АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Прошлое: сумрачные воины

Читайте также:
  1. Викинги: оружие и воины .: Викинги Интересные факты :.
  2. Воины и священники
  3. Воины севера
  4. Воины-кабалиты
  5. Воины. Поселенцы
  6. Г.: Начало новой фазы холодной воины. XX съезд КПСС, его внешнеполитическая программа и ее претворение в «эру Хрущева».
  7. Глава 1. Прошлое: Постфигуративные культуры и хорошо известные предки
  8. ГЛАВА 14. Воины (Sularkelak)
  9. ДОБРОВОЛЬНЫЕ ВОИНЫ ШАЙТАНА
  10. Накануне воины 1941 года
  11. Начало воины 1941 года

Гвардия Смерти

Порядковый номер: XIV-ый легион.
Прародитель: Мортарион Жнец.
Наименование (изначальное): Сумеречные Рейдеры.
Замеченные предпочтения в стратегии: наступление тяжёлой пехоты, война на истощение, война в опасных / мёртвых зонах, истребление ксеносов и операции по зачистке.
Примечательные владения: Барбарус [Родной мир], другие неизвестны.
Верность: Трэйторис Пердита.

Немногие из созданных Императором легионов Астартес начинали так же славно и так же ужасно закончили, как Гвардия Смерти. Когда-то их имя было синонимом стойкости и несокрушимой отваги, эти воины свергали чуждых тиранов и изгоняли захватчиков с сотен миров, они истребили десятки видов ксеносов, но им выпала страшная судьба. Гвардия Смерти стала тем, против чего сражалась – нечеловеческими, неузнаваемыми бездушными чудовищами, воплощением кошмаров. Однако здесь будет описана не их ужасная судьба, но прошлое, а особенно влияние загадочного и зловещего примарха Мортариона, который, как теперь ясно, одновременно породил и погубил свой легион.

