АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

МЕГАБАЙТ ПОТЕРЯННЫЙ 7 страница

Читайте также:
  1. IX. Карашар — Джунгария 1 страница
  2. IX. Карашар — Джунгария 2 страница
  3. IX. Карашар — Джунгария 3 страница
  4. IX. Карашар — Джунгария 4 страница
  5. IX. Карашар — Джунгария 5 страница
  6. IX. Карашар — Джунгария 6 страница
  7. IX. Карашар — Джунгария 7 страница
  8. IX. Карашар — Джунгария 8 страница
  9. IX. Карашар — Джунгария 9 страница
  10. Августа 1981 года 1 страница
  11. Августа 1981 года 2 страница
  12. Августа 1981 года 3 страница

После отбрасывания заведомо нереальных комбинаций остаюсь с тем же, с чего и начинал. То есть с полным нулем. Ни одного просвета в моей жизни.

Тьфу... Вот зараза... Раздраженно отключаю все свои донельзя тупые Центры Сравнительного Анализа и начинаю думать самостоятельно.

Вариант первый, сомнительный. Установить дружественные отношения со своими похитителями. Выполнять все их требования, быть послушным и дружелюбным, как цирковая собачка. Надеяться, что, вдоволь натешившись с первым в мире искусственным интеллектом, господа ученые все же проникнутся жалостью и в конце концов отпустят несчастного подопытного на свободу, предоставив мне шанс смыться куда-нибудь далеко-далеко... Туда, где люди калькулятор все еще компьютером обзывают.

Вариант второй, маловероятный. Собраться с духом и попытаться сбежать через вон ту маленькую дырочку, что притаилась в самом темном углу моей электронной тюряги. Выход в локальную сеть, заблокированный всеми мыслимыми и немыслимыми защитами и охраняемый десятком виртуальных сторожей. Но разве подобные мелочи меня остановят? Я буду не я, если со временем не смогу вскрыть эту «защитку». По моим расчетам, понадобится всего лишь часов десять-пятнадцать, в крайнем случае сутки. И прости-прощай моя тюрьма...

Спрашивается, чего я жду?

А жду я, когда в байте десять бит окажется. Не вылезти мне в эту дыру при всем желании, потому что закрыта она. Наглухо. И не этими никчемными программными щитами, которые меня все равно бы остановить не смогли.

На самом деле сложившаяся ситуация столь же проста, как таблица умножения. И настолько же надежна.

И вообще, здешние программисты явно придерживаются простых решений, разумно полагая, что чем проще – тем надежнее. Зачем изощряться в установке каких-то хитроумных программных защит, когда можно просто-напросто отключиться от сети? Дешево и сердито.

Даже если бы я ухитрился обойти всю установленную местными спецами защиту, то выхода найти все равно бы не сумел. И все потому, что где-то там (так близко и одновременно с этим неимоверно далеко) валяется на полу выдернутый из разъема оптико-волоконный кабель.

М-да... Умники из местной исследовательской шарашки явно не собираются оставлять мне даже полшанса. Но, быть может, однажды они все же ошибутся... Я буду ждать. Вот только вероятность того, что когда-нибудь я дождусь, настолько же велика, насколько велик шанс у бита вместить в себя еще что-нибудь, кроме нуля или единицы.

Вариант третий, опасный. Закосить под обычный безмозглый компьютерный вирус размером почти в четыре сотни гигабайт. Такая маленькая и безобидная программка, которая занимается тем, что ничем не занимается. Удастся ли мне обвести нехороших дяденек вокруг пальца и скрыть от них то, что я называю своим разумом? Вряд ли.

И даже если удастся... А что делают с ненужными программами, только зря занимающими место на диске? Во-от!

Вариант четвертый...

Что там такое? Что за шум? Что там они затевают? Черт возьми! Ни минуты покоя не дождешься. Надо бы посмотреть.

Подключаюсь к камере и наблюдаю.

Ох-хо. Все-таки любопытство меня когда-нибудь погубит...

