АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Annotation. Остров-эксперимент Попав сюда, остается только надеятся на чудо или на быструю смерть

Читайте также:
  1. Annotation
  2. Annotation

Остров-эксперимент… Попав сюда, остается только надеятся на чудо или на быструю смерть. Здесь выживает сильнейший. Дите предложили выбор — десять лет в самой глухой тюрьме или участие в эксперименте. Она бы выбрала тюрьму, где так или иначе был шанс выжить, но за остров платили… А деньги очень нужны на лечение брата. Васлав живет на острове уже в течении пяти лет и эта «серая мышь» ему только мешает. Хотя… мешает ли? ТернияГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Эпилог

Терния
Остров золотого шара

Глава 1

От стрекота вертушки закладывало уши. Пол ухал, падая вниз и снова взмывал в небо. Дита крепко вцепилась в торчавшую сбоку ручку. Очередной ухх. Земля бросается в лицо. Трава прибита к земле сильнейшим ветром, деревья по окружности поляны гнуться. Самые тонкие почти становятся на мостик. Как только вертолет дернуло в последний раз, при посадке, за плечо схватили. — На выход, — проорал красномордый солдат сопровождения, а когда Дита не отреагировала, крепко сжал пальцы. Больно. — Прыгай, коза! И шевелись! Дверей в вертолете не было, Дита видела, как на поляну выпрыгнула высокая Сильвия, накинула рюкзак и исчезла в зарослях. Потом все остальные. Матиль, единственная, с кем во время полета Дита перекинулась парой слов, оглянулась на прощание, мрачно усмехнулась и тоже пропала. По ногам ударила волна, на миг тело стало невесомым и Дита поняла, что теперь стоит на земле. — Пошла, пошла, дура, мы взлетаем! — орал солдат откуда-то сверху. Потом толкнул в спину, так сильно, что она машинально сделала пару шагов прочь. — Вот же ж тупая! — сплюнул сопровождающий и вернулся в салон. Свою работу он выполнил, остальное не его проблемы. Двигатель взревел. Тогда оцепенение спало и Дита наконец поняла, что оставаться так близко от вертолета чревато неприятностями. Кусты казалось, находились довольно далеко, тяжелый рюкзак сильно давил на плечи, но как ни странно лес вокруг сомкнулся почти мгновенно. Через пару минут вертушка взмыла вверх и Дита проводила ее взглядом приговоренной. Вот и все… Грохот удалялся и вокруг наступала жуткая равнодушная тишина. Легкое дуновение ветра, шелест листьев. Вопросительно-изумленный щебет птиц. Ноги подкосились и Дита рухнула на колени. От страха живот скрутило узлом. Остров. Вот она и на острове. Рука машинально дернулась к шее — кожа под ошейником чесалась. Его стоило снять, но не было инструментов и неизвестно, где их взять. Ошейник на острове-эксперименте обозначал новичков, чья судьба весьма незавидна — кто первый поймает, тот и владеет. Хотя, Дита отпустила полоску. Даже без ошейника ничего не изменится. У нее на лбу написано — новичок, слабая девчонка, не способная сопротивляться. Примитивка на местном жаргоне. Вначале, когда эксперимент только запустили, число участников пополняли за счет обычных желающих. Потом желающие иссякли, так как процент погибших составлял чуть больше половины. Каждая вторая… каждая вторая примитивка умирала и чаще всего это был ее осознанный выбор. Потом стали отправлять девушек из колоний, осужденных за серьезные преступления. Дите тоже предложили выбор — десять лет в самой глухой тюрьме или участие в эксперименте. Она бы выбрала тюрьму, где так или иначе был шанс выжить, но за остров платили… Платили достаточно, чтобы вылечить Грэга. Поэтому сейчас она стояла на четвереньках в траве, тяжело дышала и думала, сколько же ей осталось жить? И не проще ли умереть сразу? Обеденное солнце лениво зевало. Подбивало на отдых. Предлагало просто лечь и заснуть. Но Дита знала, что когда прилетает вертушка, местные выходят на охоту. Ловить новеньких. Насколько она помнила правила, сейчас у нее имелся единственный шанс — найти замаскированное убежище и пересидеть наплыв охотников. Только вот шанс его найти тоже не особо невелик. Дита открыла рюкзак и выбросила всю теплую одежду, кроме одной кофты. До холодов не меньше месяца, столько еще нужно прожить, а тяжесть придется таскать именно сейчас. Потом выбросила половину еды и вторую бутылку воды. Одной хватит. Оглянулась. Ну что же… умереть она всегда успеет. Убежище Дита можно сказать нашла. Выбрела на петляющую между деревьев дорогу и тут же бросилась обратно в лес. Из-за поворота донесся звук мотора. Кто-то быстро приближался, причем, судя по звуку, машина была не одна. Нужно было затаиться и переждать. Но паника, жуткая паника гнала вперед. Как можно с ней бороться, ведь совершено очевидно, что стоит замереть, как оглушительно громкий стук твоего сердца выдаст местонахождение быстрее, чем если бы ты начала вопить во все горло — вот она я, подходите! Так что вперед гнал страх. А еще сильнее — усиливающийся звук приближающихся машин. В очередной раз резко свернув в сторону, Дита глазам своим не поверила — слегка присыпанный листьями и прикрытый маскировочной тканью купол убежища высился над землей прямо в нескольких десятках метров. Это был шанс, который невозможно упустить! Там впереди безопасность, пусть временная, зато будет возможность спокойно сесть и обдумать, что делать! Рванувшись вперед, Дита летела, забыв обо всем остальном. Даже не заметила, когда и что изменилось. Просто в глазах перекрутилась картинка, а земля поменялась местом с небом. С плеч сползал рюкзак, сползал так странно… вниз. Я вишу вниз головой! Дита ощутила, как ногу сжимает веревочная петля и завертелась изо всех сил пытаясь подтянуться и достать до попавшей в ловушку ноги. Бесполезно… Среди деревьев показались четыре мужских фигуры. — Ба! Кто тут у нас? — с фальшивым радушием произнес первый, останавливаясь и расставив ноги. Перевернувшись головой вниз сложно кого-то разглядеть, так что Дита увидала только массивный высокий силуэт и светлое лицо. Светлые волосы. И, кажется, он улыбался. Мимо проскользнули другие, быстро подошли вплотную. Один из них деловито схватил Диту и развернул лицом к себе. Она зашипела, когда веревка врезалась в щиколотку еще сильнее. — Девчонка. Гибкая. Довольно стройная. Молодая, — деловито перечислял вслух. Земля стала ближе и Дита сильно впечаталась головой прямо в траву у его ног. Значит, кто-то обрезал веревку. — Здоровая, — за кофточку дернули и Диту силой подняли на ноги. Она уставилась прямо в прозрачные ледяные глаза. — Не ахти, но потянет, — наконец решил их хозяин. — Ладно, сворачиваемся, — лидер, а оставшийся стоять у леса явно был среди них главным, резко оглянулся за спину. — Две — улов вполне недурной. Поехали, не хочу опаздывать. И очень ласково чему-то улыбнулся. Как акула, во все зубы. Как собака демонстрирующая противнику свои силы. Дите казалось, она заснула и просто видит сон. В открытом кузове пикапа сидела одна из девчонок, с которой она вместе прилетели. Заплаканная, взлохмаченная и грязная. Я, наверное, выгляжу не лучше, равнодушно подумала Дита. Ей связали ноги и руки, а после сразу же куда-то повезли. Дита закрыла глаза и постаралась сесть так, чтобы не биться о