Прошлое: сумрачные воины

Примечательно, что из восьми легионов космодесантников, обратившихся на своих братьев, четверо были верны другим традициям и именам задолго до того, как склонили головы перед предателем Гором. В этом они были почти уникальны среди легионов, отчего приходят в голову древние слова «изменивший однажды изменит вновь». Конечно, истина гораздо сложнее смысла простой поговорки, но ясно видно, что каждый из этих легионов – Псов Войны, Имперских Герольдов, Сумеречных Рейдеров и, наконец, печально известных Лунных Волков – отказался от прошлого и изменился, не по капризу, но уподобившись примарху по воле его. Вероятно, самым примечательным и ужасным стало превращение Сумеречных Рейдеров в Гвардию Смерти.
Легион зародился в самом начале Объединительных Войн. Базовый набор большинства космодесантников был проведён на Терре, а в случае XIV основную часть генорекрутов предоставили воинственные кланы Древней Альбии. Они так хорошо подходили для принятия в ряды космодесантников, что рекруты из огромных задымлённых каструмов-городов вступили и в XIII и X легионы, однако лишь в случае четырнадцатого воинства кровь и культуру определила не только замыслы Императора, но и традиции полководцев Альбии.
Набор сынов Альбии хорошо послужил новорождённому Империуму. В первую, и самую важную очередь, были взяты лучшие юноши целого поколения этого терранского королевства – ставшего союзником и другом, но всё ещё опасного. Ведь Древняя Альбия, возвысившаяся среди североатлантических пустошей, была не просто грозным врагом, легендой Эры Раздора... но и истинным соперником в борьбе за власть над судьбой человечества. Взяв лучших и умнейших в легионы и растущие имперские организации, готовившиеся к войне меж звёзд, Император удостоверился, что альбийцы не будут угрожать объединению изнутри. Во вторых, это дало Империуму воинские традиции родов, которые веками держали в кулаке многие земли Терры и сокрушили Пантихоокеанскую Империю под руководством Неназываемого Короля. Народ непреклонных полководцев и солдат-учёных был слишком ценен для Императора, чтобы его терять, однако воинственные кланы Древней Альбии не преклонили перед ним колени. После свержения тирании последних потомков Неназываемого Короля они не собирались покоряться другому владыке. Альбийцы встретили Громовых Воинов Императора собственными батальонами изрыгающих пар протодредноутов и одоспешенных Железнобоких. В страшных битвах они сдерживали воинства Объединения и не сдавались, несмотря на яростный натиск. Восхищённый доблестью и неукротимой волей врага Император предложил воинским кланам перемирие и переговоры, понимая, что одной силой он добьётся только кровавой бани, после которой останется лишь пепел.
И посему Император предложил мир, несмотря на советы смертных советников и генералов, которым за века полководцы Древней Альбии внушили почти суеверный страх. Говорят, что представший перед парламентом альбийцев безоружным Император в бело-красных одеяниях говорил о будущем человечества, объединённого и возвышенного, о свержении тиранов и истреблении кошмаров. Он предложил им славу среди звёзд и, что важнее, искупление веков кровопролития и братоубийства. На что полководцы Древней Альбии согласились к изумлению многих. Несмотря на недоверие, кланы альбийцев стали одними из самых рьяных сторонников объединения и отдали Императору своих воинов, боевые машины и бережно хранимые тайны. И, что важнее для будущего человечества, пожертвовали своими сынами, ставшими космодесантниками.
Четырнадцатый легион быстро начал использовать тактику и методы боевых действий, которые бы сразу узнали их Железнобокие предки, в придачу к тому получив стоический темперамент и одарённость, что вне всякого сомнения и было с самого начала замыслом Императора. Сражаясь как тяжёлая пехота, они стали экспертами по выживанию и быстро прославились среди других созданных легионов как непреклонные и дисциплинированные воины. В обороне они были упорны и несгибаемы, способны удерживать позиции до последнего снаряда и капли крови под самым плотным огнём. В атаке легионеры систематически уничтожали выбранную цель, обрушиваясь на врага бронированной войной, и преуспели в близких перестрелках и жестоких битвах. На их серой, неукрашенной броне появились символы ранга и награды – модифицированные геральдические знаки Железнобоких Древней Альбии, из которых особенно примечательны выкрашенные в цвет застывшей крови правые наплечники, наручи и латные перчатки. Теперь это был знак правой руки правосудия Императора, а не кровавой длани Неназываемого Короля.
В дни последних сражений объединения и первых битв Великого крестового похода враги назвали XIV легион Сумеречными Рейдерами, и легионеры приняли это имя – знак использования ими древней альбийской тактики проведения наземного наступления с заходом солнца, когда игра теней сбивает с толку врага, а мгла скрывает атаку через открытое пространство. И такова была репутация легиона, что получившие от Сумеречных Рейдеров ультиматум враги часто утрачивали решимость, их солдаты впадали в панику и бросали укрепления или, сложив оружие, бежали во тьму. И как бы безжалостны не были легионеры в атаке, они также славились честью, соблюдением условий перемирия и капитуляции. Известно было и то, что ничто не остановит руку легиона, если враг уже приговорён, и их уважительное отношение распространялось лишь на тех, кто был достоин принятия в Империум – выродков, мутантов и чужаков ждала только смерть.
И так продолжалось более восьми десятилетий, Сумеречные Рейдеры верно сражались в Великом крестовом походе. К тому времени они были одними из немногих, кто ещё не нашёл примарха, и это положение «сирот» породило в легионе расчёт на себя и спокойную гордость. Победы XIV-ых были многочисленны и вызывали зависть. Однако долгожданная встреча с примархом не стала для легиона счастливым воссоединением, на которое надеялись многие, но накрыла легион саваном, в мрачной тени которого Сумеречные Рейдеры превратились в Гвардию Смерти.

