АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Глава 6. Кризис в психологии и поиск обшей методологии

Читайте также:
  1. H.H. Ланге (1858-1921). Один из основоположников экспериментальной психологии в России
  2. I. ГЛАВА ПАРНЫХ СТРОФ
  3. I. Формирование системы военной психологии в России.
  4. II. Глава о духовной практике
  5. III. Глава о необычных способностях.
  6. IV. Глава об Освобождении.
  7. IY.2. Современный экологический кризис
  8. XI. ГЛАВА О СТАРОСТИ
  9. XIV. ГЛАВА О ПРОСВЕТЛЕННОМ
  10. XVII в. — кризис Московского царства
  11. XVIII. ГЛАВА О СКВЕРНЕ
  12. XXIV. ГЛАВА О ЖЕЛАНИИ

6.1. Постановка проблемы кризиса в психологии

6.1.1. От понятия кризиса к пониманию психологии как мультипарадигмальной науки

После представления возможных направлений анализа психологиче­ских теорий, системы методов и начальных представлений о принци­пе детерминизма мы можем вернуться к постановке вопроса о разных психологиях в другом контексте — связаны ли прямо содержание пси­хологической теории и метод реконструкции психологической реаль­ности? Ответ должен быть скорее отрицательным.

Во-первых, многие теории развивались, используя разные методы получения эмпирических данных и формулируя разные типы гипо­тез, в свою очередь предполагавших разные пути их проверки, т. е. раз­ную методологию исследования. Сам факт выдвижения эксперимен­тальной психологии в самостоятельную дисциплину был связан не с введением нового предмета психологии, а с переосмыслением спосо­бов постановки и решения вопросов об организации теоретико-эмпи­рического исследования применительно к разным теориям. И разные психологические направления использовали экспериментальный ме­тод в той мере, в какой могли применить заданное в его основе пони­мание условий реализации каузального вывода к изучаемой психоло­гической реальности или к ее конструированию.

Во-вторых, та теоретико-эмпирическая область занятий психологи­ей, которая первоначально могла быть охвачена едиными рамками пси­хологии сознания, в начале XX в. уже перестала быть единой, и разли­чия стали носить именно методологический характер — разницы в понимании и предмета, и способа получения эмпирических данных, и способов построения психологических интерпретаций. Если бы к тому времени уже сложилось понятие парадигмы, можно было бы кон-


6.1. Постановка проблемы кризиса в психологии _________________ 133

статировать различие нарождающихся и сосуществующих парадигм в психологии. Но в истории развития и наук, и методологии проблемы и понятия оформляются не в одно и то же время1.

В 1910-1930-е гг. XX в. в психологии прозвучало и получило разные интерпретации понятие кризиса. Однако истоки его можно найти рань­ше. При этом можно указывать разную степень общности понятия — кризис психологии сознания или кризис психологии вообще, отноше­ния к временному аспекту — кризис как временное явление (этап, ста­дия) или перманентный, степень проявления — открытый или стертый, отношения к методу или предмету — кризис экспериментальной пси­хологии или любой психологии, ставящей задачу научного изучения психологической реальности.

0 кризисе в психологии стали говорить задолго до того, как она встала
на рельсы экспериментальной науки (в XIX в. уже были проведены экспе­
рименты Фехнером и Эббингаузом, но осмысление их шло еще в логике
психологии явлений сознания и психофизического параллелизма). Но и
в 1976 г. Поль Фресс, открывая в качестве президента XXI Международ­
ный конгресс, говорил о том, что психология находится в состоянии кри­
зиса. Дискуссия 1993 г., проведенная в рамках круглого стола журналом
«Вопросы философии», свидетельствует о том, что и в конце XX в. поня­
тие кризиса, его признаки и пути преодоления продолжают обсуждать­
ся — теперь уже в контекстах противопоставления естественно-научного
и гуманитарного мышления (подробно эту дискуссию мы представим
в главе 9).

Приведем краткую историческую справку.

Н. Н. Ланге (1858-1921) в 1914 г. наметил такой критерий кризис­ного состояния психология, как отсутствие общепринятой системы, общего фундамента, на который могли бы опираться психологи [1996]. Причем для него кризисом стало крушение ассоцианизма. Еще рань­ше Ф. Брентано (1838-1917) в «Психологии с эмпирической точки зрения» утверждал, что психологии нужно «ядро признанной всеми истины», чтобы на место множества психологии стала собственно пси­хология. Отсутствие общепризнанного психологического подхода ста­ло первым из выделенных симптомов кризиса. Название психологии относилось при этом к столь разным методологическим позициям

1 Так, появление работы Поппера, в которой впервые были эксплицированы
схемы мышления, лежащие в основе экспериментальной парадигмы как пути
научного размышления, относится к 1934 г., в то время как сама она в естествен­
ных науках формировалась в течение предшествующих трехсот лет.


134 ____________ Глава 6. Кризис в психологии и поиск обшей методологии

и школам, что уже трудно было согласиться с тем, что психология — это общее название или единая область знаний.

Впервые понятие кризиса, задавшее происходящему определенное толкование (кризис — это то, что нужно преодолевать), прозвучало в работе немецкого, а впоследствии американского психолога Карла Бю-лера (1879-1963), рассмотревшего проблему несовместимости посылок трех сложившихся направлений в выделении предмета психологии и методов исследования — психология сознания в варианте вюрцбурж-ской школы, с которой он начинал, гештальтпсихология, принципы ко­торой он применил в изучении языка, и бихевиоризм.

Одним из аспектов его характеристики сразу стало указание на ре­дукцию предмета психологического анализа в разных школах. Наибо­лее последовательным был бихевиоризм с его двучленной схемой «сти­мул—реакция». Проблема реактивного подхода к регуляции поведения многократно обсуждалась в истории и методологии психологии. От­личием бюлеровского анализа стало предложение ограничивать, но сочетать компетентность разных школ, не отказываясь от достижений ни одной из них.

С. Л. Рубинштейн в работе 1934 г. также обсудил проблему кризиса в контексте борьбы психологических школ. Он не считал возможным тот «синтез» разных психологии как дополняющих друг друга аспек­тов, который предлагал Бюлер, в силу несовместимости субъективной идеалистической концепции сознания и «механистической концепции человеческой деятельности».

