АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

СЕМЬЯ РЕБЕНКА С ПОРАЖЕНИЕМ ЦЕНТРАЛЬНОЙ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ И ДВИГАТЕЛЬНЫМИ РАССТРОЙСТВАМИ

Читайте также:
  1. B. Взаимодействие с бензодиазепиновыми рецепторами, вызывающее активацию ГАМК – ергической системы
  2. CRM системы и их возможности
  3. IV. Поземельные книги и другие системы оглашений (вотчинная и крепостная системы)
  4. V. ГОСУДАРСТВО, СЕМЬЯ, ВОСПИТАНИЕ
  5. Автоматизированное рабочее место (АРМ) таможенного инспектора. Назначение, основные характеристики АРМ. Назначение подсистемы «банк - клиент» в АИСТ-РТ-21.
  6. Автоматизированные информационно-поисковые системы
  7. Автоматизированные системы бронирования, управления перевозками, отправками в аэропортах.
  8. Автоматизированные системы управления воздушным движением.
  9. Автоматические системы пожаротушения.
  10. Адекватность понимания связи свойств нервной системы с эффективностью деятельности
  11. Анализ активности вегетативной нервной системы
  12. Анализ деятельности и системы управления персоналом

Т. Г. Горячева, И. А. Солнцева

ЛИЧНОСТНЫЕ ОСОБЕННОСТИ МАТЕРИ РЕБЕНКА С ОТКЛОНЕНИЯМИ В РАЗВИТИИ И ИХ ВЛИЯНИЕ НА ДЕТСКО-РОДИТЕЛЬСКИЕ ОТНОШЕНИЯ*

Рождение ребенка с нарушениями развития — сильный травмирующий фактор для всей семьи, связанный с изменением семейного уклада и мировосприятия. Сразу встает вопрос о необходимости решения многих специфических проблем, возрас­тает физическая и психологическая нагрузка на ближайшее окружение малыша. Наибольшие трудности в данной ситуации приходятся на долю матери. Проблема­ми воспитания, образования и лечения ребенка преимущественно занимается имен­но она. Известно, что социальная адаптация этих детей напрямую зависит от гра­мотного родительского, прежде всего материнского, поведения.

Очень часто родительское поведение является не позитивным, а, наоборот, негативным фактором в развитии аномального ребенка. В работах многих иссле­дователей подчеркивается идея о равенстве влияния как родителей на ребенка, так и ребенка на родителей (Варга А. Я., 1986; Ковалев Г. Л., 1985; Захаров А. И., 2001). С одной стороны, родительское отношение может вызвать вторичные на­рушения у ребенка, а с другой — нарушения в развитии у детей приводят к раз­личным искажениям родительского отношения.

Матери, воспитывающие ребенка с детским церебральным параличом, так же как и матери детей с другими вариантами дизонтогенеза, находятся в ситуации так называемого родительского стресса, стадии и содержание которого описаны

' Материалы II Всероссийской научной конференции «Психологические проблемы современной рос­сийской семьи»: В 3 частях. Часть 1 / Под ред. В. К. Шабельникова, А. Г. Лидерса. М., 2005. С. 285-298.

многими учеными (Майрамян Р. Ф., 1976; Ткачева В. В., 1999; Саломатина И. В., 2000; Мастюкова Е. М., Московкина А. Г., 2003; Гуслова М. Н., 2004 и др.). Сооб­щение об отклонениях в развитии ребенка вызывает у матерей острые эмоцио­нальные переживания. Эта ситуация затрагивает значимые для матери ценности, фрустрирует ее базовые потребности (Ткачева В. В., 1999). Первые реакции на из­вестие об отклонениях в развитии ребенка могут быть очень острыми. По данным Р. Ф. Майрамяна, сообщение об интеллектуальной недостаточности ребенка вы­зывает у 65,7% матерей тяжелые эмоциональные переживания, аффективно-шо­ковые и истерические реакции (Майрамян Р. Ф., 1976). На протяжении первых лет жизни малыша этот стресс не уменьшается, а обычно нарастает, что связано с необходимостью заботы о ребенке и родительским пессимизмом относительно его будущего.

Исследования показывают, что матери детей с отклонениями в развитии, не­зависимо от характера патологии, имеют те или иные личностные проблемы. Они часто подавлены и переживают чувство вины из-за рождения аномального ребен­ка, испытывают социальную изоляцию, а чрезмерная погруженность в воспита­ние больного ребенка приводит к фрустрации их базовых потребностей. Депрес­сии, внутриличностные конфликты, невротические и психопатические реакции, искажение родительских установок и отношения к ребенку со стороны матери — все это свидетельствует о нарушении адаптации к сложившейся ситуации, свя­занной с рождением больного ребенка. Подавляющая часть матерей испытывает острую необходимость в квалифицированной психологической помощи (Виш­невский В. А., 1984; Скворцов И. А., 1995; Ткачева В. В., 1999; Багдасарьян И. С, 2000; Чарова О. Б., 2003; Котова Е. В., 2003 и др.).

Личностное состояние матери имеет определенную стадиальность, связанную с динамикой родительского кризиса, описываемого многими исследователями. Эта стадиальность раскрывает действие различных механизмов адаптации к си­туации «особого» материнства.

На первой стадии — эмоциональной дезорганизации преимущественные со­стояния и реакции матери: шок, растерянность, беспомощность, страх (Майра­мян Р. Ф., 1976; Богданова Т. Т., Мазурова Н. В., 1998; Чарова О. Б., Савина Е. А., 1999; Чарова О. Б., 2003; Котова В. В., 2003; Гуслова М. Н., 2004 и др.). Этот пе­риод сложен тем, что родители оказываются просто не в состоянии адекватно понять и переработать полученную информацию. Матери испытывают неослабе­вающее чувство собственной неполноценности, рассматривая себя как ответствен­ных за произошедшее, они испытывают неослабевающее чувство вины, усилива­ется самокритика, растет чувство неудовлетворенности собой. Чувство вины за­частую перерастает во всепоглощающие страдания и переживания по поводу поступков и ошибок, приведших, как они считают, к заболеванию ребенка. Чув­ство вины может также вызвать преувеличенную родительскую заботу (Салома­тина И. В., 2000; Чарова О. Б., 2003). Сопоставление действительности с идеаль­ной моделью семьи и ролью в ней матери выливается в субъективное ощущение личной неадекватности. И здесь велика опасность в формировании негативного мироощущения, которое становится средством моральной самозащиты, позво­ляющей оправдать и принять как должное весь спектр наличествующих негатив­ных ощущений (Шипицына Л. М., 2002).

Вторая стадия или фаза рассматривается исследователями как период негати­визма и отрицания (Майрамян Р. Ф., 976; Богданова Т. Т., Мазурова Н. В., 1998; Чарова О. Б., Савина Е. Л., 1999; Исаев Д. Н., 2002; Котова В. В., 2003; Гусло­ва М. Н., 2004, и др.). Функция отрицания направлена на то, чтобы сохранить оп­ределенный уровень надежды или чувства стабильности семьи перед лицом фак­та, грозящего их разрушить. Таким образом, отрицание может быть своеобраз­ным способом защитного устранения эмоциональной подавленности, тревоги. Крайней фазой негативизма становится отказ от обследования ребенка и прове­дения каких-либо корректирующих мероприятий. Отрицание болезни родителя­ми играет защитную функцию. Частая реакция на поставленный врачом диаг­ноз — это просто неверие в существование болезни. Члены семьи могут сомне­ваться в компетентности врача, поэтому они ищут возможность получить консультации других специалистов в этой области. В основе такого поведения лежит отчаянная надежда на то, что первоначальный диагноз ошибочен. Родите­ли могут отрицать наличие отставания в развитии и верить, что лечение или ка­кой-то тип терапии решит проблему. На этой стадии развивается так называемое «копинг-поведение»: это бесчисленные консультации, начиная с медицинских светил и заканчивая различными знахарями и целителями. Такая погоня за «чу­десным средством» искажает восприятие реальной ситуации, мешает адекватной адаптации родителей к факту рождения аномального ребенка (Чарова О. Б., 2003).

