АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Введение. Пять дорог и раннесредневековая Ирландия

Читайте также:
  1. I ВВЕДЕНИЕ.
  2. XXV. Как спасать жизни на дорогах
  3. Автоматизированное управление на автомобильных дорогах.
  4. Автомобильной дороги
  5. Автомобильные дороги
  6. В данном случае припадки всегда начинаются с клонических судорог левой кисти; следовательно, патологический очаг находится в средней трети правой передней центральной извилины.
  7. В дороге
  8. Введение.
  9. Введение.
  10. Введение.
  11. Введение.
  12. Введение.

 

Миф невозможен без истории, никакой миф, ирландский миф в частности. По сути миф – это и есть история, но история не для изложения в учебнике, а история для рассказа у очага или для освежающей вставки в научном докладе (почему бы и нет?). По сути ирландские мифы тоже лежат в плоскости истории: они историчны, так как рассказывались и записывались в исторический период, но важнее то, что они историчны как истории сами по себе, истории, где течет свое время, действуют свои герои и живописуется свое пространство. О некоторых чертах этого мифологического пространства у нас и пойдет речь.

В первой части я рассматриваю феномен пяти главных дорог Ирландии, существовавших как в мифологии, так и в истории острова. Эта тема никогда раньше не привлекала внимания ученых, исключая разве одну статью К. О Лохланна[1]. Пять главных дорог Ирландии – Шлиге Мидлуахра (Slige Midlúachra), Шлиге Куаланн (Slige Cualann), Шлиге Ассайл (Slige Assail), Шлиге Дала (Slige Dala) и Шлиге Мор (Slige Mór), равно как и пять ее священных деревьев, пять священных домов или пять пятин, принадлежат мифологической традиции (что не отменяет факт их существования в исторической Ирландии, древней или средневековой). Существенной частью этой традиции, передающейся с дохристианских времен, было пятичленное деление острова. Важно предупредить заранее, что бо́льшая часть всех событий, протагонистов и реалий, упомянутых в книге, относится к мифологическому времени/пространству, воспринимавшемуся средневековыми ирландскими редакторами как отдаленное синтетическое прошлое острова.

В основном кельтологи, затрагивавшие тему пяти дорог Ирландии, отмечали их роль в истории (или псевдоистории[2]) как путей, соединяющих Тару, «королевский центр», с остальной Ирландией в период возраставшего влияния власти верховного короля Тары, начиная с эпохи династии И Нейллов. Пять главных дорог Ирландии как сюжетообразующий топос не фигурируют в позднейшем ирландском фольклоре, они принадлежали классическому репертуару филидов, и с падением власти независимых местных правителей и крахом традиционных поэтических школ память о дорогах была потеряна (из практического использования они вышли еще раньше).



В этой книге я попытаюсь показать, что упомянутые феномены‑пентады представляют собой осколки уникальной космологии, отраженной в ряде ранних ирландских текстов. Филиды – поэты и хранители традиции – были посредниками между древней устной традицией и текстами, записанными в монастырях: филиды часто жили в монастырях или были монахами[3]. Поэтому история пяти дорог и была зафиксирована в произведениях раннеирландской литературы. Самый интересный вопрос здесь заключается в функции пяти дорог в общей схеме пятичленного деления Ирландии, очевидно, имевшей космологическое значение. Я рассматриваю феномен манифестации[4]дорог, их роль в космогоническом мифе о рождении Конна Кетхатаха. Точно так же как пять священных деревьев Ирландии, пять дорог появляются в ночь рождения Конна, и так же, как деревья, они в некоторых случаях ассоциируются с филидами, поэзией (как в rámut roscadach, в аллитерационной поэме, что будет обсуждено позже) и знанием. Их уникальное положение в традиции, их «изначальный» статус (как в prímróit), очевидно, выделяют именно эти пять дорог из числа других дорог страны, упоминаемых в средневековой ирландской литературе. Пять дорог Ирландии можно рассматривать как своеобразные «точки притяжения» (gravitation’s centres– термин Дж. Кука), вокруг которых в старинах мест (dinnshenchas) и ранних ирландских преданиях разворачивается мифологическая ситуация. Под «точками притяжения» я имею в виду, с одной стороны, реальные мнемонические знаки, с которыми филиды связывали то или иное мифологическое событие (деревья, дороги, холмы, горы и т. д.), с другой стороны, разрозненные мифологемы, археологические объекты или следы ритуалов, свидетельствующие о развитой дохристианской культуре Ирландии. Реконструкция мифологической ситуации, ролей, которые играли в ней пространство, время и знание, на основе таких точек притяжения кажется мне одним из перспективных направлений кельтологии. В основном речь будет идти о мифологической ситуации, связанной с манифестацией дорог, как она описана в повести «Ночное видение Фингена» («Airne Fíngein») и в старинах мест, одна аллитерационная поэма из которых («Búaid Cuinn, rígróid rogaide») ранее не была издана.