Однако другая отечественная работа стала основной точкой отсчета в методологическом представлении кризиса психологии, и именно к ней так или иначе возвращают все методологические поиски выхода из кри­зиса. Наиболее полно проблема кризиса была методологически осмыс­лена Л. С. Выготским в его рукописи 1927 г. (по другим данным, это еще более ранний период — зима 1925 г., 1926 г. [Выгодская, Лифанова, 1996]) «Исторический смысл психологического кризиса». Там же была высказана идея о возможности общепсихологической теории не на пути сочетания преимуществ разных школ, а на основе принципиально но­вой методологии — марксистской. Новым в подходе к построению об­щепсихологической теории к этому времени в отечественной психоло­гии стало это осознанное требование — перестройки ее основ с целью создания «последовательно материалистической психологии». ■

Выготский считал неправильной точку зрения Ланге о том, что кри­зис начался с падения ассоцианизма, поскольку ассоцианизм не был единственной платформой в психологии. Не являлось для него ведущим


6.1. Постановка проблемы кризиса в психологии _________________ 135

признаком и оформление разных психологических школ с выделени­ем на первый план тех или иных психологических категорий. Он вы­делил следующий основной признак кризиса — различие двух основ­ных методологических платформ в психологии, задающее дихотомии низших и высших психических явлений и различие методов — ана­литического (научного, косвенного) и феноменологического (с при­нятием постулата непосредственности). «Кризис поставил на очередь разделение двух психологии через создание методологии. Каково оно будет — зависит от внешних факторов» [Выготский, 1982а, с. 422].

Методологическим основанием кризиса выступила старая картези­анская дихотомия, которая развела по разным этажам закономерно­сти душевной жизни (с принятием идеалистической платформы для культурно обусловленных высших сфер психического) и простых пси­хических явлений, к которым применима идея материалистической детерминации. Как писал М. Г. Ярошевский, кризис' выступил теперь «не только как кризис картезианской интроспективной концепции сознания... но и как кризис неотъемлемой от нее картезианской трак­товки детерминизма» [Ярошевский, 1984, с. 335].

Длительная дискуссия о соотношении психологии и марксизма д отечественной психологии была завершена. Направленность на раз­работку материалистического и диалектического подхода, казалось бы, однозначно предполагала принятие естественно-научной парадигмы как единственной. Собственно, программное заявление Выготского так и звучало — отвоевать у идеалистической психологии ту область — высших форм психики, — которая до сих пор осмысливалась только метафизически (т. е. не в рамках науки). Ответ на вопрос, возможна ли психология как наука (или же она может быть только прикладной метафизикой), решался на основе новой методологии.

Но решение проблемы нового подхода включило в качестве «есте­ственного», а не только идеологического посыла обращение к культур­но-историческому принципу как основанию построения общепсихоло­гической теории. В дальнейшем мы рассмотрим проблему критериев кризиса, как она была представлена у Л. С. Выготского, а позже так, как она прочитывается сегодня. Но прежде чем перейти к этому, укажем еще две проблемы, имманентно связанные с темами понимания причин­ности и кризиса в психологии.

Это, во-первых, проблема, получившая название «постулата непо­средственности», которая наиболее четко прописана Д. Н. Узнадзе(1886-1950) [Узнадзе, 1966]. Во-вторых, это проблема выделения специфики высших психических функций. В общей постановке проблемы кризиса


136 __________ Глава 6. Кризис в психологии и поиск обшей методологии

они прозвучали также как необходимость разработки косвенного мето­да1 изучения психики человека.

Первыми признаками разграничения двух психологии, занимаю­щихся высшими и низшими функциями, стали выделение Вундтом «психологии народов» (в противопоставлений исторической психо­логии и той, которая связывалась с развитием экспериментальной ин­троспекции) и «психологии духа» Шпрангером (в противовес физи­ологической психологии). В работе 1940 г. «Философские корни экспериментальной психологии» С. Л. Рубинштейн связывает исто­ки кризиса именно с Вундтом, поставившим на рельсы эксперимен­тального изучения элементарные психофизические функции, что про­явило основную проблему картезианской и локковской концепций сознания: невозможность включения исторического или генетичес­кого аспектов в научное познание. Эти аспекты Рубинштейн связал с проблемой сознания в его отношении к деятельности, дав свое по­нимание преодоления постулата непосредственности (но не с пози­ций культурно-исторического подхода).

В работе грузинского психолога и философа Узнадзе, автора концеп­ции установки, постулат непосредственности рассмотрен как одна из догматических предпосылок традиционной психологии (традиционной в его понимании — значит от ассоцианистской до персоналистической). Его принятие означало, что полагание непосредственной связи между причинами и следствиями в физическом мире при развитии психоло­гической науки было переосмыслено как непосредственность связи меж­ду психическими явлениями. Сначала это была связь ассоциаций, за­тем в гештальпсихологии связь сложных переживаний (объединений, гештальтов) с содержанием парциальных процессов, в теории В. Штер­на — это связь психических процессов, регулируемых персоной.

Как в рамках решения проблемы психофизического параллелизма, так и в рамках решения поставленной Декартом проблемы с позиции взаимодействия (между явлениями психическими и физическими) оставался неизменным принцип непосредственного характера связи — принцип «замкнутой каузальности». Далее мы покажем, как были на­мечены пути преодоления двучленной парадигмы в концепции дея­тельности А. Н. Леонтьева и в теории С. Л. Рубинштейна. Но сначала резюмируем основные признаки кризиса.

1 Проблема понимания нормы и патологии — следующий аспект проявле­ния (и преодоления) кризиса, который мы в данном пособии не затрагиваем, но который был очень важен для методологии Л. С. Выготского.


6.1. Постановка проблемы кризиса в психологии



6.1.2. Основные признаки кризиса

Следующие характеристики выступают определяющими состояние кризиса в современной психологии: отсутствие общепсихологической теории, продолжающиеся попытки определения предмета психологии, а также проблема адекватного метода исследования. Ряд других, часть из которых будет названа, следует рассматривать скорее как следствия, а не причины кризиса.

Согласно основополагающей идее работы Выготского [Выготский, 1982а], основной смысл кризиса заключался в существовании двух вза­имоисключающих наук о психическом — материалистической (естест­венно-научной) и спиритуалистической. Причем, по Выготскому, ин­тересам практики служит именно первая. Соглашение между этими двумя путями невозможно. И любое направление, претендующее на третью позицию (здесь Выготским проанализированы гештальтпси-хология и персонализм В. Штерна), на самом деле реализуется в русле материалистической или идеалистической направленности методоло­гии (последнюю он называет также метафизической).

Несовпадение научного познания и непосредственного восприя­тия — другой аспект кризиса. Идеалистическая психология пытается изучать сознание прямыми методами; такая эмпирическая психология насквозь субъективна и в этом смысле метафизична. Рефлексология и бихевиоризм, изучавшие поведение без психики, хотя и следовали объективному методу, но допускали противоположную ошибку, теряя доступ к высшим формам психики. Гештальтпсихология, теряя специфическое содержание психического (законы гештальта общи и для живой, и для неживой природы), также не может претендовать на роль общепсихологической концепции.

Основанием разделения именно двух психологии (а не их множе­ства) служит, по Выготскому, также различие между двумя основны­ми методами (табл. 2).