«Стигийские свитки» Лакланда Торна

Немногие из миров, на которые занесло юных примархов, были столь же ужасны и унылы, как проклятый Барбарус. Мало что можно сказать наверняка об этой далёкой жуткой планете и о молодости примарха, поскольку очевидно, что ещё при обнаружения Мортариона правда была скрыта по воле самого Императора. Возможно, что то, что обнаружило на Барбарусе, не предназначалось для глаз людей или было слишком ужасным, чтобы о нём знало остальное человечество, даже воины других легионов. Большая часть достоверной информации о Барбарусе и примархе Гвардии Смерти происходит из одного источника – так называемых «Стигийских свитков» Лакланда Торна. Торн был известным, пусть и неоднозначным человеком, историком, направленным на крестоносный флот, который проник в окружающую Барбарус мрачную туманность. Он был полиматом – способным ксенопереводчиком, антикваром и поэтом, но из-за мрачного взгляда на мир его работы так же пугали, как и просвещали. Торн стал частью легенд Великого крестового похода, поскольку исчез вскоре после завершения своего великого труда. На Барбарусе он обрёл апофеоз своего мрачного искусства, записав историю Мортариона для потомков, и его работа, «Стигийские свитки», стала частью культуры Гвардии Смерти, их копию давали каждому космодесантнику после формального приятия в легион. За пределами легиона этот трактат избегали, считая слишком зловещим и ужасным, чтобы быть чем-то кроме мрачной аллегории. А зря.


Название: Барбарус
Классификация: родной мир Легионес Астартес [Дикий / Мир Смерти]
Системная информация: [Доступ Эгидский/Чёрный]
Звёздная решётка: 21-VX-0707/Омега
Сегментум: Темпестус/Экстремис
Примечание: опасно-токсичный / первобытный [Доступ Эгидский/Чёрный], [Доступ Эгидский/Чёрный], [Доступ Эгидский/Чёрный].
++ [Вотчина легиона Гвардии Смерти] ++
++ [Доступ в систему запрещён указом имперского военного совета] ++
++ [Передано на рассмотрение XIV-го легиона] ++