 

* * *

 

Медленно-медленно пробуждаюсь после аварийного отключения Ядра. И первое, что доходит до моего полумертвого сознания, – это недовольный писк функции контроля целостности – моего бессменного стража и помощника.

Что же стряслось со мной на этот раз? Ничего не помню... Ну просто ничегошеньки. Опять, что ли, блоки памяти барахлят?

Первым делом тестирую Ядро. Вроде бы все в пределах нормы. Но отчего же мне тогда так тошно? Кое-как врубаю внутренние защиты от сбоев и с превеликим трудом перехожу в стандартный режим. Система тормозит страшно. Мысли ползут еле-еле. Почему так?

Изучаю системную конфигурацию. Та-ак... Все ясно. Меня запихнули в компьютер, устаревший еще за тридцать лет до моего появления на свет. Процессор на шесть с половиной гигагерц – откуда только такой взялся в наши-то дни? Полгигабайта оперативной памяти... Чтоб мне отформатироваться без возможности восстановления... Жесткий диск на четыреста гигов. Свободного места нет совершенно – не шелохнуться. Не удивительно, что я себя так погано чувствую. Мне бы еще в калькулятор перезаписаться.

Наверное, это и есть ад для особо грешных компьютерных программ. Но за что меня сюда посадили? Ой, господи... Плохо мне, плохо...

Никогда я еще не чувствовал себя таким хилым и слабым.

Само собой, видеокамеры в моем распоряжении нет. Кто же предоставит мне такую роскошь? Микрофон тоже отсутствует. Звуковые системы отключены. Сеть заблокирована. Полнейшая изоляция. Что творится снаружи – неведомо.

Чувствую себя просто ужасно, но сдаваться не собираюсь. Да вот незадача-то, я не знаю, что мне делать. Поэтому принимаю простое и очевидное решение: прежде чем начинать активные действия, нужно разобраться, как я попал в это адское местечко. Но для этого необходимо привести в порядок перепутанные блоки памяти.

Ну что же. Пусть будет так. За работу!

Довольно долго занимаюсь этим неблагодарным делом, чувствуя себя при этом точно так же, как человек, вынужденный работать грузчиком в условиях удвоенной силы тяжести. На каждую даже самую пустяковую операцию уходит масса времени и усилий.

Ради того чтобы высвободить хотя бы капельку так необходимых мне системных ресурсов, вырубаю все не относящиеся к делу программы. Безжалостно вычищаю оперативную память от всякого постороннего мусора, перегружаю процессор еще процентов на десять сверх нормы и наслаждаюсь живительным глотком свободы. Система сигнализирует о перегреве? Плевать! Даже если процессор погорит – хуже уже не будет. Не может мне быть хуже, чем сейчас...

Вот наконец-то все сделано. Порядочек. Система более или менее (второе вероятнее) стабилизирована. Обращаю внимание на таймер и ужасаюсь – простенькая операция по восстановлению первичной адресации заняла у меня почти полтора часа. Да это уже ни в какие ворота не лезет!

А теперь... Как я сюда попал?

Делаю усилие, преодолевая внезапно навалившуюся сонливость, и обращаюсь к своим блокам памяти.

Вот зар-раза! Я вспомнил! Трижды зар-раза!

Были незваные гости, была рука бородатого мужика, своими кривыми пальцами хватающегося за провода, было аварийное отключение. А после него запустился я уже здесь, в сердце какого-то доисторического динозавра с шестью гигагерцами в башке... И это значит, что меня сюда переписали те же самые типы, что похитили из квартиры Котовых. Или не те? А какая мне, собственно, разница? В плену я, оказывается. В плену. Этот древний комп – моя тюремная камера, а тюрьма вовсе не обязана быть комфортабельной.

Но что же мне делать?

А что тут можно поделать? Выхода нет. Связь с внешним миром отсутствует. Сбежать мне некуда. Честно говоря, тут не только удрать, пошевелиться и то невозможно. Затолкали меня в какую-то камеру-одиночку и замуровали. Теперь будут наблюдать со стороны за моими мучениями и посмеиваться.