Разделявшиеся Выготским взгляды, что сущностное познание осно­вывается на интуиции, а аналитическое — на индукции, были потом переосмыслены применительно к научному методу как в исследовани­ях Поппера (об обобщении на основе гипотетико-дедуктивного мето­да), так и Левина. В годы написания соответствующей работы Выгот­ским этих работ Левина и Поппера еще не было (они вышли в 1931 г. и 1934 г.). Но критическое прочтение этого фрагмента не оставляет со­мнения в основной схваченной линии демаркации в отношении разли­чения научного и ненаучного методов.


138 ____________ Глава 6. Кризис в психологии и поиск общей методологии

Таблица 2. Различия методов двух психологии (как основания деления психологии на научную и метафизическую в терминологии Выготского)

 

Аналитический метод Феноменологический метод
Направлен на познание реальности Не предполагает бытия той сущности, на которую направлен
Изучает факты и приводит к достовер­ному знанию Добывает истины аподиктические, аб­солютно достоверные и общеобязатель­ные
Случай опытного познания, т. е. факти­ческого по Юму Основывается на априоризме (не является видом опыта)
Опираясь на обобщения и новые еди­ничные факты, приводит к новым фак­тическим обобщениям, имеющим огра­ничения и исключения Приводит к познанию не общего, но идеи — сущности (вневременной, внереальной, умопостигаемой)

Аналитическая основа естественно-научного познания и его направ­ленность на получение достоверного знания о реальности стали для автора работы аргументами принятия позиции перестройки психоло­гии в сторону соответствующей сциентистской направленности. Как покажут представленные в главе 8 материалы дискуссии 1993 г., это сейчас рассматривается с точки зрения несоответствия заявленной про­граммы и реализованной в культурно-исторической концепции ее ос­новной идее опосредствования. Но важно учитывать, что именно резкое неприятие всякого рода мистицизма, а не противопоставление естествен­но-научной и гуманитарной парадигмы (не существовавших тогда в ка­честве методологических концептов) связывалось Выготским с научным познанием в психологии. В рамках культурно-исторической школы оно реализовалось как одновременно исторический и генетический подхо­ды к пониманию социокультурной обусловленности высших психиче­ских функций и психики человека в целом. Ненаучные подходы — как иррациональные — связаны не с выделяемым предметом (высшие, спе­цифически человеческие проявления психики), а с апелляцией к прин­ципиально иному пути познания, предполагающему непосредствен­ную данность психологического знания (познающему сознанию) либо проникновению в сущностные — как недоступные опытному пути и лишь умопостигаемые — идеи..

В сегодняшней психологии выделение в качестве психических фе­номенов таких, которыми можно только проникаться, но никак не из­учать их, вновь возвращает проблематику метафизической психологии, только теперь уже как «практической», но, главное, по-прежнему ирра­циональной. И с разного рода иррациональными течениями предлага-


6.1. Постановка проблемы кризиса в психологии ____________________ 139

ют интегрироваться научной психологии (см. материалы Ярославско­го семинара [2003]). В. П. Зинченко и А. В. Юревич видят в таких яв­лениях, как вторжение иррационализма в научное познание и всякого рода «ведьмачество» вокруг психологии (речь идет о заведомо спири­туалистических подходах), характеристику современного состояния психологической науки как «кризиса». Другой вопрос заключается в том, что современное понимание высшего как духовного становится предпосылкой возрождения философии психологии (в ином статусе, чем метафизика, о которой писал Выготский).

Общепсихологическая методология, как мы покажем далее, была реализована в отечественной психологии, хотя и не в единственном варианте. Но культурно-историческая психология не стала ведущей, хотя и рассматривается исторически и содержательно как предпосыл­ка завоевавшего потом основные методологические позиции деятель-ностного подхода (в варианте культурно-деятельностного подхода, или школы Выготского — Леонтьева — Лурии). В этом пособии нет воз­можности остановиться на социальных предпосылках соответствую­щих поворотов в отечественной психологии.

Связь социальной ситуации с собственной логикой развития психо­логии рассматривается Т. Марцинковской [Марцинковская, 2004] как породившая сегодня обратную ситуацию — необходимости модифика­ции естественно-научной психологии с поиском нового объективного метода изучения психики, предполагающей перестройку самой класси­ческой науки. Методология, которая поможет переосмыслить принцип активности (при доминировавшем принципе отражения), связать во­едино поиски теоретических и практических усилий психологов, а глав­ное — признать равнозначность для фундаментальной науки областей, выделявшихся традиционно как непосредственные (низшие) и опо­средствованные (высшие) психологические явления, должна реализо-вываться на пути междисциплинарных исследований.

Р. Стернберг и Е. Григоренко [Sternberg, Grigorenko, 2001] конста­тировали кризис в современной психологии, выделив следующие его характеристики: сужение поля эмпирических исследований как след­ствие узости любого метода; изоляция подходов, использующих раз­мытый язык, когда под одними и теми же терминами мыслят разные реалии; невозможность объединения разнородных психологических знаний в единую целостную систему. Ими был использован следую­щий пример: тактильное восприятие слепым разных частей такого животного, как слон, приводит к тому, что часть воспринимается как целое. Согласно предложенной авторами метафоре, современная пси-


140 __________ Глава 6. Кризис в психологии и поиск обшей методологии

хология в силу дробления своих исследовательских усилий воспроиз­водит что угодно, только не то целое, что соответствует понятию пси­хологии (как невидимого слона).

Дезадаптивная направленность усилий различных школ заключа­ется в том, что они дублируют усилия и не стремятся к их объедине­нию. Не может привести к интеграции и упование на один метод. Ав­торы отмечают, что ни один метод в психологии не разрабатывался как общий и не может стать общим для решения разных проблем. Меж­дисциплинарные исследования разных специалистов, направленные на решение одной проблемы, — вот предлагаемый ими путь движения к единой психологии.

М. Коул через 70 лет после работы Выготского писал также о двух парадигмах в психологии, которые он называет «путь науки» и «путь истории и культуры». Формирование третьего пути и на его основе единой психологии видится им в объединении двух мировоззрений, «связанных с природной и культурной составляющими системы В. Вундта, в едином научном подходе» [Коул, 1997, с. 362]. Таким обра­зом, возможность третьего пути продолжает обсуждаться в связи с про­блемой преодоления кризиса как размежевания предметов двух пси­хологии (натуральных и культурно обусловленных процессов), но не тех двух психологии, которые имел в виду Выготский (материалистиче­ской и идеалистической).

«Дилемма «естествознание — философия» во многом определяет гра­ницы методологического самоопределения всех научных школ в пси­хологии» [Марцинковская, 2004, с. 70]. Но на этой же странице автор говорит о том, что выбор марксизма позволил отойти от позитивист­ской трактовки принципов естественных наук. В какой степени марк­сизм является необходимой предпосылкой деятельностного подхода в психологии, мы обсудим (вслед за Лекторским) позже. Сейчас же важно подчеркнуть, что другая проблема в разведении натуральных и высших психических функций имелась в виду Выготским при поста­новке проблемы кризиса — отрицание не философских основ в мето­дологии психологии вообще, а иррациональных подходов как основы метода (названных им метафизикой).