Мир, на который пал юный Мортарион, был воплощением кошмаров, поджидавших человечество в долгой ночи Эры Раздора – владением свирепых чуждых деспотов, правивших забитыми несчастными людьми подобно жестоким, ужасным богам.
Сама экология Барбаруса была столь зловещей и смертоносной, что, вероятно, была создана его хозяевами как для поддержания их жизни, так и как средство контроля смертных. Это был мрачный скалистый мир первозданных болот и непроходимых лесов. Исполинские горные хребты окутывал ядовитый туман, среди удушливых миазмов которого хлестали кислотные дожди, способные мгновенно содрать плоть с костей. Лучи древнего, раздутого солнца едва достигали дна глубоких долин, а ночь была беспросветной, как закрытая могила. Среди болот и лесов в низменностях дикие люди Барбаруса цеплялись за жизнь, прячась от тьмы в одиноких деревнях и хуторах. Каждое мгновение их полных страха и тягот жизней даже в беспокойном сне омрачало знание, что высоко в окутанных саваном мглы твердынях и зловещих башнях таятся чудовищные владыки, ждущие пира…
Даже Торн не осмелился намекнуть в своих записях на истинное имя чуждых повелителей Барбаруса, вычеркнутых из истории, но есть свидетельства их жутких пристрастий и тёмных сил. То были великаны, трижды превосходящие ростом человека и облачённые в ржавые доспехи, истощённые и ужасные ложные боги – сущности, чьи научные и некромантские знания давно позволили им покорить смерть. Вечность, которую могло оборвать лишь великое насилие, они посвятили интригам и вражде, питаемой невероятно изобретательной злобой. Пешками в их междоусобных войнах стал бесконечный парад кошмаров: полчища сшитых из кусков мертвецов, измученных полубезумных хищников-метаморфов и големов с перепончатыми крыльями. Но ещё ужасней были чемпионы: текучие груды едкой аморфной плоти, тысячами ртов тщетно молившие о смерти, и кошмары, которых не описать нормальному человеку… кошмары, высеченные из плоти людей. Для могильных владык дикие люди были даже не рабами, а мясом, лежащим на складе в ожидании пира.
«Стигийские свитки» повествуют, как после «жатвы» человеческого скота в одном из крупнейших поселений стоял величайший из повелителей мертвецов и упивался резнёй, когда мёртвую тишину внезапно разорвал крик младенца. Он пошёл через море трупов в ядовитые туманы, где, наконец, нашёл дитя – бледное и голодное, но выжившие там, где ничто не могло. Владыка смотрел на белое беззащитное существо. Это явно был человек, но чужак чувствовал в нём нечто большое. Несмотря на сомнения, владыка не стал обрывать жизнь ребёнка взмахом косы, ведь он, как и все прочие чужаки, не был ни живым, ни по-настоящему мёртвым, и увидел в младенце то, что не мог получить иначе – сына и наследника. Среди изувеченных трупов он назвал дитя «Мортарионом» - сыном смерти.
Выяснив силу юного примарха и то, как долго он сможет выдерживать жуткие яды высот Барбаруса, владыка построил на самой границе каменную твердыню, которая станет для мальчика тюрьмой и домом. А свой чёрный особняк он воздвиг ещё выше, где туманы бы убили даже примарха. Среди плачущих каменных стен и покрытых шипами укреплений, сдерживающих врагов его «отца», юный Мортарион рос в своём прибежище-темнице в беспросветном мире, где сам воздух нёс смерть. Единственным учителем примарха было приютившее его чудовище, дом был приятен как открытый склеп, а слугами стали презренные чудовища. Мортарион учился быть живым оружием, сражаться, руководить и убивать, и никто не знает, какие он постиг тайны неведомых чудовищ, веками правивших Барбарусом.
Говорят, что юный примарх стремился узнать всё, что можно, от боевых доктрин и колдовских тайн до знания техники и хирургической вивисекции, и был достойным учеником. Мортарион уже был грозным и смертоносным воином, а скоро его учитель начал более активные испытания, ведь вендетты и войны могильных владык были вечны. Примарх верно сражался рядом с гигантом в битвах и жатвах. Время шло, а Мортарион быстро рос, его сверхчеловеческая сила и разум расцвели даже в беспросветном мраке, куда его закинула злая судьба, и скоро пытливый ум начал задавать вопросы, на которые его приёмный отец не хотел ответить честно.
Любопытство Мортариона всё больше притягивали хрупкие, прячущиеся за жалкими укреплениями в долинах внизу существа, чьи тела обеспечивали их материалов для армий и всевозможных развлечений. Владыка, чувствуя опасность, запретил примарху спускаться в ущелья, но это лишь разожгло интерес Мортариона. Однажды взрослеющий примарх сбежал из дома и ускользнул во тьму, а вслед ему из миазмов изрыгал проклятия преданный отец, обещая убить, если он когда-нибудь вернётся. Увы, взрастивший и воспитавший Мортариона могильный владыка не станет последним, кто будет проклинать неверного сына.
Без ядовитого тумана, стелившегося вокруг владык, когда они спускались с гор, одинокий и юный примарх впервые вдохнул простой воздух без солёного привкуса гнили, ощутил аромат жизни и услышал человеческую речь и смех без отзвуков безумия. Мортарион понял, что всё, чего он боялся - правда, что он – один из тех, на кого охотились владыки, что его жизнь была ложью. И в тот миг охваченный холодным гневом примарх поклялся наказать владык за бесчисленные поколения ужаса и смерть – поклялся принести им смерть.
Однако примарху было нелегко заслужить доверие диких обитателей Барбаруса. Хотя он и чувствовал с ними родство, людям он казался ещё одним чудовищем. Мортарион не был так высок, как могильные владыки, но всё равно огромен, худощав и бледен, а в запавших чёрных глазах мелькали проблески кошмара, в котором он прежде жил. Примарха глубоко ранило, что его боялись и избегали, но он помогал людям как мог, используя свою великую силу и ум, строил стены и неутомимо трудился в поле, собирая скромные урожаи. Мортарион знал, что сможет себя показать. И однажды с наступлением ночи пришли чудовища. Меньший владыка и его ковыляющие мертвецы ради охоты и новых забав спустились к деревне, за которой следил примарх.
