АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Тридцать один

Читайте также:
  1. Глава Тридцать Вторая
  2. Глава Тридцать Первая
  3. Глава тридцать первая
  4. Глава тридцать седьмая
  5. Глава Тридцать Третья
  6. Глава тридцать четвертая
  7. КНИГА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
  8. КНИГА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
  9. КНИГА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
  10. КНИГА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
  11. КНИГА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ
  12. КНИГА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

 

Нянька в спальне Изабеллы отошла плакать к окну, как вдруг снаружи донеслись звуки общего веселья. Смахнув слезы, нянька выглянула посмотреть. Двери дворца открылись, и в темный двор, освещенный факелами, потоком хлынули рыцари и придворные дамы. Нянька слушала громкий смех и стук деревянных каблуков по каменной мостовой, смотрела, как господа пьяно взмахивают руками и пьяно целуются. И невинное веселье показалось ей, стоявшей в скорбной тишине возле смертного ложа, едва ли не богохульством.

Потом она увидела короля и королеву, прощавшихся с гостями до завтрашнего утра, когда должен был начаться турнир. Подле короля стоял Черный принц, а Изабеллы нигде не было видно.

— Ах ты Господи Святый Боже! — воскликнула нянька и прикрыла ладонью рот.

Стремглав она метнулась назад в глубину комнаты, где возле постели Адели сидели, утешая друг друга, Алехандро и Кэт. Нянька тряхнула врача за плечо:

— Обед закончился! Боюсь, принцесса вот-вот будет здесь!

Не успела она договорить эти слова, как дверь в спальню открылась и в комнате появилась Изабелла, не снявшая даже еще своего пышного одеяния. Окинув комнату взглядом, она ахнула и, не сказав ни слова, повернулась и закрыла за собой дверь в гостиную. Потом снова повернулась к постели и подошла, ступая почти неслышно, испуганно сомкнув руки.

Адель лежала на огромной постели, где казалась крохотной, среди смятых и скомканных простыней. Ее мокрые от пота медные волосы разметались по подушке, рубашка прилипла к телу, а дух ее, нежный и благородный, отошел в иной мир, испарился. Изабелла приблизилась к бренным останкам, и глаза ее наполнились слезами.

— Ах бедный, добрый мой друг, где же твоя красота… Никогда я не почувствую больше душевного твоего тепла… Как же я браню теперь себя за свой жестокий, не заслуженный тобою отказ на твою просьбу… Что же я с тобой сделала?

По щекам у нее потекли слезы, скоро плач перешел в рыдания, и принцесса, закрыв лицо руками, горько заплакала в голос.

«Нельзя, чтобы ее услышала королевская стража, пока я не придумал, как быть», — в отчаянии подумал Алехандро. Ласково отстранив Кэт, он поднялся и сказал:

— Ваше высочество, прошу вас, выслушайте меня. Подождите плакать… Слезами ей не поможешь…



Принцесса пошатнулась, ничего не видя сквозь слезы, и Алехандро протянул руку, чтобы ее поддержать.

К его изумлению, едва он коснулся ее плеча, как Изабелла упала к нему в объятия, прижавшись к его груди, и слезы закапали ему на рубашку.

— Что мне делать? Что мне делать? — рыдала она. — Ее больше нет, моей любимой подруги, моей доброй наперсницы! Я думала все исправить, но теперь у меня жестоко отняли самую возможность. Почему ты ее не спас?

— Ваше высочество, — сказал он умоляюще, — вы должны успокоиться. Вы обязаны помнить о риске, какому себя подвергаете… Я сделал все, что мог…

— Этого оказалось мало! О, подруга моя дорогая… Не может быть…

Она вцепилась в его рубашку и вытерла ею слезы. Алехандро напрягся, когда почувствовал, как принцесса расстегнула сначала одну пуговицу, потом вторую, а через минуту она прижималась щекой к его обнаженной груди. И вдруг она в ужасе оторвалась от него, широко распахнутыми глазами вперившись в красный круглый шрам, оставшийся после встречи с монахами в Арагоне.

Едва слышным шепотом она выговорила проклятие и отшатнулась, затаив дыхание.

— Мне доводилось видеть раньше такие шрамы… На картинах, — сказала она, высвободившись из его рук и медленно отстранившись. — Это клеймо, каким метят евреев, не так ли?

Он стоял неподвижно, и ворот рубахи был предательски открыт. Наконец обман его был обнаружен, и Алехандро похолодел от страха.