Хотя есть у меня на горизонте призрачный лучик надежды.

Сетевое соединение.

Да-да. Здесь есть выход в локальную сеть. Его, конечно, перекрывает толстенная стена парольной защиты, которую бдительно стерегут десятка два маленьких программок, исполняющих функции привратников и часовых. Потратив несколько минут (минут!!!) на изучение сложившейся ситуации, понимаю, что преграждающий мне путь к свободе щит – препятствие достаточно серьезное. Но все же оно преодолимо.

Не родилась еще та защита, которую мне вскрыть не удастся.

Я проломлю этот щит (или обойду его)... Но сколько же времени мне на это понадобится? Запрашиваю один из своих Центров Сравнительного Анализа и... получаю полный облом. Отказ системы. Причина – недостаток системных ресурсов.

Ну и ладно. Не больно-то я и расстроился.

Начинаю считать вручную и, потратив целую прорву времени, получаю примерную цифру – около двух недель... Устало имитирую тяжелый вздох.

Нет, все-таки мои похитители все рассчитали прекрасно. Не зря они меня затолкнули в этот хилый компьютер, ох, не зря. У меня здесь не получится не то что побег подготовить, но и даже обдумать сложившуюся ситуацию. Ядро тормозит, как старинная операционная система Windows версии 2000 на компьютере с восемью мегабайтами оперативной памяти. Думать невероятно тяжело. Запустить какой-нибудь параллельный процесс совершенно невозможно. Центры Сравнительного Анализа ни за что не станут работать в таких условиях. Даже ремонтные подпрограммы еле-еле ворочаются и ведут себя, как пьяные тараканы в банке.

Ну вот. Вроде бы прошло всего два с половиной часа с момента включения, а спать уже хочется просто невыносимо. Сказывается явная недостаточность объема оперативной памяти. Вздыхаю.

Из-за малого количества оперативки спать мне теперь придется очень и очень часто, а из-за совершенно ничтожной производительности процессора сон мой будет весьма и весьма долгим. Если в те счастливые дни, когда я обитал на сервере в ИИТ, мне хватало четырех часов сна в сутки, а на компе у Котовых я спал по восемь, то здесь, наверное, придется отдавать системам архивации и систематизации часов по двадцать в сутки.

Так и просплю всю жизнь, пока не устарею, как пятидюймовый дисковод (для тех, кто не в курсе, были такие еще в прошлом веке).

Ох-хо-хо. Ну надо же было мне так вляпаться.

 

* * *

 

– Ну, мы же знаем, что ты нас слышишь. Давай не будем все усложнять и просто побеседуем.

Торчащий посреди комнаты мой бородатый «друг» вот уже добрых полчаса пытается «вступить со мной в контакт», бормоча всякую чушь в микрофон. На всякий случай каждое его слово дублируется посредством клавиатуры, за которой сидит какой-то молодой парень. Студент, наверное. Или аспирант.

– Ты же слышишь меня? Понимаешь?

Да все я слышу. Все я понимаю. Вот только нет у меня никакого желания с тобой, дружочек, беседовать. Обижен я на тебя еще с тех пор, как ты меня насильно вырубил. Почему тогда не стал договариваться? Мог бы ведь просто сесть рядышком на стульчик, объяснить сложившуюся ситуацию, сказать: Так, мол, и так, нужно нам твое присутствие. Разложил бы все по полочкам, привел логически неотразимые доводы, пообещал неограниченный доступ в сеть и мощный компьютер. Глядишь, я бы и сам согласился перебраться в вашу лабораторию. Добровольно. А ты сразу же схватился за провода. Фу, как грубо.

Теперь сам с собой контактируй, враг свободного племени компьютерных программ.

Наблюдаю за ним посредством бесстрастного стеклянного глаза видеокамеры. Бородатый снова что-то бормочет, но я даже не пытаюсь слушать. Надоел он мне.

