АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Песнь четырнадцатая. Четвертое небо – Солнце (окончание) – Пятое небо – Марс – Воители за веру

Читайте также:
  1. Беседа вторая на Песнь Песней
  2. ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
  3. Глава четырнадцатая
  4. Глава четырнадцатая
  5. Глава Четырнадцатая
  6. ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
  7. Глава четырнадцатая
  8. Глава четырнадцатая
  9. Глава четырнадцатая
  10. Глава четырнадцатая
  11. Глава четырнадцатая
  12. Глава четырнадцатая: время обращения

 

Четвертое небо – Солнце (окончание) – Пятое небо – Марс – Воители за веру

 

 

В округлой чаше от каймы к средине

Спешит вода иль изнутри к кайме,

Смущенная извне иль в сердцевине.

 

 

 

Мне этот образ вдруг мелькнул в уме,

Когда умолкло славное светило

И Беатриче тотчас вслед Фоме

 

 

 

В таких словах начать благоволила, –

Настолько совершенно к их речам

Уподобленье это подходило:[1400]

 

 

 

 

 

«Он хочет, хоть и не открылся вам

Ни голосом, ни даже помышленьем,

В одной из истин снизойти к корням.

 

 

 

Скажите: свет, который стал цветеньем

Природы вашей, будет ли всегда

Вас окружать таким же излученьем?

 

 

 

И если вечно будет, то, когда

Вы станете опять очами зримы,[1401]

Как зренью он не причинит вреда?»

 

 

 

Как, налетевшей радостью стремимы,

Те, кто крутится в пляске круговой,

Поют звончей и вновь неутомимы,

 

 

 

Так, при словах усердной просьбы той,

Живей сказалась душ святых отрада

Кружением и звуков красотой.

 

 

 

Кто сетует, что смерть изведать надо,

Чтоб в горних жить, – не знает, не вкусив,

Как вечного дождя[1402] сладка прохлада.

 

 

 

Единый, двое, трое, тот, кто жив

И правит вечно, в трех и в двух единый,

Все, беспредельный, в свой предел вместив,

 

 

 

Трикраты был воспет святой дружиной

Тех духов, и напев так нежен был,

Что всем наградам мог бы стать вершиной.

 

 

 

И вскоре, в самом дивном из светил

Меньшого круга,[1403] голос благочестный,

Как, верно, ангел деве говорил,

 

 

 

Ответил так: «Доколе Рай небесный

Длит праздник свой, любовь, что в нас живет,

Лучится этой ризою чудесной.

 

 

 

Ее свеченье пылу вслед идет,

Пыл – зренью вслед, а зренье – до предела,

Который милость сверх заслуг дает.

 

 

 

Когда святое в новой славе тело

Нас облечет, то наше существо

Прекрасней станет, завершась всецело:

 

 

 

Окрепнет свет, которым божество

По благости своей нас одарило,

Свет, нам дающий созерцать его;

 

 

 

И зрения тогда окрепнет сила,

Окрепнет пыл, берущий мощность в нем,

Окрепнет луч, рождаемый от пыла.

 

 

 

Но словно уголь, пышущий огнем,

Господствует над ним своим накалом,

Неодолим в сиянии своем,

 

 

 

Так пламень, нас обвивший покрывалом,

Слабее будет в зримости, чем плоть,

Укрытая сейчас могильным валом.

 

 

 

И этот свет не будет глаз колоть:

Орудья тела будут в меру сильны

Для всех услад, что нам пошлет господь».

 

 

 

Казались оба хора так умильны,

Стремясь «Аминь!»[1404] проговорить скорей,

Что им был явно дорог прах могильный, –

 

 

 

Быть может, и не свой, а матерей,

Отцов и всех, любимых в мире этом

И ставших вечной чередой огней.

 

 

 

И вот кругом, сияя ровным светом,

Забрезжил блеск над окаймлявшим нас,

Подобный горизонту пред рассветом.

 

 

 

И как на небе в предвечерний час

Рождаются мерцанья, чуть блистая,

Которым верит и не верит глаз,

 

 

 

Я видел – новых бестелесных стая

Окрест меня сквозит со всех сторон,

Два прежних круга третьим окружая.

 

 

 

О Духа пламень истинный! Как он

Разросся вдруг, столь огнезарно ясно,

Что взгляд мой не стерпел и был сражен!

 

 

 

Но Беатриче так была прекрасна

И радостна, что это воссоздать

Мое воспоминание не властно.

 

 

 

В ней силу я нашел глаза поднять

И увидал, что вместе с ней мгновенно

Я в высшую вознесся благодать.

 

 

 

Что я поднялся, было несомненно,

Затем что глубь звезды,[1405] раскалена,

Смеялась рдяней, чем обыкновенно.

 

 

 

Всем сердцем, речью, что во всех одна,

Создателю свершил я всесожженье[1406]

За то, что эта милость мне дана;

 

 

 

Еще в груди не кончилось горенье

Творимой жертвы, как уже я знал,

Что господу угодно приношенье;

 

 

 

Затем что сонм огней так ярко ал

Предстал мне в двух лучах, что, созерцая:

«О Гелиос,[1407] как дивно!» – я сказал.

 

 

 

Как, меньшими и большими мерцая

Огнями, Млечный Путь светло горит

Меж остий мира, мудрецов смущая,

 

 

 

Так в недрах Марса, звездами увит,

Из двух лучей, слагался знак священный,

Который в рубежах квадрантов скрыт.[1408]

 

 

 

Здесь память победила разум бренный;

Затем что этот крест сверкал Христом

В красе, ни с чем на свете несравненной.

 

 

 

Но взявший крест свой, чтоб идти с Христом,

Легко простит мне упущенья речи,

Узрев тот блеск, пылающий Христом.

 

 

 

Сияньем озарив и ствол, и плечи,

Стремились пламена,[1409] искрясь сильней

При прохожденье мимо и при встрече.

 

 

 

Так, впрямь и вкривь, то тише, то быстрей,

Подобные изменчивому рою,

Крупинки тел, короче и длинней,

 

 

 

Плывут в луче, секущем полосою

Иной раз мрак, который, хоронясь,

Мы создаем искусною рукою.

 

 

 

Как струны арф и скрипок, единясь,

Звенят отрадным гудом неразымно

Для тех, кому невнятна в звуках связь,

 

 

 

Так в этих светах, блещущих взаимно,

Песнь вдоль креста столь дивная текла,

Что я пленился, хоть не понял гимна.

 

 

 

Что в нем звучит высокая хвала,

Я понял, слыша: «Для побед воскресни»,

Но речь невнятной разуму была.

 

 

 

Я так влюбился в голос этой песни,

И так он мной всецело овладел,

Что я вовек не ведал уз чудесней.

 

 

 

 

 

Мне скажут, что язык мой слишком смел

И я принизил очи заревые,[1410]

В которых всем мечтам моим предел;

 

 

 

Но взвесивший, что в высоте живые

Печати всех красот[1411] мощней царят,

А там я к ним поздней воззрел впервые,[1412]

 

 

 

Простит мне то, в чем я виниться рад,

Чтоб быть прощенным, и воздаст мне верой;

Святой восторг отсюда не изъят,[1413]

 

 

 

Затем что он все чище с каждой сферой.

 

 

 

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.014 сек.)