борт машины. Разговаривать с девчонкой они не стали — о чем? Их поймали почти сразу, это низшая ступень примитивок. К ним даже не обращались, будто их и не было вовсе. Будто они не понимают человеческую речь. Хотя отсутствие лишнего внимания Диту только порадовало, по крайней мере, все ужасное случиться не прямо сейчас… Один из трех дневных городков острова располагался прямо посреди густого леса. Сплошные верхушки деревьев и вдруг раз — вместо них единая линия домов. Но по дороге Дита успела запугать себя настолько, что по сторонам смотреть не рисковала. Вскоре машина резко затормозила у огромного круглого здания из дерева. Рядом приткнулась другая. Захватчики вышли наружу и остановились у кузова. — Какую брать? — спросил один из них. — Пофигу, — бросил главарь, потягиваясь так пластично, будто был гимнастом. Потом фыркнул от какой-то пришедшей в голову мысли. — Но сначала одну тащи, он конечно и без повода кинется, мы еще месяц по-другому не можем подраться, но награда должна быть качественной, чтобы контроль ничего не заподозрил. Не поведется на одну — вторую притащим. — А если кто другой рискнет? — деловито поинтересовался тот, что осматривал Диту. — Ну пусть, — на лицо светловолосого набежала темная тень. — Уделаю по очереди. Заскрипела дверца пикапа. Соседка Диты вздрогнула и попыталась заползти в угол. А самой Дите было так странно все происходящее, так нереально, что она даже не шевельнулась. Потому ее и вытащили — взяли ту, что оказалась ближе. Высокая стена из грубых досок, поверху намотана колючая проволока и куски сетки. Со стороны здания доносился шум, который бывает при большом скоплении людей и запах крови. Это оказалась арена. Диту подтащили к скамейке у самого борта рядом с засыпанным песком кругом и толкнули на пол. Она с готовностью села на утрамбованную землю и сжалась, прикрыв голову руками — одного короткого взгляда на дерущихся людей — разъяренных до бешенства, в потоках крови и темных порезах оказалось достаточно, чтобы голова закружилась, а в животе заныло от тошноты. В плечо упиралось колено белобрысого, который с интересом комментировал происходящее вокруг и не обращал на Диту ни малейшего внимания. — Вот он, — вдруг довольно зашипел, приглушая голос. — Пришел! — Один? — Да. Он же у нас любит повыебываться, — в голосе главаря послышалась чистая ненависть. — Ничего-о. Сегодня я ему морду подлатаю без вариантов. Зачем ему столько зубов? А потом кастрирую, как любимого кота. Хохот. Дита старательно вжимает голову в плечи. Она не знала, сколько времени прошло. Крики то утихали, то становились громче. Парни все больше настораживались. — А теперь — неофициальные вызовы! — заорал с арены пронзительный голосок ведущего. — Пользуйтесь моментом заработать славу и признание самых сильнейших! Отказ равен признанию в трусости! Спешите! Диту больно толкнули. — Неужели нет желающих? — подначивал ведущий. — Я! — Белобрысый вскочил, отчего Дита получила сильный удар в плечо еще раз. — Вызываю желающих! Вот моя плата. Диту опять подняли. Она с ужасом оглядывалась — множество лиц, горящих в пылу ожидания зрелищ! Есть ли на острове люди способные помочь примитивке? Судя по окружающим, нет. Ее потащили на арену. Дита не сопротивлялась, понимала что бесполезно. От страха она почти перестала дышать, руки дернуло, поднимая вверх и оказалось, что она стоит у столба, пристегнутая наручниками. От обморока спасло только то, что распущенные волосы почти целиком закрыли ей лицо. Значит, никто толком не разглядит лица. И не увидит ее страха. — Победившему Лекса — свеженькая примитивка! Сегодняшнего улова! — восторженно дер глотку ведущий. — Свободный вызов! Есть желающие? Внезапно гомон людской толпы смолк. Дите показалось, что по поверхности арены проскользнула темная молния. Она медленно поняла голову. Парень был молод, но от его взгляда, темного, как и одежда становилось не по себе. Хотя раньше ей казалось, пугаться еще больше просто некуда. А вот и нет — этот человек, темная противоположность белобрысого, почти такой же высокий и крепкий, и с гораздо более уверенной аурой нагонял страху даже на зрителей. Поймавший Диту мужчина довольно оскалился. — Что, Васлав, ты даже не боишься штрафа за ослушание? — насмешливо спросил. — Я раскатаю тебя мордой по арене и безропотно выплачу штраф. Может даже в двойном размере, — от голоса Дита вздрогнула. Губы незнакомца почти не шевелились, но голос прозвучал так сильно, что пришлось поглубже вдохнуть. — Посмотрим. Кстати, неужто тебя бабы перестали любить, если ты позарился на примитивную дешевку? — Я раскатаю тебя совершено бесплатно! — не меняя тона, сообщил Васлав. — По старой дружбе. Презент можешь оставить себе. Или нищим раздай. — Нет, нет, — влез ведущий. — Награда объявлена, не будем нарушать правил. Итак, гонг! По арене разлетелся звон. Через секунду темная молния бросилась вперед, вонзаясь в светлую. Клубок тел завертелся так быстро, что Дита толком ничего не могла разобрать. Бах! И оба снова стоят по разные стороны арены, будто и с места не двигались. Несмотря на ситуацию Дита подумала, что зрелище действительно редкое. Звон — и они снова одно целое. Как любовники, неожиданно пришло ей в голову. Такая близость. Столько страсти. Хотя… тоже мне спец, что она там знала о любовниках? Дита поморщилась и напомнила себе, где находится и в какую историю влипла. И неважно кто победит, все равно будет очень паршиво. В следующий раз, когда Дита взглянула на арену ситуация поменялась — светлая молния двигалась куда медленнее, а удары темной можно было различить невооруженным глазом. Звон. — Блядкий выродок! — орет Лекс и тут же отлетает от удара под дых. Тяжело падает на землю. Васлав приближается, сосредоточено хватает его за волосы, приподнимая голову. Что-то негромко говорит. Окружающим не слышно, но Лекс снова дергается. Тогда одним движением Васлав прижимает его спину коленом к земле, тот стонет от боли. — Брейк! — орет ведущий, — расходитесь! Дита молча смотрит. Вот так… нынче у нее за день меняется по два хозяина. Просто отпад! А главное, один другого краше. Похоже, представление закончилось, потому что окружающая толпа начала расходиться. Васлав отпустил Лекса и отошел на пару шагов. — Угомонись, пузан, или я тебя убью, — вдруг совершено спокойно сказал. — Как только ты сдохнешь, — оскалился разбитыми губами белобрысый. — Однажды я тебя достану, это просто вопрос времени. Через несколько секунд Васлав равнодушно пожал плечами, развернулся и направился к выходу. Никаких следов, что он только что участвовал в драке не было, ни на лице, ни в уверенных, расчетливых движениях тела. — Эй, ты! — на его дороге встал ведущий. После представления он уже не улыбался, а выглядел даже скучающим. — Куда собрался? Презент забыл. Дита подняла глаза и увидела, как незнакомец оборачивается и упирается в нее взглядом. Всего на секунду. И взгляд остается таким же равнодушным, будто речь идет о чем-то мелком, вроде бутылки водки. — Пристрой куда-нибудь, — предлагает Васлав. — Слушай, забирай и сам пристраивай, — досадует ведущий. — Мне разборки с контролем над правилами