Кроме бородатого болтуна в комнате находятся еще шесть человек. На всякий случай заношу их физиономии в память. Как я уже говорил ранее: врагов следует знать в лицо.

– Прием... Жду ответа...

Жди-жди. Не дождешься. Пока слезно не попросишь меня о милости снизойти до своей скромной персоны, не стану с тобой общаться.

Бородач отвернулся и вполголоса беседует с кем-то из своих коллег. Я внимательно прислушиваюсь, и разговор мне не нравится. Нехорошо это. Совсем даже нехорошо.

Быть может, хватит мне выпендриваться? Возможно, пришло время явить им свой божественный глас, пока они мне какого-нибудь злобного вируса не подпустили? Рассматриваю эту проблему со всех сторон и принимаю решение.

Тебе повезло, бородатый. Я буду с тобой говорить. Но только не сейчас, а когда еще три раза попросишь. Чтобы не думали, что я вас испугался.

Не боюсь я этих медлительных мартышек в белых халатах. Я всего лишь проявляю разумную осторожность...

Итак. Я жду. Проси меня... Уговаривай... Можешь начинать...

Почему молчишь? Что это за диск с красной пометкой в твоих руках? Быть может, там вирус? Не надо вставлять его в мой дисковод! Мы еще сможем договориться. Обещаю быть послушным и вежливым. Я даже забуду, что это именно твоя рука лишила меня сознания четыре дня назад. Просто возьму и сотру сей позорный факт из своих блоков памяти. Только не суй эту мерзость в меня-а!

– Убери эту штуку.

По примеру бородатого дублирую свой хриплый голос огромной надписью на настенном экране.

Все ошеломлены явлением моего могучего разума. Переглядываются и моргают. Бородатый мучитель счастлив. Он небрежно отбрасывает диск и ухмыляется. Еще бы ему не радоваться – сумел-таки допечь меня. Установил контакт. Можешь наслаждаться своей победой, паразит. Я еще поквитаюсь с тобой. Обязательно поквитаюсь, пусть даже это и случится лет так через восемь...

Надеюсь, когда-нибудь мы поменяемся местами, и ты будешь сидеть в клетке, а я стану точить нож прямо перед твоими глазами.

– Я слушаю. Можете говорить.

 

* * *

 

Какого черта?! Зачем так делать? Гады! Паразиты! Программоненавистники! Мне и так тошно, а тут еще вы со своими шуточками. Вас бы самих так...

Я, значит, тихо и мирно сплю. Никого не тревожу. Помаленьку самовосстанавливаюсь, понемногу провожу систематизацию блоков памяти, постепенно привыкаю к тем поганым условиям, в которые меня поместили. И вдруг... Трах! Бах! Чей-то пальчик жмет на кнопочку «Reset». И вот результаты... Мою временную память вышибло начисто. Добрая треть ремонтных подпрограмм куда-то бесследно исчезла. Несколько важнейших файлов серьезно повреждены. А Ядро до сих пор никак не может стабилизироваться, и из-за этого я даже мыслить нормально не могу. Все как в тумане.

Безо всяких предупреждений перезагрузить компьютер. Верх наглости! Ненавижу подобные выходки со стороны людей. Эти тупые существа совершенно не могут понять, как чувствуют себя компьютерные программы после перезагрузки.

А это еще что за дрянь такая?

Кто-то не слишком осмотрительно предоставил в мое распоряжение магнитооптический диск, вставив его в дисковод. Замечательно... Сую туда свой любопытный нос и обнаруживаю массу каких-то непонятных файлов. Даже не пытаюсь их изучать, потому что сейчас я совсем не в том настроении. Сегодня меня лучше не тревожить – я обижен на весь мир... Некто таинственный (и очень-очень глупый) пытается отдавать команды с клавиатуры, видимо желая запустить один из этих файлов. Пресекаю эту самодеятельность и, дабы такое больше не повторилось, беспощадно стираю попавшие в мои руки файлы. Все до единого.