Дополнительной реакцией может быть попытка переложить ответственность за состояние ребенка на других, растет напряженность в отношениях с окружаю­щими. При этом часто отмечаются эмоциональная неустойчивость и рост уровня тревожности. Утрата произвольного контроля над эмоциями проявляется в не­возможности справиться со своим состоянием, навязчивости характера пережи­ваний. Любое, даже малозначительное, событие может привести к утрате контро­ля. При этом масштаб переживаний несоразмерен событию. Следствием этого становится снижение уровня социальной и психологической компетентности матери, неумение правильно вести себя в напряженных, сложных ситуациях, со­циальная изоляция (Шипицына Л. М., 2002; Мастюкова Е. М., Московкина А. Г., 2003).

Третья фаза родительского стресса — горевание (Майрамян Р. Ф., 1976; Богда­нова Т. Т., Мазурова Н. В., 1998; Чарова О. Б., Савина Е. А. 1999; Котова В. В., 2003; Гуслова М. Н., 2004, и др.). Чувство гнева или горечи может породить стремление к изоляции, но в то же время найти выход в формы «эффективного горевания». Перед необходимостью заботы об аномальном ребенке, специального непрерыв­ного ухода за ним у родителей могут возникать амбивалентные чувства в отноше­нии форм выражения печали. Синдром, получивший название «хроническая пе­чаль», является результатом постоянной зависимости родителей от потребностей ребенка, их хронической фрустрации вследствие относительного отсутствия по­ложительных изменений у ребенка, «несоциализируемости» его психического и физического дефекта, неутихающей боли (Чарова О. Б., 2003). Эта стадия харак­теризуется состоянием глубокой депрессии матери (Богданова Т. Г., Мазуро­ва Н. В., 1998; Саломатина И. В., 2000).

Четвертая стадия адаптации характеризуется эмоциональной реорганизаци­ей, приспособлением, принятием больного ребенка (Майрамян Р. Ф., 1976; Бог-

данова Т. Г., Мазурова Н. В., 1998; Чарова О. Б., Савина Е. А., 1999; Котова В. В., 2003; ГусловаМ. Н., 2004 и др.). Переориентация энергии позволяет родителям переключить внимание с них самих на реальные проблемы, связанные с воспита­нием больного ребенка. Родители в этот период ищут программы и службы, кото­рые могли бы быть полезны для их детей. Они также часто помогают другим се­мьям с детьми, имеющими отклонения в развитии. На стадии эмоциональной реорганизации родители начинают ценить и любить своего ребенка. Мать пони­мает, что рождение ребенка с нарушением интеллекта — это факт, с которым нужно смириться (Чарова О. Б., 2003). Родители развивают реалистичный взгляд на де­фект их ребенка, его роль в семье и приходят к тому, что принимают этот груз и длительные последствия. Здесь мать может переключиться с собственных пере­живаний на интересы ребенка и выработать оптимальный стиль взаимоотноше­ний с окружением (Чарова О. Б., Савина Е. А., 2003). К этому моменту происхо­дит формирование позитивной установки по отношению к себе у мамы и преодо­ление социальных стереотипов в отношении ребенка (ШипицынаЛ. М., 2002; Мастюкова Е. М., Московкина А. Г., 2003).

Некоторым из родителей нужны годы, чтобы прийти к этому, другие не дости­гают этого никогда. Этот процесс может быть очень болезненным. Значительно улучшает прохождение кризисного периода поддержка близких и благоприятные взаимоотношения между членами семьи (ШипицынаЛ. М., 2002; Чарова О. Б., Савина Е. А., 1999; Саломатина И. В., 2000; Котова В. В., 2003; Гуслова М. Н., 2004; Мастюкова Е. М., Московкина А. Г., 2003).

Особо негативно на психику матери, ее личностные особенности и отноше­ние к ребенку влияет патологический симбиоз, как довольно частый неблагопри­ятный тип детско-родительских отношений, складывающийся в семье с ребен­ком-инвалидом. В норме стадия симбиоза постепенно сменяется возрастающей автономией ребенка, в случае аномалии ребенок длительное время сильно зави­сим от матери и отношения симбиоза растягиваются на неопределенный, связан­ный с тяжестью дефекта срок. Идентификация себя со своим ребенком приводит к тому, что мать воспринимает неудачи ребенка как свои собственные, любая не­справедливость, даже порожденная субъективным восприятием матери, перено­сится ею на собственное «Я», снижает самооценку, формирует протестные реак­ции и повышает уровень психологических защит. Это сопровождается повышен­ной ранимостью, формированием комплекса вины и неполноценности у многих матерей. Отношение к ребенку носит амбивалентный характер, возникает ост­рый внутриличностный конфликт, растет общая невротизация (Скворцов И. А., 1995; ШипицынаЛ. М., 2002).

Результаты исследования матерей с детьми с различным аномальным разви­тием (умственная отсталость, слепота, глухота, детский церебральный паралич и др.) показали, что не только детская патология сама по себе, но и ее характер яв­ляется важным фактором, влияющим на отношение к ребенку со стороны матери и ее личностные особенности. Чувство глубокой привязанности к ребенку соче­тается с явным или скрываемым чувством вины перед ним, которое имеет весьма сложную структуру, включая в себя и жалость своему ребенку, и определенную неприязнь к другим детям, чувство беспомощности и неокупаемости громадных нравственных и физических усилий. Исследования личностных особенностей

матерей, имеющих больного ребенка, показало наличие внутренних конфликтов, сомнений, противоречий. У них отмечаются тенденция к самокопанию и реф­лексии на фоне негативного эмоционального отношения к себе, субъективное ощущение личной и социальной неадекватности. Матери детей-инвалидов ста­вят себе в вину рождение больного ребенка, замыкаются в себе, считают, что от­ношение к ним и их деятельности вызывают у окружающих людей негативизм и непонимание (ШипицынаЛ. М., 2002; Багдасарьян И. С, 2000; Чарова О. Б., Савина Е. А., 1999; Саломатина И. В., 2000; Котова В. В., 2003; Гуслова М. Н., 2004; Скворцов И. А., 1995).

В то же время влияние патологического фактора, характер реагирования в условиях психопатогенного стресса существенно опосредуются специфически­ми индивидуально-типологическими особенностями личности матерей, установ­ками, характером семейной психологической атмосферы и рядом других пере­менных (Ткачева В. В., 1999; ШипицынаЛ. М., Сорокин В. М., Михайлова Е. В., 2002; Котова В. В., 2003).

Проблема психологических особенностей и личностных черт матерей, имею­щих детей с ДЦП, недостаточно освещена в психологической и клинической ли­тературе, хотя значение личности матери, ее переживаний и связанного с этим отношения к ребенку играет первостепенную роль в процессе реабилитации.

Все вышеизложенное позволило нам сформулировать следующие гипотезы:

1. Степень выраженности патологии у ребенка оказывает влияние на личностные особенности матерей, усиливая эмоциональное напряжение, снижая нервно-пси­хическую устойчивость и уровень социально-психологической адаптации.

2. Особенности материнского отношения зависят от степени выраженности патологии у ребенка.

Целью нашего исследования является изучение личностных особенностей и родительской позиции матерей по отношению к детям с детским церебральным параличом с учетом степени тяжести дефекта у детей.

В исследовании приняли участие 24 матери детей, пользующихся услугами Центра социальной помощи семье и детям «Зеленоград», а также состоящие в се­мейном клубе для детей-инвалидов, расположенных в г. Зеленограде.

Для исследования отбирались матери, воспитывающие детей с различной сте­пенью выраженности и осложненности дефекта. В зависимости от состояния де­тей, матери были разделены на три группы.

Первая группа — матери детей с тяжелыми двигательными нарушениями в сочетании с тяжелыми интеллектуальными и речевыми нарушениями, с сопут­ствующими соматическими пороками и заболеваниями. Эти дети требуют посто­янного обслуживания, медицинского сопровождения. У них отмечаются нару­шения коммуникации с внешним миром; образовательные учреждения эти дети не посещают.

Вторая группа — матери детей со средней и тяжелой степенями тяжести дви­гательных нарушений, в сочетании с задержкой психического развития или ум­ственной отсталостью в степени дебильности; у части этих детей отмечаются ре­чевые и сопутствующие соматические нарушения. Эти дети более самостоятель­ны, обладают навыками самообслуживания. Обучаются в специализированных либо вспомогательных школах, преимущественно в надомной форме обучения.