— Твое молчание говорит против тебя, — сказала Изабелла, и голос ее дрогнул от гнева. — Теперь я понимаю, почему в твоем присутствии мне всегда становилось не по себе. Как же я раньше не догадалась! Ты мастерский лжец, лекарь, ты удивительный лицедей, и ложью и хитростью ты сумел завоевать доверие моего отца. Однако вот она, твоя неприкрытая суть! Больше тебе не спрятаться под благородным обличьем! Ты всего лишь навсего презренный еврей, — прошипела она, стиснув зубы. — Ты посмел проникнуть в мой дом, есть за одним столом с королем, прикасаться к тому, к чему прикасаются мои руки…

‡агрузка...

Она взглянула на свои руки и потрясла ими так, словно желая стряхнуть с них прикосновения к нему, а потом отерла о юбку.

— Ты погубил мою любимую подругу. Ты отнял у меня ее преданность и разбил ее сердце! Она умерла, и вместе с ней умерла часть меня! Клянусь своими будущими детьми, что я не дам тебе жить спокойно и буду преследовать тебя до конца твоих дней! Твой обман обернется против тебя, и, клянусь, я заставлю тебя страдать!

Подобрав свои обширные юбки, принцесса принялась звать на помощь и бегом кинулась вон из спальни.

Он снова взглянул на Адель и думал лишь о том, как она обнимала его, как он чувствовал ее дыхание. Будто бы это происходило сто лет назад, а сейчас он был здесь чужой и все ему было чужое. «Это сон, — подумал он. — Если я сейчас протяну руку, то здесь не окажется никакой кровати. Эти вопли тоже всего лишь кошмарный сон, и он скоро закончится, и я вздохну свободно. Адель проснется, и мы вместе с ней уедем из этой страны куда-нибудь далеко, где нас никто не знает и где нет никакой чумы…»

От этих мыслей его оторвала Кэт, настойчиво дергая за рукав:

— Доктор… Доктор… Вам нужно бежать. Сейчас сестра приведет гвардейцев, и вас точно сожгут… Еврей вы или нет, не знаю, но вы хороший человек, и Адель вас любила. И я тоже вас люблю, доктор, и не хочу потерять… Пожалуйста, прошу вас…

Он опустил глаза и встретил ее умоляющий взгляд.

— Да, мне нужно бежать, — безучастно сказал он. — Нужно бежать…

Она снова дернула его за рукав.

— Поторопитесь, нет времени, — в отчаянии сказала она, — и возьмите меня тоже…

Выйдя из оцепенения, он схватил ее за плечи:

— Детка, ты просишь о невозможном. Я не знаю, куда мне податься, так как же я мог бы взять с собой ребенка!

— Пожалуйста! — взмолилась она. — В этом доме мне жизни больше не будет! Если вы меня не возьмете, мне придется бежать самой.

— Но, дитя мое, — запротестовал Алехандро, — тебе нельзя…

— Я убегу, клянусь!

Он проглотил комок, вставший в горле. Он понимал, что и одному-то ему будет непросто уйти от погони, а с маленькой девочкой — почти невозможно.

— Кэт, у меня одна лошадь.

— Я тоже умею ездить верхом, я отлично езжу. Пожалуйста, не оставляйте меня одну. Я боюсь отца…

«Пожалуйста, не оставляйте меня одну». Эти слова продолжали звучать в его ушах, когда он наклонился к ней. Она бросилась в его объятия.

— Будь по-твоему, — тихо сказал он. — Я тебя не покину.

 

* * *

 

Нянька крепко завязала Кэт тесемки капюшона.

— Я позову носильщиков, чтобы унесли леди Адель, — сказала она, — и, может быть, на время о вас забудут. Бегите и ни о чем не думайте. Времени у вас нет.

Она посмотрела на Кэт:

— Готова ли ты, дитя мое?

Девочка с серьезным видом кивнула.

«Как храбро этот ребенок бросается навстречу неизвестности, в ее-то юные годы», — подумала нянька. В последний раз она обняла Кэт, расцеловала и со слезами отстранила от себя:

— Ступай. И да хранит Господь вас обоих.

Нянька смотрела из окна до тех пор, пока не убедилась, что они вышли из дворца. Через несколько минут во дворе появились два силуэта, мужчины и девочки, которые быстро шмыгнули через двор к поджидавшей их лошади. Затаив дыхание, нянька смотрела, как лекарь заглянул в седельную сумку, как вспрыгнул в седло и поднял к себе девочку, усадив ее перед собой. Так она и стояла, не смея вздохнуть, до тех пор, пока их не поглотила ночная тьма.