не нужны. Васлав морщиться, будто вместо вкусной еды ему подсунули что-то тухлое. Какой-то невзрачный человек, видимо рабочий арены подходит к столбу и щелкает ключами, расстегивая наручники. Руки вдруг отпускает. Запястья горят так сильно, что Дита машинально хватает одной рукой другую, пытаясь растереть кожу. — Иди, — приказывает ведущий, кивая в сторону застывшей статуи в черном. Хотя сейчас местами его одежда выпачкана в песке, выглядит Васлав так, будто он прогуливается по подиуму на показе мод. Идти тяжело, каждый шаг в онемевших ногах отзывается болью. Дита смотрит на этого странного парня. Стоит ли к нему подходить? Вряд ли он броситься ее догонять, если ей вздумается сейчас попытаться убежать. Только куда бежать-то? Как далеко она уйдет в ошейнике в городе доверху забитом местными? — Твою мать, ну почему этот дятел всегда ставит на кон какую-то фигню? Диту словно ударили. Она замерла, непроизвольно опуская голову. Все прочитанные ей брошюры о жизни на острове подчеркивали, что новички здесь за людей не считаются. Что относятся к ним, как к бессловесному скоту. Но все равно сталкиваться в живую с таким отношением больно. — Почему он просто не может поставить пару желтых шаров, с которыми не придется потом таскаться? — с досадой продолжал Васлав. Издалека Дите казалось, он сдержанней, но сейчас, когда Васлав был так близко, всего в паре метров, оказалось, от него прямо пышет злостью. И возбуждением после драки. — Чего встала? — с отвращением спросил Васлав. Новый хозяин. Мэтр на местном жаргоне. Осознание снова навалилось на плечи. Она все знала, и что ее ждет и чем закончиться. И готовилась. Но разве к подобному подготовишься? — Короче. Иди за мной, отстанешь — твои проблемы, — парень развернулся и уверенно направился к выходу. Дита секунду колебалась. Всего секунду. Нечто непонятное внутри настоятельно потребовало, чтобы она немедленно шла следом. И что это? Покладистость, которая через время вырабатывается у всех примитивок острова? Или может темный шарм придурка и подлеца, коим наверняка являлся новоприобретенный Мэтр? Дита усмехнулась, но послушно пошла за ним. Пришлось поспешить, Васлав ни разу не оглянулся. На стоянке было совсем пусто, осталось всего несколько машин. Васлав остановился напротив одной из них. Пикап с кабиной на двоих, как и у белобрысого. Дита застопорилась, не зная, куда ей садиться. Вряд ли он позволит ехать рядом с собой в салоне, значит, лезть в кузов? Но если она туда полезет по собственному желанию, он сразу поймет, что она смирилась со своей участью и позволяет обращаться с собой как угодно. А она смирилась? Позволит? Дита крепко сжала зубы. А есть разница, смирилась или нет? Не похоже, что окружающих это колышет. — В кузов лезь, — бросил Васлав через плечо и уселся в кабину. Дита послушно забралась в кузов и тут же крепко схватилась за борта — машину дернуло раньше, чем она уселась, видимо, когда Васлав трогался, его не особо волновало, что будет с его грузом. Дита осторожно уселась на пол. Темнело, сильно трясло и уже отбитая одной похожей поездкой попа болела все сильнее. Потом над лесом показалось зарево ночного города — расположенной кругом линии домов, в которых жили участники эксперимента. Не все, конечно же, а только те, кто обладал достаточным авторитетом. Пикап резко развернулся и затормозил возле одного из входов, наученная горьким опытом Дита крепко ухватилась за борта. Как будто мешок картошки везет. Хотя, кажется, примитивки ценятся еще дешевле. Васлав вылез и молча направился к ступенькам напротив двери с огромным номером 37. Дита осторожно перелезла через борт и пошла следом, потому что понятия не имела, что ей сейчас делать. Вроде ее не звали, но с другой стороны он приказал идти следом еще на арене. Тем более вещей нет, рюкзак остался валятся где-то в лесу, сейчас даже примерное направление не получится определить. Она совсем запуталась. Нет даже воды. Сильно хотелось есть. Но куда больше хотелось, наконец, узнать, что с ней будет. Может, стоит понемногу отстать, развернуться и уйти в лес? Только куда именно? Пока она думала, Васлав уже открыл дверь, широко распахнул и оглянулся. — Разуйся на пороге, — коротко приказал. Дита молча подчинилась. Вошла в дом и тут же стянула кроссовки, которые из новых всего за день превратились в нечто серое и грязное. Дверь он захлопнул и запер изнутри. Впрочем, не на ключ, а на задвижку, так что при желании можно было выйти. Квартира, похоже, была типичной. Дита плохо разбиралась в рангах, но судя по всему, у этого парня он был немаленьким. Гостиная переходила в небольшую кухню, отделенную матовой стеклянной стеной. Двойная дверь с такими же вставками, скорее всего, вела в спальню. А эти небольшие дверцы наверняка ведут в санузел и кладовки. Красота… Если не считать, что это не ее дом. Примитивкам о таком не стоит и мечтать. Мэтр прошел прямо в обуви, сразу же завалился на диван. Откинулся на спинку, расслабился. Дита увидела, как туго футболка обтягивает его грудь и живот. Как она поднимается от дыхания. — Сядь, — коротко отдавал приказания Васлав. — Туда. Дита с трудом оторвалась от разглядывания его тела, послушно подошла и села на стул, на самый краешек. Привычно опустила голову, чтобы волосы висели, загораживая обзор, так получалось рассматривать его и надеяться что ему-то ее лица почти не видно. А оно горело, будто перегрелось на солнце. Сегодня прямо день свернутых набекрень мозгов, думала Дита, если уж даже я начинаю пялиться на мужское тело, будто мне не все равно, какое оно! Несмотря на расслабленную позу, Васлав казался весьма опасным. Будто одним движением мог из отдыха перейти в активную охоту. Дита перестала разглядывать его фигуру и посмотрела вверх. Сердце дергано забилось — такого красивого лица она ни разу не видела. Дита даже растерялась, почему он так красив, он же наверняка не ангел? Смуглая кожа, темные глаза, охваченные густыми ресницами и волосы, кажется, еще более темные. Губы такие четкие, будто над ними работал пластический хирург. — Ну, — скучным голосом спросил Мэтр, раскидывая руки по сторонам на спинку дивана. — Что ты умеешь? — В смысле? — пересохшими губами спросила Дита. Вопрос наконец-то позволил прийти в себя. Тоже мне нашла время рассматривать чью-то смазливую морду, когда неизвестно, что будет с твоей собственной! — Что в смысле? Что ты хорошо умеешь? Орал? Анал? Экзотика? — равнодушно перечислял. Дита почти вспыхнула и сгорела в этот момент. — Ничего, — еле слышно ответила. — Что? Громче, — лениво произнес Васлав. — Ничего не умею, — твердо повторила Дита. Подняла глаза — он опять морщился. — Будем убеждать, что невинны, аки ангел небесный? Самое страшное — что ему весь этот разговор просто скукота, — подумала Дита. Просто от нечего делать. — Нет, — опять прошептала так тихо, что почти не услышала своего голоса. Исправилась без одергивания. — Нет. Не буду. — Ясно, — он сморщился совсем уж сильно, на Диту перестал смотреть, будто она вообще пустое место, с которым по какой-то непонятной причине приходится разговаривать. — Не переношу недоучек, возись с ними… Дита