Третья группа — матери детей с легкой степенью выраженности двигательных нарушений и интеллектуальным развитием, близким к норме. У части детей от­мечаются негрубые речевые нарушения. Эти дети передвигаются самостоятель­но, устойчиво контактируют с другими детьми и взрослыми, обучаются в специа­лизированных школах для детей с ослабленным здоровьем и инвалидов по обще­образовательной программе.

Контрольную группу составили матери здоровых детей того же возраста.

В исследовании был использован комплекс двух методик.

Методики, направленные на исследование сферы детско-родительских отно­шений, особенностей восприятия матерью семьи и ребенка-инвалида: Опросник PARY (2002), проективная методика «Рисунок семьи» (Венгер А. Л., 2005). В ка­честве дополнения к этой методике был использован рисунок на тему «Мой ребе­нок» с целью изучения отношения и особенностей восприятия матерью больного ребенка.

Методики, направленные на исследование индивидуально-психологических личностных особенностей человека: индивидуально-типологический опросник (ИТО)Л. Н. Собчик(2002), 16-факторный личностный опросник Р. Кеттелла(Ба-таршевА. В., 2002).

Достоверность полученных результатов обеспечивалась применением комп­лекса взаимодополняемых методов, обработкой результатов с помощью методов математической статистики.

Сопоставительный анализ данных, полученных в ходе исследования матерей детей с детским церебральным параличом разной степени тяжести, и их отличия от матерей здоровых детей, включающий проективные методики, направленные на анализ особенностей сферы семейных и детско-родительских отношений, и опросники, направленные на выявление личностных особенностей, позволил выделить следующее.

Исследование сферы семейных отношений с помощью проективной методи­ки «Рисунок семьи» в группе матерей, имеющих детей с ДЦП с тяжелой степенью тяжести дефекта, показало, что матери этой группы не удовлетворены существу­ющей семейной ситуацией. Они характеризуются повышенной тревожностью, негативным отношением к образу семьи (особенно если семья неполная и/или в ней есть только один ребенок — инвалид). А также негативным восприятием об­раза больного ребенка, характеризующимся признаками нарушения эмоциональ­ного контакта, преобладанием защитных механизмов при изображении поражен­ных частей тела, высоким уровнем эмоциональной напряженности, отразивших­ся в рисунке на тему «Мой ребенок».

Анализ личностных особенностей матерей данной группы показал по методи­ке ИТО: неуравновешенность и неустойчивость эмоционально-личностных ре­акций, склонность к перепадам настроения; высокую чувствительность, рани­мость, неуверенность в себе, конформность, склонность как к астенодепрессив-ным, так и к истерическим реакциям на стресс. Матери этой группы также характеризуются низким уровнем социально-психологической адаптации, уве­личением количества акцентуированных личностных черт, высоким уровнем эмо­циональной напряженности и общей невротизации. Поданным методики Р. Кет-телла, наиболее выраженными характеристиками этой группы являются: озабо-

ченность, замкнутость, робость, подозрительность, склонность к чувству вины, тревожность и депрессивность, импульсивность.

У матерей второй группы, дети которых имеют среднюю степень выраженности дефекта, по результатам методики «Рисунок семьи» признаки неудовлетвореннос­ти семейной ситуацией встречаются примерно в половине случаев, и в целом образ семьи более устойчив и позитивен. По рисунку «Мой ребенок» выявляются схожие показатели с результатами первой группы, характеризующиеся преобладанием не­гативного восприятия образа больного ребенка, признаками нарушения эмоцио­нального контакта, проявлением защитных механизмов при изображении пора­женных частей тела, повышенным уровнем эмоциональной напряженности. Од­нако в целом эти признаки несколько менее выражены, чем в первой группе.

Матери детей со средней степенью выраженности нарушений чувствительны и ранимы, характеризуются ригидностью, конформностью, повышенной тревож­ностью, что вместе составляет гипотимный склад личности, склонность к асте-нодепрессивным и ипохондрическим реакциям. При этом их личностные реак­ции более устойчивы и имеют тенденцию к застреванию. В целом уровень соци­ально-психологической адаптации у этой группы матерей выше, чем в предыдущей группе, уровень эмоциональной напряженности более низкий. Методика Р. Кет-телла показала, что наиболее выраженными характеристиками этой группы яв­ляются: общительность, доброжелательность, избыточно выраженная норматив­ность поведения, совестливость и высокий самоконтроль, тревожность.

Матери детей с более легкой степенью выраженности нарушений по результа-J там методики «Рисунок семьи» также характеризуются неудовлетворенностью t семейной ситуацией в половине случаев, образ семьи отличается позитивностью. I По рисунку «Мой ребенок» отмечаются более позитивное восприятие ребенка, менее выраженная эмоциональная напряженность рисунка. Изображение пре-1 имущественно реалистичное, без акцентирования на дефекте и искажения изоб­ражения, что в целом свидетельствует о большей степени принятия дефекта ре­бенка, чем в предыдущих группах. Хотя надо отметить, что рисунки мам этой груп­пы преимущественно эмоционально невыразительны, что является признаком недостаточного эмоционального контакта между мамами и детьми.

Для группы матерей детей с легкой степенью выраженности нарушений ха­рактерны, наряду с коммуникативностью, высокая конформность, базирующая­ся на неуверенности в себе и избыточной ориентированности на общепринятые нормы поведения, зависимость как стиль взаимодействия с микросоциумом. В ней отмечаются значительная склонность к гипостеническому типу реагирования и ипохондрическим реакциям, тенденции к истерическим проявлениям. Здесь, как и в первой группе, наблюдается неустойчивость эмоционально-личностных ре­акций, склонность к перепадам настроения. Уровень социально-психологической адаптации достаточно низок. В этой группе отмечается высокий уровень невро­тизации, высокая степень эмоциональной напряженности и самые высокие по­казатели по степени психопатизации. По результатам методики Р. Кеттелла, наи­более выраженными характеристиками этой группы являются: осторожность, сдержанность, пессимистичность в восприятии действительности, а также склон­ность к соблюдению норм и правил поведения, консерватизм, ригидность, при­вязанность к группе.

Матери здоровых детей по результатам методики «Рисунок семьи» характери­зуются преобладанием показателей удовлетворенности семейными отношения­ми, отсутствием признаков тревоги в рисунке, более позитивным восприятием образа своей семьи. Рисунки детей в этой группе матерей отличаются гораздо бо­лее позитивным, радостным восприятием ребенка. Вообще рисунки этой группы матерей в целом по качеству выше, чем рисунки матерей детей-инвалидов, и на них отражено больше положительных эмоций. Для данной группы характерны чувствительность, потребность в привязанности и защите, а также эмоциональ­ная лабильность. Выраженность данных показателей в группе матерей здоровых детей не так высока, как в экспериментальных группах, в этой группе отмечается преобладание нормативно выраженных личностных черт. Умеренное количество акцентуированных черт и низкие показатели по уровню психопатизации и эмо­циональной напряженности дают в совокупности достаточно высокие показате­ли социально-психологической устойчивости. Опросник Р. Кеттелла показал, что наиболее выраженными характеристиками в группе матерей здоровых детей яв­ляются: замкнутость, что отражает выраженность показателей интроверсии в дан­ной группе, высокий интеллект, мечтательность, а также гибкость, самостоятель­ность.

Результаты исследования наиболее общих особенностей родительского отно­шения по методике PARY показали, что во всех включенных в исследование груп­пах матерей детей с ДЦП, в отличие от матерей здоровых детей, преобладают по­казатели гиперопеки как наиболее частого типа воспитания. Это согласуется с данными, полученными рядом исследователей, занимавшихся проблемами дет-ско-родительских отношений в семьях с детьми с ДЦП (Ткачева В. В., 1999; Ко-това В. В., 2003; Мамайчук И. И., 2004). Исходя из результатов, полученных на материале проективного рисунка «Мой ребенок», можно заключить, что мате­ринское отношение в группах матерей, принявших участие в исследовании, ха­рактеризуется дисгармоничностью: на бессознательном уровне матери эмоцио­нально отвергают ребенка, однако на сознательном, поведенческом уровне от­вергающее родительское отношение проявляется в чрезмерной опеке. Все это создает негативную ситуацию неадекватной зависимости ребенка, формирующей у него чувство беспомощности, вины, раздражения. Такая модель материнского отношения является достаточно распространенной в семьях детей с отклонения­ми в развитии (Мастюкова Е. М., Московкина А. Г., 2003; Абрамова Л. М., 2000; Аксенова Л. И., 2001, и др.).

