АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Я МСТЮ, И МСТЯ МОЯ СТРАШНА

Читайте также:
  1. Преподает биологию. Строгий учитель старой формации. Дети его не особо жалуют, до поры до времени не подозревая, что в прошлом этого человека скрывается страшная тайна.
  2. Самая страшная тайна жизни
  3. СТРАШНАЯ КОМАНДА
  4. Страшная ночь месяц назад

До дома «многоуважаемого Махруда» мы добрались быстро. Конечно, первое время все аборигены вместо ответа на простой вопрос, где находится дом вышеупомянутого господина, шарахались от нас как от прокаженных: наверное, им чересчур растрепанная прическа Шамита не нравилась. Наконец, из-за угла показался толстенький мужичок в длиннополой одежде алых и золотистых тонов, сопровождаемый парой телохранителей. Двигался дядя в противоположную от нас сторону, так что на меня с Шамитом внимания не обратили, ни он сам, ни те, кто его охранял.

Переглянувшись, мы шустро догнали мужичка (Трим при этом так топал, что, кажется, его невозможно было не услышать, но…), и я крайне вежливо похлопал по плечу одного охранника… второго… А когда те обернулись, улыбнулся со всей безграничной добротой, на какую только был способен. Обоих телохранителей как ветром сдуло.

Правильно мама говорила: вежливость — лучшее оружие! И вызванный меч, полосой тьмы хищно подрагивающий перед лицами потрясенных стражников, здесь совершенно ни при чем!..

После того как охранники нас, так и не попрощавшись, покинули, я похлопал по плечу уже красно-желтого мужика, привлекая его внимание.

— Жалкие негодяи! — истошно завизжал он, сжимая кулачки и поворачиваясь к нам. — Как вы посмели побеспокоить верховного судь… юууу… У? У-у-уу?!!

— Ага, — кивнул я. — Вот такие мы нехорошие. И не меняемся. А не подскажете ли вы, где здесь дом многоуважаемого господина Махруда?

— Моя не знать! — побледнел судья и вытянулся по стойке «смирно». — Ничего не знать! Не был, не судим, не участвовал, в порочащих связях не замечен!

Рядом протяжно зевнул Шамит:

— Я же тебе говорил? Ничего он не знает! — Он? Говорил? Я пораженно покосился на многоликого, но тот, как ни в чем не бывало, продолжил: — Придется теперь и этого убить… Как предыдущий десяток. Кровожадный ты, Диран! И так уже вся торговая площадь кровью залита, а тебе все неймется! Все мало, мало… И в кого ты такой уродился? А что, если здесь нет дома Махруда? Весь город будем вырезать?

— А что поделаешь? — пожал плечами я. Благо до меня, наконец, дошло, чего добивается оборотень. — Если нам нужен дом торговца рабами Махруда, а его тут нет, на кой марханг тогда нужен и город?



Оборотень вздохнул:

— Ладно, резать — так резать! Он же, этот Махруд, такой незаметный. Щупленький, смугленький…

Судья перевел испуганный взгляд с меня на рыжего, и вдруг в его глазах блеснула тень радости:

— Я… Я знаю! Я все знаю!! Сейчас, сейчас! Все расскажу, все покажу… Он неподалеку живет! Вперед по улице, направо и третий дом слева!

— Пошли, — вздохнул я.

Остановившись перед указанным судьей домом — огромным трехэтажным особняком — я, убрав меч, скомандовал Шамиту:

— Стучи в дверь, а я пока нашего проводника посторожу.

Рыжий окатил меня обиженным взглядом (типа, будут тут мной всякие командовать!) и яростно заколотил в дверь, словно она была его личным врагом.

Через пару минут, когда не добившись правды руками, оборотень решил почесать каблуки, на шум появился местный мажордом. Смерив оборотня взглядом (мы с судьей, точнее, я с судьей, зажатым под мышкой, и Тримом, решившим с какого-то переляку пожевать рукав роскошного одеяния вышеупомянутого господина — проголодался, наверно, бедненький! — притаились в тенечке), мажордом поинтересовался: чего угодно посетителю.

Посетитель сделал морду кирпичом и заявил, что ему угодно видеть господина Махруда. Дворецкий окинул рыжего презрительным взглядом и, бросив, что господин Махруд не принимает всяких там оборванцев и нищих, попытался закрыть дверь. Именно «попытался», потому что я, оттолкнув красно-желтого судью — тот уже окончательно был под стать расцветочке своего одеяния — и сообщив тому: «Свободен!», придержал дверь, не дав той захлопнуться.

Мажордом удивленно высунулся на улицу. Увидел ласково улыбающегося меня, выглядывающего из-за моего плеча Трима и Шамита, который нетерпеливо похлопывал по ладони кинжалом, и как-то резко облинял с лица.

— Так мне можно пообщаться с господином Махрудом? — предельно вежливо поинтересовался я.

— Не-не-не-не-не-не-не… — зачастил дворецкий.

— Он что, занят? — Я изобразил вежливое удивление, вскинув брови.

‡агрузка...

— Не-не-не-не-не-не-не…

М-да, похоже, другого ответа от него я не дождусь. А если…

Я улыбнулся во все — сколько там у меня сейчас клыков? — в общем, широко улыбнулся и галантно спросил:

— Я что, такой страшный?

На этот раз мажордом задушевно выдохнул: «Неээээээ…» — и сполз в глубокий обморок.

— На себя посмотри! — обидчиво сообщил я бесчувственному дворецкому, перешагивая через его тело и бросив грону: — Трим, проследи за выходом, пожалуйста. Всех выпускать, никого не впускать. Если что…

Грон понятливо фыркнул. Свобода действий ему очень понравилась. И, судя по ехидному прищуру, — другим она понравится мало.

На первом этаже ничего интересного не обнаружилось. На втором тоже. Разве можно считать чем-то необычным огромное количество обморочно-припадочных слуг, которые, стоило отвернуться, как-то шустро бросались к выходу на улицу.

Хи-хи, а там их ждал радостный оскал Трима…

Я всегда говорил, что Шамиту пора привести себя в нормальный вид! Вон как ужасно выглядит: слуги от одного на него взгляда в обморок падают! Ну не из-за меня же это, в самом-то деле? «Ты хоть сам в это веришь?» Ага… Тьфу ты! Еще с собой не разговаривал… Решено! Пока этот внутренний голос не требует от меня убивать всех и вся, не буду обращать на него внимания!

Единственное, между вторым и третьим этажом обнаружилась небольшая каморка, доверху заваленная книгами, в которой за столом сидел «малэсенький, худэсенький», как говорил один из слуг в Кардморе, парнишка. Услышав шум в коридоре (Кто топал? Я топал? Это все Шамит!), он вскинул голову и удивленно уставился на нас двоих. Ну по крайней мере, в обморок не падает. А значит, с ним можно вести конструктивную беседу.

— Вы хто? — выдохнул паренек, испуганно лупая глазами, но не выпуская из рук гусиного пера и не прекращая листать лежащую на столе книгу (впрочем, он не заглядывал в оную).

— Маргулы в пальто! — рыкнул Шамит. — Хозяин дома где?

— Многоуважаемый Махруд? — догадливо поинтересовался малолетний трудоголик. Ну хвала богам, хоть в тот дом попали! — На третьем этаже. В кабинете своем или в гареме.

— Тоже своем, — продолжил я за него, незаметно косясь на медленно багровеющего Шамита. — А где что находится?

— Гарем слева от лестницы, кабинет справа. Только вы в гарем не ходите! Все равно вас туда не пустят… — с заметным разочарованием произнес «худэсенький».

М-дя… ну и молодежь пошла, однако!

— Посмотрим, — фыркнул рыжий, направляясь к выходу из каморки.

