концепция Калдора—Хикса, или подход максимизации благосо­стояния, связана с особой проблемой зависимости эффективной алло­кации ресурсов от существующего распределения дохода и богатства в случаях, когда предметом трансакции является значительная часть богатства одной из сторон. Предположим, я отказываюсь от 100 000 долл., предложенных за мой дом, но затем государство конфискует его, зап­латив мне 50 000 долл., что соответствует его рыночной цене. Государ­ство охотно продаст мне дом обратно за 100 000 долл. — он стоит для него меньше этой суммы, хотя и больше 50 000 долл., но у меня нет 100 000 долл. и я не могу их занять. В чьих руках дом стоит больше — в моих или в руках государства? Разгадывая эту головоломку, вспом­ним о том, что термин богатство в том значении, в котором его используют экономисты, не является категорией бухгалтерского уче­та; богатство измеряется тем, сколько люди готовы платить за вещи (или требовать за вещи, которые находятся в их владении), а не тем, сколько они действительно платят за них. Таким образом, досуг имеет ценность и является частью богатства, хотя он не продается и не по­купается. Мы можем говорить, что досуг имеет неявную или теневую цену (как рассчитать ее?). Даже явные рынки создают ценность, пре­вышающую цену продаваемых на них товаров. Вернемся к рис. 1.2 и заметим, что, если бы проданное количество было меньше, цена была бы выше; очевидно, покупатели были бы готовы платить больше за то же количество продукта. Таким образом, они должны извлекать цен­ность из своей способности покупать товары по конкурентной цене. Эта ценность, называемая излишком потребителя (см. п. 9.3), также является частью общественного благосостояния.

 

Реализм допущений экономиста

У читателя, незнакомого с экономической теорией, возможно, затруд­нения вызовет тот факт, что допущения, которые лежат в основе эко­номической теории, представляются совершенно нереалистичными Основное допущение — о рациональности человеческого поведения — представляется противоречащим опыту и наблюдениям повседнев­ной жизни. Противоречие становится менее острым, если учесть, что концепция рациональности, используемая экономистом, скорее объек­тивна, чем субъективна, так что было бы логической ошибкой гово­рить о рациональной лягушке. Для экономиста рациональность озна-

Реализм допущений экономиста

чает нечто большее, чем способность выбирать, сознательно или бес­сознательно, подходящие средства для достижения каких-либо целей. Иными словами, рациональность есть способность и склонность к ис­пользованию инструментальных рассуждений для достижения успеха в жизни. Это понятие не подразумевает осознанности; оно определен­но не подразумевает всеведения. На всем протяжении этой книги подразумевается существование положительных информационных издержек. (Эти издержки бывают двух видов — издержки поиска и получения информации и издержки обработки информации.15) Даже с такими оговорками допущения экономической теории являются односторонними и ущербными, если рассматривать их как описания человеческого поведения, особенно поведения таких необычных эко­номических агентов, как судья, сторона судебного процесса, родитель, насильник и другие субъекты, поведение которых мы должны рас­сматривать в экономическом анализе права. Но абстракция является существенным элементом научного исследования, а экономика пре­тендует на право быть наукой. Закон всемирного тяготения Ньютона нереалистичен в своем основном допущении, согласно которому тела падают в вакууме, но он все равно является полезной теорией, по­скольку предсказывает с достаточной степенью точности поведение значительного количества падающих тел в реальном мире. Аналогич­но экономическая теория права не пытается учесть всю сложность, богатство и многообразие явлений — криминальных, судебных, брач­ных и т. п., — которые она намерена описать. Однако ее недостаток реализма в смысле описательной полноты отнюдь не опровергает те­орию, но является ее предварительным условием. Теория, которая стремится точно воспроизвести сложность эмпирического мира в сво­их допущениях, не является теорией — объяснением, — но лишь описанием.

В этой книге (особенно в части II) постоянно говорится о том, что еще большую опасность для позитивной экономики в общем и для позитивной экономической теории в частности представляет ее чрезмерное усложнение. Когда экономист простую экономиче­скую модель стремится сделать более сложной, например пытаясь ввести (что мы неоднократно будем делать в этой книге) такие факторы, как избегание риска и информационные издержки, он рискует оказаться в системе со слишком большим числом степе­ней свободы, т. е. получить столь гибкую модель, что ни одно эмпи­рическое наблюдение не может опровергнуть ее, а это равнозначно

15 Некоторые экономисты используют термин «ограниченная рациональ­ность» для обозначения рациональности тех индивидов, которые сталкивают­ся с положительными издержками использования доступной им информа­ции в принятии решений.

 

Природа экономического мышления

тому, что ни одно эмпирическое наблюдение не может и подтвер­дить ее.

Все это не подразумевает, что аналитик имеет свободу выбора допущений. Важной проверкой для теории является ее способность объяснять реальность. Если теория делает это неудовлетворительно, причина может заключаться в том, что ее допущения недостаточно реалистичны; но нам не обязательно непосредственно оценивать до­пущения, чтобы оценить теорию. Если судить по объяснительной спо­собности, то экономическая теория добилась значительного (хотя лишь частичного) успеха; так что допущение о том, что люди являются рациональными максимизаторами своего удовлетворения, представля­ется не таким нереалистичным, как может показаться неэкономисту на первый взгляд. Экономическая теория может объяснить множе­ство рыночных и нерыночных явлений, таких как обратная корреля­ция, упомянутая в п. 1.1, между максимальными ценами и очередями; обратная корреляция между регулированием арендной платы и вели­чиной жилого фонда; положительная корреляция на финансовых рынках между риском и ожидаемым доходом; соотношение между фьючерсными ценами и ценами на рынках реального товара; зависи­мость числа принятых в колледжи от финансовой выгодности образо­вания; тот факт, что лучшие товары обычно поставляют на большие расстояния, а худшие потребляют на месте производства; и многие другие. Большая часть этой книги посвящена изложению экономи­ческих объяснений правовых феноменов, моделируемых в экономи­ческих терминах.

Другой проверкой любой научной теории является ее предсказа­тельная способность, и здесь экономическая теория также добилась определенных успехов, особенно в последние годы. Последствия дере­гулирования, например, авиаперевозок в Соединенных Штатах и, что более впечатляюще, коммунистических экономик Центральной и Во­сточной Европы были предсказаны экономистами. В частности, кру­шение коммунизма подтвердило предсказания экономического ана­лиза, например того, что регулирование цен приводит к очередям, чер­ному рынку и дефициту, тогда как конкуренция и свобода торговли приводят к увеличению производительности, а наличие частной соб­ственности способствует инвестициям.

Еще одной проверкой научной теории является ее способность предписывать эффективные способы вмешательства в мир действий. Наиболее впечатляющий пример — атомная бомба, изобретение которой показало, что современная ядерная физика не является очередной искусной спекуляцией о невидимых частицах. В этом отношении экономическая теория также добилась успехов, хотя и более скромных, нежели естественные науки. Экономисты создали новые методы ценообразования на финансовые и другие продукты, новые стратегии финансовых торгов, новые методы расчета вознаг-

 

Иррациональность и гиперрациональность, в том числе в теории игр 23

раждения работников и управленцев и новые методы регулирова­ния, такие как аукционы по продаже вещательных частот и прода­же прав на загрязнение окружающей среды. Эти методы показали свою работоспособность и тем самым подтвердили, что экономичес­кая теория есть нечто большее, чем просто красивая математика.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.026 сек.)