‡агрузка...

Одной из задач книги является также анализ места Шлиге Мор «Великой Дороги» в ирландской картине мира и политическом делении Ирландии на две части: северную Лет Куйнн «Половина Конна» и южную Лет Мога «Половина Муга». Также будет уделено внимание исследованию связи сюжета о появлении дорог с преданием о рождении верховного короля Ирландии Конна Кетхатаха. Я намерен ввести в научный обиход ранее неизданные аллитерационную поэму (rosc) и прозаическую легенду из старин мест о дорогах. В главе VIII будет рассмотрена проблема взаимосвязи дорог, знания и королевской власти в древнеирландском предании «Разрушение заезжего дома Да Дерга». Решение всех этих вопросов, как мне представляется, позволит реконструировать место дорог в древнеирландской картине мира.

Я также использовал в книге несколько древнеирландских законодательных трактатов, посвященных дорогам и их месту в раннесредневековом ирландском обществе. В книге нет особой главы, в которой бы рассматривался археологический аспект феномена пяти дорог, ведущих в Тару, и вообще значение дорог в кельтской Ирландии. Отчасти причиной этого является тот факт, что на месте пяти древних дорог не проводились археологические раскопки, хотя следы дорог и были обнаружены с помощью аэрофотосъемки. Известный ирландский историк первой половины XIX в. Дж. Петри изобразил пять дорог на своей идеализированной карте археологических памятников Тары, основанной на старине мест и современной ему местной традиции. Важно, что Шлиге Куаланн, судя по всему, вела к камням Блог и Блугни, ассоциировавшимся с инаугурацией королей. Это, возможно, объясняет роль дороги в истории короля Конаре. Две дороги, Шлиге Мор и Шлиге Ассайл, встречались у северного края Тех Мидхуарта, сооружения эпохи неолита (сер. IV–сер. III тыс. до н. э.), известного археологам как cursus и, возможно, служившего ритуальным въездом в комплекс Тары. Две упомянутые дороги, вероятно, разрушили северное окончание Тех Мидхуарта и, соответственно, не могут быть современниками этого сооружения. Тем не менее пять дорог являются одними из самых ранних черт ландшафта комплекса Тары[5]. Хотя это и не подтверждается археологическими данными, Тех Мидхуарта описывается в ранней ирландской литературе как пиршественный зал, в который собирались на Пир Тары. Герои преданий, которые я буду анализировать, едут на Пир Тары теми же пятью дорогами.

Территориальные рамки исследования ограничены Ирландией, а точнее, собственно пятью дорогами, соединяющими периферию острова с ее главным «королевским центром» – Тарой. Используемые источники представляют собой прозаические и поэтические произведения на древне– и среднеирландском и латинском языках. Хронологически период древнеирландского языка соответствует VII–X вв., среднеирландского – X–XIII вв. (иногда датируется периодом до XVII в.), новоирландского – с XIII в. до нашего времени[6]. Хронологические рамки среднеирландского более всего размыты: среднеирландские формы встречаются уже в VIII в. и доживают до XVII в. Я воспользовался к тому же некоторыми относящимися к делу данными из родственных кельтских традиций: валлийской и галльской.

В книге используются методы сравнительной мифологии, где они могут помочь прояснить мифологическую ситуацию. Однако стоит сразу сказать, что мифологема пяти дорог уникальна для ранней ирландской традиции, которая уделяет много внимания пространственному делению мира. Я не стремлюсь показать, что мифологема дороги как таковая характерна лишь для Ирландии, речь идет именно о пятидорогах в совокупности, феномене пяти дорог в древнеирландской мифологии пространства. Конечно, в скандинавской, древнегерманской или индийской традиции можно найти упоминания дорог, их роль очень важна, но речь не идет о пяти дорогах, ведущих с периферии страны в центр. Повторяю, ни в коей мере не считая, что только древнеирландская мифология уделяет внимание пространству, вместе с тем надеюсь с помощью данной работы показать внимательному читателю уникальность древнеирландской мифологии пространства.