Другой аспект современного состояния кризиса — тот, о котором Выготский в свое время не мог писать. Это переосмысление возможно­стей деятельностной парадигмы как преодолевающей непосредственный путь познания психического. Связанная именно с методологией марк­сизма, деятельностная концепция повторяет во многом путь естествен­но-научно ориентированной психологии — ее стремятся отбросить или


6.1. Постановка проблемы кризиса в психологии _________________ 141

заменить герменевтической психологией. Но сегодня это уже звучит как переосмысление возможностей концепции Выготского в том числе и в контексте другой, не марксистской методологии [Брунер, 2001].

Таким образом, те критерии кризиса психологии, о которых писал Л. С. Выготский, современными авторами заменяются другими их трак­товками и даже другими проблемами. Выделение историко-психологи-ческого аспекта именно в этом вопросе чрезвычайно важно; он отличен от такого аспекта, как обсуждение потенциала коммуникативной мето­дологии, которая связывается сегодня с культурно-исторической кон­цепцией.

Легализация ориентировки на разные типы рациональности, связан­ные с разными метадигмами, — другое направление формирования еди­ного пространства психологии, во внутренних противоречиях которой отражаются различные подходы как метадигмы получения знания [Юре-вич, 1999]. Это методологическое направление принципиально отлича­ется от методологии, связанной с поиском единого методологического основания для единой общепсихологической теории.

Метадигмы — когнитивные системы, или мировоззренческие кар­тины мира, опирающиеся на разные типы построения знания (запад­ная наука, восточная наука, парапсихология, религия).

Этим же автором отстаивается позиция, согласно которой кризис психологии — это не только кризис «традиционной естественно-науч-ности» (обратим внимание, что речь идет уже не о том кризисе психоло­гии, который у Выготского был связан с различием методологических подходов к изучению низших и высших форм психического), но также и кризис взаимоотношений психологии с обществом. Образование двух социодигм — психологических сообществ, занятых преимущественно академической или практической психологией, — также является од­ним из проявлений этого социального аспекта современной стадии кри­зиса. И дело уже не в развитии когнитивных оснований науки, а в нор­мализации социальной составляющей пути ее развития.

Возможны противоположные оценки такой особенности проходимого психологией пути, как дифференциация, «разведение по этажам и зако­улкам» ее общих (общепсихологических) проблем. Выготский писал, что «кризис не только разрушителен, но и благотворен» [Выготский, 1982а, с. 373]. В каждом отдельном направлении психология достигает определенного прогресса. Поэтому нельзя понимать кризис как стагна­цию. Однако к стагнации может приводить недостаточное осознавание движущих сил кризиса, связанных с ним противоречий в построении психологического знания и путей выхода из него. Мы не будем дальше


142 ____________ Глава 6. Кризис в психологии и поиск общей методологии

рассматривать эти пути, поскольку это потребовало бы более полного очерчивания проблемы предмета психологии. В избранной же нами стра­тегии мы пытались обойти эту проблему с тем, чтобы выделить, насколь­ко это возможно, другие аспекты методологической проблематики.

Отсутствие общепринятого предмета психологии не мешает ей разви­ваться в контекстах разных школ и направлений, включающих совершен­но различные аспекты психологической реальности в сферу исследований. Что должно выступать общим предметом изучения в психологии — пред­мет продолжающихся споров. Это, в частности, дискуссии о том, что мо­жет быть вычленено в качестве той далее неразложимой единицы, в кото­рой сфокусированы все признаки психического или тем или иным образом понятого предмета (в том числе и взаимодействие психолога с челове­ком, которому он помогает «осуществиться»). Это также проблема кате­горий как психологических конструктов, охватывающих сущностные ха­рактеристики бытия человека в мире или базовые свойства психического отражения и психической регуляции. Это также рефлексия дальнейших путей, развития психологии на новых этапах становления науки, с соот­ветствующим изменением критериев научности и представлений об ос­новных методах психологии.

Выступивший в рамках дискуссии 1993 г. В. П. Зинченко заострил проблему кризиса психологии, предложив более сильный термин ка­тастрофы. Он подчеркнул катастрофичность последствий тех перело­мов, которые характеризовали развитие именно отечественной психо­логии — идеологические заказы, партийные постановления, павловская и прочие сессии, на которых психологии вновь и вновь приходилось от­стаивать свой предмет и право не называться буржуазной наукой. Он же отметил и то общее направление, в отношении которого существует несомненная'преемственность в школе Выготского—Лурии—Леонтьева — идея опосредствования, позволяющая перейти к трехчленной схеме де­терминации, преодолевающей картезианское наследие.

Отечественными психологами предпринимались определенные уси­лия по развитию отдельных направлений в преодолении кризиса. Так, чрезвычайно популярной стала идея Выготского о выделении таких еди­ниц для общепсихологического анализа, в которых не терялась бы спе­цифика изучаемого феномена. Развитие идеи о соотношении внешней и внутренней структуры деятельности реализовывалось в поиске таких их индикаторов, для которых психологические механизмы регуляции могли бы рассматриваться как разноуровневые и внешнее — модель­ное — представление процессов, например в ходе микроструктурного анализа, соответствовало не фенотипическим, а генетическим основа-


6.1. Постановка проблемы кризиса в психологии _________________ 143

ниям их членения [Зинченко, Смирнов, 1983]. Другим направлением непрекращающихся поисков является вопрос о предмете психологии, выдвинувшийся в постсоветский период, когда ориентировка на марк­систскую методологию перестала быть единственно возможной, в каче­стве самостоятельной проблемы методологических дискуссий. Но и в этот и в другие периоды развития отечественной психологии идеи куль­турно-исторического подхода, сегодня представляющие скорее культур-но-деятельностный подход, не были единственным ориентиром в по­строении общепсихологических теорий. В то же время за рубежом спрос на единую общепсихологическую методологию все более связывался с этим подходом теми психологами, кто искал основания перехода к из­учению психических образований — социокультурно-деятельностных — на высших уровнях психологической регуляции.

Венгерские психологи Л. Гараи и М, Кечке в своей статье 1996 г. указали в качестве одного из современных признаков кризиса на по­пытку отказаться от естественнонаучно ориентированной психологии, триуфм которой приходился на 1970-е гг., в пользу герменевтически ориентированной. Они сочли настоящим бедствием для психологии разделение ее на две «полунауки» (при дополнении недостаточности одной из них логикой рассуждений, взятой из другой). Ни позитивизм как основа естественно-научного подхода, ни герменевтика как осно­ва исторического познания не могут служить методологией единой пси­хологи — для этого нужна единая теоретическая база, которая имела бы схожие объяснительные возможности для разных областей психо­логии. Обращение к теории Выготского обосновано именно наличием в ней единой методологической платформы, на которой психология найдет «излечение от своей шизофрении».