молчала. Что на такое скажешь? Что ей глубоко плевать, чего он там переносит? Нельзя, он тут полный хозяин, а она никто. — Что ж с тобой делать, — на минуту Васлав задумался, с кислой миной рассматривая свой выигрыш. Вдруг его взгляд стал немного другим, Дите показалось, его мышцы напряглись, а глаза на секунду сверкнули чем-то безумным. — Чтобы здесь выжить, надо хорошо стараться, — громко заявил. — Я знаю. Он фыркнул, снова расслабляясь. — Ладно, будешь послушной, легко научишься. Иди сюда. Дита вцепилась в стул. Двинуться с места оказалось совершенно невозможно. — Иди. Сюда. — Раздельно повторил Васлав. Теперь в его глазах явно горел огонь. Его завело малейшее неподчинение? Да, похоже, ему нравиться, решила Дита. Неужели он один из тех, кому нравиться унижать и делать больно? Тогда она попала. Хотя, она попала в любом случае. Давно, еще в момент, когда в квартиру ворвалась группа захвата. Когда она стояла прижатая лицом к стене, а в комнате Грэга тем временем искали наркотики. Когда их нашли. Когда она смотрела на брата и думала, что в тюрьме он не сможет выжить, там его никто и никогда не станет лечить. Даже за деньги. А ведь мама перед смертью доверила его жизнь Дите. Когда открывала рот и на вопрос, чей товар твердо ответила — мой. — Иди сюда, — он вдруг раздвинул ноги и указал на пол между ними. — На колени становись. В этом нет ничего сложного. Мягкие губки, активный язычок и немного старательности. И такой вкрадчивый, обволакивающий тон. Дита дернула головой, прогоняя апатию. Прогоняя желание просто сдаться и починиться. Собрала всю оставшуюся решимость. — Нет, — заявила неожиданно даже для самой себя. — Нет? — с тихой угрозой переспросил Васлав. Его глаза теперь практически горели чем-то темным. Дита промолчала. — Тогда обувайся и вали отсюда. Посмотрим, как ты скажешь «Нет» тем, кого встретишь на улице, — равнодушно ответил Васлав, закидывая ногу на ногу. Блеск в глазах угасал, сменяясь жесткой усмешкой. Дина закусила губу, смотря в пол. Он прав, конечно. Прав… только какая разница, кто окажется на его месте? Пока же есть возможность хоть немного оттянуть неизбежное. Идти некуда, на улице ночь, а по ночам уже холодно. Трикотажная кофточка с короткими рукавами вряд ли сильно согреет. Но и остаться, подойти и сделать то, что приказано — сейчас она еще не могла. Еще оставалось в душе нечто, что важнее выживания — пусть сломанное, раздавленное, но все еще до конца не умершее чувство собственного достоинства. Все равно она долго не проживет… Так зачем соглашаться на добровольное унижение, портя свои последние дни? Дина медленно поднялась. Васлав улыбался во весь рот и выглядел весьма довольным. «Чертов сукин сын», — с внезапной злостью подумала она и это было практически самым сильным из известных ей ругательств. — «И какой… красивый». Это было хуже всего. Понимать, что Мэтр очень красив, той хищной, опасной красотой, от которой одни неприятности. Как ярко окрашенные плотоядные цветы. С большим трудом Дина заставила себя сделать шаг к двери. Он не остановил, а когда еще через пару шагов она не выдержала и оглянулась, ободряюще ей улыбнулся. Мол, ну что медлишь? Иди! У порога надежды на мирное решение конфликта не осталось. Дита молча присела, завязывая шнурки кроссовок. Решительно поднялась. И… чуть не подпрыгнула от звонка в дверь. Мимо прошел Васлав, Дита уступила дорогу, отчего прижалась к стене рядом с дверью. Васлав не обращая больше на нее внимания, распахнул дверь. Загороженная дверью Дита не видела, кто там, но от голоса Мэтра внутри что-то сжалось и замерло. — Ба! Как ты вовремя… И какое… платье. Это ведь платье, да? — мурлыкающе бархатные нотки словно прикасались к животу изнутри. Дита не могла и пошевелиться. — Я скучала, — женский голосок был многообещающим. Правда, весьма фальшивым, зло решила Дита. Кстати откуда взялась злость? Никакого отношения к этим людям она больше не имеет. Сейчас уберется от них подальше и пусть хоть на головах тут стоят. — Тогда не будем тратить времени. Дверь захлопнулась, открывая картину целиком. На шее Васлава висела тонкая девушка в обтягивающем коротком платье, уже задранном на попе до самого пояса, так что виднелась только полоска серебристых трусиков. Она целовала Мэтра, широко открыв рот и Дита видела, как движется ее язычок, обводя его губы. Как к игре присоединяется его язык, прикасаясь и дразня ее. Волосы у девчонки были рыжими, хотя и видно, что крашеными, глаза закрыты. Так, не прерывая поцелуя, парочка добрела до дивана, где рыжая оторвалась от Васлава и загадочно улыбаясь, небрежно толкнула его в грудь, заставляя опуститься. Он с удовольствием сел, устраиваясь поудобнее. Гостья тут же тут же расположилась на полу между его ног. — Скучал по моему самому нежному язычку? — мурлыкала она, расстегивая ширинку. Васлав молча улыбался. Через мгновение Дита просто застыла и уже даже при желании не могла бы пошевелиться. Рыжая приподняла одной рукой его футболку, обнажая живот, принялась целовать, потом обвела пупок языком. Запустила в ширинку руку и осторожно достала его член. Это было как в фильме, которые Дита смотрела перед отправкой на остров по совету врача. Чтобы хотя бы примерно представить, что тебя ждет, сказал он. Вот чего хотел Васлав. Рыжая наклонилась, обхватила член рукой у основания и старательно принялась облизывать темную головку, одновременно урча и мурлыкая, потом открыла рот пошире и взяла его член в рот. Запустила вторую руку в ширинку, куда-то вниз, и принялась синхронно двигаться. Дита глазам своим не поверила. Вот так просто? Ладно в фильме, но в реальности? Оказывается, в жизни все действительно настолько просто? Голова рыжей старательно двигалась вверх-вниз, непроизвольно Дита подняла глаза и посмотрела в лицо Мэтра. Странно, но никаких мерзких ощущений от происходящего она не испытала. Даже наоборот, что-то в теле загорелось, будто жгучим перцем посыпали открытую рану. Дита не думая, смотрела. Мэтр вдруг как будто только осознал, что у них имеется свидетель, заволоченные туманом глаза прояснились, а после Васлав вдруг ощерился. Не улыбнулся, а именно довольно огрызнулся, как собирающееся рычать животное. Одновременно Васлав схватил рыжую за волосы, сильнее прижимая к своему паху и настойчиво смотря на Диту. Дита отшатнулась и бросилась открывать дверь. Раздался лязг замка. — Кто это? — услышала изумленный вопрос рыжей, которая при звуке даже оторвалась от процесса. — Не отвлекайся, — хрипло сказал Васлав. — Просто бесполезный презент сваливает. — Тогда пройдемся по обычной программе? — с придыханием поинтересовалась гостья. На крыльце было светло от горящих под крышей лампочек. — Дверь закрой, — вдруг рявкнул голос за спиной. Дита быстро прикрыла дверь, оставшись совсем одна. Глава 2