Мифологема пяти дорог не имеет параллелей и в других кельтских культурах (по крайней мере, насколько мне известно). Поэтому для нашей мифологемы сравнительный анализ кельтских материалов невозможен. Особое внимание будет уделено индоевропейской модели мира и месту нашей мифологемы в этой модели.

Рассматриваемые в книге источники были написаны в разное время с VII до XVII в., во время существования традиционной ирландской литературы и устной филидической преемственности. Трудно сказать, когда феномен пяти дорог впервые появился в ранней ирландской традиции. Пожалуй, самое раннее упоминание Шлиге Мидлуахра содержится в житии св. Финтана, где она названа дорога Мидлохайра (acer Midlochre), что представляет собой раннюю форму, возможно VII в.[7]

Как уже говорилось, существование дорог подтверждается археологически и может датироваться очень ранним периодом. Они использовались и в исторический период, как свидетельствуют анналы. В то же время информация анналов действительно противоречива, но можно различить, где речь идет о мифе и где об историческом событии. Так, очевидно, что первые упоминания пяти дорог Ирландии в анналах под 123 г. от Р. Х. являются не чем иным, как заимствованием из мифологической традиции «Ночного видения Фингена». В «Анналах Четырех Мастеров» и «Анналах Клонмакнойса» речь идет о мифологических событиях: появлении дорог в ночь рождения короля Тары Конна Кетхатаха и делении Ирландии на две половины Конном и Мугом Нуадатом вдоль дороги Шлиге Мор[8]. C другой стороны, в нашем распоряжении есть несколько упоминаний дорог в анналах, которые относятся к периоду VII–XII вв. Эти данные можно рассматривать как исторически достоверные, так как ирландские анналы предоставляют нам точную информацию начиная примерно с конца VI в. В одном из вариантов т. н. «Фрагментарных анналов» под 677 г. помещена информация о том, что Шлиге Ассайл в то время делила центральную область Миде на две половины[9]. В «Анналах Четырех Мастеров» и «Анналах Инисфоллена» сообщается, что в 1101 г. верховный король Ирландии Мурхертах Уа Бриайн возвращался на юг из Ольстера по дороге Шлиге Мидлуахра[10].

Фрагменты старин мест и предания «Ночное видение Фингена», связанные с манифестацией дорог и образующие ядро моего исследования, связаны с рождением Конна Кетхатаха, легендарного короля Тары, чье правление в синтетической истории Ирландии датируется II в. н. э. Благодаря важной роли Конна в ирландской псевдоистории пять дорог стали частью репертуара филидов, хранителей псевдоисторических преданий.

Методы, используемые в исследовании, определяются самим материалом. Любой историк, занимающийся раннесредневековой Ирландией, неизбежно будет использовать методы филологов, археологов или религиоведов. В книге используются сравнительно‑исторический метод и анализ археологических данных, имеющих отношение к пяти главным дорогам раннесредневековой Ирландии. В процессе издания и перевода источников применялся историко‑лингвистический анализ текста с привлечением этимологических данных, а также сравнительно‑мифологический метод школ семиотики и феноменологии мифа. Каждый из сохранившихся древнеирландских памятников подвергается самостоятельному текстологическому, источниковедческому и лингвистическому анализу в его целостности и своеобразии, устанавливаются присущие ему особенности.

Особое место в книге занимает публикация и перевод ранее не публиковавшегося и не переводившегося среднеирландского текста, аллитерационной поэмы о пяти дорогах Ирландии типа rosc из старины мест (приблизительно начала X в.). Текст очень интересен своим оригинальным и архаичным описанием мифа о происхождении дорог. Однако по причине сложности языка и своего маргинального положения на грани поэзии и прозы он не был рассмотрен издателями корпуса старин мест. С рукописями, содержащими поэму, автор получил возможность работать в библиотеке Королевской Ирландской академии благодаря гранту сэра Джона Риса из Jesus College в Оксфорде. Переводы древне– и среднеирландских текстов, приведенные в издании, выполнены автором.