Так кратко можно очертить направления обсуждения кризиса в пси­хологии сегодня. Однако вернемся к работе Выготского и ее идее: не­обходима единая общепсихологическая концепция. Признаками этой общепсихологической концепции должны выступить общность объясни­тельного принципа для высших и низших форм психики, а также разра­ботка объективного и косвенного метода, который позволит идти к науч­ным реконструкциям психики. Для этого необходимо полагаться как на разработку теории, так и на соответствующую новой методологии психо­логическую практику (в первую очередь исследовательскую, но на са­мом деле единую, как сегодня можно сказать, для разных социодигм).

Исторически менялось то основное — кризисное, — что предполага­лось преодолевать (вместе с преодолением самого кризиса). Но такие основные проблемы, как проблема единой теории, специфика предмета


144 ____________ Глава 6. Кризис в психологии и поиск обшей методологии

психологической науки, единиц анализа психики, метода, адекватно­го предмету изучения, продолжают обсуждаться. И это обсуждение становится иным — связанным с осмыслением разных парадигм (а не только разных теорий) в современной психологии. Другой поворот темы кризиса — осмысление позиции Л. С. Выготского в контексте понимания им метафизических оснований психологии на определен­ном историческом этапе становления психологической науки.

6.1.3. Кризисная или мультипарадигмальная наука? (Резюме)

Итак, понятие кризиса относят либо к началу XX в. (1910-1930-е гг.), когда на место единой ассоциативной психологии пришло «множество психологии» — со своими предметами и методами, со своими теория­ми и видами практического приложения психологических знаний, либо к ее постоянному состоянию, напоминающему хроническую болезнь и продолжающемуся по настоящее время. Именно отсутствие единой парадигмы в психологии вызывает перманентные дискуссии о том, на­ходится ли она в кризисе или еще не доросла до стадии «нормальной» науки.

В современных отечественных методологических работах состояние психологической науки оценивается и как допарадигмальное (единая парадигма еще не выработана), и как мулътипарадигмалъное. Послед­нее предполагает принципиальную множественность психологических концепций в силу многоуровневости психического и несводимости всех психологических реалий к описанию в рамках какого-то одного объяс­нительного принципа. Но понятие кризиса продолжает использовать­ся, поскольку за ним стоит неудовлетворенность отсутствием единой общепсихологической теории. При этом трудно подытожить перечень всех возможных парадигм, сложившихся в психологии. В следующей главе мы назовем лишь некоторые из них. И практически в каждой па­радигме психология осуществляла приобретения на пути уточнения тех аспектов своего предмета и метода изучения, которые не могли быть охвачены рамками другой (предыдущей или дискутирующей с ней).

Смена парадигм обычно понимается как показатель развития на­уки, а не ее стагнации. С этой точки зрения замена понятия кризиса в психологии на понятие множественности парадигм — не столько дань моде, сколько использование оценочного критерия, означающего в данном случае признание явно прогрессивного движения психологи­ческой науки [Смирнов С. Д., 2005].

В ставшей классической работе Л. С. Выготского предполагалось, что в качестве характеристик кризиса необходим анализ не только его нега-


6.1. Постановка проблемы кризиса в психологии ______________________ 145

тивных составляющих — как факторов, препятствующих успешному развитию психологии, — но и тех перспектив, поиск которых задается самой констатацией состояния кризиса. Парадигмальный подход, не полностью совпадающий с историко-психологическим, в некоторой степени решает задачу оценивания видимых или еще только намечен­ных перспектив. Их анализ позволяет выявлять те «пропущенные зве­нья», отсутствие которых и порождало неудовлетворенность выделен­ным предметом изучения или осознание ограничений в распространении общеметодологической платформы исследований, разделяемой в рам­ках той или иной психологической школы. Эти пропущенные звенья (как «детерминирующая тенденция» Н. Аха) направляли в определенные ис­торические этапы развития психологии изменения методологических поисков психологов. Из такого рода перспектив отметим следующие. Во-первых, это проблема несоответствия непосредственной данности психологического знания человеку и опосредствованного характера на­учного познания, «отягощенного» конструктами и концепциями. Под­вергая критике феноменологический метод, Выготский в своей работе о кризисе в первую очередь выступал против иллюзии непосредственной данности психологического знания и иррационального пути его приня­тия. Другой поворот той же темы — это проблематичность «непосред­ственности» психического образа.

Во-вторых, это зависимость объективного знания от включения че­ловека в процесс получения опытных данных, или конструирование психологической реальности в ходе ее изучения. Одним из поворотов этой темы выступает рефлексия тех метаподходов (как прерогативы теоретической психологии) и новых парадигм, в рамках которых пси­хологическая теория ищет для себя эмпирический базис и которые преодолеваются на пути формулирования новых задач психологиче­ского исследования.

В-третьих, это прозвучавшая в конце XX в. идея объединения не теорий, но мыслительных усилий психологов, стоящих на разных те­оретических платформах. Диалог существующих подходов с целью добраться до желанного «неслиянного единства» — это, по В. П. Зин-ченко [Зинченко, 1993], путь к воссозданию утраченного в советский период мыслительного пространства в отечественной психологии. Если учитывать, что со сменой парадигм изменяются и критерии того, что считать научным, а что — ненаучным, встает вопрос о том, как срав­нивать теории, прописанные в рамках разных парадигм, а значит, от­личающиеся и по способу выделения предмета, и по методам предмет­но-чувственной деятельности психолога.


146 __________ Глава 6. Кризис в психологии и поиск обшей методологии

Не случайно сегодня поставлен вопрос о коммуникативной функции методологии психологии [Мазилов, 2003]. На наш взгляд, здесь важны следующие поправки. Во-первых, речь должна идти не о коммуникаци­ях методологий, а об общении между членами научного сообщества. А они выступают не только как носители определенной «профессио­нальной» картины мира, но и как люди рефлексирующие, а значит, спо­собные к интеллектуальному охвату и тех «психологии», позиции кото­рых ими не разделяются. Во-вторых, коммуникативную функцию могут выполнять те теории, развитие которых способствует интеграции пси­хологического знания. Именно в этом ключе важно обращение зарубеж­ных исследователей к культурно-исторической концепции.