Я было пошел за ним, но, уже выходя из комнаты, внезапно вспомнил:

— А ты вообще кто такой? Что здесь делаешь?

— Я? — оживился паренек. — Переводчик я. Недавно вот хозяину пергамент старинный привезли… Лет девятьсот ему, не меньше. Да пергаменту, а не хозяину! — заметив мои вздернутые брови, пояснил парнишка. — Так я перевожу. Господин Махруд ведь стариной интересуется. Вот только со старотемным у меня не очень. Приходится со словарем работать.

Старотемным? Оч-чень интересно…

— Что за пергамент? Покажи?! — потребовал я.

Рыжий, замерший в дверях, только скептически фыркнул, когда мальчишка благоговейно протянул мне пожелтевший от времени свиток.

Так… Что тут у нас?

Я пробежал взглядом по первой строчке, не особенно вдаваясь в смысл текста. Судя по префиксам и артиклям — действительно старотемный. Причем — центральной части империи. Вон сколько нечитаемых символов понавыписывали. Ладно, на досуге разберусь.

Скрутив пергамент в трубочку, я засунул его в голенище сапога.

— Отдайте! — взвизгнул мальчишка, ошарашенно следя за мною. — Меня… Со мной… Мне ж голову за него снимут!

— А ты скажи, что заходил злобный страшный монстр и все забрал, — насмешливо посоветовал Шамит.

— Не поверят, — размазывая по лицу чернила пополам со слезами, ответил переводчик.

Я похлопал его по плечу:

— Ладно, я сам об этом Махруду скажу.

Тихо всхлипнув напоследок, парнишка сполз по стене.

На третьем этаже, за большим холлом, действительно были расположены две двери. Одна — тяжелая, дубовая — направо, вторая — тонкая, резная — налево.

— Куда идем? — флегматично поинтересовался я.

— Налево! — ощерился рыжий.

— И что тебя все время в гаремы всякие тянет? — вздохнул я, возведя очи горе. — Да еще и налево… Куда только Аэлиниэль смотрит?

Оборотень попытался отвесить мне подзатыльник, но промахнулся. Тогда, не имея возможности достать обидчика, просто фыркнул и ускорил шаг.

За резной дверью действительно был гарем: тихо журчащие фонтаны, мягкие диваны, разноцветные подушки, натянутые шелка, столики на гнутых ножках, золотые подносы с фруктами, кувшины с родниковой водой… И штук двадцать девушек, рванувших в разные стороны с оглушительным визгом. Как маргулы от благословения, честное слово! Лишь одна, смуглая худощавая девушка-подросток с черными волосами, заплетенными в множество косичек, и широкими браслетами на запястьях, замерла, потрясенно уставившись на нас.

Тут же, как из-под земли (да не, на втором этаже никого не было) появились двое крупных мужиков с тяжелыми кхопешами[11] в руках.

— Убирайся отсюда, хоршохово отродье! — неожиданно писклявым голосом заявил один из них, причем смотрел он только на Шамита.

Не понял?.. А я здесь что, мимо проходил? Или опять призраком стал?!

Девушки тихо и согласованно повизгивали из своих углов.

Но уже следующая фраза, высказанная евнухом, поставила все на свои места:

— И тварюгу свою тоже забирай!

Как-как он меня назвал?!

Первого хранителя гарема я просто-напросто отшвырнул к стене, любуясь, как он красиво сползает на пол.

Тарк мархар! У рыжего же только кинжал!

Я резко обернулся.

Евнух, угрожающе размахивая кхопешем, удерживал оборотня на порядочном расстоянии от себя. Пока что Шамит успевал уклоняться от сердито свистящего меча, но, не в силах воззвать к звериной части души, вряд ли он долго протянет…

Я сделал шаг по направлению к многоликому, желая помочь, однако меня опередили…

Та самая, смуглая с косичками, неожиданно рванулась вперед и резко опустила тяжелый кувшин на голову евнуху… Он быстренько свел глазки в кучку, задумчиво изучил переносицу, мотнул головой, сбрасывая с волос осколки глиняного изделия и, невнятно икнув, отключился.

Та-а-ак… Ну и что дальше?

— Махруд здесь? — строго спросил я у смуглой.

— С утра не было, — прищурилась она.

Ясненько… Я повернулся к оставшимся наложницам. Визг перешел в ультразвук. Особо чувствительные неэстетичными кулями тихо пребывали в обмороке, вызывая горячее желание перевести в это мирное состояние всех остальных.

— Дамы, в ближайшее время господину Махруду будет не до вас. Так что — всем спасибо, до свиданья… — Широкая улыбка.

Теперь уже и не особо чувствительные решили полежать, позагорать… Вот молодца! Теперь можно и поговорить. Я повернулся к Шамиту:

— Пошли в кабинет?

Мы уже подошли к двери, когда сзади раздался сбивчивый голос:

— Милорд, умоляю, подождите!

Это она к кому?.. Я повернулся к рыжему:

— Ты у нас милорд?

— Да нет вроде, — пожал плечами он. — Замечен не был…

Значит, ко мне… Забавно! Я медленно обернулся:

— Чем могу помочь?

Смуглая с косичками осторожно подошла к нам. Как ни странно, у нее в глазах не было страха. Так, небольшое опасение…

— Милорд, умоляю! — запинаясь, начала она, — Помогите! Снимите с меня эти браслеты!

Она протянула руки, и только теперь я заметил, что по железу, обвивавшему тонкие запястья, змеится полоска рун. Похоже, господин Махруд решил, что антимагический ошейник будет выглядеть неэстетично и заменил его на парочку браслетов?!

Крылья непроизвольно дернулись, а из горла вырвалось тихое шипение. Властелины из-за чего так ненавидели работорговцев?.. Когда-то давно-давно одного из моих предков угораздило попасться в плен. Еще совсем мальчишкой, а в этом возрасте не то что оборачиваться — колдовать нормально не умеешь! На него надели ошейник и продали… Сперва его использовали в качестве комнатного пажа, потом — мальчика на побегушках, потом… Мой предок сумел освободиться только тогда, когда научился пользоваться своей магией. Он объявил торговцев живым товаром личными врагами Властелинов.

И теперь мы ненавидим даже малейшие намеки на рабство. В том числе и ошейники-браслеты.

Девушка даже не отшатнулась от проявления моего гнева. Интересно…

— С-сможеш-шь с-с-снять?! — Я повернулся к Шамиту и замер, увидев свое отражение в глубине его глаз.

Лесс оркашш!!!

Спокойно, Диран, спокойно, полного перевоплощения нам пока не нужно! «Правильно мыслишь, малыш!»

Оборотень несколько долгих мгновений смотрел, не отрываясь, на меня, затем повернулся к девушке, осторожно прикоснулся к браслетам и… в тот же миг с тихим шипением отдернул руку:

— Т'кере! Жжется, зараза!

Девушка сочувствующе вздохнула, покосившись на покрасневшую кожу:

— Ты — многоликий? В такие браслеты обычно добавляется пара золотников нефрэя.

— Т'кере, — мрачно повторил рыжий. — Шпилька есть?

Шпилька обнаружилась в пышной прическе одной из гурий, лежащих в уголке. Вор распрямил тонкую полоску металла и осторожно засунул ее в маленькое, почти незаметное отверстие на браслете.

— Замок хороший мастер ковал, — задумчиво сказал оборотень, спустя несколько секунд после начала взлома.

— Я и не сомневалась! — огрызнулась смуглая.

— Вот только… Не лучше… меня, — протянул рыжий, и в тот же миг браслет с тихим звоном упал на пол. — Давай вторую руку.