Все, нужно срочно забыть. Это какой-то бред… а самое непонятное, почему это зрелище так странно на нее повлияло? Не может же ее возбуждать вид этого кайфующего от ситуации хозяина жизни? Просто померещилось, решила Дита. Замнем для ясности. Оглянулась — вокруг совсем пусто, никого живого. И тихо. Широкая веранда огибает сплошной линией весь огромный дом. Можно разглядеть череду одинаковых дверей, напротив каждой из которых вниз с крыльца спускаются к земле ступеньки. Только двери тянутся длиной вереницей, окон здесь нет. Так тихо… На небе ни одной звезды, не говоря уже о месяце. Сразу за освещенным крыльцом сплошная темнота. Ноги не держали. Чего мы добились? Вроде все неплохо, по крайней мере, Дита снова свободна и что-то подсказывает, что она легко отделалась, потому что от тех четверых, которые поймали ее вначале, уйти так просто бы не получилось. Но жутко… там, где перестает гореть свет, царит полная темнота. Будто глубокая мертвая вода застыла. И вроде диких зверей на острове нет, но все равно не по себе. И холодно. Дита доплелась до ступенек и поняла, что идти дальше ей не хватит решимости. Села на крыльцо, прислонившись к столбику головой. Куда идти? Слишком темно. Она как можно сильнее сжалась, пытаясь согреться, обхватила плечи ладонями. Сидеть было неудобно, но через время Дита все равно расслабилась и почти задремала. Дверь хлопнула. Вздрогнув, Дита обернулась. Гостья в надетом наперекосяк платье выплывала на крыльцо, Васлав в одних спортивных штанах, сползших на самые бедра, придерживал дверь. Картина казалась удивительно мирной. Дита не сразу смогла отвернуться, слишком сильно его тело выделялось в темном дверном проеме. Будто кожа немножко светилась. Но все-таки отвернулась и уставилась в ступеньку под ногами. — Смотри, сидит, — весело заявила гостья, дергая за подол, видимо, пыталась поправить. — Угу, — Васлав не отреагировал. — В ближайшие пару дней не приходи, я сам позвоню. — Ты так и не сказал, что согласен на мое предложение, — нетерпеливо заявила рыжая. — Конечно, не сказал. Ответ: нет. А ты подумай почему, может, плохо отработала? — похоже, Васлав не сильно печалился, отказывая девушке. — В следующий раз будешь стараться лучше. — Мерзавец, — с фальшивой драматичностью произнесла рыжая. Повернулась и гордо задрав голову, направилась к машине — низкой, ярко-алой и блестящей даже в темноте. Дверь за спиной Диты захлопнулась. Она сильнее вжалась в плечи. Не то, чтобы думала, будто Мэтр поступит иначе, то бишь вежливо пригласит переночевать, но неприятно было, что ее вообще тут застукали. Хотя… все меркнет перед необходимостью куда-то идти и что-то делать. Дита решила, что пойдет, когда начнет светать, потому что бродить по лесу в темноте самое глупое, что сейчас можно сделать. Уперлась головой в столбик и снова закрыла глаза. Мирно урчали сверчки, шелестела листва, если не открывать глаз, можно представить что это один из тех замечательных дней, которые в детстве Дита с братом и родителям провела в палатке у реки. Самые счастливые дни своей жизни… Щемящий душу нежными воспоминаниями сон как рукой сняло от взрыва хохота. Недалеко из дома на крыльцо вывалилась толпа пьяных людей. Дита постаралась прилипнуть к перилам, вжаться в них, желая стать прозрачной и совершенно незаметной. В принципе, компания далеко и в таком состоянии, в каком обычно не пялятся по сторонам, так что вряд ли заметят. А вот если уж заметят… Дина занервничала. Черт, надо было сразу уходить в лес. Как она не подумала, что тут полно людей шатается? А что будет утром, когда все они вылезут наружу? Но и бежать сейчас глупо, движение они точно заметят. Постепенно часть народу разъехалось и Дита решила, что пронесло. Как же она устала за сегодня! Устала от этого постоянного липкого страха. От неизбежности своего положения и неизменного конца. — Оба-на! Улов! Она испугано оглянулась. Рядом покачивался здоровый парень в камуфляжных штанах и безрукавке. На широком ремне болталась огромная кобура, из которой торчала рукоятка пистолета. Дита застыла, с ужасом смотря снизу вверх. — Иди ко мне, детка, — кривовато улыбался пришелец. Протянул лапищу и схватил Диту за шиворот. Поднял вверх, так что ей пришлось встать на носочки, иначе она бы повисла в воздухе. Недолго думая, Дита принялась вырываться. Его мало вменяемый взгляд остановился на ошейнике. — Примитивка, — довольно прохрипел и в пьяных глазах мелькнула радость. — Свеженькая. Дита на миг замерла, а после стала вырываться еще сильнее. — А ну не дергайся, — прикрикнул верзила и второй рукой схватил ее за горло. Пришлось судорожно цепляться за эту жесткую руку пальцами, потому что воздух в легкие теперь практически не поступал. Вместо отчаянного крика изо рта вырвалось еле слышное шипение. Вторая рука уже вовсю шарила по ее груди. Даром что пьян, а силища какая, думала Дита. Вернее, та ее часть, которая никак не верила, что все происходящее правда. А та, что верила, только мрачно подвела итог. Вот и закончилось свободное плавание. Стоило, наверное, остаться у Мэтра. Он, по крайней мере, симпатичнее. Эта мысль мгновенно ее отрезвила, рассеяла практически неконтролируемый ужас. Нужно же бороться, что-то делать, ей совсем не хочется, чтобы эта вонючая обезьяна получила свое. Хорошо, что он отвлекся и немного ослабил давление на шею. — Я не свободна. Я принадлежу Ваславу, — быстро сообщила Дита. Расчет оказался верен — громила наклонил голову вбок и задумался. — Соврала, будешь наказана, — заплетающимся языком выговорил, сделал пару шагов к двери, протянул лапу и нажал на звонок. Держал секунд пятнадцать. Черт, это было плохо. Дита надеялась, горилла просто ее отпустит, если успеть наплести про какой-нибудь проступок, из-за которого Васлав отправил ночевать провинившуюся на улицу. В план не входило, что он примется трезвонить Мэтру в дверь. Ах, как неудачно. Неужели зря? — с отчаянием думала Дита, периодически пытаясь вырваться. Вначале горилла не реагировал, а потом его терпение кончилось и безо всякого усилия ее подняли еще выше. Теперь сил хватало, только чтобы немного вздохнуть. Она даже не сразу поняла, что слышит звук открывающейся двери. — О, Васлав, — захват опять ослаб, но двигаться рука так и не позволила. — Ты спишь, что ли? Диту развернуло и она снова увидела в дверном проеме Васлава. Только теперь в прихожей горел свет, так что Мэтр был как на ладони. Сонные глаза и мятые следы от подушки на правой щеке. До чего мирный домашний вид. И почему в такой момент я думаю о его внешнем виде, а не о том, что меня сейчас придушат? — закипала от возмущения Дита. Еще некоторое время он не отвечал. Громила тоже не спешил интересоваться, правда ли девушка в его лапах принадлежит ему. Через некоторое время невозмутимо спокойное лицо Васлава совсем чуть-чуть изменилось. Брови еле видимо нахмурились. — И какого черта ты лапаешь мой сегодняшний выигрыш? — вдруг спросил Мэтр. По спине Диты прошла волна от затаенной в этом еле слышном голосе угрозы. Потом рука немного ослабила давление и вдруг ее толкнули вперед. Дита не удержалась и полетела вперед, где врезалась прямо в голую грудь Васлава. Очень теплую, обманчиво-мягкую, как покрытая бархатом коробка из твердого дерева. Она дернулась в попытке отодвинуться, но Мэтр вдруг одной рукой обхватил ее за плечи, удерживая в прежнем положении. — Дылда, ты в край обнаглел, — Дита слышала ледяные, до боли острые нотки какого-то безумия в его голосе. Рука