Наконец, вспомним очень важный момент, подмеченный К. Поппе-ром при обсуждении вопроса о том, почему не все научные гипотезы про­веряются (или заслуживают проверки). Он отмечает критерий профес­сионализма ученого в качестве ведущего для определения того, что не включается в предмет и гипотезы исследования. Не проверяются гипо­тезы дилетанта, который не отягощен профессиональными схемами мыш­ления и не имеет того неявного знания, которое «естественно-истори­ческим» путем функционирует в системе представлений профессионала. Это неявное знание и служит сигналом того, какие вопросы задавать не следует, коль скоро ответы на них уже были получены либо еще не могут быть получены в рамках имеющихся подходов, и профессионалы таких вопросов не задают. Либо же профессионалы формулируют новые ис­следовательские программы и разрабатывают новые парадигмы, выходя за рамки усвоенных представлений.

Таким образом, в профессионализм исследователя включается крите­рий, который проводит демаркационную линию между теми проблема­ми, которые станет решать наука, и теми, которые она в принципе или пока отложит. Косвенно это представлено в известной схеме К. Хольц-кампа, приводимой нами в другом учебном пособии [Корнилова, 1997]. Рефлексивность и критичность — не самые главные психологические свойства на этом пути отбора правдоподобных гипотез. Интерес — вот также не менее существенный критерий. Красота теории — еще один критерий, специально обсуждаемый М. Полани [Полани, 1985].

Частично в общеметодологйческом плане мы уже затрагивали пробле­му правдоподобия научных гипотез в концепции критического реализма К. Поппера. За идеей правдоподобия стоит, с одной стороны, сциентист­ская установка на познаваемость мира, с другой — принятие критерия от­носительности истинности на пути теоретико-эмпирического познания. То есть это не установка на полное соответствие образа-знания объекту,


6.2. Теоретическая психология как оппозиция обшей психологии ____ 147

как то предполагала бы корреспондирующая теория истины, а установка на возможность приближения — посредством проверяемых гипотез (раз­виваемых объективно в мире идей) — к такому пониманию картины мира, в котором последовательно критично сняты все возможные заблуждения. Мы использовали бы это положение и в качестве метафоры: каждая па­радигма может иметь свои заблуждения, но именно движение на общем пути (включая смену парадигм) позволяет приходить ко все более прав­доподобной профессиональной картине мира.

6.2. Теоретическая психология как оппозиция общей психологии

Кроме деятельностной общепсихологической парадигмы в психоло­гии развивались и иные представления о возможностях единения пси­хологического знания. Одним из вариантов стало рассмотрение тео­ретической психологии как венца такого единения.

А. В. Петровский и М. Г. Ярошевский в качестве методологической основы всей психологической науки предложили рассматривать теоре­тическую психологию [Петровский, Ярошевский, 2003]. Согласно их мнению, ранее — в период после констатации кризиса в психологии — на такую роль претендовала общая психология, предполагающая выделе­ние предмета и метода исследования, принципов и основных научных понятий в психологическом знании. Названные авторы учебного посо­бия «Теоретическая психология» справедливо указывают на тот аспект построения современных учебников по общей психологии, который сви­детельствует о реализации в них позиции функционализма, в результате чего психологические категории не отделяются от их конкретного напол­нения при традиционном описании психических функций. Именно рас­крытие категориального строя, задающего соотношение базовых поня­тий, методов, принципов и ключевых проблем в психологии, должно лежать в основе общепсихологического образования. На место соответ­ствующей дисциплины вместо общей психологии предлагается теоре­тическая психология как системообразующая ось для развития разных направлений в психологии.

В рамках данного пособия нет места для обсуждения современной функции общей психологии, поскольку этого нельзя делать в краткой форме, т. е. без обращения к конкретно-научному материалу. Но следу­ет указать на историческую относительность оценочных суждений о воз­можностях той или иной области психологии. Нельзя смешивать оцен­ки современного состояния той или иной отрасли знания и ее места


148 ____________ Глава 6. Кризис в психологии и поиск обшей методологии

в возможных или обсуждаемых «проектах» ее развития или роли на эта­пах целостного пути исторического становления психологии как науки.

Выделение предмета психологического изучения, являясь одним из основных аспектов методологического анализа, невозможно без обще­психологического представления соответствующих понятий и фено­менов. Но фокусирование тех целей, в связи с которыми обосновыва­ется необходимость теоретической психологии, несомненно выполняет сегодня конструктивную роль: это необходимость выделять уровни метаанализа и конкретных научных теорий.

«Предметом теоретической психологии является саморефлексия пси­хологической науки, выявляющая и исследующая ее категориальный строй (протопсихологические, базисные, метапсихологические катего­рии), объяснительные принципы (детерминизм, системность, развитие), ключевые проблемы, возникающие на историческом пути развития пси­хологии (психофизическая, психогностическая и др.), а также само пси­хологическое познание как особый род деятельности» [Петровский, Ярошевский, 2003, с. 5]. Такое понимание теоретической психологии может быть синонимично названию дисциплины «Методология психо­логии». В дальнейшем мы покажем, как важна для установления психо­логических закономерностей направленность мысли исследователей, от­ражающая принятие тех или иных методологических принципов (как общих объяснительных схем). Сейчас только назовем ряд соответствий, устанавливаемых в теоретической психологии для базисных (слева) и метапсихологических (справа) категорий:

 

Образ Сознание
Мотив Ценность
Переживание Чувство
Действие Деятельность
Взаимоотношение (интеракция) Общение (взаимодействие)
Я Личность
Ситуация Персоносфера

Отличие метапсихологических категорий здесь в том, что каждая из них раскрывает некоторую базисную категорию через соотнесение ее с други­ми. Авторы (введение конструкта метаттегорий обосновано В. А. Пет­ровским) приводят рисунок, который наглядно представляет открытость ряда как базисных, так и метапсихологических категорий (рис. 3).

«Метапсихологические категории — это плеяда идей» [Петровский, Ярошевский, 2003, с. 21], над которыми выстраивается уровень экст­рапсихологических категорий.


6.3. Классификация общепсихологических теорий... ______________ 149

Метапсихологические категории


Y '«А

X


 


Базисные психологические категории

Рис. 3. Базисные и метапсихологические категории (по А. В. Петровскому и М. Г. Ярошевскому)

Базисные (ядерные) категории связаны с метапсихологическими жирными вертикальными линиями, а оформляющие — тонкими наклонными.

«Клеточки» категориальной системы психологии задаются систем­ными связями, исходящими из клеточек нижележащего уровня. И их «проработанность» прямо отражает, с точки зрения авторов схемы, воз­можность прочтения значимости каждой конкретной теории: что есть она для психологии в целом и что есть психология как целое для нее.

Что не охватывается схемой — так это сами способы рефлексии и методологического анализа, т. е. та вторая существенная составляю­щая мыслительной деятельности — процессуальная составляющая, в способах осуществления которой и реализуется та или иная методо­логия (не только та или иная психология). Для отечественной науки это стоит специально подчеркнуть, поскольку здесь иногда прослежи­вались цели монополизации методологии. Например, это утвержде­ние в качестве единственно верной методологии (и даже Методоло­гии с большой буквы, как называли свои занятия члены Московского методологического кружка) одного из способов занятия ею — как по­строения единой теоретической психологии или одной из практик вос­производства методологической мысли.