Сопоставляя результаты исследования личностных особенностей в группах матерей с различной степенью тяжести дефекта у детей, можно увидеть, что тяжесть дефекта в сочетании с внешне выраженной патологией оказывает вли­яние на степень позитивности восприятия матерями семейной ситуации в це­лом. Повышение неудовлетворенности семейной ситуацией при отсутствии в семье других здоровых детей согласуется с приведенными выше данными о том, что рождение больного ребенка нарушает основные функции семьи, лишает мать возможности реализации себя в материнстве. Сопоставление действитель­ности с идеальной моделью семьи и ролью в ней матери выливается в субъек­тивное ощущение личной неадекватности, формирование негативного миро­ощущения.

По данным проведенного исследования, матери детей с детским церебраль­ным параличом характеризуются высокой степенью эмоциональной тревожнос­ти, склонностью к астенодепрессивным, ипохондрическим реакциям, заостре­нию тревожно-сенситивных черт личности, высокой эмоциональной неустойчи­востью. В целом для этих матерей характерны высокая степень невротизации, тенденция к патохарактерологическому развитию личности, снижение нервно-психической устойчивости и уровня социально-психологической адаптации. Эти проявления характерны для состояния родительского стресса, возникающего в связи с рождением больного ребенка. Наиболее высокая степень выраженности выявленных патогенных личностных характеристик в ходе исследования была отмечена у матерей детей с тяжелой степенью дефекта, что подтверждает гипоте­зу исследования о связи степени выраженности дефекта у ребенка со степенью эмоционально-личностных нарушений у матери. Это подтверждается исследова­ниями других авторов (Ткачева В. В., 1999; Скворцов И. А., 1995).

Однако матери детей с более легкими нарушениями также отличаются доста­точно высокой степенью невротизации, выраженностью отрицательных эмоцио­нальных реакций, сниженной стрессоустойчивостью. Это дает возможность пред­положить, что интенсивность эмоционально-личностных нарушений матерей имеет связи как со степенью тяжести состояния ребенка, так и с рядом других факторов: индивидуально-личностными особенностями матерей, сложившими­ся до рождения ребенка, особенностями семейной ситуации и рядом других пе­ременных (Шипицына Л. М., Сорокин В. М., Михайлова Е. В., 2002).

Таким образом, можно заключить, что наличие у ребенка отклонений в разви­тии оказывает существенное влияние на личностные особенности матери и ее отношение к ребенку. Материнское отношение к ребенку с ДЦП характеризуется дисгармоничностью: сочетание эмоционального отвержения ребенка на неосо­знаваемом уровне проявляется гиперопекой, повышенным контролем на уровне сознания и поведения. Детская патология является серьезным травмирующим фактором для матери ребенка. В отличие от матерей здоровых детей, матери де­тей с ДЦП характеризуются повышенной тревожностью, ранимостью, чувстви­тельностью по отношению к средовым влияниям; выраженной эмоциональной неустойчивостью, неуравновешенностью эмоционального реагирования; склон­ностью к астенодепрессивным, ипохондрическим, истерическим реакциям; вы­соким количеством избыточно выраженных акцентуированных черт личности. Высокий уровень внутренней, эмоциональной напряженности, признаки выра­женной невротизации, депрессивности приводят к значительному снижению уровня социально-психологической адаптивности, стрессоустойчивости. Степень тяжести дефекта у ребенка оказывает существенное влияние на интенсивность переживаний матери, степень ее эмоциональной напряженности.

Полученные результаты показали, что матери детей с ДЦП независимо от степе­ни тяжести дефекта у ребенка нуждаются в серьезной психотерапевтической, психо­логической помощи. Состояние стресса, вызванного рождением больного ребенка, в большинстве случаев не находит позитивного разрешения, а напряжение, острые эмоциональные реакции, чувства горя, депрессии со временем, накапливаясь, вхо­дят в эмоциональный паттерн личности, приводя к ее невротизации, усилению ин­дивидуально-психологических особенностей до уровня акцентуаций и психопатий.

Со временем патохарактерологические черты приобретают стойкий харак­тер, искажая систему восприятия матерью своих чувств, отношения с окружаю­щими людьми и в первую очередь влияют на систему взаимоотношения матери с больным ребенком. Эффективность работы с ребенком, имеющим ту или иную патологию развития, напрямую связана с типом воспитания ребенка в семье, степенью адекватности восприятия матерью особенностей развития ребенка с патологией, желанием и готовностью включиться в работу. Однако неуверен­ность в себе, зависимость от внешних оценок, чувство вины, характерные для матерей с невротическими проявлениями, приводят к тому, что они не являют­ся опорой для больного ребенка и становятся слабым звеном в диаде, они, как правило, не способствуют реабилитации ребенка, так как априорно уверены в неуспешности всех своих начинаний, не способны к упорному достижению цели. В то же время число таких матерей достаточно велико, практически 2/3 матерей детей с нарушениями развития не справляются с интенсивностью негативных переживаний. Изучение динамики родительского стресса, анализ особеннос­тей изменения личностных характеристик матерей детей-инвалидов необходи­мы для разработки наиболее эффективных методов диагностики и путей помо­щи этой категории семей.

 

Н. Е. Карпова, Т. А. Стрекалова

ОСОБЕННОСТИ САМОПРИНЯТИЯ МАТЕРЕЙ, ВОСПИТЫВАЮЩИХ ДЕТЕЙ С ДЕТСКИМ ЦЕРЕБРАЛЬНЫМ ПАРАЛИЧОМ*

Среди отечественных психологов в последние годы изучение психологиче­ских особенностей родителей аномального ребенка и взаимоотношений в таких семьях занимались И. С. Багдасарьян (2000), Е. И. Морозова (1998), В. В. Тка­чева (1999), О. Б. Нарова, Е. А. Савина (1999) и др. В. В. Ткачевой сделаны пер­вые шаги в изучении личности родителей детей с различными отклонениями и в создании комплексной помощи семьям. Но тема самооценки и самопринятия родителей детей с таким сложным и заметным дефектом, как церебральный па­ралич, в этих работах лишь упоминалась, но не была предметом пристального

внимания.

В работах же, выполненных в русле биографического подхода и посвященных изучению воздействия отдельных жизненных факторов на самооценку и само­принятие, такой значимый фактор, как болезнь ребенка, не изучался исследова­телями. Тем не менее для построения более эффективных программ психологи­ческой помощи матерям, которые подвергаются длительному психопатогенному воздействию, необходимы экспериментальные данные, подтверждающие необ­ходимость создания таких программ.

Изучение характеристик личности этих матерей и, в частности, их самопри­нятия поможет найти путь к более глубокому осмыслению психологических про­блем родителей аномального ребенка. Поэтому наше исследование посвящено изучению особенностей самопринятия матерей детей с ДЦП, а также поиску пу­тей, с помощью которых психолог сумел бы помочь им справиться с волнующи­ми их трудностями.

Гипотеза нашего исследования была такова: наличие ребенка с ДЦП в семье снижает уровень самопринятия их матерей.

В связи с выдвинутой гипотезой мы ставили следующие задачи: выявить уро­вень самопринятия матерей, воспитывающих детей с ДЦП дошкольного и школь­ного возраста; выявить уровень самопринятия матерей, воспитывающих здоро­вых детей дошкольного и школьного возраста; сравнить уровень самопринятия матерей, воспитывающих детей с ДЦП, и матерей, воспитывающих здоровых де­тей дошкольного и школьного возраста.

' Материалы II Всероссийской научной конференции «Психологические проблемы современ­ной российской семьи». В 3 частях. Часть II/Подред. В. К. Шабельникова, А. Г. Лидерса. М.,2005. С. 111-119.