За время их диалога я успел пройтись по зале, позаглядывать в комнаты наложниц, шарахнуться от собственного отражения (я знал, что мы красавцы, но на настолько же!) и, не заметив ничего интересного, вернулся к выходу из гарема. А пока я ходил, примерно половина красоток, прикидываясь обморочными, короткими перебежками ползла к коридору. Прелестно…

Второй браслет, звучно крякнув напоследок, присоединился к своему собрату.

— Спасибо, — кивнула Шамиту девушка, потирая запястья. Потом повернулась ко мне и, прижав руку к груди, склонилась в низком поклоне:

— Благодарю вас, милорд!

Снова с вас по золотому! Ну сколько можно «милордить»?! «Терпи, малыш. Пока ты в этом обличье — она в своем праве… Это надолго».

У-у-у-у.

Возмутиться я не успел: смуглая выпрямилась, и теперь уже замер я, уставившись на ее лицо: от виска, вниз по щеке девушки побежала тонкая полоска темно-бронзовых чешуек, дошла до подбородка, спустилась на шею… Темные глаза полыхнули алым…

В наступившей тишине шпилька, выпавшая из руки Шамита, отозвалась грохотом кувалды.

— Ты… Из старшей знати?! — только и смог выдохнуть я.

— Наполовину, — ухмыльнулась освобожденная. — Мой отец был светлым… Из-за этих маргуловых браслетов я не могла перевоплотиться… А сейчас хочу сказать пару ласковых слов господину Махруду!..

— Только после нас! — непроизвольно выкрикнул я. Судя по ее глазам, после «ласковых слов» этой милашки нам он ничего не скажет…

М-дя… Похоже, этот рабовладелец влип по-крупному. Я-то добрый и ласковый, а вот про смуглую — такого не скажу.

Представителей старшей знати Тьма коснулась меньше, чем Властелинов, а значит, и способности у тех, кто принадлежит к роду гар'Тарркхан, намного превосходят остальных. Оттого у всех старших нет столь резкого взрыва силы при перевоплощении, а следовательно, и шансов сойти с ума у них гораздо меньше. Способность к перевоплощению — менее совершенному, чем у Властелинов, — у представителей старшей знати проявляется намного раньше — лет в пятнадцать-шестнадцать. Но тут есть и минус: эти возможности у представителей старшей знати могут быть скованы при помощи специальных браслетов или ошейников с добавлением небольшого количества нефрэя. Он ведь первоначально против них и применялся. Это потом выяснилось, что и многоликие подвержены воздействию этой травы…

Хорошо все-таки, что к Властелинам это не относится… Как и многое другое, впрочем.

* * *

Многоуважаемый господин Махруд был просто счастлив нас видеть. Так счастлив, что, прикрывая ладонями свежие царапины на щеке, лично отвел нас на склад, расположенный в отдельном помещении за домом, где хранились остатки вещей команды. Добрая половина предметов (мой кошелек, например), конечно, пропала. Но, к счастью, господин Махруд был настолько любезен, что лично притащил из дальнего угла хороший такой сундучок, фунта в три весом, и, вымученно улыбаясь предложил взять столько денег, сколько хочется. Шамит, недолго думая (я и слова сказать не успел), заглянул под крышку, хмыкнул-фыркнул, а потом быстренько засунул «шкатулку» в мою безразмерную сумку.

Что еще не может не радовать — на «артехвакты» никто не польстился. Так что и «Открыватель Врат» и «Сердце Дракона» спокойненько лежали рядом на полочке. Как только светлый и темный артефакты не поцапались — одним богам известно.

Собрав все вещи и взяв за поводья лошадей, мы вышли из внутреннего дворика на улицу. Хорошо, что кони команды не оказались какими-нибудь доходягами, которых Махруд со спокойной совестью продал бы. В таком случае пришлось бы их искать по всему городу… Хотя, с другой стороны, доходяг было б не жалко бросить. Господин Махруд плелся следом за нами, испуганно косясь.

Кстати, а что, если… Я окинул взглядом дом. На мгновение зрение затмила серая пелена. Ало-золотой всполох Шамита, бурое пятно Махруда и кучка серовато-розовых точек, разбегающихся в разные стороны… Отлично. В доме никого не осталось…

Я мотнул головой, стряхивая это некое подобие Тьмы, и, сладко улыбнувшись, вытянул из сумы «Сердце Дракона». Что тут у нас?

Не до конца зарядившийся артефакт на мгновение плеснул розоватым, раздраженно отзываясь на зов. Ну а если совсем чуть-чуть? Недовольные багровые оттенки… Всего на пару мгновений! Зато знаешь, какой пожар будет! Ровная алая вспышка… Ну раз так…

— Эллир т'кхайн! — выкрикнул я, вскидывая руку с артефактом по направлению к зданию.

Верхушка жезла вспыхнула алым, и огромная струя пламени, вырвавшаяся изо рта дракончика, в одно мгновение охватила дом. Господин Махруд пал на колени и, запрокинув голову, взвыл:

— Все! Все, что нажито непосильным трудом!

«Сердце Дракона» с тихим звяканьем потухло. Теперь этому артефакту еще с месяц энергию копить, если не больше. И все-таки интересно, как светлые с помощью вот этого собираются убивать папу?! Надеюсь, не так, как в книге написано. Представленная воображением картинка, как отец стоически терпит все «четыресста питьдисят шесьть рас», вызвала у меня приступ неконтролируемого рыка. «Чего бы хорошего вспомнил…» Ой, всяких тут мы еще не слушали…

— Хор-рошо горит… — задумчиво протянул Шамит, ставя ногу в стремя.

А еще интересно, догадается ли этот… гм… нехороший человек, что не стоит тушить пожарище? Все-таки использовался артефакт.

Я вскочил в седло:

— Поехали?

Сбоку раздалось тихое всхлипывание. Я покосился в ту сторону. Девушка не изменяла облика, по-прежнему оставаясь такой же… чешуйчатой, но, когда она хлюпнула носом, в ее чертах вдруг вновь проскользнуло лицо испуганного подростка. Я только удивленно хмыкнул, так она была непохожа на ту дикарку, что, едва мы вошли в кабинет Махруда, с диким визгом кинулась на рабовладельца и, прежде чем я успел оттащить, полоснула его по щеке длинными когтями.

— Милорд… — вновь хлюпнула она. — А я… Как… Мне… Совсем некуда… Я одна… И…

Я, чувствуя, что еще чуть-чуть, и она разревется, мотнул головой в сторону коней команды:

— Поехали.

Потом разберемся, что с ней делать.

Мы отъехали на пару футов от дома Махруда, когда где-то вдали, в городе, раздался отчаянный вопль… Потом еще и еще один…

Я флегматично обернулся. Так и есть — Махруд, пытаясь потушить пожар, прыгал вокруг дома. Ну не идиот ли? Видел же, отчего загорелся особняк, а сам туда же…

Стоял бы спокойно — только дом бы и сгорел, а так… Как было сказано: «Все имущество, фактически либо юридически принадлежащее…» Дерево — просто вспыхнет зеленоватым пламенем, мгновенно рассыпавшись пеплом; золото, серебро, мирин и даже столь редко применяемая в Темной империи сталь — упадут на землю, рассыпавшись на мириады мелких, едва заметных частиц. Благо, на живых существ сила этого артефакта не распространяется (если, конечно, использовать его с помощью правильных слов).

Подожди-ка… Если металлы распадутся… Получается, те рабы, на которых сейчас, например, антимагические ошейники или даже обычные кандалы, стали свободными?

Не завидую я местным жителям, ой, не завидую…

Погони за нами не было… Хе! Хотел бы я посмотреть на таких самоубийц! Так что, когда мы отъехали на пару фарлонгов от города, девушка — гм, а я ведь до сих пор не знаю, как ее зовут, — оглянулась назад и тихо поинтересовалась:

— Наверное, можно уже изменяться?

