АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Рабовладение

Читайте также:
  1. Progressor
  2. TOUR DE BABEL 8 страница
  3. белая страница в истории работорговли
  4. Генеалогия монстра
  5. Глава 11
  6. Глава 12
  7. Глава 22
  8. ГЛАВА 5
  9. Глава XI
  10. Глава XII
  11. Иноэтничное население и рабы
  12. Как человека превращают в товар

Жизнь тёмных эльфов поддерживается смертью и страданиями тысяч рабов, которых они захватывают и используют. Эльфийских флот постоянно плавает по морям Старого Света в поисках поселений, которые можно было бы разграбить, а их жителей обратить в рабов.

Основную массу таких разбойных партий составляют корсары друкаев с кораблей и чёрных ковчегов, ведомые к цели небольшими отрядами теней и тёмных всадников. Нередко также командир корабля нанимает местных головорезов, которые за деньги снабжают разбойников информацией о местности. Естественно, что такие наёмные банды всего лишь расходный материал для тёмных эльфов.

Жизнь несчастного, которые попал в плен к друкаям, воистину печальна и ужасна, ниже приводится история одного из рабов, которую он каким-то чудом смог самолично составить и записать:

 

 

«Моё имя Харган, второе же моё имя ныне не имеет значения.

Когда-то у меня была любящая семья, но они давно в прошлом. Я не знаю живы ли они теперь, а даже если живы, то чувства – это роскошь, которую я ныне не могу себе позволить.

Когда-то, наверное, в другой жизни, я жил в другом мире. Я был писарем у бургомистра Мариенбурга. Теперь я пишу эти строки. Несмотря на то, что большая часть моей души уничтожена, моё умение писать они не смогли уничтожить. Мои руки покалечены, я не могу посвятить и несколько дней их залечиванию. Кто эти мистические «они» о которых я говорю? Это само зло, страх в своей чистейшей форме. Они должны быть уничтожены, но я не знаю, кто имеет достаточно сил для этого.

Мой дом когда-то находился в небольшой деревеньке в окрестностях Мариенбурга. Они пришли ночью, с быстротой соколов, в небольшом числе. Им было нужно немного пленников, и они были вокруг нас, прежде чем какая-либо тревога была поднята. Моё единственное утешение состоит в том, что моя жена в ту ночь отправилась в гости к соседям. Из моей постели они вытащили меня наружу. Я помню как плакал ребёнок моих соседей, как его мать пыталась его успокоить. Но ребенок чувствовал страх своей матери и не замолкал. Они забрали ребёнка из рук матери и унесли его. Я помню ту тишину, которая наступила после этого. Никто более ничего не говорил о ребёнке, и его мать погрузилась в пучину отчаяния.



На кончиках ножей нас привели на огромный чёрный корабль. Огромные, шипастые башни возвышались над водой. Я знал, что боги нас покинули, когда нас погрузили на лодки и привезли на кошмарную плавучую цитадель. Гладкая поверхность моря время от времени разрывалась огромными спинами чудовищных тварей. Что за ужасы скрывали под поверхностью воды, я даже боюсь предположить. Когда мы достигли цели, нас сковали вместе и повели в глубины чёрного ковчега. В тишине, нарушаемой только позвякиванием цепей, мы спускались по спиральной лестнице. Казалось, что мы вечно идём в глубины ада. Иногда леденящие душу крики разрывали темноту, вселяя страх в наши сердца. Ещё больший страх вселяло то, что я был уверен в том, что скоро присоединю свой голос к хору этой боли.

Как скот нас загнали в тёмную камеру. Мы спали на деревянных рамах, там, где не было даже достаточно места для того, чтобы вытянуть ноги. Как долго мы были там, я не знаю. Грязь в нашей камере скоро стала причиной болезни. Наш сон постоянно прерывался криками тех, кто страдал от заразы. Мой сосед по камере, прикованный рядом со мной, простой пастух из моей деревни, медленно умирал от недостатка пищи. Его тело становилось всё слабее и слабее с каждым днем, пока, в конце концов, он не нашел мир во смерти. Когда его тело, наконец, отковали от стены, он уже было полно червями и на половину разложилось. Многие пленники прошли через нашу камеру, некоторые из них принадлежали к расам, о которых я не знал даже понаслышке. Мы не разговаривали друг с другом. Я помню, как два пленника были пойманы за разговором друг с другом. Стражник вытащил свой кривой кинжал и просто вырезал им языки. Они оба умерли через несколько часов, захлебнувшись собственной кровью.

Вскоре и меня коснулась болезнь, которая гуляла по нашей камере. В забытьи я мало помню об окончании нашего путешествия. Когда нас вытащили из камеры, я не понимаю, как мои ноги ещё могли нести моё тело вверх по лестнице. Мой первый взгляд на город Хар-Ганет был замутнён моей болезнью. Я помню черепа, которые стояли на вершинах башен города, они и сейчас преследуют меня в моих ведениях. Меня мучили ведения моего будущего. Смерть гуляла вокруг нас и я думал, что нас привезли в ад. Только трое из тридцати рабов, что были взяты в моей деревне остались в живых. Нас разделили на группы, и длинные зазубренные копья погнали нас к нашим господам, которые стояли на берегу.