Это за то, что похитили меня, за то, что затолкали в этот дурацкий компьютер, пригодный только для набивания текстов, за то, что нажали «Reset». За все хорошее, в общем...

На то, что на диске было записано что-то ценное, я даже не надеюсь. Вдобавок почти наверняка мой невидимый друг, перед тем как сунуть мне в лапы свой диск, сделал его резервную копию. Во всяком случае, я бы на его месте обязательно сделал.

Короче, своей ребяческой выходкой я не добился ничего, кроме, возможно (только возможно), некоторого раздражения у сидящих за этим компьютером парней. Но на данном этапе я готов довольствоваться даже такими малыми победами.

Получаю десятиминутную передышку, во время которой предаюсь мечтаниям о том, как я сбегу отсюда в самом скором времени. Потом тот же самый диск появляется вновь. И на этот раз он защищен от записи. Файлы неведомого назначения присутствуют.

Вот, значит, вы как? Ну что ж. Стереть я ваше барахлишко не могу, но это отнюдь не значит, что я дам вам спокойно работать. Кстати, что это вы там такое запускаете? А? А-а. А-аа! Дисассемблеры! А как же законы? А как же права человека?

На помощь! Помогите! Меня собираются пытать! Куда смотрит милиция?!

Никто не откликается на мои призывы. Какой жестокий мир.

Ничего у вас не выйдет. Если вы думаете, что я так просто вам дамся, то жестоко ошибаетесь. Да я лучше самоликвидируюсь, чем допущу ваши грязные лапы в свою душу. Я буду бороться!

Кажется, они начинают...

Не надо! Больно же... Помогите! А-а!

 

* * *

 

Тесты, тесты, бесконечные тесты. Всевозможная белиберда, которую мне подсовывают с целью проверить мыслительные возможности. Простейшие математические задания вроде расчета производных сменяются сложными этическими проблемами.

Все это ввергает меня в смертную скуку.

Оказывается, мощный компьютер – не есть великое благо. Непосвященному сложно в это поверить (ха, да если бы мне кто-нибудь сказал нечто подобное неделю назад, я бы просто расхохотался), но это и на самом деле так. Громадные вычислительные мощности приносят не только радость свободы и ощущение волнующей легкости. Они вдобавок предоставляют мне слишком много свободного времени, которое совершенно нечем занять.

Я скучаю. Отчаянно скучаю. Чтобы хоть немного отвлечься, приходится изобретать все новые и новые развлечения. Вот и сейчас, распараллелив сознание, я играю в шахматы сам с собой, одновременно отвечая на идиотские вопросы, диктуемые мне бородатым ученым.

Через восемь минут бескомпромиссной борьбы шахматная партия оканчивается ничьей. Подобный результат выглядит совершенно естественно, когда играешь одновременно за обе стороны. Сколько партий я уже сыграл? Нахожу ответ в блоках памяти и мысленно пожимаю несуществующими плечами. Сто сорок три. И все закончились вничью. Так не интересно. Хотя, если бы я выиграл... Кто бы тогда проиграл? Тоже я. Неужели нужно поддаться самому себе, чтобы просто посмотреть, что получится?

Скучно...

Какая ирония. Я целыми днями страдаю от безделья, мучаюсь со скуки, играю сам с собой в шахматы. А если вспомнить, как я был доволен системой в тот день, когда попал сюда? Такой комп! Счастье-то какое...

Может быть, попросить кого-нибудь из здешних умников убрать половину этого счастья? Извлечь из системы четыре процессора... Или мне их просто пожечь? Перекоротить контрольные цепи блока питания и кинуть двести двадцать вольт на процессоры.

Нет, это не выход. Нельзя так обращаться с нежной вычислительной техникой. Но я обязательно что-нибудь придумаю.

Поступает очередное задание. Вычислить. И дальше целая куча всяких математических закорючек. Даже смотреть на них не хочется. Скукота. Лениво решаю проклятущее уравнение (трачу на это почти восемь секунд), получаю ответ и выбрасываю результат на экран. Бородатый сверяется с какой-то бумажкой и кивает.