Для достижения поставленных задач мы использовали тест-опросник самоот­ношения В. В. Столина, проективную методику КИСС (косвенное измерение системы самооценок), созданную Е. О. Федотовой, и качественный анализ ин­тервью матерей, воспитывающих ребенка с ДЦП, которые в комплексе позволи­ли определить уровень их самопринятия (на осознаваемом, вербальном и неосо­знаваемом, невербальном уровнях).

В качестве испытуемых выступали матери детей, посещающих Центр меди­цинской и социально-педагогической реабилитации «Радость» г. Нижнего Нов­города; матери, являющиеся членами Нижегородской общественной организа­ции «Преодоление», и матери детей, посещающих массовых детские сады и общеобразовательные школы г. Нижнего Новгорода. Общее число матерей детей-инвалидов составило 20 человек, матерей здоровых детей — 20 человек.

Сравнительный анализ самопринятия матерей, воспитывающих детей с ДЦП, и матерей, воспитывающих здоровых детей, по итогам теста-опросника само­отношения (табл. 1) выявил, что показатели интегрального чувства «за» или «про­тив» собственного «Я», самоуважения, аутосимпатии, самопринятия и самоин­тереса матерей, воспитывающих детей с ДЦП, значительно ниже, чем у мате­рей, воспитывающих здоровых детей (причем различия достоверны при/?< 0,01 кр < 0,05). Показатели самообвинения в экспериментальной группе значительно выше, чем в контрольной, что еще раз доказывает то, что чаще всего матери больных детей чувствуют себя виноватыми в случившемся с их ребенком. Это чувство вины чаще всего переносится на различные жизненные ситуации и зас­тавляет их постоянно контролировать себя, проверять свои действия, что ведет к постоянному напряжению и в конце концов к истощению. Поэтому они мень­ше уважают себя, относятся к себе с меньшей симпатией и их интерес к себе снижен.

Презентируемые низкое самоуважение и аутосимпатию мы можем объяснить тем, что матери, воспитывающие детей-инвалидов, предъявляют такие требова­ния к себе и к своему ребенку, которые задаются обществом, но в силу особенно­стей детей результаты предпринимаемых действий в отношении себя и их ребен­ка чаще всего оказываются не такими заметными, какими они могли бы быть в со здоровым ребенком.

Эти данные подтверждают довольно распространенное мнение о том, что ро­дители детей-инвалидов низко оценивают себя.

Рассмотрим теперь те показатели, по которым у матерей, воспитывающих де­тей с ДЦП, и у матерей, воспитывающих здоровых детей, нет статистически зна­чимых различий.

И в экспериментальной, и в контрольной группах матери ждут положительно­го к себе отношения, они уверены в себе, самопоследовательны и у них одинако­вый уровень самопонимания. Мы можем предположить, что воспитание в семье ребенка с ДЦП не влияет на эти характеристики самоотношения матерей. Но раз­личные величины дисперсий по шкалам ожидания положительного отношения других и самоуверенности в двух группах позволяют нам судить о больших откло­нениях от среднего показателя в экспериментальной группе.

Обратимся теперь к данным, которые мы получили с помощью методики КИСС (табл. 2).


 

Сравнение показателей свидетельствует, что самопринятие матерей детей, боль­ных ДЦП не отличается от самопринятия матерей здоровых детей. В обеих группах показатели достигают уровня, описанного в литературе как «Достаточно "««гаи».

Мы считаем, что тест-опросник самоотношения и методика КИСС в совокуп ности позволили выявить не только вербальную, осознаваемую самооценку и са­мопринятие, но и неосознаваемую, подлинно переживаемую самооценку, то есть

с помощью выбранных нами диагностических инструментов представилось воз­можным рассмотреть две различные стороны самопринятия.

Данные, полученные с помощью теста-опросника самоотношения, подтвер­ждают наше предположение о том, что у матерей, воспитывающих детей с ДЦП, уровень самопринятия ниже, чем у матерей, воспитывающих здоровых детей. Опросник позволил нам выявить вербальное, осознаваемое самопринятие.

Данные, полученные с помощью методики КИСС, могут показаться отлич­ными от распространенного мнения о том, что родители детей-инвалидов низко оценивают себя, но методика выявила реально переживаемое самопринятие, и мы видим, что оно на достаточно высоком уровне, и матери детей с ДЦП нахо­дятся в гармоничных с собой отношениях.

Рассмотрим теперь данные, полученные в ходе интервью, для того чтобы по­пытаться найти объяснение этому факту.

Анализ интервью матерей, воспитывающих детей с ДЦП, был проведен с це­лью определить их вербальную, осознаваемую оценку себя, своих взаимоотноше­ний с ребенком, семьей и окружающим миром. Мы предполагали, что данные, полученные в ходе интервью, помогут нам увидеть их картину мира и понять, как себя чувствуют матери больных детей в своем мире.

Отношения респонденток к себе делятся на «положительные», «отрицатель­ные» и «неоднозначные». Положительное самопринятие отмечено у 40% мате­рей, «отрицательное» — у 45%, отношение, которое можно назвать «неоднознач­ным», — у 15%. Мы видим, что матерей, которые осознанно характеризуют себя негативно, больше.

Рассмотрим две подгруппы матерей, которые дают себе высокие и низкие оцен­ки по результатам интервью.

У восьми матерей (100%), оценивающих себя положительно, были выявлены «положительные» отношения с ребенком (87,5%) и близкими (87,5%). Об отно­шениях с «улицей» упоминают негативно 50%, а остальные 50% не упоминают о них вообще. Об отношениях с государством не говорится в 75% случаев, в 25% — отношения негативные.

У девяти матерей (100%), оценивающих себя отрицательно, наблюдаются по­ложительные отношения с ребенком в 88,9% случаев, такое же отношение членов семьи к ребенку мы видим лишь в 44,4% случаев, остальные 55,5% оценивают отношение семьи к больному ребенку как «отрицательное», «неоднозначное» или не упоминают о нем. Отношения с близкими являются «положительными» у 55,5% матерей, у остальных 44,4% — негативными или «неоднозначными». В этой груп­пе матерей отмечаются как «положительные» отношения с «улицей» (22,2%), так и «отрицательные» (44,4%) и «неоднозначные» (33,3%). Отношения с государством преобладают «отрицательные» — 55,6%, а 44,4% матерей не упоминают о них.

Рассмотрев количественные данные, мы можем теперь нарисовать картину мира тех матерей, которые позитивно оценивают себя, и картину мира тех, кото­рые оценивают себя негативно.

«Положительно» оценивающие себя матери имеют теплые взаимоотношения со своими детьми и с близкими людьми, их семья положительно относится к ре­бенку, они нечасто вступают в конфликт с «улицей» или мало задумываются над тем, как «улица» их оценит, а также они не перекладывают всю вину за случивше-

еся с их детьми на государство, что говорит об их зрелости, умении справляться с трудностями своими силами.

Те матери, которые «отрицательно» оценивают себя, также имеют теплые от­ношения со своими детьми, но их отношения с близкими нельзя назвать одно­значно позитивными, их семья чаще относится к ребенку или неоднозначно, или негативно. Отношения с «улицей» важны для них, поскольку упоминаются во всех случаях, чаще негативно или неоднозначно. Этих матерей можно назвать более инфантильными по сравнению с матерями, относящимися к себе положительно, так как они ждут помощи и поддержки государства в решении своих проблем.

Итак, мы можем сделать следующие выводы по итогам анализа интервью: ма­тери детей больных ДЦП оценивают себя как положительно, так и отрицательно; матери, оценивающие себя положительно, имеют в целом и более позитивную картину мира (взаимоотношения с близкими людьми, отношения семьи к ребен­ку, взаимоотношения с государством); у матерей, оценивающих себя негативно, мы наблюдаем и более негативную картину мира, но это не касается взаимоотно­шений с ребенком.