Я благодарен С. В. Шкунаеву (Институт всеобщей истории РАН) и В. П. Калыгину (Институт языкознания РАН) за поддержку и советы, проф. А. М. Пятигорскому из Лондонского университета за помощь в вопросах сравнительной мифологии. Хотелось бы также поблагодарить проф. Т. Чарльз‑Эдвардса и П. Расселла из Оксфордского университета за советы и исправления, за интерес, проявленный к моему исследованию. При этом никто из вышеназванных ученых, конечно, не несет ответственности за ошибки и неточности, допущенные мной.

 

Во вводной части вкратце коснемся вопросов социально‑политического положения раннесредневековой Ирландии, рассмотрим общественные и государственные отношения в период, когда была написана бо́льшая часть наших источников. Стоит отметить, что описываемые исторические реалии часто восходят к дохристианскому времени, а датировка событий или утверждения тех или иных социально‑политических институтов очень затруднена.

Минимальная самодостаточная политическая, экономическая и юридическая единица в Ирландии в описываемую эпоху называлась туат (túath; неточный перевод на русский «племя», термин иногда оставляется без перевода, в англоязычной литературе часто переводится как kingdom). Слово это происходит от индоевропейск. основы *t[h]eu‑t[h]с первоначальным значением «община», «народ». Сходные производные от этой основы известны и у других индоевропейских народов, причем их семантика варьирует от «войска» до «страны» с основным значением «народ», «племя»: хеттск. tuzzi– «войско», валлийск. tud «страна», «область», галльск. Teut– (в личных именах), оскск. touto, готск. þiuda, литовск. tautà «народ»[11].

В древнеирландских законодательных сборниках туат является понятием, коррелирующим с rí «король». Термин туат обозначает как принадлежащую коллективу территорию, так и населяющих ее людей. Число туатов в Ирландии на протяжении всего Средневековья колебалось от 80 до 100. К сожалению, развитие туата на протяжении веков по законодательным памятникам или преданиям проследить очень трудно. Функционирование туата, этого миниатюрного племенного королевства, было тесно связано с военной организацией. Согласно древнеирландскому законодательному трактату VII в. «Críth Gablach» один туат выставлял войско под командование «короля войск» (высшего короля), осуществлявшего командование войсками нескольких туатов. Этот король был при этом правителем своего собственного туата[12].

Важно, что политическим центром туата в раннесредневековой Ирландии был т. н. óenach, ежегодное собрание свободных членов туата, происходившее в особом месте, часто на невысоком холме, иногда под сенью священного дерева (как в случае пяти священных деревьев Ирландии). По случаю таких собраний проводились ярмарки, скачки, выступали музыканты и филиды‑сказители. Эти собрания, таким образом, выполняли множество функций, связанных с городами в других обществах: управления, внутриполитического обсуждения, торговли, общения и развлечения[13]. При этом король был обязан собирать óenach на своей «королевской земле»[14].

В раннесредневековой Ирландии, христианской стране, церковные институты неизбежно оказывали влияние на жизнь и устройство туата. Согласно одному древнеирландскому законодательному тексту «то не туат, в котором нет ни клирика, ни церкви, ни филида, ни короля, чтобы заключать соглашения и договоры с другими туатами» (ni ba tuath tuath gan egna, gan egluis, gan filidh, gan righ ara corathar cuir ocus cairde do thuathaibh)[15]. Изначально территория епархии в Ирландии совпадала с территорией туата, который обычно в церковных латиноязычных документах назывался plebs[16].

Во главе туата стоял король (, rí tuaithe «король туата»). Слово это происходит от индоевропейск. названия «священного царя» *rek’‑, связываемого этимологически с основой *rek’–«направлять, выправлять». Слова от этой основы, обозначающие «царя, правителя; царство», известны в итало‑кельто‑германском регионе: лат. rex; галльск. rix «царь»; др.‑ирл. ; готск. reiki «царство». Еще Э. Бенвенист отмечал, что одна из основных сакральных функций индоевропейского царя‑жреца, очевидно, заключалась в «проложении границ, в виде прямых линий, путей» (regere fines)[17].

Несомненно, мы не можем рассматривать древнеирландского короля как индоевропейского «священного царя»: в каждом регионе индоевропейского ареала этот институт претерпел существенные изменения уже в древности. В то же время священный характер королевской власти отчетливо проступает в многочисленных ирландских юридических текстах, созданных в стабильном замкнутом обществе[18]. Что же касается источников моей работы, они, как будет показано ниже, описывают ситуацию, которая, помимо своей мифологической нагрузки, содержит также своего рода воспоминание о древней сакральной функции царя‑жреца – «открывателя путей».