Полные мрачной решимости селяне пытались сражаться с наступающими тварями, но знали, что они обречены, и что с простыми железными клинками и горящими факелами они могут лишь оттянуть неизбежное. И тогда вперёд выступил Мортарион, замахнувшись огромной двуручной косой с лезвием длиною в человека. Словно ураган он обрушился на мертвецов и дал бой изумлённому владыке. «Стигийские свитки» гласят, что тот быстро отступил в ядовитый туман, с незапамятных времён служивший самой верной защитой от людей, и всё ещё ухмылялся уродливым лицом, когда примарх спокойно вошёл в миазмы и отсёк ему голову. Так, впервые за многие поколения, от рук человеческих пал первый чужак. Первый, но не последний.
Победа Мортариона изумила и обрадовала людей, и он стал их молчаливым, безжалостным пророком, обещавшим свободу от кошмара и, что важнее, справедливое возмездие. Неутомимый как сама смерть примарх шёл среди людей, обучая их искусству войны и производства, чтобы они могли защититься, и вёл их в боя. Вскоре по сумрачному миру разнеслись вести о Мортарионе и начался мятеж. «Жатвы» из бойни превратились в настоящие сражения, где всё чаще побеждали мрачные и упорные люди. Но всякий раз поверженные владыки просто исчезали в ядовитом тумане, ведь за долгую жизнь они стали ценить своё бессмертие и не желали погибать от рук мстительных «игрушек». Особенно часто это происходило там, где бился Мортарион, уже ставший анафемой для неживых тварей. Возможно, повелители трупов сокрушили бы восстание, если бы объединились и забыли о распрях, но накопившиеся за тысячелетия ненависть и недоверие были сильнее гнева от мятежа и страха, вызываемого его зачинщиком.
Тёмные силы Барбаруса отступили за нерушимую преграду ядовитых туманов, и Мортарион понял, что победы и справедливости можно добиться, лишь принеся им смерть – его люди должны научится штурмовать горы, а не просто защищаться от ужасных тварей. Ради исполнения мечты о кровавом возмездии примрах собрал армию из самых стойких, самых решительных воинов и начал беспощадные тренировки. Он научил их сражаться закованными с головы до пят в простые железные доспехи, выкованные ставшими оружейниками кузнецами, и вооружил их тяжёлыми тесаками и широкоствольными пороховыми ружьями собственного изобретения. Благодаря его великому уму и трудам лучших ремесленников были сделаны грубые дыхательные устройства. Так родились первые Гвардейцы Смерти. И в следующий раз, когда могильный владыка спустился с ядовитых гор во главе орды хирургически созданных кошмаров и размахивающих щупальцами груд плоти, его встретила новая армия Мортариона. В яростной битве воинство быстро остановило, а затем сломило врага. Повелитель трупов и его армия презренных чудовищ были перебиты при попытке отступить в токсичную мглу.
Наконец, судьба Барбаруса была решена, но война продолжалась годами, могильные владыки были сначала окружены, а затем началось систематическое истребление. Усовершенствования дыхательных масок Гвардейцев Смерти и выносливость пехотинцев позволяли людям прорываться всё выше, чтобы осаждать и сжигать дотла кошмарные владения. Спустя десятилетия после явления Мортариона остался лишь один повелитель трупов – величайший, тот, который некогда звал примарха сыном. Он обитал в чёрном гнилом особняке на недосягаемой вершине высочайшего пика Барбаруса, где ядовитая мгла мгновенно проедала дыхательные маски и убивала, где не смог бы долго продержаться даже примарх.
И когда полный горького разочарования Мортарион, чей мир вновь внезапно вышел из под контроля, вернулся с безуспешного и кровавого штурма высот, то обнаружил, что на его место спасителя покушается новый герой, пришедший со звёзд, дабы избавить людей – Император прибыл на Барбарус. Очевидно, что «Стигийские свитки» содержат отредактированный и неполный рассказ о встрече Мортариона с отцом, но ясно, что она была нелёгкой, и примарха разозлило как вмешательство, так и предложение Императора помочь с убийством последнего из могильных владык, бывшего его учителем. Похоже, что разговор был полон недовольства и враждебности, и скоро страсти накалились. Был заключён договор. Если Мортарион сможет победить последнего владыку без помощи и в одиночку, то Император улетит, оставив его и Барбарус в покое. Однако, если ожесточенный примрах не исполнит своё слово, то планета станет частью Империума, а Мортарион поклянётся ему в верности и нерушимой преданности. Несмотря на возражения первых Гвардейцев Смерти, разгневанный примарх отправился к высотам один, возможно решив умереть, если не сможет достигнуть цели. Скоро он прошёл мимо развалин своего былого дома и направился дальше сквозь жгучий ядовитый туман к мрачному особняку владыки Барбаруса. На такой ужасной высоте респиратор примарха развалился, шланги подачи воздуха сгнили, и каждый шаг приносил новые страдания. Кожа вздулась, глотка и лёгкие начали гнить и распадаться. Мортарион задыхался. Наконец, уже видя свою цель, примарх упал на колени, и затуманенными глазами смотрел, как звавший себя его отцом владыка спускается вниз, чтобы исполнить обещание. И тогда из ядовитого тумана появилась вторая, сверкающая фигура. То был Император, который поверг владыку трупов пылающим клинком. Так были спасены Барбарус и примарх. Так был обречён Барбарус, а Мортарион, так и не отомстивший, связан клятвой служить новому отцу.