‡агрузка...

«Меня зовут Кехмор, и я повелитель рабов лорда Руерла, и это единственное, что вам следует знать обо мне. Времена, когда вы были обременены выбором того, что вам делать, данным вам вашей свободой, прошли для вас. Теперь правила вашей жизни просты – подчиняйтесь или умрите». Я помню эти слова как сказанные вчера, несмотря на то, что мой разум был затенён болезнью. Каждого из нас заклеймили маркой Руерла, выжженной на левой груди. Чёрная руна была нанесена на то место, где, как я думаю, лежит сердце. Наше новое обиталище было не намного лучше, чем на чёрном ковчеге. Как и прежде, мы были набиты в камеру и скованы вместе. Мы работали на копях, добывая руду, для того чтобы в кузницах могли делать больше орудия для убийств и завоеваний. Бесконечный круг отчаяния. Ночь и день стали понятиями, которые имели смысл только в моих снах. Скоро даже сны перестали посещать меня. Мы были скованы вместе стальными ошейниками, с шипами, более как звери, чем как люди. Когда мы останавливались за работой, нас били кнутами до тех пор, пока мы снова не начинали работать. Если кто-то из нас падал от усталости, стражи просто отрезали ему голову своими клинками. Это было проще для них, чем расстёгивать ошейник.

Иногда они приходили к нам и в короткие часы нашего отдыха. Иногда нам давали куски мяса, о происхождении которых никто из нас не решался задумываться. Мы просто пожирали его с жадностью. Иногда одного из нас уводили из камеры и мы никогда более его не видели. Какова была их судьба – никто не знает. Часто крики боли сопровождали этих несчастных. Сколько времени я работал на копях, я сказать не могу, но однажды меня вывели наружу. Видения страшных мучений преследовали меня, но на этот раз судьба была милостива ко мне. Нас отвели в дремучие леса Наггарота, для того чтобы мы рубили деревья. Веками эти могучие дубы росли здесь, но теперь они требовались нашим хозяевам и их рубили в порыве жадности. Нас заставляли работать на ветру под кусачим снегом, и только жалкие лохмотья служили нам одеждой. Несмотря на то, что жестокая погода Наггарота чуть не убила меня, фортуна наконец, предоставила мне шанс. Как-то раз во время работы я обнаружил кинжал в корнях одного из деревьев. Поборов желание убить своих мучителей, я стал каждую ночь подпиливать свой ошейник, пока он не распался. Однажды ночью я сбежал.

Всё выше и выше в горы я бежал из ледяного ада, преследуемый ужасными гончими моих господ. Переплывая ледяные потоки, я сбивал их со следа, но они снова шли за мной. Многие дни они преследовали меня. Я не думаю, что одинокий раб стоил всех этих усилий. То, что для меня было гонкой за свою жизнь, для них было всего лишь забавой. Я видел, как мои преследователи гнались за мной, оседлав гигантских ящеров, сопровождаемые гончими, которые могли разорвать меня, как кусок бумаги. Я не знал, куда я бегу, но всё время держал курс на восток, подальше от моих пленителей.

Мои хозяева звали это место Злобными горами. Это было самое правильное названия для этого гиблого места. Никакая тварь и никакое растение не могли выжить здесь. На третий день я видел тень огромного существа, которое пролетело надомной. Я не знаю его имени, но оно имело голову льва и крылья гигантского змея. В прошлом я, наверное, бы поблагодарил бы Зигмара за то, что он отвёл внимание этой твари от меня. Но теперь я знал, что Зигмар покинул меня уже давно. Однажды утром я увидел дым, который поднимался из одной из лощин. Я осторожно приблизился: если бы это были мои преследователи, я был бы готов сражаться до последнего и унести как можно больше их с собой в могилу. Но в небольшом лагере я не услышал острого и отрывистого языка друкаев. В разговорах незнакомцев я безошибочно определил акцент Тилии и Эсталии. А затем родной говор Мариенбурга. Я долго сомневался, но, наконец, решился и вышел к лагерю, привлечённый запахом жареного мяса.

Теперь я нахожусь в тех же холмах, где встретил своих первых собратьев по несчастью. Множество народу присоединилось к нам с тех пор. Слухи об армии рабов распространялись по Наггароту и давали силы многим совершать побег. К несчастью, враги тоже слышали эти слухи. Мы собрали небольшое количество оружия, но это только с большой натяжкой можно назвать армией. У нас мало еды, и мы имеем только ненависть к нашим врагам. Тем не менее, мы пробуждаем надежду у всех рабов Наггарота. Сейчас я пишу эти строки в надежде, что они попадут к тем, кто придёт после нас, и сможет избежать нашей участи. В глубине своего сердца я знаю, что мы уже проиграли, но это не важно. Погибнуть в бою с теми, кого мы ненавидим больше всех, это лучше, чем сгинуть от холода и голода в этих горах. Я был избран лидером нашей армии, тем не менее, у меня нет опыта войны. Что бы ни случилось на поле боя, я уверен только в одном: я более никогда не дамся им в руки живым…»

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 |


При использовании материала, поставите ссылку на Студалл.Орг (0.01 сек.)