Священный характер власти короля засвидетельствован как в законодательных, так и в мифологических и эпических древнеирландских текстах. Следует в то же время помнить, что часто черты, характерные для священной королевской власти, представляли собой идеализированные клише: сакральный король – это скорее миф, чем реальность для раннесредневековой Ирландии. Тем не менее такая черта правления «идеального короля», как правильное поведение короля (fír flathemon – букв. «правда короля»), неразрывно связывается в законодательных источниках с благополучием его земли. «Правда короля» заключалась в его справедливости, щедрости к подданным, удачливости и физическом совершенстве. Соблюдение «правды короля» согласно древнеирландскому законодательному трактату «Завещание Моранна» («Audacht Morainn») ведет к процветанию земли и народа: отсутствию эпидемий и молний, покою среди народа, изобилию плодов, зерна, молока, рыбы, здорового потомства, военным победам, соблюдению правил наследования имущества[19]. О древности представлений, содержащихся в «Завещании Моранна», можно судить хотя бы по тому, что именно отсюда гиберно‑латинский текст VII в. «De duodecim abusiuis» заимствовал концепцию идеального правления[20].

В двух наших основных источниках – преданиях «Ночное видение Фингена» и «Разрушение заезжего дома Да Дерга» встречается описание такого идеального правления, обусловленного соблюдением королями Тары (соответственно Конном и Конаре) «правды короля»[21]. Ирландия в правление такого идеального короля описывается как настоящий земной рай.

В иерархии королей раннесредневековой Ирландии следующую ступень после короля туата занимал rúirí «высший король», или rí túath «король туатов». В подчинении высшего короля находилось не менее двух других правителей туатов. Из законов и других источников следует, что несколько королей туата связывали себя отношениями личной верности высшему королю. Эти отношения не влекли за собой регулярных выплат дани или особых сборов. Само население туатов подчинялось только своему местному королю. Предусматривалось, что высший король передавал низшему определенный объем материальных ценностей, после чего последний попадал в зависимость от господина с обязательством военной помощи ему[22].

Такие же отношения связывали высшего короля и вышестоящего правителя – rí ruirech «короля высших королей». Таким титулом обладал, как правило, король пятины (rí cóicid). В раннеирландских законах король пятины был высшей инстанцией, такой титул, как верховный король (ard rí) Ирландии, раннесредневековым законам, в отличие от прозаических преданий (scél), неизвестен. Подразумевалось, что каждый туат был включен в одно из пяти королевств (пятин) Ирландии: Улад, Лейнстер, Мунстер, Коннахт, Миде. В разных древнеирландских источниках мы встречаем варианты пятичленного деления острова: Мунстер иногда делится на две пятины, Миде (королевство с центром в Таре) в таком случае включается в Лейнстер, в других случаях Миде и собственно Лейнстер считаются двумя пятинами «большого Лейнстера» (Laighean Tuadh‑Gabhair и Laighean Deas‑Gabhair), имеющими тесные династические связи[23]. Очевидно, действительно в дохристианской Ирландии Лейнстер контролировал древний сакральный центр в Таре, имевший общеирландское значение.

Здесь надо признать, что в истории Ирландии на самом деле не было периода, когда бы существовали одновременно все пять главных королевств. Некоторые историки относят время существования древней «пентархии» к рубежу нашей эры, когда, судя по археологическим данным, действительно существовал «большой Улад» в границах, описанных в ирландском эпосе «Похищение быка из Куальнге»[24]. Судя по этому и другим преданиям Уладского цикла раннеирландской литературы, пять главных королевств Ирландии были в то время независимы друг от друга, и король Тары не считался верховным королем всей страны. Эта политическая ситуация действительно может относиться к раннему времени[25]. Тем не менее доказать существование центрального королевства Миде с выходом к морю в эту эпоху пока не представляется возможным. Средневековые анналы и генеалогические источники показывают, что около 500 г. н. э. в Ирландии было четыре крупнейших королевства, а не пять. «Большой Улад» доживал последние годы, причем его западная часть уже была занята северной ветвью коннахтской династии И Нейллов. Тогда же король Лейнстера владел Миде и Брегой с главными сакральными центрами Ирландии – Ушнехом и Тарой[26]. С VI в. в Ирландии уже семь главных королевств, и на гегемонию в стране претендует династия И Нейллов, наследников полулегендарного короля Ниалла Девяти Заложников. И Нейллы занимают центральные равнины и часть восточного побережья острова, Ушнех и Тару, король которой в раннее Средневековье считается верховным королем острова.