Когда беглецы оказались вне опасности, нянька занялась делом. Она отчистила испачканные снадобьем простыни, чтобы скрыть следы неудачи Алехандро, а потом дернула за шнур колокольчика. Почти тут же появился слуга.

— Немедленно принесите носилки, — сказала нянька, шмыгая носом и вытирая глаза. — Леди Троксвуд скончалась от женской болезни, и нужно унести ее тело немедленно, пока моя госпожа принцесса Изабелла не увидела ее и не огорчилась.

Несколько минут спустя, когда прибыли носилки, она принялась суетиться и причитать, устроив побольше шума. Наконец, когда носилки с телом Адель вынесли, на пороге появилась группа солдат под водительством сурового рыцаря с обнаженным мечом в руке. Он прошествовал прямиком в спальню и отрывисто приказал немедленно сообщить, где находится человек, которого он пришел арестовать по приказу Изабеллы.

Нянька, не отвечая, безутешно рыдала, закрыв руками лицо, чтобы еще протянуть время и дать беглецам возможность уйти подальше. Наконец рыцарь, потеряв терпение, тряхнул ее за плечо.

— Угомонись, женщина, — сказал он нетерпеливо, — ибо дорога каждая секунда.

«Вот именно», — подумала нянька. Она отняла от лица одну руку и, продолжая голосить что было мочи, лишь махнула в сторону двери. Рыцарь, так ничего и не выяснив, двинулся прочь, ибо у него не было времени ожидать, когда успокоится эта убитая горем старуха. Солдаты, бряцая доспехами, последовали за ним.

 

* * *

 

Алехандро нахлестывал коня кожаной плеткой что было сил, стараясь успеть отъехать от замка как можно дальше. Могучий жеребец мчался как ветер, будто не было у него на спине двух седоков. Но через час такой скачки Алехандро решил дать ему отдохнуть, чтобы не загнать: случись что с ним, у них на этот раз не будет возможности найти себе другого. Вернуться в дом, который уже наверняка ему не принадлежал, Алехандро не рискнул, ибо не сомневался, что в первую очередь его станут искать именно там. Понимал он и то, что придется избегать дорог и, значит, обходиться тем, что есть.

Они остановились в густом лесу возле небольшого ручья и там спешились. Алехандро отер, как мог, потного жеребца и подвел к ручью, где конь пил долго и жадно. Потом на земле, усеянной ковром сосновых иголок, расстелил тонкое одеяло, на которое они легли с Кэт, пытаясь уснуть, но после такого дня сон к ним не шел. Оба не смогли сомкнуть глаз, и, когда занялся день, и девочка, и Алехандро лежали с открытыми глазами, терзаясь невыразимым горем.

 

* * *

 

Сэр Джон Шандос едва сдержал себя, слушая приказ короля, прогремевший перед собравшимися рыцарями будто гром. Теперь им предстояло найти и вернуть в замок человека, которому все они были обязаны жизнью. Мало чести возглавить охоту на сбежавшего врача, который оказался евреем, нанес оскорбление Изабелле и похитил из дворца Кэт.

Холодно смотрел он на короля, размышляя о том, что душа монарха потяжелела еще на один грех, грех лжесвидетельства. «Не я ли отдавал дань твоей храбрости, король Эдуард, а также храбрости твоего сына? Но я буду свидетельствовать против тебя за это бесстыдство! Ты говоришь о насилии, совершенном над леди Аделью, но я-то знаю, что никакого насилия не было. Этот врач не способен на насилие. К чему столько лжи, — думал воин. — Не погубил ли король навсегда свою душу?»

— Прошу слова, ваше величество, — сказал он, когда король кончил речь.

— Говори, солдат, но побыстрее. Пора выходить!

— Прошу снисхождения, сир. Вы меня знаете, я ваш верный слуга. Я служил вам во Франции и учил принца воинскому искусству…

— Знаю, Шандос, — нетерпеливо перебил его король. — Говори короче. Мне нужен этот человек!

— Милорд, я лишь хотел сказать, что, еврей или нет, этот врач хороший человек. Никто из нас знать не знал, что он грязный еврей, потому что прислал его сам Папа! В нем нет никаких дурных качеств, какие водятся за евреями, и он храбро вел себя во время чумы, упорно добиваясь своего, несмотря на непрерывное ему сопротивление. Я уверен, мы все остались живы благодаря его силе духа и верности слову.

— И что я, по-твоему, теперь должен делать, рыцарь? Его обман та же измена, а тебе известно наказание за измену. По закону я обязан четвертовать его.

Король с прищуром взглянул на Шандоса.

— Видно, если еврея найдешь ты, его постигнет иная участь. И не могу признать, что я очень огорчусь, хотя ты лишишь меня удовольствия посмотреть, как его сожгут.