— Думаю, что да, — вздохнул я, оглядываясь на город, где один за другим чудовищными цветами распускались языки пламени.

Знать бы еще, как это сделать…

Темно-бронзовые чешуйки на лице нашей новой спутницы начали медленно впитываться в кожу, глаза на прощание полыхнули алым пламенем и… через пару мгновений она была уже в человеческом обличье. Мотнула головой, сбрасывая с лица непокорные косички и, сладко потянувшись, мурлыкнула:

— Боги, я три года мечтала хоть чуть-чуть отомстить этой твари Махруду… — Покосилась на меня и тихо спросила: — А вы, милорд?

Так, сперва надо определиться, как же мне вернуться к нормальному облику… А потом уже объяснять, что меня зовут Диран, а не «милорд»!

«Идиот!! Просто расслабься, и перестань все время думать о битвах! И дали же боги такого… придурка!»

Гм… Для внутреннего голоса он слишком уж наглый… Хотя советует дельные вещи. Я прикрыл глаза, пытаясь прогнать крутящиеся перед внутренним взором картины боя…

В тот же миг на меня навалилась дикая усталость, перед глазами запрыгали снежинки, конечности потяжелели, меня повело вперед… Крепкая рука схватила меня за локоть, чудом не дав врезаться в острые шипы на холке Трима.

— Осторожней, Диран!

— Ага, спасибо, — выдохнул я, выпрямляясь и нащупывая выскользнувшие из неожиданно вспотевших ладоней поводья.

Грон фыркнул и, повернувшись ко мне, не замедляя шага, провел длинным узким языком по запястью, делясь толикой энергии. Головокружение слегка прошло, но Шамит не спешил отпускать локоть.

— Ты как? — В глазах оборотня светилась неподдельная тревога.

— Нормально, — выдавил улыбку я, чувствуя, как расступается перед глазами черная пелена, обычно предшествующая обмороку.

Рыжий, поверив, отпустил мою руку. Но напряженного взгляда так и не отвел. Куда только катится мир? Тьфу ты, замучился повторять!

— Куда теперь? — осторожно поинтересовалась девушка.

Я покосился на нее. И почему у меня такое нездоровое подозрение, что в ближайшее время мы с ней не расстанемся?

Ладно, все потом… Где там наша команда?

Я обвел взором линию горизонта, оглянулся на удаляющийся город… Россыпь зеленых звездочек обнаружилась далеко впереди, за едва видимым на горизонте леском. Далеко они все-таки забрались. Надеялись затеряться в подлеске?

— Туда! — ткнул я пальцем, указывая направление, и, в ответ на удивленный взгляд Шамита пояснил: — Вангар и остальные — там.

Ну а то что после такого… глядения на меня вновь нахлынуло головокружение, это уже мелочи.

Надеюсь…

«П-приду-у-уро-о-о-ок!!! Не мог не покрасоваться, да?!»

Всю последующую дорогу я продержался на чистом энтузиазме и упрямстве. Я должен доехать. Должен — и все тут! Сейчас Трим сделает еще один шаг, и я не выпаду из седла. Не выпаду. Не…

За деревьями обнаружился постоялый двор, окруженный высоким забором. Я удивленно прищурился: странное, что ни говори, место для подобного заведения — всего в паре часов пути от города. Почему не разместили подальше? Так, чтобы путешественник подходил к вечеру усталый и был готов заплатить за ночлег любую сумму? Или могли вообще в черте города оставить.

Но все мысли испарились, когда мы въехали во двор и нам навстречу со ступенек бросилось Нечто — растрепанное такое, с горящими опасной зеленью глазами.

— Ди, Шамит, вы живы! Я… я так рада!! — Но тут Амата заметила нашу новую спутницу: — Темная?!

Лицо клирички окаменело, и в тот же миг на ее ладони опасной змейкой свернулось «Возмездие Богов». А по щеке бывшей наложницы Махруда побежала тонкая полоска чешуек…

— Наполовину, — выдохнул я, сползая с грона и чувствуя, что еще чуть-чуть… и все! Спи спокойно, дорогой товарищ. Наша команда тебя никогда не забудет!

Амата медленно опустила руку.

Ленточка чешуек замерла, а потом потихоньку начала уменьшаться…

Я с трудом расцепил пальцы, мертвой хваткой впившиеся в луку седла, осторожно сделал шаг назад… В тот же миг земля опасно покачнулась под ногами… А еще через мгновение я понял, что вертикальное положение удерживаю лишь благодаря Шамиту.

— Не н-надо! Я с-сам, — попытался вырваться я. И едва не загремел в пыль.

— Сам ты сейчас даже от кузнечиков не отобьешься! — насмешливо фыркнул оборотень, осторожно ведя меня в сторону двери. — Амат, а почему вы здесь? Не проще было…

— Вангар решил, что в толпе… в смысле, в такой таверне нас никто не будет искать. Решат, что мы скрываемся где-нибудь в безлюдном месте.

Следовавшую за ней темную, передавшую поводья коней команды подбежавшему мальчишке, клиричка, похоже, решила просто не замечать.

— Тоже правильно, — протянул многоликий, задумчивым взглядом окидывая залу трактира.

Я тоже оглянулся вокруг. Команда заняла небольшой столик в углу. Кроме них в комнате была парочка мрачноватых личностей — из тех, что в приличное общество не пускают. Да за дальним столиком одиноко сидела какая-то рыжая девушка, мрачно катающая между пальцами небольшой огненный шарик.

На помосте, в стороне от входа, резво плясали высоко задирая ноги, штук пять девиц. Конечно, то, подо что они танцевали, музыкой назвать было трудно, но, похоже, во избежание всяческих эксцессов, над пианино, за которым сидел пожилой хримтурс, висело объявление: «Музыкант играет, как умеет! Можете лучше?» Похоже, тех, кто может лучше, пока не находилось — клавиши пианино под пальцами инееобразного существа были покрыты толстым слоем льда. Может, в другое время меня бы это не остановило, но сейчас даже столы двоились пред глазами. Что тогда о клавишах заикаться?

А что, музыкальное воспитание было в нашей семье одним из обязательных предметов! С подачи-то мамы…

За кривой стойкой замер какой-то мужик.

Шамит сделал шаг к столику, за которым сидела команда. Те встретили его (ну, может быть, и меня, мертвой хваткой вцепившегося в плечо оборотню) радостными улыбками, а эльфийка вообще, вскочив на ноги, рванулась к рыжему и повисла у него на шее:

— Шамит!! Я так рада, что с тобой все в порядке! Я так волновалась!

Тут до Аэлиниэль дошло, что по этикету, не изменявшемуся со времен Раскола, эльфам не подобает выказывать свои чувства на людях, и она, резко расцепив руки, поспешно ровным голосом поправилась:

— Точнее… мы. Мы волновались!

Оборотень мягко улыбнулся, сгрузил меня Вангару и только хотел что-то сказать, как сбоку раздался голос:

— Кого я вижу! Шамит, ты ли это?!

Рыжий мгновенно развернулся на звук:

— Какая встреча, Вмелен! Рад тебя видеть! — Правда, особенной радости в его голосе я что-то не услышал.

Мужчина, окликнувший оборотня, медленно вышел из-за стойки. Не знаю, может, у меня к голосам еще и видения добавились, но мне показалось, что давешний помощник скорняка по сравнению с этим мужиком — худенький и стройненький эльфик!

— Я тоже рад! — подтвердил он. — Каким ветром тебя занесло в мою таверну?

— Твоя? — удивленно протянул Шамит. — А я тут… с друзьями путешествую…

Умгум, в целях научной топографии…

Вангар осторожно помог мне опуститься на лавку.