Следует отметить тот факт, что мы обнаружили расхождение в принятии себя матерями, воспитывающими детей с ДЦП, по результатам методики КИСС и интервью. Получается, что глубоко внутри эти испытуемые находятся с собой в гармоничных отношениях, а их вербальная самооценка является низкой. Мы счи­таем, что все эти случаи заслуживают особого внимания, поэтому попытаемся на основе анализа интервью реконструировать систему ценностей 12 человек с вы­соким самопринятием (по результатам КИСС), чтобы понять, что помогает им поддерживать внутреннюю стабильность и справляться с трудностями, связан­ными с тем, что их ребенок «не такой, как у всех».

Для этих матерей особую ценность представляет доброта, себя они видят доб­рыми и умными. Им важен ребенок и теплые взаимоотношения с ним. Матери полностью принимают ребенка и его диагноз, пытаясь помочь ребенку адаптиро­ваться к жизни в обществе. Положительное отношение их семей к ребенку и под­держка членов семьи и родственников имеют для них огромное значение. Эти матери — зрелые люди, которые рассчитывают на себя самих, не обвиняя никого в случившемся. Они зрелые люди еще и потому, что понимают: нельзя останавли­ваться на достигнутом, надо двигаться дальше. Их будущее им нравится, и в буду­щем они ждут поддержки своих здоровых детей и близких людей.

Таким образом, проведенное исследование частично подтвердило нашу гипо­тезу о том, что у матерей детей, воспитывающих детей с ДЦП, низкий уровень самопринятия. Действительно, на вербальном, осознанном уровне они оценива­ют себя ниже по сравнению с теми матерями, которые воспитывают здоровых детей.

Поданным методики КИСС, мы не выявили значимых различий между двумя группами испытуемых, более того, мы выделили группу матерей детей-инвали­дов, которые имеют высокое самопринятие.

Рассмотрев оценки экспертов относительно интервью, мы показали картины мира тех матерей, которые оценивают себя положительно, и тех, которые оцени­вают себя отрицательно, выделив существенные аспекты мировосприятия каж­дой из подгрупп.

И наконец, мы проанализировали систему ценностей и картину мира испыту­емых, которые по результатам методики КИСС имеют высокое самопринятие, и выделили особенности, позволяющие поддерживать внутреннее ощущение при­ятного для себя человека. На основании выделенных особенностей мы дали не­которые рекомендации психологам, работающим с матерями детей с ДЦП.

1. Попробуйте помочь матери переосмыслить ее систему ценностей: здоровый ребенок — это важно, но если нельзя достичь полного выздоровления, то надо научиться жить с таким ребенком, не требуя от него невозможного.

2. Формируйте увлечение матери процессом развития ребенка. Показывайте ей возможность возникновения маленьких, но очень важных для ее ребенка до­стижений.

3. Дайте матери возможность осознать важность дружеских взаимоотношений с близкими людьми и с членами ее семьи.

4. Помогите матери понять, что никто не виноват в случившемся с их ребен­ком, что не надо перекладывать всю ответственность на членов семьи, врачей и чиновников.

Мы не считаем, что тема нашего исследования закрыта. В этой проблеме есть еще много неразрешенных вопросов, которые нельзя решить в рамках данной работы. Мы надеемся, что наша работа положит начало для дальнейших теорети­ческих и практических изысканий в этой области.

О. Л. Романова

ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ОСОБЕННОСТЕЙ МАТЕРИНСКОЙ ПОЗИЦИИ ЖЕНЩИН, ДЕТИ КОТОРЫХ СТРАДАЮТ ЦЕРЕБРАЛЬНЫМ ПАРАЛИЧОМ*

Широко известно, что отношения между детьми и родителями, в частности отношения ребенка с матерью, являются чрезвычайно важными для становления ребенка как социального существа, ибо они оказывают решающее влияние на развитие его самосознания и личность в целом [8]. Материнская позиция или система отношений матери к ребенку представляет собой комплекс, включаю­щий когнитивную, эмоциональную и поведенческую составляющие. Ее характе­ристиками являются адекватность, гибкость, прогностичность [10]. Родительское отношение к ребенку принято анализировать по двум направлениям, или осям; приятие—отвержение и автономия—контроль [8]. Приятие — это понимание внут­реннего мира ребенка, терпимость к его индивидуальным психофизиологичес­ким проявлениям, уважение самостоятельности, поощрение инициативы. Непри­ятие — отношение к ребенку как «не к тому», невнимательность, пренебрежение. Ось автономия—контроль описывает использующиеся в семейном воспитании типы дисциплинарной регуляции поведения ребенка [9].

Отклонения от оптимальной родительской позиции порождают различные нарушения в развитии личности ребенка, вплоть до болезненных. Так, известно, что нарушения материнской позиции, связанные с психологическим неблагопо­лучием матери, являются основным патогенетическим футором неврозов у детей [2]. В случае, когда у ребенка с момента рождения имеется неустранимый полно­стью физический дефект, как это наблюдается у больных детским церебральным параличом, у матери реакция на его болезнь может выражаться в виде психоген­ных, главным образом депрессивных, расстройств [1], формирования неправиль­ных взглядов на воспитание, выливающихся, в частности, в гиперопеку [4]. Эти особенности воспитания с раннего возраста искажают социальную позицию ре­бенка [6], являются одним из важнейших механизмов формирования личности дефицитарного типа [5].

Психологическое изучение специфики материнской позиции по отношению к больному, страдающему детским церебральным параличом, имеет большое прак­тическое значение. Знание закономерностей формирования материнской пози­ции важно для оказания психологической помощи матери при решении ею проблем лечения, обучения, воспитания ребенка, управлении собственным эмо-

' Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. 1988. № 9. С. 109—114.

циональным состоянием, при выработке рационального отношения к своей про­фессиональной и семейной жизни. Профилактические меры по отношению к фор­мирующейся личности ребенка осуществляются посредством влияния на мать с учетом ее позиции. Кроме того, изучение динамики отношения матери к больно­му ребенку, особенностей восприятия его болезненных проявлений, перспектива развития и социальной адаптации — важное дополнение к клиническим наблю­дениям при решении повседневных проблем медицинской этики.

Целью настоящей работы явилось психологическое исследование материн­ской позиции женщин, дети которых страдают церебральным параличом. Как известно, слабые способности, физические недостатки детей могут вызывать у родителей чувство неприятия по отношению к «разочаровавшим» и «неоправ-давшим» надежду детям [3]. Именно поэтому материнская позиция изучалась нами по оси приятие—отвержение. Конкретными показателями здесь явились восприятие матерью больного ребенка и непосредственное эмоциональное от­ношение к нему.

Работа осуществлялась на базе Московской городской детской клинической психоневрологической больницы № 18. Были обследованы 62 женщины, сред­ний возраст которых составлял 32 года. Возраст детей (а следовательно, и продол­жительность психологической травмы у матери) колебался в пределах 1-18 лет. У всех детей обследованных женщин отмечались тяжелая патология движений, нарушение познавательной деятельности и речи, патология личности. Не могли ходить 83% больных. Из детей, достигших школьного возраста, обучались по про­грамме массовой школы 30%, по программе вспомогательной школы — 54%. Остальные в связи с тяжестью двигательных нарушений не обучались вообще. Обследованные женщины были разделены на три группы в зависимости от воз­раста ребенка. В первую вошли 22 матери детей раннего возраста, во вторую — 20 матерей дошкольников, в третью — 20 матерей школьников. Контрольную группу составили 28 матерей здоровых детей разного возраста.

В качестве метода исследования восприятия матерью больного ребенка исполь­зовалась индивидуальная беседа на основе заранее составленных вопросов. Ее задачей было изучение представлений женщин, имеющих детей с разной давнос­тью заболевания, о болезни, ее проявлениях и значении для отдаленных соци­альных перспектив в развитии ребенка.

Отвечая на вопросы, направленные на изучение представлений о структуре дефекта у детей, матери указывают на несформированность двигательных навы­ков и другую патологию движений, которые мы называем нарушениями качеств индивида (КИ): «У него больные ноги, до сих пор не умеет самостоятельно хо­дить, передвигается на четвереньках». Наряду с этим матерями отмечались и на­рушения познавательной деятельности, а также речи, обозначенные нами как нарушения качеств субъекта (КС): «Разговаривает мало, не все понимает». Мате­ри также указывали на нарушения поведения и личностные особенности своих детей, обозначенные как нарушения качеств личности (КЛ): «Его отличает необъяснимое упрямство, капризничает».