Тара в русских переводах иногда называется Темра (от др.‑ирл. Temair Breg «Темра в Бреге»; род. п. Temro, Temrae). Тара находится на востоке Ирландии в современном графстве Вестмит неподалеку от долины реки Бойн. Слово temair в др.‑ирл. обозначает «возвышенное место, высокий холм», причем помимо собственно Тары оно входило в некоторые другие топонимы: Temair Luachra, Temair Chualnge, Temair Érna. Сложно объяснить этимологию temair, оно восходит к индоевропейск. корню *tem‑ «темный», и, учитывая то, что по крайней мере в Temair Breg и Temair Luachra в Мунстере известны докельтские захоронения бронзового века и эпохи неолита, «темная сторона» этого слова связана с захоронениями и миром мертвых, нижним миром.

Комплекс сооружений в Таре возникает очень рано: первое крупное укрепление овальной формы было возведено еще в эпоху неолита (сер. IV – сер. III тыс. до н. э.). Бо́льшая часть монументов Тары относится к докельтскому времени, эпохе неолита и бронзы. Уже был упомянут ритуальный cursus, ведущий к Кургану Заложников (Duma na nGiall), Тех Мидхуарта. Интересно, что согласно последним оценкам археологов камень конической формы, условно называемый Лиа Фаль[27], первоначально стоял возле Кургана Заложников, и сооружение его может быть датировано второй половиной III тыс. до н. э.[28]Таким образом, средневековые составители старины мест и псевдоисторических трактатов были правы, говоря о древнем происхождении Тары, которая согласно старинам мест пережила несколько названий до появлении в Ирландии сыновей Миля (гойделов). В старинах мест речь идет о некой Теа, дочери египетского фараона, основавшей Тару[29]. Удивительным образом эти псевдоисторические данные находят подтверждение в археологии: среди находок в Кургане Заложников был мальчик с фаянсовыми бусами египетского происхождения, которые датируются приблизительно 2100 г. до н. э.[30]Тара с ее комплексом оборонительных, ритуальных и погребальных сооружений, очевидно, играла важную роль еще в рамках культуры долины реки Бойн, известной своими монументальными курганами в Ньюгрэндже, Ноуте и Доуте (IV – III тыс. до н. э.).

Из всех археологических памятников в Таре ко времени железного века («кельтскому периоду») с достоверностью отнести можно только кольцевое укрепление (Ráith na Senad), датируемое приблизительно I в. н. э. Однако и это сооружение не представляло собой королевской резиденции, но служило, скорее всего, ритуальным целям, так же как памятники в Дун Айлинне и Эмайн Махе[31].

Таким образом, насколько мы можем судить по археологическим данным, Тара никогда не была королевской резиденцией, ее, скорее, можно назвать важным культовым и церемониальным центром острова. Сведения же о верховной королевской власти в Таре, которые мы находим в средневековых ирландских источниках, относятся к области псевдоистории и идеологии. Как справедливо писал Б. Рафтери о королях из династии И Нейллов: «Соискатели идеальной верховной королевской власти в Ирландии делали необходимым сам титул короля Тары, подчеркивая необычайный, древний статус этого места, даже после того как оно было заброшено и представляло собой всего лишь несколько поросших травой курганов»[32].

Поднимая проблематику короля Тары и «верховного короля Ирландии», стоит сразу подчеркнуть, что раннесредневековая Ирландия не знала централизованной власти. Тем не менее король Тары, с V в. обычно принадлежавший династии И Нейллов, согласно преданиям и анналам занимал исключительное положение, а иногда прямо назывался верховным королем Ирландии (титулы, используемые в анналах: rex Hiberniae, rí Érenn uile «король всей Ирландии», ard‑rí Érenn «верховный король Ирландии»). Принимая во внимание археологические данные, можно говорить об общеирландском значении Тары на протяжении многих веков. Сам ландшафт Тары, возвышенности, с которой видны холмы и горы всех четырех основных королевств Ирландии, мог привести в древности к возникновению феномена короля Тары как господина всех четырех сторон света, находящегося в центре страны.