— Все! — вскинул руку Вмелен. — Ни слова больше! После того как ты вытащил меня из Доркхайна, мой дом — твой дом! Ужин и ночлег за счет заведения!

Комната начала медленно кружиться перед глазами.

— А м-можно ночлег без ужина? — тихо выдохнул я, чувствуя, что больше не выдержу и точно свалюсь под стол.

— По двое или каждому отдельную? — поинтересовался хозяин.

— Мне — отдельную! — Кажется, хоть это получилось твердо.

Шамит покосился на меня и кивнул:

— Ему — отдельную. Он во сне храпит.

Я чуть не поперхнулся от возмущения. Я?! Храплю?! Но Вмелен понятливо кивнул и крикнул куда-то в сторону:

— Джера, проводи гостя в пятнадцатую комнату!

Уже поднимаясь наверх и изо всех сил цепляясь за перила (от помощи я гордо отказался), услышал за спиной дикий вопль:

— Ну и хто тык танцуйит?!

На мгновение оглянувшись, я увидел, как рыжая ведьма, встав на ноги и уверенно покачиваясь, направилась к помосту — видимо, собралась показать как надо. М-дя… Не вынесла душа поэта…

Войдя в комнату, я, не раздеваясь, повалился на кровать и вырубился, едва голова коснулась подушки.

* * *

Меня окружала непроглядная темнота, подмигивающая странными звездочками. Тьма, а не пустота, затягивавшая меня этим утром. Нет, скорее она походила на тот сумрак, что окутывает комнату, когда ты внезапно просыпаешься ночью, задолго до первого крика петуха, или на таинственный полумрак, что струится между знакомыми предметами, придавая им странные, а порой и страшные очертания. И ты до боли в глазах всматриваешься вперед, пытаясь понять, что же перед тобой: стул с небрежно брошенным на сиденье свитком или горный тролль, тайком пробравшийся в комнату и готовящийся к прыжку.

Я сделал шаг вперед, и в тот же миг к темноте прибавилось что-то еще… Что-то странное. Такое чувство, будто на меня кто-то смотрит… Изучающе и в то же время с какой-то странной иронией.

— Пора, наконец, поговорить. — Мужской голос прозвучал откуда-то слева.

— Кто здесь?! — отозвался я, стремительно разворачиваясь на звук.

Тихий смешок:

— Неважно. Послушай меня… Ты…

Черный клинок сам материализовался в руке:

— Кто ты?!

— Боги, как низко пал род гар'Тарркхан, если мне угрожают этим мечом! — Теперь в голосе змеилась неприкрытая издевка. Но звучал он откуда-то из-за моей спины.

Я резко развернулся, чуть согнув ноги в коленях, рванулся на звук с обнаженным клинком в руке и… со всей дури въехал лбом в стену. Не знаю, как это получилось, если меч был выставлен вперед, но…

Тихо взвыв, я оч-чень подробно, на чистейшем старотемном, вытянув все согласные и правильно расставив придыхания, добавляя гномьей основательности и эльфийской витиеватости, ни разу не повторившись, рассказал неизвестному собеседнику все, что я думаю о нем и его родне.

Неизвестный затаил дыхание, а потом, тихо хохотнув, восторженно присвистнул, но уже в следующий миг из его голоса пропал всякий намек на веселье:

— Шутки в сторону, малыш. Пора поговорить серьезно.

— Я не малыш, — привычно огрызнулся я, потирая ноющий лоб и пытаясь понять, кого же мне напоминает голос моего собеседника.

— Для меня — малыш. И хватит перебивать! В клепсидре осталось очень мало воды…

А не проще было сказать «время уходит»? Пиж-жон! Мужчина между тем продолжал:

— За последнее время ты трижды перевоплощался.

— Как трижды?! — не выдержал я. — Два раза!

— Я же сказал, не перебивать! — В голосе зазвучали стальные ноты. — Первый раз — в гномьей шахте. Тогда, правда, превращение было неоконченным, и только это спасло тебя. Второй — в Чертогах С'кархона. Превращение почти завершилось, но ведь ты не прошел посвящения! Я буквально за уши вытянул тебя из объятий Линс'Шергашхт, а ты опять лезешь туда же! Свое третье превращение в этом богами забытом Харноре ты выдержал, не сойдя с ума, лишь потому, что я поддерживал тебя, делился своей энергией! Но, тарк мархар, и я не всесилен! В следующий раз я просто не смогу тебе помочь! Или ты решил шагнуть за Грань?!.. Запомни, малыш! Никаких превращений хотя бы до первого посвящения! Иначе миледи Ночь призовет тебя к… — Его голос звучал все тише, и последних слов я так и не услышал…

Точно! Вспомнил! Он напоминает мне голос отца!

Некоторое время я лежал неподвижно, уставившись на едва заметный в полумраке потолок, потом прикрыл глаза и… провалился в глубокий сон безо всяких сновидений.

 

Проснулся я поздно, от тяжелого дробного стука в дверь. Такое чувство, словно за порогом притаилась компания гномов, добывающих руду. Сладко потянувшись, я вскочил на ноги, чувствуя себя полным энергии. Общее отличное самочувствие портил лишь зверский голод, но это ведь дело поправимое?

Гм… А что мне сегодня снилось? Вот крутится что-то в голове, крутится, а вспомнить не могу… Кажется, приснился какой-то разговор… Но вот какой? О чем? Хоть убей, не вспомню!

За дверью действительно обнаружился гном. Всего один, правда, но от этого дело лучше не становится…

Торм поскреб затылок и поинтересовался:

— Диран, ты как? Живой?

Естественно, на этот вопрос может быть только один ответ.

— Не-а, — сладко зевнул я. — Часа два назад помер.

Торм шарахнулся от меня, как от чумного:

— Д-диран, ты это самое… постой, а я щас… Амату позову… Мы тут быстренько тебя упокоим, изгоним… Ты, главное, не кусай никого, а мы щас, щас, — забормотал гном, медленно отступая назад и испуганно выпучившись на меня.

Т'кере! Сейчас они действительно меня наизгоняют! Заклинания — это ладно, но я слышал, что в некоторых светлых селениях зомби, на случай если заклятия на сработали, молотком по голове потом добавляют. Так сказать, для надежности! Или колом деревянным… А мне моя голова пока нужна! Она мне очень даже дорога. Хотя бы как память…

Вцепившись в рукав гномьей рубашки, я втащил Торма в комнату, мгновенно захлопнув дверь:

— Да живой я! Живой! Пошутил просто!

— Чем докажешь?! — настороженно поинтересовался потомок подземных жителей.

Уууу! Как же все запущено…

— Вот! — Я сунул под нос гному правую руку. — Видишь?! Сами ж говорили, что доспех этого вашего Элетта только после смерти снять можно!

Торм внимательно изучил полосу чешуи на моем запястье, чуть ли не обнюхав его, и лишь потом кивнул:

— Хорошо, убедил. Но ты так больше не шути! А то мало ли… Эт я такой добрый, а был бы здесь, например, Влас, так он мог и секирой между глаз засветить!

— А кто такой Влас? — тут же заинтересовался я.

Торм как-то сразу помрачнел и, тихо буркнув:

— Брат мой, — скомандовал: — Пошли, сейчас поговорим со всеми, а потом завтракать будем.

Я оглянулся назад — ничего в комнате не забыл? — и поинтересовался:

— А наоборот можно? Сперва позавтракать, а потом поговорить?

— Низзя, — отрезал гном, буквально вытаскивая меня в коридор. — Я и так полчаса тебя будил. Вангар и остальные уже небось заждались!

Когда мы отошли от моей комнаты, Торм внезапно вспомнил:

— Элиа рассказала, как вы ее вытащили.