Скорбное единство

Верный своему слову Мортарион преклонил колени перед найденным отцом, как только пришёл в себя, хотя его последний акт непокорности на Барбарусе оставил в теле и душе шрамы, которые так и не исцелятся. Он уже был одарённым воином и сразу принял руководство XIV-ым легионом, созданным из его генетического наследия, но принял по своему. Мрачный, похожий на призрака примарх с огромной чёрной косой, когда-то принадлежавшей его жуткому приёмному отцу, должно быть казался рождённым на Терре Сумеречным Рейдерам древней легендой – Мрачным Жнецом. Его слова были простыми, а хриплый шёпот слышали все. «Вы – мои несокрушимые клинки, вы – моя Гвардия Смерти. Вашей рукой свершится правосудие, и рок придёт на тысячи миров».
И после этого простого указа Сумеречных Рейдеров не стало. Отныне в записях и хрониках они несли новое имя, вселяющее страх во врагов рода человеческого – Гвардия Смерти. В последовавшие десятилетия переименованный XIV-ый легион с невиданным пылом неустанно сражался в Великом крестовом походе и под надзором своего примарха ни разу не дрогнул в борьбе за освобождение людей. Их неутомимые флотилии бороздили холодную пустоту от одной войны к другой и вновь шли в бой, лишь пополнив запасы. Они не охраняли, не строили – лишь разрушали и убивали, холодные, решительные и неудержимая как эпидемия или волна цунами легионеры покоряли миры.
Со временем Мортарион преобразил убеждения и метод Гвардии Смерти – его представления во многом стали естественным продолжением их верований и доктрин, которые постепенно становились всё более явными и резкими. В сердце их лежала несокрушимая убеждённость, что человечество должно быть свободным от ужаса и угнетения. И с точки зрения примарха этого можно было добиться, лишь истребив всех, кто мог бы покорить и пожрать нас. Это была война без жалости и предела, без устали и ограничений. В борьбе за будущее человечества можно победить лишь не считаясь с трудностями, не брезгуя ради победы ничем, что казалось бы ужасным. Мортарион верил, что цель освобождения человечества оправдывала любые средства.
Десятилетия бесконечных битв изменили Гвардию Смерти. Терранское происхождение легиона становилось всё менее очевидным, обычаи и традиции Сумеречных Рейдеров и Официо Милитарис сменились мрачным кредо войны Барбаруса. На матово-сером керамите, предпочитаемом Мортарионом в доспехах легиона, становилось всё меньше и меньше украшений, кроме тускло зелёных знаков – памяти об устойчивой к кислоте болотной грязи, которой покрывали железную броню смертных воинов примарха на Барбарусе. Геральдику и влияния Терры избегали. Исчезла организация полководцев Старой Терры, а потом и библиариус легиона был распущен из-за ненависти Мортариона к колдовству, которым некогда владели ненавистные владыки могил Барбаруса.
Знаки ранга были нужны Гвардейцам Смерти лишь для различения на поле боя. Не для них медали или награды за подвиги – ближайшим к таким украшениям в легионе были следы битв на доспехах, будь то вмятины от пуль и клинков или участки, разъетые агрессивной средой планет, на которой могла сражаться лишь Гвардия Смерти. Пока это не портило броню, Гвардейцы Смерти оставляли повреждения в знак своей стойкости, что лишь делало облик легионеров более зловещим и усугубляло их репутацию.
Новые рекруты поступали с Барбаруса, и выжившие терранцы стали меньшинством. Великий крестовый поход рассекал звёзды, а Гвардия Смерти сражалась в самых ужасных условиях. Возможно, их и недолюбливал отец, но закалённые ветераны, терранцы, оставались в легионе достойной силой… до самого предательства на Исстване III, где Мортарион поспешил избавиться от воинов, верно служивших своему зловещему господину, несмотря на все возможные сомнения. Отказ умирать и упорство позволили верным Гвардейцам Смерти выдержать натиск былых братьев и взять с предателей кровавую плату, а один из них, Гарро, о котором будет рассказано потом, вместе с товарищами вырвался из западни Архиврага и принёс на Терру вести о предательстве магистра войны.