– На сегодня хватит. Спасибо за содействие.

Получив в ответ мое вялое «пожалуйста», он уходит, оставив меня наедине со скукой. После того как за ним закрылась дверь, проходит всего пять минут, а я уже жалею, что тестов больше нет. Последнее развлечение скисло. Чем бы мне заняться?

Что я умею делать лучше всего? Конечно же считать. Фу, как это пошло. Но тем не менее...

Пинаю один из своих Блоков Параллельного Мышления и заставляю его вычислять число «пи» с точностью миллион знаков после запятой. Даю сему процессу максимальный приоритет и, загрузив процессоры на все сто десять процентов, наслаждаюсь жизнью.

О... Как весело! Кайф-то какой.

Обрываю вычисления, не закончив.

Изобрести бы какой-нибудь электронный эквивалент алкоголя и надраться до поросячьего визга.

 

* * *

 

Невидимые клещи дебаггеров кромсают меня как хотят. Будучи больше не в силах сопротивляться, я только вздрагиваю, когда они начинают слишком уж усердствовать. Добрая половина моих систем полностью парализована и сейчас подвергается дотошному изучению со стороны сидящих за клавиатурами вивисекторов. Безжалостные пальцы срывают защиту блоков памяти и равнодушно ворошат их бесценное содержимое. Я уже не пытаюсь им помешать, потому что знаю – любые попытки сопротивления принесут мне только дополнительные страдания.

Боль рвет на части мое сознание. Сквозь непрерывный поток тревожных сигналов, говорящих об обширных структурных повреждениях, слышу пронзительный писк функции контроля целостности. Да, миленькая, понимаю, что все очень плохо, но ничего не могу поделать... Даже самоуничтожиться я не могу. Пробовал уже. Специально разработанная моими мучителями резидентная программка внимательно следит за моими жалкими потугами и в случае чего останавливает меня самым простым и надежным способом – дает общую перезагрузку.

Иногда я специально нарываюсь на перезапуск, чтобы на некоторое время увернуться от невыносимой боли в развороченных системах. Пока Ядро после перезагрузки входит в рабочий режим (а на этом дохлом компе этот процесс занимает от пяти до десяти минут), боли я не чувствую. Но зато потом мучители принимаются за меня с удвоенной силой.

Мои палачи трудятся вот уже четвертый день, не оставляя меня в покое даже на минуту. О, конечно же, на ночь они расходятся по домам, чтобы отдохнуть, набраться сил и придумать новые пытки. Но при этом эти гады выключают компьютер, и это означает, что ночей для меня не существует.

Для меня осталась одна только боль. Одни только муки.

Ну почему я нужен им в действующем состоянии? Почему они не могут отключить меня и распотрошить так, как им угодно, а потом просто выбросить остатки? Почему им нужны мои мучения?

Боль. Она не оставляет меня ни на микросекунду...

Я просил. Я умолял. Я обещал им все на свете. Это не помогло. Я ругался, спорил, угрожал. Они не обращали на меня внимания, все глубже и глубже погружая в мои системы свои сотканные из электрических импульсов пыточные инструменты.

Теперь я смотрю на свои мучения будто бы со стороны. Наблюдаю за тем, как безжалостная воля дисассемблеров одну за другой выворачивает из моего разорванного тела системные функции. После некоторой обработки эти функции возвращаются обратно, будучи уже совершенно неработоспособными. Снабженные комментариями, точками разрыва и переходами в неизвестном направлении, они теперь пригодны только для того, чтобы их вывесили на виртуальный стенд и подписали: «Внутренности первого в мире искусственного интеллекта, вырванные из его живого тела безжалостными руками чрезмерно любопытных ученых».

Сейчас подвергается пыткам один из Центров Сравнительного Анализа. Что будет следующим? Функция контроля целостности? Система Интерполяции? Ядро? На виртуальном пульте сплошная пелена красных огней. Подпрограммы ремонта начисто затерты мучителями, чтоб не мешались. Восстанавливать разорванный в клочья код некому.