6.3. Классификация общепсихологических теорий на основе закрытой типологии

Поиски единства психологии на основе общей теории продолжаются и сейчас, причем именно в апелляции к построению новой методоло­гии на пути движения в ином направлении — от практики к теории.


150 ____________ Глава 6. Кризис в психологии и поиск общей методологии

За общепсихологическим знанием остается при этом конструирова­ние сравнительно закрытых систем, охватывающих основные линии развития уже известных общепсихологических теорий. К сожалению, в методологической литературе даже в работах одного и того же авто­ра остаются достаточно разделенными проблемы освоения того бага­жа психологических теорий, которым уже владеет психология, и ана­лиза тех перспектив, по отношению к которым рассматриваются новые возможности теоретизирования.

В качестве такой схемы, классифицирующей основные отечествен­ные общепсихологические теории на основе выделения «единиц» че­ловеческой жизни, приведем схему Ф. Василюка (табл. 3).

Таблица 3. Типология психологических «единиц» человеческой жизни

[Василюк, 2003, с. 166]

 

 

    ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА
ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА В МИРЕ Человек (как динамическая структура) Жизнь (как актуальный процесс)
МИР Предметный мир 1. УСТАНОВКА 2. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
Мир людей 3. ОТНОШЕНИЕ 4. ОБЩЕНИЕ

Им выделяются четыре основные категории, каждая из которых может полагаться в качестве основной в тех или иных психологиче­ских теориях: установка, деятельность, отношение и общение. Уста­новка как единица структуры целостного субъекта лежала в основе теории Д. Н. Узнадзе, отношение как единица структуры личности — в основе теории В. Н. Мясищева; обе категории «фиксировали нечто по­тенциальное («динамическое»), что может реализовываться в процес­сах жизнедеятельности, а понятие деятельности — нечто актуальное, сам процесс такой реализации» [Василюк, 2003, с. 165]. Деятельность и общение — две другие категории, завершающие заполнение схемы. Относительно разных путей использования категории деятельности в общепсихологических теориях уже говорилось в этом пособии (приме­нительно к подходам А. Н. Леонтьева и С. Л. Рубинштейна). Задача по­строения общепсихологической теории общения, которая подчеркива­ется автором схемы, также может решаться на очень разных путях, когда общение выступает и предметом изучения (А. А. Леонтьев), и новым методологическим принципом психологии (Б. Ф. Ломов).

Итак, основное методологическое возражение к приведенной схе­ме — ее закрытость, представленность уже ставшего, конечного переч-


6.4. Методологический плюрализм в психологии __________________ 151

ня возможных базовых категорий, которые могут быть положены в осно­ву общепсихологической теории. Схема не предполагает прогноза но­вых поворотов мысли как на уровне методологии, так и на уровне тео­ретического движения психологии. Напомним, что К. Поппер в своей книге «Открытое общество и его враги» рассмотрел именно запрет на возникновение новых идей в качестве основного критерия «закрыто­го общества». Исключить вариативность путей построения психоло­гических теорий, ориентирующихся на использование той или иной базовой категории, — это значит следовать запрету на новые пути раз­вития мысли, что, как мы надеемся, автор не предлагает, но что логи­чески следует из принятия задаваемых схемой ориентиров в построе­нии общепсихологического знания.

6.4. Методологический плюрализм в психологии

В заключение первой главы мы уже говорили об отсутствии четких кри­териев выбора адекватных методологических средств, способных обеспе­чить методологическую помощь, когда возникает острая необходимость в ней при решении той или иной конкретно-научной задачи. При этом речь идет о методологическом знании любого уровня из четырех, пере­численных в 1 главе, — будь то выбор методики, психологической тео­рии, общенаучного или философского подхода. В этом случае прихо­дится ставить «методологический эксперимент», результаты которого постфактум подтвердят или опровергнут наши ожидания (методологи­ческие упования). Тем более не обоснованы надежды на построение не­которой универсальной и единой методологической теории, адекватной для использования в психологическом исследовании любого уровня.

Ситуация множественности методологических подходов и, соответ­ственно, средств методологического анализа, которые одновременно являются и истинными (если это понятие вообще применимо к мето­дологическому знанию), адекватными, и ложными (неадекватными) в зависимости от множества привходящих условий, провоцирует са­мые разные установки исследователей и практиков относительно роли методологического знания и целесообразности его использования в конкретном исследовании, а также разные,«методологические эмоции».

Часть психологического сообщества (особенно значительная среди практикующих психологов) полагает, что всякая методологическая рефлексия уводит от сути дела в дурную бесконечность бесплодного философствования и вербализма — позиция, перекликающаяся с уста­новками позитивизма.


152 ____________ Глава 6. Кризис в психологии и поиск общей методологии

Прямо противоположную позицию можно обозначить как «мето­дологический ригоризм» или «методологический монизм». Его сторон­ники считают, что должна существовать единственная «подлинно на­учная» методология, строгое следование которой является критерием научности. Призыв к построению такой методологии часто можно услышать из уст «ностальгирующих» по временам, когда такую функ­цию почти директивно исполняла марксистско-ленинская методоло­гия науки. Однако современные концепции природы и сущности науч­ного знания оставляют все меньше надежд на то, что построение такой методологии в принципе возможно.

Другие считают, что выбор методологической позиции произволен, и его можно делать исходя из своих субъективных вкусов и предпоч­тений. Такую позицию можно было бы назвать «методологическим анархизмом», но этот термин уже используется в несколько ином зна­чении [Юревич, 2001]. Роль методологии сторонниками этой позиции также оценивается достаточно низко.

Сторонники «методологического либерализма» полагают, что раз­ные типы психологического объяснения релевантны разным уров­ням детерминации психического, при этом каждый уровень или слой обладает самостоятельной значимостью и принципиально незаменим ни одним другим. При этом в качестве основного поля приложения сил методологии предлагается рассматривать переходы между раз­ными уровнями, а наиболее перспективным каркасом для построе­ния связной системы психологического знания «представляются ком­плексные, межуровневые объяснения, в которых нашлось бы место и для смысла жизни, и для нейронов, и для социума...» [Юревич, 2001, с. 17].

Наконец, сторонники «методологического плюрализма» полага­ют, что в принципе нельзя рассчитывать на создание единой психо­логической теории за счет связывания принципиально различных предметов анализа за счет «комплексных межуровневых переходов». Такой позиции придерживаются и авторы данного учебника. По­скольку каждая теория конституирует свой предмет и метод иссле­дования, построение единой теории психического предполагало бы создание универсального метода исследования психической реаль­ности. При такой постановке вопроса перспективы появления та­кой теории даже в отдаленной перспективе представляются нере­альными.