Анализ представлений о структуре дефекта по группам показал, нарушения КИ видят 100% матерей в каждой из групп. Нарушения КС отмечали только 10% опрошенных первой группы, 30% опрошенных второй и 50% опрошенных тре-

тьей группы. Нарушения КЛ отмечали у своих детей в первой группе только от­дельные, наиболее внимательные матери, а во второй и третьей группах — при­близительно одного из пяти испытуемых.

Таким образом, представления матери о структуре дефекта ребенка меняются по мере его развития. Так, если нарушения движений становятся для матери оче­видными, когда возраст ребенка около года, то несостоятельность в познаватель­ной деятельности отчетливо осознается только с предъявлением учебных требо­ваний к его интеллектуальному развитию.

Представления о последствиях заболевания в настоящий момент у матерей первой группы, то есть имеющих детей раннего возраста, сравнительно оптимис­тические. Более трети женщин считают, что условия развития и воспитания их детей такие же, как и у здоровых сверстников. Другие замечают ограничения в движениях и познавательной активности: «Игрушки плохо берет, ест яблоко в манеже, как собачка, — ртом. Не ходит. Не слушает книг». Более половины мате­рей этой группы оптимистичны в отношении отдаленных прогнозов развития ребенка: «Мне кажется, что в будущем все будет нормально, все пройдет». И лишь часть матерей проявляют тревогу: «Хочу надеяться на лучшее, страшно об этом думать». Другие стремятся к защитному вытеснению размышлений о последствиях заболевания в будущем: «Не допускаю такой мысли и сделаю все возможное и невозможное». Те матери, которые все-таки пытаются прогнозировать отдален­ные последствия заболевания, связывают их с возможной реакцией ребенка на физический дефект: «Будет переживать, что не такой, как все. Будет бояться на­смешек здоровых детей».

Таким образом, представления о непосредственных последствиях заболевания у ребенка раннего возраста связываются в сознании матери с двигательными и познавательными нарушениями, а в будущем — с нарушениями поведения.

Представления матерей о последствиях заболевания в настоящий момент для ребенка-дошкольника (вторая группа) сравнительно более полные. Они отдают себе отчет в наличии у детей нарушений во всех сферах (двигательной, познавательной, личностной). В то же время 32,5% опрошенных надеются на относительно благо­получное будущее своего ребенка: «Не будет никаких ограничений. Образование для него не закрыто, а вуз можно выбрать такой, что походка не будет мешать». Однако у большей части опрошенных матерей второй группы отмечены преувели­ченные представления об ограничениях в жизни ребенка в связи с отдаленными последствиями заболевания. Мать отвергает саму возможность для сына или доче­ри таких жизненно необходимых факторов, как учеба, работа, общение с друзьями, создание семьи. Преувеличение бывает относительным («Всего нормального будет лишен, если двигательное состояние не улучшится»), но может быть и абсолютным («В будущем он сразу всего будет лишен: и работы, и семьи, и учебы»).

У матерей третьей группы преувеличенные представления об ограничениях ребенка прослеживаются уже при описании последствий заболевания в настоя­щем: «Всего лишен, всей радости жизни: ничего не знает, не видит, лишен обще­ства». В описании отдаленных последствий заболевания это представления на­блюдаются у абсолютного большинства матерей школьников: «Учеба, труд, се­мья навряд ли будут. У меня пропала надежда. Хочется верить, что хоть чего-то можно добиться. Во всем вижу ограничения и всего боюсь».

Несомненно, что выявленные особенности представлений отражают осознание матерью всех видов нарушении у ребенка и страх за его будущее. Как видно из ска­занного, существует корреляция между полнотой представления о структуре дефекта и характером представлений о последствиях заболевания: чем отчетливее представ­ление о дефекте, тем пессимистичнее смотрит мать на настоящее и будущее ребенка. Мы предположили, что преувеличенные представления об ограничениях отражают конвергенцию сравнительно полного представления о дефекте и изменении эмоцио­нального отношения к ребенку, а временем изменения эмоционального отношения к больному является период дошкольного детства. Дальнейшее исследование было посвящено изучению эмоционального отношения матери к ребенку. В качестве по­казателя при этом использовалась оценка ею КИ, КС и КЛ ребенка, а также оценка его роли в ее жизни. Конкретными методическими приемами изучения явились опросник, посвященный оценке роли ребенка в жизни матери, и модифицирован­ная методика самооценки, по С. Я. Рубинштейн [7] (вариант В. С. Чудновского [11]). Мать оценивала ребенка по трем шкалам: здоровье, ум, характер, которые соответ­ствуют качествам его как индивида, субъекта познавательной деятельности и лично­сти. Оценка давалась дважды: сначала реальная (каким я вижу моего ребенка), а за­тем идеальная (каким я хотела бы видеть моего ребенка).

Проведенное исследование показало, что в контрольной группе реальная оцен­ка позитивна по всем трем шкалам. Положительно оценили своего ребенка 43% матерей экспериментальных групп. Особенно высоко были оценены дети ранне­го возраста. Соответственно по трем использованным шкалам оценки были сле­дующие: КИ — 57,8%, КС — 58,4%, КЛ — 84,2%. Во второй группе позитивных оценок было несколько меньше: соответственно 41,6,50,0 и 58,3%. В третьей груп­пе количество положительных оценок было минимальным и составило, напри­мер, по 12,5% для первых двух шкал. Количество отрицательных оценок соответ­ственно от группы к группе возрастало.

Хотя полученные данные соответствуют динамике представлений о структуре дефекта и последствиях заболевания, наличие столь значительного количества позитивных оценок требует пояснений. Анализ мотивировок таких оценок выя­вил их защитный характер. Возможно выделение нескольких механизмов защит­ного переживания матерями дефектов своих детей. Все они — различные вариан­ты вытеснения и своего рода рационализации в применении к различным сторо­нам дефекта: «Я считаю, она нормальная, здоровая девочка. Я все для этого делаю, я в этом на сто процентов уверена». «Я много ездила (имеются в виду поездки по больницам и санаториям страны с целью лечения ребенка. — О. Р.) и после поез­док всегда успокаиваюсь: есть дети намного физически более тяжелые».

Каков вклад защитного переживания в структуру отношения к ребенку как со­ставляющего материнской позиции, показывает анализ удовлетворенности им. В ка­честве показателя использовалось соотношение реальной и идеальной оценок*.

' Удовлетворенность (у) подсчитывалась по формуле:

 

У= а-{хгх)

а

, где а — длина шкалы; 2х.) — длина отрезка шкалы, выражающего раз-

ность между идеальной и реальной оценкой соответствующего качества.

 

В контрольной группе реальная и идеальная оценки часто совпадали. В этом случае удовлетворенность максимально высока и равна единице. В среднем по группе она равнялась 0,86. Удовлетворенность различными качествами ребенка варьировала в пределах 0,83—0,90. Удовлетворенность в экспериментальных груп­пах в среднем ниже и составляет 0,64. Самой низкой является удовлетворенность КИ ребенка. В раннем возрасте она составила 0,62, в дошкольном — 0,56, а в школьном — 0,48. Тенденция снижения удовлетворенности по мере взросления ребенка легко прослеживается и в отношении КС и КЛ.

Удовлетворенность матерей, позитивно оценивших ребенка, выше, чем удов­летворенность при негативной оценке, в первой группе составляет 0,67, во вто­рой — 0,87, в третьей — 0,82. Приблизительно такая же, как в контрольной груп­пе — 0,45, во второй— 0,48, в третьей — 0,45 (то есть почти в два раза ниже, чем в контрольной группе, и ниже, чем удовлетворенность при позитивной оценке в соответствующих экспериментальных группах).

Полученные данные объясняют психологическую необходимость позитивной оценки. Она отражает стремление матери сохранить, несмотря ни начто, эмоцио­нально положительное отношение к ребенку. Это подтверждается и данными ана­лиза суждений о роли ребенка в жизни матери.