— Какая Элиа? — не понял в первый момент я. Гном укоризненно покачал головой:

— Темная, которую вы с Шамитом привели!

Гм… Неудобно как-то получается… Я про нее и забыл. Но теперь, по крайней мере, знаю, как ее зовут!

— А как она в гарем попала, не рассказывала? — поинтересовался я больше из вежливости.

— Говорит, мать у нее темная, из какого-то обедневшего рода, а отец — светлый, — пожал плечами гном. — И вроде как папочкины родственники, узнав, на ком он собрался жениться, резко от него отреклись. Мамочкины — от нее тоже. В общем, они поселились в этих землях. Мать умерла, когда ей было года три, а отец года два назад ушел в море и не вернулся. Ее продали за долги.

Подробненько она, кстати, успела рассказать. Вот это точно называется, что такое не везет и как с этим бороться.

Может, у человека только личная жизнь налаживаться началась, а тут мы с рыжиком…

* * *

Я сидел на первом этаже таверны в главном зале, изучая мрачным взглядом столешницу и пытаясь понять, куда же все-таки катится Мир. А он, судя по размышлениям, катился куда-то не в очень хорошее место.

В этом я убедился, едва в комнате Вангара и Таймы начался разговор. Взять хотя бы то, что, например, в Кардморе, когда я только начал общаться с командой, они звали меня темным, смотрели как на врага народа вообще и их лично в частности. Сейчас же… Амата, сидя в дальнем уголочке, весело щебетала с Элиа. И даже гном ее по имени называл! Где, я вас спрашиваю, расхваленная ненависть светлых и темных?! Где?!

Сныкалась…

Вслух я, конечно, этого не спросил, соответственно и ответа на этот животрепещущий вопрос не получил. Но… уже через мгновение я узнал ближайшие планы светлых и понял, что все только начинается.

Сами перспективы просто поражали своей оригинальностью: доехать до Западных гор (два дня пути) и найти Затерянный Храм (еще денька два-три)… Конечно, продуманность здесь на высшем уровне! Интересно, как в этой стилистике звучал бы план легендарного взятия Сельной крепости темными войсками? «А давайте пойдем на юго-запад, попытаемся пройти Стальную пустыню и, если чего-нибудь там обнаружим, обязательно завоюем»?!

Но это-то все более или менее понятно — команда по жизни на голову ушибленная. Но вот то, что началось потом, когда Вангар поинтересовался, что делать с Элиа, — ни в какие ворота не лезло! Даже — кардморские. Ведь взять ее с собой — опасно, оставить здесь — страшно.

Я хотел было предложить дать ей денег (благо господин Махруд щедро поделился), но тут… она сама рванулась вперед и, рухнув передо мною на колени, начала:

— Милорд, я… Милорд, вы… Вы спасли меня и… — Ее голос сорвался. Девушка запнулась и начала заново, окрепшим голосом: — Я — Элиа Аркэн, — ровный вздох. — Вчера вы спасли меня, и теперь я нахожусь перед вами в долгу. Клянусь моим именем и честью, клянусь именем и честью моего рода — я верну вам его! Принимаете ли вы мою клятву, милорд?

С минуту я сидел с открытым ртом, переваривая услышанное, но потом, когда до меня дошло…

— В'алле, — только и смог выдохнуть я.

Вот только о присутствии светлых моралистов, при которых пока еще, похоже, не ругался, я попросту забыл.

— Диран! — потрясенно ахнула Тайма. — Как ты можешь говорить такое?!

— Что Диран? Что — Диран?! — взвился я. Гм… Дежавю? Где-то я такие крики на тему «А что такого я сказал?!» уже слышал. И адресовались они тоже Тайме… — Да вы слышали, что она только что сказала?!

— А что?! — влезла в разговор Амата, до этого момента тихой мышкой сидевшая в уголочке.

Я только обиженно фыркнул, не собираясь отвечать на ее вопрос (не знает — ее проблемы!), но…

— Она поклялась, — ровным голосом поведал Вангар, глядя куда-то поверх моей головы.

— Я слышала! — звякнул возмущенный голос клирички. — Ну поклялась, ну и что? Если клятвы не скреплены именами богов или Мира, они нарушаются так же легко, как и даются! Особенно — темными.

Урра! Темных обозвали!! Тра-ля-ля!!

— Только не эта клятва, — покачал головой воин. Мне показалось, или в его голосе действительно прозвучали нотки тоски? — Элиа поклялась именем и честью своего рода. Эта клятва равно дается темными и светлыми… дворянами… — Последние слова Вангар произнес явно через силу. — И если она дана, то может быть выполнена только двумя способами: либо вернуть долг, либо спасти жизнь тому, кто принял клятву. Нарушить ее нельзя — это страшный позор, который несмываемым пятном падет на честь всего рода.

— Но… — потрясенно выдохнула клиричка. — Элиа ведь спросила, согласен ли Диран принять эту клятву? Получается, он может отказаться?

— Может, — кивнул воин, на этот раз не отрывая от меня напряженного взгляда. — Но тогда… Отказ-оскорбление, ведь поклявшегося сочли недостойным. И смыть этот позор, так чтобы он не пал ни на тебя, ни на твой род, можно лишь одним способом — своей кровью.

А то я не знаю, воин… Амата потрясенно ахнула:

— То есть… Если Ди сейчас откажется, Элиа должна… себя… — Не в силах произнести нужное слово, девушка запнулась, а потом резко провела пальцем по горлу.

— Именно, — кивнул Вангар.

Теперь на меня уже вся команда смотрела как на врага народа. Тут кто-то мучился ностальгией?

— А я о чем говорю?! — вспыхнул я. — Именно об этом! А потому — в'алле, в'алле, и еще раз — в'алле кел'лас эс'теракк шириитский!!

Ну почему, почему она не поклялась всем тем же самым, но — рассудительному Теренсу или помешанному на полетах и фехтовании Гилберту?! Почему?! Насколько все было бы проще! По крайней мере, для меня!

— Диран, а ну прекрати! — повторила Тайма. — Это! же неприлично!

— И в чем проблема? — ровно поинтересовался я. — Вангар же, например, ругается, и ему ты ничего не говоришь!

— Вангар старше тебя!

— А разница? Что, после того как мне исполнится тридцать, я смогу говорить «т'кере», «тарк мархар», «кэл'нха», «шек'керат»… — По мере перечисления клиричка, внимательно прислушивающаяся к моим словам, медленно, но верно краснела.

А я че, я ниче… Я виноват, что у нее буйная фантазия и она представляет все, что я говорю? Даже если этого не понимает… Я вон, например, в ее возрасте был мальчиком культурным и ни о чем таком не думал! Кажется…

— Н-ну… — попыталась найти лазейку Тайма. — Разница еще в том, что «т'кере», «тарк махар»… — Впечатлительная клиричка пошла белыми пятнами и принялась хватать ртом воздух. Воинша покосилась на нее и попыталась найти более обтекаемую формулировку: — То, что говорит Вангар… является… э… активной ненормативной лексикой, а «в'ал…», ну, в общем, то, что сказал ты, — лексика пассивная!

Да… Ей надо в ученицы к Микоши идти.

— А разница? — снова скептически поинтересовался я.

— Ну… — запнулась воинша, не зная, что же все-таки ответить.

«Активная — это ты, а пассивная — тебя!» Арг, кхе-кхе… Ну и объяснили… Никогда не думал, что у меня такие знания по… э… лингвистике. «Ага, у тебя! Размечтался!!!»

— Милорд, — вклинился в спор, посвященный проблемам лингвистики, голос Элиа, — так вы принимаете мою клятву?!

— Во-первых, меня зовут Диран, а не милорд! — Фух, наконец-то сказал! — А во-вторых… Принимаю.