Влияние Барбаруса

Под прямым руководством Мортариона XIV легион вскоре полностью изменился. Как это описал один летописец «в состав словно добавили алхимический катализатор, что вызвало цепную реакцию и преобразило его в нечто иное, но вместе с тем предсказуемое, даже ожидаемое».
Само присутствие примарха словно укоренило и довело до невиданных крайностей качества, которые уже были в Сумрачных Рейдерах, тогда как другие части природы легиона исчезли, будто сброшенная кожа. Новая Гвардия Смерти была безжалостна, неутомима и непреклонна. Приливом стали и керамита они сокрушали врага, не задумываясь о потерях или ущербе, воины были почти неудержимы в атаке и несокрушимы в обороне. Замыслы и рука Мортариона видны во всех аспектах перестройки легиона, от изменения тактических доктрин до поставок снаряжения и, как говорят, отбора кандидатов и изменения процедур аптекариона… и лучше не будем говорить, откуда он получил нужные знания для вмешательства в последнее.
Полные описание событий в ранние дни руководства Мортариона отсутствует или намеренно скрыто. Человечеству неведомы условия жизни на Барбарусе и природа некогда правивших им мерзких существ скрыта, а узнавшие истину молчат или просто исчезли, как Лакланд Торн. Предположительно потомки чуждых владык ещё таятся среди затуманенных гор и глубоких долин. Ходят слухи, что население предлагали умертвить или переселить на более чистый мир ради грядущих поколений, но этого не позволил Мортарион. Он провозгласил, что Барбарус ныне принадлежит его народу, поколениями платившему за него кровью и ужасом, а сильнейшие сыны вступят в его новую Гвардию Смерти. Что же до воинов, которые вместе с примархом свергали владык Барбаруса, то они вскоре стали грозной аристократией, в то время как самые сильные и молодые полностью или частично прошли процесс преображения в Легионес Астартес, несмотря на высокий уровень смертности при поздних операциях – для них это было малой ценой за право продолжать служить своему спасителю.
Несмотря на легендарную стойкость Гвардии Смерти, их боевые потери были пугающе велики. Многие годы Великого крестового похода лишь Пожиратели Миров и иногда Железные Воины несли большие потери в соотношении с силой легионов в завоевательных войнах. Поскольку встал вопрос о пополнении, Барбарус быстро превратился в своего рода инкубатор для новых рекрутов легиона, а набор из других миров почти сошёл на нет. Мортарион лишь изредка соглашался на набор не-барбарусцев в случае слишком больших потерь, поскольку легион должен был быть готов к бою. Однако дикое население планеты хорошо подходило для обращения, что облегчало ситуацию. Эти люди издавна терпели тяготы, и за бессчётные поколения на ядовитом мире выжили лишь самые сильные и невероятно устойчивые к заразе и токсинам – что усиливалось до невероятного уровня благодаря геносемени легиона.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.004 сек.)