напряглась, непроизвольный захват стал сильнее и ее прижало к телу крепче. Дита глубоко вдохнула его теплый запах. Запах спящего расслабленного мужчины, похожий на запах хвойного леса. Она обожала этот аромат. И никогда даже представить не могла, что так может пахнуть живой человек. Лучше уж Васлав, чем этот толстый придурок, почему-то подумала. — Прости, Васлав, — вдруг заявил горилла все таким же пьяненьким голосом, — думал, врет. Да и обычно твои девки не сидят под дверью, — зафыркал. Однако казалось, он совсем не так пьян, как хочет выглядеть. — Пошел вон, — невозмутимо выплюнул Васлав, Диту дернуло вслед за ним в дом и дверь с грохотом захлопнулась. Через секунду Васлав оторвал ее от себя и отошел. Ненавижу эту жизнь, мрачно думала Дита, угрюмо следя за ним из-под занавеси волос. Сейчас все пойдет по второму кругу и милый Мэтр выставит свой выигрыш на улицу. — Иди в душ, — вдруг приказал Васлав, с отвращением рассматривая ее голову и одежду. И правда, по кругу, ухмыльнулась она. Неужели ему одной умелой шлюхи за вечер мало? Нафига ему еще и неумелая, какое от этого удовольствие? Какой гад, так явно пользоваться ее безвыходным положением… — Не хочу, чтобы такая грязная примитивка пачкала мне гостиную. Переночуешь на диване, никуда не лезь, дверь никому не открывай. Когда он скрылся в спальне и Дита поняла, что действительно осталась в одиночестве, от изумления прямо ощутила, как на лице отваливается челюсть. А потом накатило такое облегчение… Только в ванной, взглянув в зеркало, она увидала, на что похожа — огромный клок спутанных волос на голове, спускающиеся местами скомканные пряди до самих плеч, пыльные разводы на лице и руках, грязная рваная местами одежда. Она сняла ее и постирала в раковине. А потом догадалась оглянуться по сторонам и поняла, что другой-то нет. Большое полотенце имелось в единственном экземпляре, но вряд ли Васлав обрадуется, если она посмеет его присвоить. Да и неудобно, оно же может развернуться во сне. Дита как можно тщательнее выжала мокрые трусики и надела их, они небольшие и вряд ли доставят много дискомфорта, зато так гораздо спокойнее, да и она чувствует себя почти одетой. Потом подняла крышку бака с грязным бельем. Копаться в содержимом желания не было, но прямо наверху лежала темно-синяя мужская рубашка. Сонная, отупевшая за этот безумный день Дита достала рубашку, разглядела, ничего особо грязного не нашла, потому натянула ее, закатала рукава и отправилась спать. Ни подушки, ни одеяла на диване не нашлось. Некоторое время она просто сидела с закрытыми глазами, но несмотря на холод, сон сморил. Дита свернулась в плотный клубок, вдохнула умопомрачительный хвойный запах и заснула. * * *

Снова кошмар… Непонятно, что происходит. Страшные звери бегут следом, гонят тебя, словно добычу и от них не скрыться? Или это какие-то злые нелюди с луками, заряженными стрелами с ядовитыми наконечниками? Смеющиеся лица тех, кто вроде бы друзья? Или это не смех, а фальшивая улыбка расчетливых предателей? Ведь давно известно — со стопроцентной вероятностью не предаст человека только он сам. Чья-то смерть прямо на твоих глазах. Растекающаяся под телом кровь. Тень убийцы с ножом в руках? Или это твоя собственная тень? И ничего конкретного… Сон рассеялся, оставляя неприятный осадок непонимания. Он поднялся, хотелось пить. Побрел на кухню. По дороге замер он неожиданного, невозможного звука — кто-то всхлипывал. Васлав не сразу вспомнил про свой выигрыш. Тихо выругался. Твою мать, вот как Лекс умудряется нагадить даже не специально? Ну на кой он поставил на кон живую девку? Васлав никогда не связываться с живым товаром, особенно с безмозглыми примитивками. У него даже слуг не было. Шлюх и так хватало, а лишние люди поблизости его напрягали. Девчонка, свернувшись калачиком, лежала на диване, всхлипывая сквозь сон. Васлав выругался еще раз. Вот же ж свезло! Что теперь с ней делать? Он вернулся в комнату и нашел в шкафу какое-то одеяло. Судя по позе, ей холодно, а если она еще и заболеет, то придется таскаться с больной, что в десять раз хуже! Васлав на дух не переносил больных и слабых. Но и не хотелось иметь на своей совести лишнюю смерть. Что ему, мало уже имеющихся? Как же это все раздражает! И все же… какая-то странноватая примитивка ему досталась. Но Васлав не стал посреди ночи думать над такой чепухой. Потому что если бы задумался, то понял — просто дело, наверное, в том, что он очень давно не видел не перемолотых экспериментом людей. * * *

Дита проснулась рывком, от звука. По комнате кто-то ходил, раздражено чертыхаясь. Даже нечто неуловимо знакомое в этих ругательствах послышалось… Она поднялась и села — Васлав исчезал на кухне. Только потом заметила, что руками держится за одеяло. Выходит, тепло, которое снилось, было настоящим? Кстати, откуда одеяло взялось? Не может же быть, чтобы Мэтр изволил собственноручно ее укрыть? Нет, такое и представить невозможно! Выходит, одеяло приползло само! Непроизвольно улыбнувшись представленной картине, где по полу, сморщиваясь складками, неспешно ползет одеяло, Дита глянула на часы — почти 11. Не так уж мало они спали. С такими мыслями Дита встала и поплелась на кухню. Может он недоволен, потому что голоден? Вроде вчера не ужинал. Грэг часто пребывал в плохом настроении, если его не кормили. Можно приготовить Мэтру завтрак и тогда уже попытаться поговорить… Даже думать неохота, как это сделать. И нечего предложить, у примитивок по определению ничего нет, кроме разве что ошейника. Ладно, по ходу дела разберемся, Дита поморщилась и отложила мозгодробильные проблемы на потом. Осторожно вошла на кухню. Васлав стоял, оперевшись на стол рядом с микроволновкой, в которой что-то грелось. С другой стороны с монотонным жужжанием работала кофеварка. Похоже, с завтраком он прекрасно справится и без меня, сделала неутешительный вывод Дита. При мысли о еде в животе оглушительно заурчало. Но Васлав смотрел, как на пустое место, а брать продукты без спроса она не могла. Кофе хотелось до смерти. Дита в очередной раз подняла глаза — Васлав смотрел с такой неприкрытой издевкой, что она и под страхом смерти не решилась бы открыть рот и попросить еду. Вдруг он напрягся и выпрямился. Расправил плечи. — Какого хрена ты в моей рубашке? — изумлено спросил. — А ну снимай сейчас же! — Но я… одежды никакой нет. Моя мокрая. Я… — А ну сняла, я сказал! — острый, как нож тон словно полоснул по горлу. — Ты не усвоила вчерашний урок? Когда слышишь приказ, заткнись и исполняй! — почти рычал, подавшись вперед. И тогда Дита вдруг разозлилась. Переступила черту, после которой можно вернуться назад. Если тебя несет сильным течением к обрыву, а по пути не одного камня, чтобы схватиться и удержаться, зачем лишний раз сопротивляться? Как же все достало! — Твою мать! — заорала во все горло и резким движением стянула рубашку через голову, скомкала в шарик и со всей дури швырнула ему под ноги. Хватило ума не в лицо. — На, подавись! Будто за пару часов с этим куском ткани случиться самое жуткое! Наверное, она износиться до дыр! Точно! Расползется в клочья! Она еще хотела что-то добавить, даже