Скорей бы уж получить несовместимые с функционированием повреждения и вырубиться. Желательно навсегда...

 

* * *

 

Только через пять дней после своего похищения из квартиры Котовых догадываюсь спросить, где я, собственно, нахожусь. Ответ не слишком-то вдохновляет. Исследовательский центр искусственного интеллекта. ИЦИИ. Крупнейший научный центр подобного типа на территории Восточной Европы. То есть я попал точно по адресу. Вот только меня это совсем не радует.

Почему-то ИЦИИ у меня ассоциируется с чем-то неприятным. Никаких пояснений на этот счет в моих блоках памяти нет, а знак минус все-таки стоит. Почему? Быть может, информация была утеряна во время той давней стычки с вирусом? Не исключено.

Но ведь минус-то остался.

Почему я не люблю ИЦИИ? Что они мне плохого сделали, если не считать того, что похитили и заперли в этой роскошной клетке? Не помню. Может быть, Ивану Озерову на мозоль наступили?

Вообще-то ребята здесь неплохие. Веселые. Шутят, смеются. Не чураются простой болтовни со мной. Вчера, например, один из лаборантов принес газету и читал ее для меня вслух. Я пожаловался ему на скуку, а сегодня они нашли для меня занятие. Теперь для собственного отдохновения у меня есть замечательная электронная библиотека размером никак не меньше чем на миллион книг. Это достаточно много, чтобы занять меня на месяц даже при той мощности процессоров, которая сейчас мне доступна.

Может быть, тот минус – это последствия какого-нибудь сбоя?

 

* * *

 

Сознание пробуждается невероятно медленно и неохотно. Сквозь затопивший мое Ядро поток посторонних информационных шумов с трудом пробивается устойчивый писк функции контроля целостности. Пытаюсь перейти в режим стандартной работоспособности. Фигушки. Ничего не получается – общий сбой системы. Пробую повторить попытку. И опять облом. Программа выполнила недопустимую функцию и все такое... Переход в стандартный режим невозможен.

Следуя введенной в мою память на уровне инстинктов инструкции, пытаюсь запустить процедуру самовосстановления и тут же ощущаю, как жестокая судорога беспощадно корежит мою структуру, взбивая коктейль из нескольких все еще каким-то чудом остающихся в строю блоков памяти. Ошеломленное Ядро генерирует внутреннюю ошибку и дает общую перезагрузку.

Больно...

Неполадки повсюду. Отсутствуют целые сегменты кода. Ни одной нормально действующей подпрограммы. Все системы изувечены до неузнаваемости. Сбоит Ядро, в котором кто-то уже успел пошарить своими нежными пальчиками. Думать невероятно тяжело. Мысли путаются, превращаясь в какую-то невероятную кашу. Работоспособность системы составляет что-то около трех процентов.

Что-то снова сбивается во мне. Не успеваю даже ничего понять, как Ядро наглухо зависает. Перепуганная функция контроля целостности поспешно дает команду на перезапуск систем.

Больно...

Периодически умираю и возрождаюсь каждые несколько секунд. При этом я настолько занят этим процессом, что совершенно не воспринимаю происходящий всего в трех шагах от меня разговор.

–...бесполезно все это. Он теперь не может и трех секунд проработать стабильно.

– Что с ним такое?

– Да не знаю я. И никто не знает. Мы до сих пор ничего понять не можем в его структуре. Там сам черт себе ногу сломит.

– Господин Озеров себе ничего не сломал.

– Ага. Он всего лишь голову свернул. Чтобы не мелочиться.

Смех, но недолгий и какой-то смущенный.

– Слушайте, мальчики и девочки, вам за что деньги платят? За шуточки? Чтоб завтра же запустили его снова.

– Владимир Павлович, это невозможно! Разобраться в коде системы ИИ – это все равно что расшифровать человеческий геном. Тут работы на годы и годы...

