АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Ответственность оратора — опасности риторики

Читайте также:
  1. I. Общие требования безопасности.
  2. IV. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ СТОРОН
  3. S: Управление риском или как повысить уровень безопасности
  4. V Ответственность в области таможенного дела
  5. VII. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ СТОРОН
  6. Административная и уголовная ответственность за налоговые правонарушения и преступления
  7. Административная ответственность
  8. Административная ответственность
  9. Административная ответственность за информационные правонарушения, посягающие на избирательные права граждан.
  10. Административная ответственность за нарушения прав на использование информацией
  11. Административная ответственность кадастрового инженера предусмотрена Кодексом об административных правонарушениях
  12. Административная ответственность как вид юридической ответственности

Искусство речи может служить добру, злу; истине, и лжи. Дар речи — опасное оружие, которым, к сожалению, злоупотребляют. По сути есть лишь три способа добить­ся чего-либо от другого человека: принудить, уговорить и убедить. Как правило, законен лишь последний спо­соб.

При всем техническом совершенстве любая настоящая речь требует этической предпосылки, — сознательной от­ветственности говорящего. Суть любой речи— в ее функци­ональном назначении: служить людям. Никому не позволе­но думать, что его речь всегда и полностью удовлетворяет этому условию. И тот, кто пренебрегает таким условием, становится демагогом, и никогда не будет оратором в под­линном смысле.

В античные времена, а также в позднее время в рито­рической традиции существовал идеал vir-bonus (добро­детельного мужа), который требовал От оратора таких качеств, как порядочность, высокая нравственность, правдивость и добродетель. Предпосылкой хорошей, убе­дительной речи является выступление добропорядочно­го, высоконравственного человека, — считают Герт Уединг и Бернд Штейнбринк в своей книге «Основы ри­торики», 1986. с. 184)*, разработанной на основе дан­ных науки и в значительной степени базирующейся на по­ложениях античной риторики. Не является ли это пред­ставление идеальным, не всегда согласованным с тео­рией, тем более с реальностью в риторике? Слова «до­бропорядочный, поступающий нравственно человек» по­нимаются в разные времена, разными людьми совершен-

Ueding G., Steinbrink В., Grundrissder Rhetorik. Geschichte. Technik, Met-hode. Stuttgart, 1986.

но по-разному, и иные ученые античных времен, ни в коем случае не являются, безусловно, порядочными с на­шей точки зрения.

Даже в античные времена ораторское искусство не считалось бесспорно порядочным. В «Горгии» Платона риторика ставится на одну ступень с искусством укра­шения или кулинарией, поскольку и то, и другое ловко используется для лести. Резкое осуждение риторики, осо­бенно позднеантичной, находим у Гигона: «Триумф ри­торики заключается в том, чтобы плохие дела предста­вить добрыми и явного преступника искусно задрапиро­вать под невинного. Юридические соображения остают­ся при этом на заднем плане. Все иногда направлено с привлекающей циничностью на психологическое воздей­ствие на слушателя. XIX век пережил шок, когда обнару­жил до какой степени прав был Платон, утверждая, что ораторы заботятся не об истине, а главным образом толь­ко о воздействии на публику. Это справедливо даже для величайшего из них, например Демосфена, который сво­бодно манипулировал фактами по своему усмотрению. Многие критикуют искусство речи, но они видят только одну его сторону - негативную и потому не правы. Не­доверие глубоко укоренилось у Канта: «Речь - коварное искусство, которым люди в важных делах пользуются как стенобитной машиной, умело придвигая к мнению и ко­торое — если подумать о нем спокойно и предметно — до­лжно потерять всю свою важность...»

Еще резче судит Томас Карлейль: «Искусство речи будоражит воображение. Бедняки, слушающие народно­го витию, думают, что это голос Космоса. Но это всего лишь мундштук Хаоса». В одном из своих страстных пам­флетов Карлейль даже восклицает: Искусство речи «явля­ется для нас древнейшей фабрикой зла - так сказать мас­терской, где все дьявольские изделия, пребывающие в обращении под солнцем, получают последнюю шлифов­ку и последнюю полировку».

Подобно Карлейлю, проводит сравнение его соотечественник Редьярд Киплинг: «Слова действитель­но являются сильнейшим из наркотиков, применяемых человечеством». Метафора «Шея» применена Верленом, когда тот в поэтическом ригоризме* требует: «Prends l'elo-quence et tords lui le col» — «Возьми красноречие и сверни ему шею»!