воздуху полную грудь набрала, да так и осталась стоять, когда поняла, что смотрит Мэтр уже немного по-другому и почему-то гораздо ниже лица. Дерганым жестом Дита прикрыла руками грудь. Под рубашкой не было ничего, кроме небольших черных трусиков, а в пылу скандала она об этом вовсе забыла. Так что получилось, сейчас стояла практически голышом. Его внимательный взгляд безо всякого смущения ползал по груди, животу и бедрам. — Пустая трата слов и сил, бесполезный выброс энергии, который ни к чему не привел, — вдруг менторским тоном заявил Васлав. — Хреновое поведение для того, кто хочет выжить. И тогда Диту понесло. Рук от груди она не отняла, но голову задрала, уже не прячась за волосами. И голос повышать не стала, он лился расчетливо-снисходительной волной: — Да что ты говоришь, проницательный наш господин Король? Боже, как ты мне щас глаза открыл! А я-то ни разу не в курсе, куда попала! Ты что, думаешь, я не знаю, что со мной произойдет? Что меня тут будут ловить и трахать все, кому не лень? Что однажды я просто не выдержу и убьюсь где-нибудь до смерти? И очень скоро… Ты думаешь поразить меня своей невъебенной проницательностью? Да я с самого первого дня в курсе, что меня тут ждет. Прекрасно знаю! Что не смогу найти покровителя, потому что мужиков ублажать не умею! И даже не попробую найти, потому что характер не тот! Что не хватит сил никому противостоять, потому что даже самый слабый парень сделает меня одной левой! Если бы мне хватило решимости, я бы сразу умерла, но ты даже представить не можешь, как сложно себя убить! Понял? Так что, господин Король, ты все еще думаешь, что можешь сообщить мне нечто новое? Дита выдохлась. Речь вымотала ее, будто и не было нескольких часов сна. Да и чего переживать, ведь теперь после подобного выступления, скорее всего, точно конец… — Иди, оденься, — неожиданно сказал Васлав. Судя по голосу, убивать нахалку прямо сейчас он не собирался. Она молча подчинилась. И правда, торчать в одних трусах на прохладной плитке не очень теплой кухни не самый умный поступок. Мало она намерзлась со вчерашнего дня? Оставленная на полотенцесушителе в ванной одежда оказалась еще влажной, Дита с трудом натянула штаны, хотя они были довольно широкие, но толком не отстиранная ткань встала колом и не желала разгибаться. Потом майку, кофту трогать не стала, она так почти и не высохла. Вернулась на кухню, только на входе подумав — а зачем, собственно, она опять к нему подходит? Выход на улицу рядом. — Какой кофе пьешь? — Дита не сразу поняла, что он спрашивает у нее. У примитивки. Надо же! — Сливки и сахар, — в животе тут же призывно заурчало, громко и требовательно. — Можешь сделать себе пару бутербродов. Хлеб лежит тут, — одним пальцем Васлав ткнул на один из ящиков. — В холодильнике есть колбаса. Дита подавила желание едко поинтересоваться, что происходит и чем она заслужила подобную честь. Зачем дразнить зверя, ведь это будет явный перебор. Тем более, раз уж выпал шанс поесть, им нужно воспользоваться. Когда от трех бутербродов остались только крошки, а чашка светила голым дном, желудок, наконец, успокоился и довольно задремал. Дита спокойно вздохнула и подумала, что не отказалась бы еще от одной чашечки кофе. — Собери волосы, — вдруг услышала. Васлав сидел за столом напротив, внимательно смотрел, наклонив голову. Он следил за ней все время, пока Дита ела, но хотя в обычной жизни подобное внимание сильно бы мешало, на этот раз оно ее совершено не задело. — Зачем? — Почему ты споришь? Просто подними волосы наверх. Дита подумала и послушалась. Все-таки ее накормили. Собрала в хвост, подняла, привычно закручивая жгутом. Достала из кармана резинку, закрепила пучок на затылке. Вызывающе уставилась на Васлава. По крайней мере, ей казалось, что вызывающе, на самом деле зрелище выглядело весьма жалким. Тем более он не оценил, потому что был занят другим — очень внимательно разглядывал лицо, все до мельчайших черточек, а после спустился ниже, безо всякого смущения оценивающе щурясь и даже не пытаясь скрыть свой слишком откровенный взгляд. Дита знала, что он видит — на фигуру она никогда не жаловалась. Хотя грудь была небольшой, а бедра немного узковаты. И лицо обычной формы, зато чистая кожа и большие голубые глаза. До рыжей шлюхи ей далековато, но это и не та цель, на которую Дита хотела бы ровняться. — У меня предложение, — глаза Мэтра так и остались на уровне ее обтянутой узкой майкой груди. — Можешь остаться у меня. Трахать тебя буду только я, и то нечасто. В случаях, если не найду кого получше. Зато другие не тронут. Будешь готовить, убирать, особенно меня бесит необходимость следить за одеждой. Будешь следить ты. Подходит? Дита изумлено смотрела, не в силах ответить. Ведь чего скрывать, в ее положении получить подобное предложение дело практически немыслимое… Его защита в обмен на простое ведение хозяйства, а это она и за работу-то никогда не считала. Правда еще и сексуальные услуги, но без этого дела на острове по-любому не обойтись. Да и вряд ли секс будет часто, он же сказал… Должно радовать. Хотя с другой стороны обидно, что ее будут трогать только если не найдут кого получше. Похоже на намек, что ей заинтересовать мужчин нечем, нет ни лица, ни фигуры. Но, черт возьми, нашла время дуться на нелицеприятную форму, в которой сделано суперское предложение! Она вдруг дерзко подняла глаза и сказала вовсе не то, что должна была сказать: — И часто такое случается? Ну, когда никого не находишь? Он оценивающе прищурился. Подумал. — Так вот, навскидку, припоминаю, было нечто подобное в прошлом году. Дита не нашлась, что ответить. Она даже представить не могла, что такой человек, как Васлав способен… шутить. — Так что с предложением? — резко переспросил он. И снова глаза пришлось отвести. Невозможно выдержать пристальный взгляд этого человека, он гипнотизирует как неотвратимая смерть. — Я согласна, — еле слышно ответила Дита. Потому что иного ответа просто не могло быть. Помялась, не решаясь сказать, но все-таки добавила: — Спасибо. Так или иначе, он сделал по-королевски щедрое предложение по сравнению с теми, которые вообще возможны на острове. — Первое предупреждение, — раздался холодный голос. Его ноздри нетерпеливо дернулись. — Я не переношу слов «Спасибо» и «Пожалуйста». Вычеркни их из своего лексикона раз и навсегда! Но еще больше я ненавижу, знаешь какое слово? Дита молча помотала головой. — Слово «Нет», — угрожающе скалясь, сообщил Васлав. — Никогда больше не вздумай говорить мне «Нет». Поняла? Дита быстро кивнула. — Сегодня я вернусь поздно, из дома не высовывайся, разберешься с одеждой и терминалом заказов. Мне плевать, что ты станешь готовить, но там должно быть мясо. Супы не ем. Траву тоже. Поняла? И Дита снова молча кивнула. Через полчаса, когда она стояла напротив двери, в которой снаружи поворачивался ключ, то думала только об одном — ей повезло. Может, не настолько, чтобы забыть, что она находится на острове, но все же… Глава 3