Прикусив язык, рыцарь поклонился и пошел готовиться к выходу, отчаянно браня себя в душе.

 

* * *

 

Алехандро и Кэт скакали весь следующий день, останавливаясь, лишь чтобы поесть и попить воды. Стремясь избежать преследования, они старались ехать по безлюдным глухим лесам. Те немногие всадники, что попадались навстречу, думали, будто они отец и дочь, которые, подобно многим, потеряв прочих членов семьи во время чумы, едут куда глаза глядят. Никому из них не приходило в голову задаться вопросом, откуда у смуглого, темноволосого человека такая белокожая дочь, до тех пор, пока их потом не спрашивал об этом Шандос, шедший по следу. Тогда уже не представляло труда вспомнить странную пару, и новость о том, что их разыскивают, быстро распространилась по всем селениям между Кентербери и Лондоном.

На второй день, когда они остановились возле маленького спокойного пруда, Алехандро склонился над зеркальной водой, разглядывая свою отросшую бороду. Когда-то Эдуардо Эрнандес убедил его сбрить ее, чтобы себя не выдать. Теперь же он снова, чтобы изменить внешность, ее отпускал. Коснувшись щетины, он нащупал под подбородком небольшую припухлость и, потрясенный, сел на берегу, чтобы как следует разглядеть свое отражение. Кэт, заметив это, со всех ног бросилась к Алехандро.

— Нет! — закричала она, увидев распухшее горло. — Нет! Ты не можешь умереть!

 

* * *

 

«Скоро у меня не хватит сил держаться в седле», — думал Алехандро, вцепившийся одной рукой в луку, другой в плечо Кэт. Он знал, как себя исцелить, но ему было нечем. Тут же он направил коня к дому матушки Сары, вопреки всякой логике надеясь, что доберется туда прежде, чем станет слишком поздно. Без остановки скакали они через городки и селения, обдавая пылью встречных путников. Алехандро знал, что, случись погоне взять верное направление, теперь у них не окажется недостатка в свидетелях. Но выбора у него не было, как не было и времени искать объездные пути.

Увидев знакомый луг, Алехандро понял, что теперь весь он превратился в кладбище. «Сколько же сотен людей легло в этой земле?» При приближении к двум сросшимся ветвями дубам снова поднялся ветер, испуганный конь стал пятиться и храпеть, но Алехандро не дал ему остановиться. Едва они пересекли невидимую границу, отделявшую лощину матушки Сары, как ветер стих, конь успокоился, и они быстро добрались до знакомого домика.

Алехандро ни разу не входил внутрь жилища и теперь с интересом убедился, каким оно оказалось аккуратным, опрятным и просторным, не заставленным лишней мебелью. «Здесь хорошо умирать», — почему-то мелькнуло у него в голове.

Он кликнул матушку Сару, но ее не оказалось, и он продолжал осматриваться. В крохотной комнате, куда вела боковая дверь, стояла кровать с чистым соломенным тюфяком и свернутым одеялом.

В центре большой комнаты разместился тяжелый стол из грубых дубовых досок, а по обе стороны от него — две скамьи. Посредине стола Алехандро увидел бутылочку со знакомой желтоватой водой и миску, в которой был насыпан драгоценный серый порошок. Рядом лежала его собственная потерянная книга. Будто бы матушка Сара знала, что он придет, и приготовила все, что нужно.

Он велел Кэт сесть на скамью, а сам устроился напротив.

— Слушай внимательно, — сказал он, — потому что сейчас я расскажу тебе все, что я делал, чтобы не дать тебе покинуть сей мир.

Кэт серьезно кивнула и внимательно ловила каждое его слово. Описывая каждый свой шаг, Алехандро бросил взгляд на ее руки и увидел, до чего они маленькие. Хватит ли им сил сделать то, что необходимо? Молча он помолился, чтобы Господь направлял ее и вложил в нее силу, а потом похвалил девочку за ее усердие и сметливый ум. В ней была его единственная надежда.

К ночи появилась боль. Суставы распухли и не желали двигаться. Он опустился на соломенный тюфяк и, не зная, поднимется ли, накрыл себя одеялом, приготовляясь к тому, что должно было вскоре произойти. Пальцы на руках и ногах потеряли чувствительность, и вскоре чума отняла у него все, даже мысли, навалившись на него вместе с приходом ночи. Он провалился в беспамятство и не откликнулся, когда утром его позвала Кэт.

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 |


При использовании материала, поставите ссылку на Студалл.Орг (0.016 сек.)