А что мне еще остается?..

В общем, после такого милого и содержательного разговора, когда количество путешественников «до Затерянного Храма и дальше» увеличилось еще на одного, я сидел в главной зале, ожидая, когда же, наконец, соберутся все.

Не знаю, чем там Шамит Вмелену помог, но хозяин таверны решил рассчитаться по полной и сейчас уверенно набивал сумки команды едой, словно в путь до Затерянного Храма отправлялись не восемь человек, а, по меньшей мере, две роты.

Отъезжавшие неуверенно топталась возле вновь обретенных коней. Лишь Шамит с Аэлиниэль о чем-то тихо шептались в уголочке.

Интересно, а как на это отреагировали бы остальные эльфы? Это ведь такое нарушение этикета! Шептаться неизвестно с кем, неизвестно о чем, да еще в присутствии кучи свидетелей! Позор на все ушастые роды!

— У-у-у… Как же голова-то болит!!! — немузыкально взвыл кто-то сбоку.

Я покосился в ту сторону. Вчерашняя ведьма, обучавшая «правильным танцам», сидела за соседним столиком и мрачно сверлила взглядом плохо ошкуренные доски столешницы, запустив пальцы в роскошную рыжую шевелюру.

Почувствовав чужой взгляд, она, не поворачиваясь, мрачным голосом поинтересовалась, обращаясь явно ко мне:

— От головной боли и похмелья чего-нибудь знаешь?! Не люблю пьяных.

— «Светлое общеисцеляющее» подойдет? — наивным голоском поинтересовался я.

— В порядочном обществе, — хрипло отозвалась ведьма, по-прежнему не поднимая головы, — за подобное предложение сразу бьют табуреткой по голове.

Ха! Размечталась! Хотя… Что-то мне ее голос подозрительно знаком…

Девушка мотнула головой, отбрасывая прядь назойливых рыжих волос, и я на мгновение увидел ее лицо.

— Микоши?!

Ведьма вскинула голову:

— Мы знакомы?!

— С-слегка, — выдавил я.

Вот кого-кого, а увидеть ее здесь я не ожидал.

— Да? — удивленно протянула ведьма, задумчиво проводя пальцем по кромке стакана с водой, стоящего на столе перед ней. С длинного, раскрашенного во все цвета радуги ногтя сорвалась зеленоватая молния и потонула в стакане, окрасив воду в золотистые тона. Микоши неспешно отхлебнула напиток. — Это как? — Из ее голоса пропал всякий намек на похмелье.

— Н-ну… Книгу я вашу читал…

— Не вашу, а твою, — нетерпеливо оборвала меня ведьма. — Я здесь пока вроде одна, а потому выкать мне нет никакой необходимости! Тем более, мне кажется, у нас не такая уж большая разница в возрасте. Лет пять-семь, не больше.

— Ага, — выдохнул я. — А вы… ты… что здесь делаете?!

Нет, я, конечно, все понимаю, но когда серьезный (относительно) лингвист отплясывает в каком-то захудалом (относительно) кабаке, а наутро мучается (относительно) похмельем?!

В глазах ведьмы запрыгали маргульчики, а рядом с кружкой появилась огромная кипа бумаги, по которой тут же побежало самопишущее перо.

— Книгу новую пишу. Монографию. «Вульгаризмы и жаргонизмы, употребляемые в аффективных состояниях на землях Темной империи», — с восторженным блеском в глазах провозгласила ведьма.

— Но здесь же не Темная империя! — только и смог выдавить я.

— А я и вторую монографию пишу! — Рядом с первой стопкой появилась вторая. — Называется «Взаимопроникновение темных и светлых ненормативно-идиоматических выражений и словосочетаний»!

— Ну и как? — невольно заинтересовался я. — Много написала?

— Одну — почти всю. Вторую — наполовину! Хотя… Наибольшее количество материала я собрала не здесь, а в небольшом городке к югу отсюда. — Маргулы в ее глазах разжирели, превращаясь в мархангов. — Купила я там бутыль вина — родственникам хотела отвезти. Вино редкое, мельхенское… И проходила мимо какой-то выпивающей компании. Бутылка из рук ка-а-а-ак выскользнет!.. Я местных идиоматических выражений на три главы насобирала!

Правильно говорят: женская душа — потемки. Другая бы на ее месте с ума сходила по впустую потраченным деньгам, а эта радуется! Торма на нее нет!

— Экземпляр подаришь? — прищурился я. Судя по постоянному обогащению собственного запаса, как она там сказала… «темных и светлых ненормативно-идиоматических выражений и словосочетаний», подобная книжка мне пригодится.

— А и подарю! Ладно! — Ведьма хлопнула ладонью по столешнице, и в тот же миг перо и бумага растаяли в воздухе. — Пора мне…

Она начала вставать, но я схватил ее за рукав:

— Один вопрос. Если ты сама можешь снять похмелье, зачем спрашивала?

Микоши хихикнула:

— Хотела проверить растленность нынешнего молодого поколения — знает ли оно то, что мы знали в далеком розовом детстве. Ладно… Даст Михшул, еще встретимся… Я, конечно, в Тутте редко бываю, но ты, будешь неподалеку, заезжай! Поболтаем еще о последних достижениях лингвистики.

И, рассмеявшись, ведьма выскочила за дверь. Через пару минут с улицы раздались дикий свист, улюлюканье и конское ржание.

М-дя… И это серьезный лингвист.

Теперь у меня уже два приглашения в Тутт. От портрета и от оригинала. Будем дальше коллекционировать?

Вот только я не понял, к чему она Михшула вспомнила?

* * *

Команда, накормленная, напоенная и нагруженная припасами по самое не хочу, радостно попрощалась с хозяином таверны (особенная радость по поводу расставания была написана на лице Шамита) и сейчас весело спешила вперед по едва заметной среди высокой лесной травы дорожке в сторону далеких гор. Элиа, для которой Вангар оставил одну из позаимствованных в городе лошадей, то шепталась о чем-то с клиричкой, бросая на меня таинственные взгляды, то опечаленно замирала, уставившись куда-то вдаль. А я все никак не мог вспомнить, кто же такой Михшул. Вспоминалось лишь то, что это какой-то мелкий божок из южного пантеона. Чем же он там заведует?..

И вдруг меня озарило! Точно! Это же тамошний аналог Воконра! Он покровительствует путешественникам, переводчикам-толмачам да ученым-алхимикам… И выглядит… Дай Доргий памяти… Хоть убей — не вспомню!.. Ну и маргул с ним! Главное, я вспомнил, кто он такой, а к кому еще будет обращаться лингвист, как не к своему покровителю?

Ну… Эта загадка решена.

Зато я вспомнил о другой. Нерешенной.

Вангар.

Ведь как ни крути, а он слишком уж неправильный. Для обычного-то воина. Знает сли-и-и-ишком много! И про клетку золотую обмолвился. И слова умные, типа всяких там «сибаритов», знает. И о клятвах, даваемых в среде знати, рассказал… Вот откуда он все это выведал, а?!

Т'кере! Я ж так от любопытства помру, если не узнаю, что к чему! Но как выяснить правду? Подойти к воину и напрямик поинтересоваться: «Вангар, а что это ты такой умный? Заболел чем или наследственное?» Ага, чувствую, он тогда плюнет на свою врожденную флегматичность и поведает мне очень много новых маршрутов к маргулу в болото.

Хм… Помнится, я в замке брал юмористическую книжку о пытках… Тьфу ты, о чем я вообще думаю?!

Есть еще вариант. Узнать все так, как я выяснял о детстве Шамита… Нет уж! Мне и одного раза хватило! Еще повторять такое я не желаю! А вдруг при следующей попытке мое сознание переплетется с чужим?!