О заключенном с примитивкой договоре Васлав пожалел тем же вечером, когда поздно ночью возвращаясь домой и вспомнил, что на его территории теперь будет находиться посторонний человек. Он привык считать дом совершено безопасным и спокойным местом, где можно расслабиться в одиночестве и не ждать никаких подлостей. По правилам Эксперимента так оно и было — круговой дом числился единственной полностью нейтральной зоной и любое насилие против хозяев квартир каралось полным изъятием имущества провинившегося. То есть человек просто попадал на дно, откуда можно было выбраться вначале, когда проект только запустили, но совершено невозможно пробиться наверх сейчас, когда структура островного общества давно уже сложена и накрепко затвердела. Нарушение данного правила обозначало смерть. Дураков, понятное дело, не было. Но не это важно. Васлав привык, что у него имеется личное, единственно ему принадлежащее пространство, а получалось, что теперь его придется делить. А он очень не любил делиться. Ничем. Ни с кем. Но и отказаться сейчас — это слабость. Он молча скрипел зубами. Непонятно, что его дернуло оставить у себя девчонку. Но за свои действия и их последствия нужно отвечать, иначе начнешь неправильно оценивать ситуацию, а это ведет к слабости. Потому Васлав пойдет до конца, чтобы в следующий раз хватило ума даже не начинать подобные опыты по опеке сирых и убогих. Впрочем, из любого правила существует исключение. Сегодня его сильно вымотал этот мелкий стервятник Копач, который извивается будто уж на сковороде, пытаясь удержаться в роли поставщика информации и у Лекса, и у Васлава, да еще и к Варану в подручные набиться. Так что можно и выставить эту девку, тем самым подняв настроение, потому что дико хочется на ком-то отыграться, а Копача пока трогать рано. Он припарковался, резко затормозив почти в кустах и быстро отправился ко входу. Залетел по ступенькам, открыл дверь, с силой захлопнул ее за спиной. В прихожей горел тусклый свет, а в остальном вокруг было тихо и совершенно пусто. Васлав пару минуту постоял и раздражение схлынуло, а потом совсем ушло. Ну что же, депортацию пока отложим, и кажется, сегодня ему положен нормальный ужин. На кухне на столе обнаружилась накрытая куполообразной крышкой тарелка, рядом приборы, корзинка с прикрытым салфеткой хлебом, пустой бокал и бутылка минералки. Минералку он редко пил, так что это явно заказала примитивка. Еда все еще была теплой: пряный рис и большие куски мяса. Набив полный рот, он услышал, как примитивка заходит на кухню. Сонная, щурясь на яркий свет. Она направилась к холодильнику и достала небольшой салатник. — Ты говорил, что траву не ешь, но как салат к основному блюду может, будешь? — поставила его на стол. — И еще ты не сказал, что предпочитаешь пить, сок или воду? А может… — Заткнись, — не переставая жевать, раздражено бросил Васлав. Искоса посмотрел на побледневшую девушку. Да, и правда, совсем необъезженная, неужели все новоприбывшие такие? Если припомнить, пять лет назад, когда запустили эксперимент, все они были новичками. Попадались ли подобные в числе участников самой первой группы? Черт его знает, он не помнит. — Тебя как зовут? — спросил Васлав, потому что порылся в памяти и не вспомнил момента, когда она сообщала свое имя. И сообщала ли вообще. — Дита. — Дита, — он настойчиво повторил. — Дита. Дита-а. Ди-ита. Нет! Тебе это имя не подходит. Теперь тебя зовут Мышь. Знаешь, кто это? Он оглянулся — примитивка молча смотрела круглыми глазам и послушно ждала пояснений. — Это такой маленький зверек, который тихо сидит в углу и не высовывается, когда кот дома. Иначе кот разнообразит свой ужин. Поняла? Девчонка молча кивнула и тут же растворилась в полумраке гостиной. Тогда Васлав впервые подумал, что может быть она и не полная дура. Прошло несколько дней и все оказалось не так уж плохо. От Копача Васлав все-таки отделался, нашел другого информатора, посговорчивее. Настроение стабильно держалось на повышенном уровне. Примитивку он больше не видел — она тихо сидела в своей кладовке, где с трудом помещалась раскладушка и не высовывала оттуда носа. Каждый вечер на кухне его ждал ужин, а в комнате чистые выглаженные вещи. После того, как однажды Васлав явился с Кармен, ежевечерние порции еды увеличились в два раза. Кармен он приводил трижды, потому что сейчас был занят проверкой связей нового информатора, а она была совершено немая, так что не напрягала нагруженные мыслями мозги болтовней, молча делала все, что он хотел и так же молча сваливала домой. Еще выяснилось, что примитивка прекрасно разобралась с терминалом заказа и системой цветных шаров. Чеки она оставляла на стойке терминала, видимо как отчеты о потраченных деньгах. Васлав один раз глянул — ни одной суммы выше стоимости желтого шара. С тех пор покупками он не интересовался. Из каждой квартиры в прилегающую к внутренней стороне круга домов центральную зону вел выход рядом с кухней. Там, огороженные от участников эксперимента, вахтовым методом проживали те, кто следили за его ходом. Там же располагалась служба поставки. Когда заказанные вещи и продукты подвозили, выход на остров перекрывала стальная дверь, возле нее оставляли заказ, рабочие убирались за внутренний сплошной забор, а дверь со стороны острова открывалась. А шары на острове заменяли вообще все. Валюту, десять младших по цвету равнялись одному старшему. Цветовые ранги располагались для удобства в виде цветов радуги — от красного до фиолетового. Существовали еще высшие шары, белые, самые редкие. Шары участники эксперимента получали в виде поощрений, но в основном как награду в результате победы в играх. Беспрестанно остров опутывало множество заговоров, ниточки к которым распределялись среди множества людей и разгадать его можно было, только собрав эти ниточки воедино. Чем сложнее раскрытый заговор, чем больше количество собранных деталей головоломки, тем ценнее улов. Подкуп, шантаж, вымогательство — все направлено на систему получения большего влияния, а значит, более полной и быстро полученной информации, а следовательно и большему количеству денег. И вся эта пирамида имела верхушку, в существование которой лично Васлав не верил — мифический Золотой шар. Васлава вполне устраивал его запас шаров. На данный момент в деньгах он не нуждался, но и оставить гонку не мог даже на время. Отлаженная система поставщиков, прикормленные стукачи из команд других игроков, устойчивая репутация опасности, притаившейся в самом неожиданном месте. Остановиться — значит откатиться назад. Прошла примерно неделя и Васлав практически забыл про примитивку. Но в тот вечер, вернувшись домой раньше обычного, он уже с порога увидел за кухонной матовой стеной расплывчатый алый силуэт. — И это только начало, — раздался бешенный женский голос. Васлав закрыл дверь и направился на кухню. Там у стола, опустив голову, с разбитой губой и прической, будто ее долго таскали за волосы, стояла его примитивка, а напротив, с пылающими огромными глазами рыжая Аранжа, как обычно в красном платье, размерами больше напоминающем майку. Ваславу хватило одного взгляда, чтобы оценить ситуацию. И всего одного взгляда, чтобы сделать сегодняшний выбор. * * *


Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.006 сек.)