Методологический плюрализм — система взглядов, согласно кото­рой адекватность тех или иных методологических средств психоло-


6.5. Методология без обшепсихологической теории и в контексте... 153

гического анализа (включая и собственно психологические теории на уровне конкретно-научной методологии) может быть выявлена только в ходе «методологического эксперимента», и не может суще­ствовать теория даже самого высокого уровня, которая бы априори была пригодной для преодоления вновь возникающей познаватель­ной трудности.

Именно на такую роль претендовала бы «единая теория психиче­ского». Понятие методологического плюрализма практически синони­мично понятию «полипарадигмальности» психологии, по крайней мере на современной стадии ее развития. Но прежде чем перейти к пред­ставлению множественности парадигмальных подходов в психологии, обсудим еще одну позицию, которая предполагает невозможность вы­деления парадигм как исследовательских логик безотносительно к содер­жанию теорий.

6.5. Методология без общепсихологической теории и в контексте логики науки

Справедливости ради следует указать, что именно Г. П. Щедровицкий (1929-1994), ставший лидером нового типа занятий методологией, впервые сформулировал взгляд на академическую психологию как исчерпавшую свой объяснительные возможности и обосновал необ­ходимость рассматривать широко понятую практику как основание новой психологии, которая будет противостоять сциентистски ориен­тированной академической психологии [Щедровицкий, 1997].

В пятидесятые годы началась работа Московского логического кружка, в котором первоначально идеи методологии как особой об­ласти знания обсуждались Щедровицким в содружестве с А. А. Зи­новьевым, Б. А. Грушиным и чуть позже — М. К. Мамардашвили. В последующем оформилась деятельность Московского методологи­ческого кружка (ММК), где Щедровицкий стал лидером нового типа сообщества — единомышленников по культивируемому способу за­нятий методологией науки.

Начав с эпистемологии и раскрытия образцов научного мышления (от Аристотеля и Декарта до Маркса), этот методологический семинар сформулировал принципы воспроизводства мыследеятельности, кото­рые практически были реализованы в распространении системо-дея-тельностных игр. Мы не будем касаться далее работ этого автора пото­му, что разработка общей теории деятельности не была ориентирована здесь на запросы развития собственно психологической теории. Разра-


154 __________ Глава 6. Кризис в психологии и поиск общей методологии

ботка методологических средств мыслилась здесь в ориентировке на междисциплинарные исследования. Регулирование процесса интеллек­туальной междисциплинарной коммуникации «в основном лежало на плечах Г. П.» [Журнал практического психолога, 2004, с. 20]. Реализация системного подхода фокусировалась здесь на средствах методологиче­ской организации мышления и деятельности самих методологов либо его приложения в практических сферах, но не применительно к по­строению общепсихологической концепции.

Однако существовала и другая позиция в отношении к тому, воз­можна ли методология как общая логика науки безотносительно к те­оретическому и понятийному аппарату отдельной научной дисципли­ны. Она представлена в работах А. А. Зиновьева. Его высылка из страны прервала возможный диапазон влияния его идей. Но одна из них и сегодня актуальна и дискуссионна в психологии. В параграфе «Мето­дология частных наук» в книге «Логика науки» (1971) он обосновал позицию, согласно которой методология конкретной науки — это ее часть, а не выстроенная рядом система методологических ориентиров для построения теории. Специальные занятия методологией, по Зи­новьеву, — это скорее критерий неблагополучия науки (ее кризиса). Другое дело, что эта часть науки имеет ряд особенностей, неотдели­мых от особенностей ее понятийного аппарата и связанной с ним ло­гики умозаключений.

Логику науки обсуждать можно (как и основания формальной ло­гики и любых логик). Но если речь идет об общедоступной логике, то она тривиальна и бесполезна (имеется в виду, что она реализуется в виде логической компетентности всеми профессионалами). Если же она не тривиальна, то, значит, требует специальных усилий и будет доступна только узкому кругу профессионалов. Таким образом, спе­циальное занятие логикой — не с точки зрения повышения логической компетентности, а как методологией своей науки, — не может быть массовым, и не с ним связано развитие конкретной области знаний. Решение методологических проблем любой науки есть исследование в области именно этой науки. Но это не локализованная область наря­ду с другими исследованиями, а разбросанная по другим исследова-ниямчпроблематика. И далее Зиновьев приводит суждение, которое для психологии, а точнее для темы путей выхода из кризиса, может вучать кощунственно, поскольку он говорит о парциальной роли ме­тодологии, а не о ее системообразующей роли в построении теории.

«Методология конкретной науки нужна (если она вообще нужна) для решения не обязательно всех проблем этой науки, а лишь для


6,5. Методология без общепсихологической теории и в контексте... 155

некоторых, может быть даже для решения одной-единственной пробле­мы. И ничего унизительного для нее в этом нет. Иногда целая наука может работать сотни лет, чтобы решить одну-единственную задачу, и этим существование ее будет оправдано, если эта задача стоит того.

По содержанию специальная методология той или иной науки есть совокупность исследований, включающая обработку языка этой науки (ее терминологии и утверждений), исследование, усовершенствование и изобретение ее теорий, выявление и исследование ее эвристических допущений... и т. д. — т. е. вся та работа, которую выполняют так называ­емые теоретики данной науки (а не логики и методологи вообще)» [Зи­новьев, 1971, с. 260]. Таким образом, целью занятия методологией явля­ется не конструирование особой систематической методологии (с этой точки зрения в психологии невозможна профессионализация «методо­лог»), а осознание наукой своих парадигм — в том числе и тех допущений, которые приняты отнюдь не логично (или логично предложить прямо противоположное; логика допускает и то и другое, поскольку не вмеши­вается в содержание теории). С этой точки зрения утверждение, что каж­дый психолог сам себе методолог, имеет больше оснований для своего существования, чем положение о том, что психолог должен воплощать в своем исследовании кем-то другим (Методологом с большой буквы) вы­строенный аппарат научных понятий. Другое дело, что психолог не дол­жен грешить против логики, проявляя логическую некомпетентность (ре­дукционизм в построении теоретической системы, артефактные выводы и пр.)1.

И наконец, осознание допущений в рамках конкретной науки — это также и осознание метода соотнесения теории и опытных данных. Для психологии в свое время такой судьбоносной проблемой стало осо­знание возможностей и ограничений метода интроспекции, позже — построение критериев объективного метода в психологии. Сегодня в психологии осознается проблема освоенности и ограничений экспе­риментального метода.

1 Наивно полагать, что логическая компетентность так же освоена психоло­гами, как и представителями других наук. Об этом свидетельствует необходи­мость написания в учебниках специальных разделов о наиболее встречаемых в психологических исследованиях ошибках умозаключений в выводах.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.03 сек.)