Значит, надо все-таки спросить…

Вот только у кого? Тайма и Аэлиниэль мне точно ничего не скажут… Торм? Не-этушки! Он и так с утра на меня косо смотрит! А после такого вопроса еще решит, что это, несмотря на все мои заверения, начальная стадия превращения в зомби. Шамит? Не, он наверняка ничего не знает. Остается Амата… Тут уже точно пятьдесят на пятьдесят… Или дождик, или снег — или знает, или нет. И с ответом точно так же: или пошлет меня, или не пошлет.

Рискнем?

Догнав Амату, ехавшую чуть впереди меня, я дернул ее за рукав, привлекая внимание. Задумавшаяся о чем-то своем клиричка вздрогнула (но, по крайней мере, не начала визжать, как на Вьюжном перевале):

— Да? Что ты хочешь, Диран?

Я чуть придержал ход грона и, дождавшись, когда вся команда выбьется вперед (Элиа, проезжая мимо, как-то посмурнела и одарила Амату мрачным взглядом. Это что они сговорились?! Надеюсь, хоть, как клиричка, кидаться и махать когтями не будет? А то я как представлю… Брр… Мрачная картинка!), шепотом начал:

— Амат, слушай, а почему Вангар такой… — Я запнулся, не зная, как правильно сформулировать вопрос.

— Какой? — поторопила меня клиричка.

Я покосился на прямую спину капитана команды и, набравшись духу, выпалил, не повышая, впрочем, голоса:

— Он ведь не просто воин, да?

Клиричка исподлобья стрельнула глазками и тихо спросила:

— А ты никому не скажешь, что это я рассказала?

Ха! Было бы еще кому!

— Обещаю! — без особых угрызений совести согласился я.

— Тогда слушай. — Клиричка опасливо покосилась в сторону Вангара и тихо начала: — Ты ведь знаешь, пятнадцать лет назад орды орков напали на Светлые земли. Их войска дошли даже до Соэлена. Мне рассказывали, что их кибитки были готовы атаковать Дубраву! Битвы были кровавыми, и, насколько я знаю, Вангар, ему тогда было примерно как тебе сейчас, был захвачен на поле боя в плен. Пару раз он безрезультатно пытался бежать… Потом полчища орков были все-таки разгромлены, что получило название Бертвской кампании… Не без помощи, правда, темных разгромили…

Хе! Не без помощи! Да мой папа их всех там спас!

А клиричка продолжала (похоже, она давно хотела выговориться, поведать стр-р-р-р-рашную тайну, а тут нашла свободные уши):

— Вангара, как я слышала, освободили войска его отца. Я… не знаю, кто он там, граф, барон… Слышала только, что сразу после освобождения его отец отрекся от него, сказав, что тот, кто сдался в плен, недостоин носить родовое имя… М-маргул, как же оно там… О, вспомнила! ЭнТрай!

Наверно, у меня изменилось лицо, потому что клиричка внезапно резко оборвала свою речь:

— Ди, что с тобой?! Я что-то не то сказала?!

— Н-нет, — выдохнул я. — Все нормально…

— А… А то я решила… Диран, подожди, ты что, знаешь, откуда Вангар родом?

Мне ли не знать!!!

— Н-нет! — выдохнул я. Родители всегда учили бережно относиться к чужим тайнам. Даже если это тайны светлых. Особенно если нет опасности, что неразглашение повлечет что-нибудь страшное. — Амат, а… откуда, ты все это знаешь?

— Тайма как-то рассказала, — пожала плечами клиричка.

«А она откуда?» — чуть не ляпнул я, но потом, подумав, решил, что ответ очевиден.

— Ага… Ясно…

— Ди, — переполошилась клиричка, — ты помнишь, ты обещал никому не рассказывать, что это я…

— Да помню я, помню, — отмахнулся я.

Амата еще что-то сказала, но я уже не слушал, увлеченный своими мыслями, и клиричка, обиженно фыркнув, хлестнула поводьями, заставляя коня ускорить шаг!

М-да… Что ни говори, а команда для уничтожения моего папы собралась просто великолепная! Из общей картины выбиваются только клиричка и Шамит, а так…

Гном из знатного рода. Эльфийка, судя по всему, имеет доступ в Светлый Совет, а значит, является родственницей нынешнего князя Дубравы. И некоронованный герцог Ниравиэнэ. Той самой Ниравиэнэ, в столице которой расположена школа… Конечно, фамилию Вангара я и раньше слышал, но тогда, в воспоминаниях Шамита, не была названа частица «эн», меняющая очень и очень многое…

И как только в эту компанию мог затесаться весь такой скромный я?!

Та-а-к… Мне надо срочно отвлечься! А то я ж себя знаю. Сейчас или что-нибудь ляпну, или в разговор влезу, или еще что…

«Может, белок посчитаешь? Вон они как по деревьям вокруг скачут…»

Да какие, к маргулу лысому, белки?! Делать больше нечего, что ли? Голос внутренний, а всякий бред предлагает!

О! Стоп! У меня ж пергамент есть, у Махруда позаимствованный! Вот его-то и почитаем. Благо у Трима шаг ровный, из седла не выпаду.

Через пару минут поисков на свет божий был извлечен вышеупомянутый свиток и небольшой грифель. Мне ж, в конце концов, переводить надо будет, что там написано, так?

Ну что ж, начнем-с… «Эл'ткхар нгэл Л'лиэнс…» — «Много… веков есть зло… Тьма…» Бред какой-то… Не-не-не! «Л'лиэнс» же, а не «Л'лиэнэ»! «Зло Тьмы»! Умгум…

Я сделал небольшую пометку на полях и принялся переводить дальше.

 

К тому моменту, как мои спутники, выбрав полянку покрасивее, остановились на обед, у меня уже были готовы наброски перевода. В смысл текста я не вникал, следил только, чтоб фразы друг с другом согласовывались. Пару раз, правда, запутался в падежах и спряжениях… Но небольшая консультация у Микоши — и все! Готово! Тирьям-пам-пам…

Тайма раскладывала на ткани продукты, когда Шамит заметил у меня в руках пергамент:

— Это тот документ, что ты забрал у Махруда?

— Ага, — рассеянно кивнул я, спрыгивая на землю.

— И что там написано?

— Честно? Не знаю, — улыбнулся я. — Я просто слова переводил, а в смысл не вдумывался… Сейчас прочитаю…

Я пробежал взглядом по карандашным меткам, и свиток, сворачиваясь в тугой рулон, сам выскользнул у меня из рук…

— Ну что там сказано, Диран? — нетерпеливо поторопила меня Амата.

— Там сказано, — голос звучал как-то сухо и надломленно: — «Многие века зло Тьмы лежало на клане Властелинов. Но теперь мне открыта великая тайна. Глоток крови многоликого, отданный по доброй воле, способен помочь. В миг, когда случится это, — будет полное превращение, не будет сумасшествия…»

Я медленно опустился на траву, буквально сползая спиной по боку Трима. На душе было как-то… больно и противно. Глоток крови… Получается, наш род не только проклят Тьмой, но и…

Тихий шепот-шелест: «Прости, малыш…» На несколько мгновений наступила тишина — похоже, светлые, несмотря на все разногласия, поняли, каково мне сейчас… А потом…

— Бред какой-то! — фыркнул Шамит.

Я поднял на него глаза:

— А если не бред?!

— А ты что, собираешься превращаться до совершеннолетия?

— Да ни за что!

— Так в чем проблема? Пошли обедать, темный.

В голосе оборотня не прозвучало ни издевки, ни насмешки… Только, может быть, легкая тень сочувствия.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 |


При использовании материала, поставите ссылку на Студалл.Орг (0.119 сек.)