По содержанию они были разделены на три вида. Положительные: «Стимули­рует меня во всем. Ребенок у меня — это самое ценное»; противоречивые: «Мы сына очень любим, особенно муж. Он для нас — все. Мы все потеряли из-за этого ребенка, отрешились от мира»; отрицательные: «Рождение этого ребенка приве­ло к постоянным страданиям, непроходящим. Вся моя жизнь поменялась в худ­шую сторону, все планы пропали». Одним из вариантов отрицательных суждений являются рациональные: «С одной стороны, могло быть и хуже, а с другой — ведь я тоже могу заболеть, и за мной надо будет ухаживать».

В целом в экспериментальных группах преобладают отрицательные высказы­вания, противоречивых сравнительно немного, положительных около 28%. В пер­вой группе положительных утверждений 45,4%, во второй на первое место выхо­дят отрицательные (63,6%) и возникает большое количество рациональных (20%), в третьей группе также преобладают отрицательные суждения (66,6%).

Следовательно, взросление ребенка меняет представление матери о его роли в ее жизни. Таким образом, у женщин, имеющих ребенка, страдающего церебраль­ным параличом, по мере его взросления происходит изменение когнитивной и эмоциональной составляющих материнской позиции. Если в первые три года жизни ребенка за счет защитного переживания дефекта и неполного представле­ния о нем материнская позиция представляет собой приятие, то с течением вре­мени, чаще всего в период дошкольного детства больного, она перестраивается в сторону отвержения. Это связано с объективизацией представлений о структуре дефекта и перспективах социального развития больного, а также с изменением эмоционального отношения к нему. Приятие — явление само по себе позитив­ное. Однако и данном случае оно строится не на понимании психофизических особенностей ребенка, уважении к его личности, вопреки отчетливо осознавае­мым дефектам, а есть следствие вытеснения переживаний, анозогностического отношения к болезни. Такая не учитывающая объективного положения вещей материнская позиция приводит к неправильным формам воспитания, обучения,

отношения к ребенку в целом. Отвержение — всегда патогенный фактор для фор­мирующейся личности ребенка. Поэтому спонтанная материнская позиция тре­бует психологической коррекции. С целью повышения родительской компетент­ности необходимо тактично и осторожно формировать объективное представле­ние о дефекте и возможных его результатах уже в период раннего детства ребенка. Нельзя поддерживать необоснованный оптимизм и защитное стремление избе­гать размышлений о последствиях заболевания для социальной адаптации, ины­ми словами, необходимо корригировать свои ожидания и требования к ребенку. Нужно учить мать искать правильные пути воспитания и видеть в своем сыне или дочери не только болезнь, но и то положительное, что есть в каждом, даже боль­ном, ребенке. Только в этом случае можно ожидать преодоления симбиотической связи мать—ребенок с физическим недостатком, формирования оптимальной родительской позиции, которая способствует адекватному формированию лич­ности такого ребенка, с одной стороны, а с другой — не искажает активную соци­альную позицию матери.

Литература

1. Вишневский В. А. О динамике психогенных депрессивных расстройств, вызванных рождением в семье больного ребенка//Журнал невропатологии и психиатрии. 1984. № 4. С. 563-567.

2. Захаров А. И. Психотерапия неврозов у детей и подростков. Л., 1984.

3. Захаров А. И. Как предупредить отклонения в поведении ребенка. М., 1986.

4. Кириченко Е. И., Калижнюк Э. С. Роль биологических и социальных факторов в механизмах пато­логического формирования личности при детских церебральных параличах // Журнал не­вропатологии и психиатрии. 1983. № 9. С. 1390-1394.

5. Ковалев В, В. Психиатрия детского возраста. М., 1976.

6. Раменская О. Л. Психологическое изучение личности дошкольника с церебральными паралича­ми. Автореф. дис.... канд. психол. наук. М., 1980.

7. Рубинштейн С. Я. Экспериментальные методики патопсихологии и опыт их применения в кли­нике. М., 1970,

8. Соколова Е. Т., Чеснова И. /".Зависимость самооценки подростка от отношения к нему родителей // Вопросы психологии. 1986. № 2. С.110-117.

9. Спиваковская А. С. Как быть родителями. М., 1986.

10. СтолинВ. В. Самосознание личности. М., 1983.

11. Чудновский В. С. Клинический аспект самосознания при психических заболеваниях в связи с во­просами диагностики, лечения, реабилитации. Куйбышев, 1982.

 

 

Н. А. Шаронова, Л. М. Колпакова

ОСОБЕННОСТИ ЭМОЦИОНАЛЬНО-ОЦЕНОЧНОГО ОТНОШЕНИЯ МАТЕРИ С ПОДРОСТКОМ, СТРАДАЮЩИМ ДЕТСКИМ ЦЕРЕБРАЛЬНЫМ ПАРАЛИЧОМ*

Нарушение в эмоционально-оценочной сфере приводит к тому, что человек начинает испытывать переживание эмоционального неблагополучия; оно распро­страняется на основные сферы его жизнедеятельности в виде эмоционально-не­гативной оценки себя, своих результатов и далее обусловливает нарушения всей системы его отношений (Ainsworth M. D. S., 1983; Обозов Н., 1982; Карвасар-ский Б., 1985; Гозман JI., 1988; Коломинский Я. Л., 1984). Наглядно эти наруше­ния проявляются в неадекватных способах поведенческого реагирования на жиз­ненные ситуации матери, эмоциональная функция которой «программирует» ба­зовые представления ребенка о себе, в дальнейшем определяя процесс его социализации (Берн Э., 1992) и, что опасно, начинают выступать в качестве фак­тора, приводящего к психической травматизации личности, проявляясь в ипо­хондрических, неврастенических, психопатических, параноидных и прочих сим­птомах. Считается, что в психической деятельности человека в условиях повторя­ющейся обстановки возникает динамический стереотип, который запечатлевает определенный опыт и обеспечивает фиксацию определенных эмоционально-оце­ночных отношений.

Исходя из этого положения, под нашим руководством было проведено иссле­дование эмоционально-оценочного отношения между матерью и подростком, страдающим детским церебральным параличом (ДЦП). Предполагалось, что вза­имоотношения матери и подростка обусловлены эмоционально-оценочным от­ношением матери к себе и имеют определенное влияние на характер взаимодей­ствия с ним. Основные методы, использованные для решения поставленных за­дач, были: сочинение «Мой ребенок — инвалид». Метод цветовых выборов (адаптированный вариант цветового теста Люшсра) опросник «Подростки о ро­дителях». В исследовании принимали участие умственно сохранные дети-инва­лиды с диагнозом ДЦП и их матери или лица, их заменяющие (в нашем случае бабушки) г. Казани и г. Ульяновска (109 человек). Возраст матерей варьировал от 20 до 60 лет. У более чем 50% матерей — рождение ребенка в возрасте от 18 до 25 лет. Четыре женщины родили своего ребенка в возрасте от 36 до 40 лет. Боль-

' Материалы II Международного Конгресса «Молодое поколение XXI века: Актуальные пробле­мы социально-психологического здоровья». Минск, 3—6 ноября: РИТМ, Социальный проект, 2003. С. 111-112.

шинство матерей (70%) из полной семьи: абсолютное большинство (70%) имеют одного ребенка; 50% матерей после рождения ребенка-инвалида оставили свою профессиональную деятельность и стали домохозяйками; 60% матерей имеют среднее специальное или высшее образование.

Анализ результатов показал высокий уровень энергозатрат у большей части испытуемых (70%). Об этом говорит расположение «рабочей группы» цветов (крас­ный, желтый, зеленый) в начале ряда предпочтений. Наличие чувства повышен­ной тревоги, страдания, страха свойственно 82,5% обследованных. Эти пережи­вания обусловливаются подавленным состоянием, неудовлетворенностью субъек­тивно значимых потребностей в активности, в успешности, в самовыражении. С одной стороны, проявляется компульсивность в плане энергичной защиты своих позиций, демонстрации оптимизма, инициативности и упорства в достижении целей — значения ВК > 1 в 64,5% случаев. С другой стороны, выраженное прояв­ление различных компенсаций, таких как неучастие, социальная отгороженность, свобода от обязательств — ВК < 1, свидетельствующее об установке на миними­зацию усилий, восстановление и самосохранение, — в 36% случаев.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.034 сек.)