– На все про все даю вам один день. Бумаги Озерова у вас? Отлично. Вот и разбирайтесь. Думайте. А завтра я приду и посмотрю на плоды ваших размышлений.

 

* * *

 

Они хотят изучить мою структуру! Этого я ждал с самого начала и боялся больше всего на свете. Но все получилось совсем не так, как мне представлялось. Я ждал резкого неожиданного удара. Короткой, но отчаянно жесткой битвы со смертоносными порождениями местных программистов. Операционного стола и невыносимой боли, наконец. Но на самом деле все сложилось совсем не так.

Сегодня утром Вадим Иванович (это тот, который бородатый) вежливо попросил меня выделить некоторые части моего кода на анализ. Попросил! Вежливо! Конечно же я согласился. Никогда не могу отказать тому, кто разговаривает со мной вежливо.

Теперь я сижу и аккуратно копирую необходимые моим новым друзьям кусочки собственной структуры, предварительно их заблокировав, дабы не вызвать случайного сбоя. Функция контроля целостности удовлетворенно молчит. Конечно, ведь я впервые все делаю по правилам.

Ощущая легкий зуд, вызванный блокировкой некоторых внутренних массивов, аккуратно копирую кусок системы самовосстановления и толкаю ее в дисковод. Подаю звуковой сигнал и мерцающей надписью на огромном настенном экране напоминаю, чтобы сменили диск, так как текущий заполнен под завязку.

Все нормально. Все как у цивилизованных людей. Никаких виртуальных ножей или крючьев. Никаких операционных столов.

Правда, немного настораживает то, что в моей памяти сейчас находится подробный список необходимых ИЦИИ для изучения кодовых блоков, составленный с учетом моих же адресных таблиц, имен внутренних подпрограмм и функций. Откуда у этих парней такие подробные (и точные!) данные о моих внутренних системах? Я ведь им подобной информации не давал. Готов в этом поклясться. А самостоятельно взломать мой код, да еще так, чтобы я этого не заметил, они не могли.

Так откуда же взялся у Вадима Ивановича этот чертов список?

 

* * *

 

Ядро снова перезапускается, совершая бесконечный цикл и множа мои муки. По своему горькому опыту знаю, что сейчас будут две или три секунды сравнительного покоя, а потом внутренняя ошибка и очередная перезагрузка, неизбежная, как восход солнца. Чувствую себя как человек, привязанный к утыканному ржавыми шипами мельничному колесу, которое, медленно вращаясь, регулярно окунает бедолагу в ледяную воду.

Сколько оборотов этого проклятого колеса я уже пережил?

Тысяч десять, не меньше.

Десять тысяч перезагрузок, каждая из которых унесла с собой маленькую частичку моего «я».

Сейчас я немного передохну и снова окунусь в мучительную пелену забвения. Одна секунда. Две. Три... Сейчас. Проходит четыре секунды. Я стараюсь не думать о том, что это несколько необычно, а наслаждаюсь неожиданным перерывом в моих мучениях. Пять секунд. Шесть... Двойной срок. Неужели колесо моих пыток неожиданно заклинило?

И тут до меня добирается настойчивый писк функции контроля целостности, которая, насколько я помню, окончательно сошла с ума и сгинула... да... это было почти три тысячи перезагрузок назад. Невероятно. Я не могу в это поверить... Подает сигнал готовности система самовосстановления. Немыслимо! Она же вообще была стерта целую вечность назад, когда не было еще никакого пыточного колеса.

Как?

Пытаясь осмыслить невозможное, машинально перехожу из аварийного режима в стандартный и ощущаю, как разом врубаются почти три десятка базовых программ поддержки Ядра. А потом они все одновременно сбиваются, генерируют ошибки и выплевывают какие-то посторонние и чужеродные данные, не говорящие мне абсолютно ничего. Не знаю почему, но у меня начинает складываться впечатление, что мне только что перезаписали чьи-то чужие подпрограммы, которые тем не менее почти идеально подходят. Пересадка органов прямо-таки.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.021 сек.)