Подобные высказывания станут понятны и нам, если рассмотрим в недавнем прошлом, например, фашистский национал-социализм, идеология которого распространя­лась в народе демагогическим способом, прежде всего Гитлером и Геббельсом. Подкрепляя своеобразным наци­онал-фашистским воодушевлением свою манеру говорить нараспев, Геббельс воздействовал еще более изощренно и рафинированно, чем сам Гитлер. Г. Гейбер, например, вы­разил это следующим образом: «Геббельс технически на­иболее совершенный оратор из употреблявших немецкий язык. Едва ли можно представить... более сильное воздей­ствие. Ему удавалось, например, в кругу друзей убедитель­но защитить четыре различных мнения об одном и том же деле. При этом он оперировал странной смесью холодно­го интеллекта, полуправды, фантазии, софистических фальсификаций и эмоциональных обращений. Стиль его речи, при всей резкости и выразительности,был понятен любому. Во время выступления Геббельс постоянно осу­ществлял холодный контроль и зорко наблюдал за слу­шателями, точно выражая их неясные ощущения. Его эф­фекты и остроты были тщательно спланированы, заранее зафиксированы за письменным столом в ходе работы, на­поминающей масштабы генерального штаба». (Так это было, например, с его пресловуто знаменитой речью во Дворце спорта в феврале 1943г.).

Нужно видеть опасности риторики. Нельзя отказать­ся от тренировки своих мускулов только потому, что мож-

* Ригоризм - строгое соблюдение каких-либо принципов, правил в во­просах нравственности.

но ударить ближнего. Так же нельзя отказываться от улуч­шения речи только потому, что возможны злоупотребле­ния. Как видите,

  • мы вновь и вновь самокритично переосмысляем поря­дочность наших взглядов и основательность нашего знания и восприятия.

Скверная вещь — болтливость идеологических вирту­озов: она ведет к лживым бредням. Оратор остерегается лжи, полуправды, введения в заблуждение, преувеличе­ния и смещения акцентов. Он остерегается и оберегает своих слушателей от болтовни, демагогических уловок и уверток, от звонких фраз. Мы не делаем необоснован­ных высказываний, напротив, мы подтверждаем то, что говорим — по возможности недвусмысленно и с помощью убедительных доказательств. Подумайте: любая истина должна быть к месту. Бенджамин Франклин заметил: «Если подвернется нога, ты быстро оправишься, если подвернется слово, ты не оправдаешься никогда».

Конфуций сказал однажды: «Кто много стреляет, еще не стрелок, кто много говорит, еще не оратор».

Один болтливый юноша попросил Сократа дать ему наставление в риторике. Тот потребовал с него двойную плату. На удивленный вопрос юноши учитель ответил: «Ведь я могу научить тебя двум вещам: искусству речи и искусству молчания». Сократ спокойно мог требовать тройной платы, потому что мог научить еще одному ис­кусству — умению слушать. (По этому поводу диагноз В. Буша гласит: «Оратор делает людям хорошее, если те де­лают это сами».)

В Вартбурге* есть изречение: «Умно говорить зачас­тую трудно, однако умно молчать намного труднее». По­литический писатель Лец в 1957 г. написал: «В начале было слово — в конце фраза». К сожалению, слишком час­то это оказывается верным.

* Вартбург (Wartburg) - замок XII в. близ г. Эйзенах в ФРГ.

Адольф Дамашке* пишет: «Слушатели намного чаще, чем думают иные, точно чувствуют, на самом ли деле мель­ница речи перемалывает зерно, или она трещит так гром­ко лишь оттого, что внутри пусто».

Ораторы выступают в роли посредника между предме­том речи и слушателями. К обеим сторонам они должны относиться правильно, поэтому настраиваются одновре­менно и на предмет речи, и на слушателей. Одна француз­ская поговорка гласит: «Хороший оратор должен иметь го­лову, а не только глотку!» Уединг и Штейнбринк в 1986 г. осудили современную «популярную риторику». По их мне­нию, концепция, лежащая в основе популярной ритори­ки, упрощает содержание риторического образования и снижает этические требования.

Они приводят примеры умышленной дезинформации и введения слушателей в заблуждение, однако такой взгляд на популярную риторику недопустим и встречает только возражение. Проблема порядочности в риторике, конечно, должна стоять перед каждым оратором.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.004 сек.)