У историков до сих пор гораздо больше вопросов, чем ответов, относительно значения Тары в раннесредневековой истории Ирландии, в период т. н. «темных веков». Территория королевств Миде и Бреги (включая Тару и племя луигни вокруг Тары) до 516 г. находилась в составе «большого Лейнстера», однако уже в V в. Тара могла временно заниматься королями из династии И Нейллов, происходившими из Коннахта[33]. В V в., уже после начала христианизации Ирландии, И Нейллы согласно анналам празднуют в Таре ритуальный Пир Тары (Feis Temro) в ознаменование своего удачного правления[34]. Пир Тары, который часто будет упоминаться в нашей работе, в дохристианской Ирландии, вероятно, праздновался королем не в начале, а в апогее своего «правления», а возможно и символизировал приобщение короля какой‑либо крупной династии к сакральной королевской власти в Таре.

Последний Пир Тары был устроен в ночь на Самайн (1 ноября) 560 г.: его «восстановил» король Тары Диармайд, сын Фергуса Керрбела. В «Анналах Тигернаха» под 560 г. упоминается «Последний пир в Таре при Диармайде мак Кербайлле» (Cena postrema Temrach la Diarmuit mac Cerbaill). Разные светские и агиографические источники сообщают о том, что Диармайд своими прегрешениями вызвал гнев ирландских клириков. Влиятельные настоятели монастырей, Руадан из Лоррха, Брендан из Бирра и другие (всего «двенадцать апостолов Ирландии»), собрались поститься против короля, пришли в Тару и торжественно прокляли этот древний «королевский центр»[35]. Несмотря на легендарный характер рассказа о проклятии святых, Тара примерно с этого времени окончательно покидается королями и воинами, сакральный пир в Таре больше не празднуется правителями, носящими формальный титул короля Тары.

Списки королей Тары VI–VII вв. из династии И Нейллов, сохранившиеся в анналах и генеалогиях, изобилуют частыми пробелами междуцарствий, что позволяет рассматривать короля Тары не как обычный для Ирландии племенной или династический титул, передающийся непосредственно после смерти предыдущего правителя, а как исключительный знак отличия и превосходства. Не только династы из И Нейллов удостаивались такого отличия: еще в VII в. на королевскую власть в Таре претендует северное королевство Улад. Законодательный трактат середины VII в. о пчелах («Bechbretha») сообщает, что Конгал Кайх, король Улада из круитни (ирландских пиктов), павший в битве при Маг Рат в 637 г., был также королем Тары до того, как лишился глаза после укуса пчелы[36]. (Физический изъян не позволял ему больше быть королем.) Такое редкое для ирландских законодательных трактатов упоминание Тары и ее короля противоречит официальной синтетической истории И Нейллов, по которой эти пришельцы из Коннахта обладали исключительным правом на королевскую власть в Таре.

В том же VII в. биограф св. Патрика, Муирьху, описывает Тару, куда прибывает апостол Ирландии, как «столицу ирландцев» (caput Scotorum), друидический Вавилон со своим Навуходоносором, королем Лойгаре[37]. Однако «Житие св. Патрика» Муирьху нельзя рассматривать как достоверный исторический источник по Ирландии V в., скорее, оно отражает представления церковных кругов VII в. о Таре и ее языческом прошлом. Если уже для агиографов VII в. Тара представляла собой отринутую языческую старину, то тем более к началу IX в. пустынные валы Тары не сравнить было с процветающим церковным центром в Арма, основанным по преданию св. Патриком, деятельность которого была связана с севером страны. Около 800 г. Ойнгус Келе Де пишет в своем месяцеслове: «Сгинула мощная крепость Тары со смертью ее владык; с книгами мудрецов живет великая Арма»[38].

Вплоть до англо‑нормандского завоевания в конце XII в. Тара продолжала значиться в титулах королей; владение местностью, где она находилась, существенно повышало статус короля, однако ее ни в коем случае нельзя называть древней столицей Ирландии, как это делают некоторые историки и популяризаторы. Даже называя Тару «королевским центром», стоит иметь в виду, что в историческое время Тара не была резиденцией королей, а лишь служила в древности культовым и погребальным центром.

Как уже говорилось, существование пяти дорог, исходящих из Тары, подтверждается аэрофотосъемкой. К сожалению, археологические раскопки пяти дорог Ирландии не предпринимались, поэтому о их строительстве и функционировании у нас фактически нет данных (литература в этом случае не помогает). Тем не менее мы располагаем данными раскопок дороги возле Корли, датируемой железным веком. Эта дорога была проложена через торфяные болота в центральной Ирландии. Массивные дубовые доски, из которых была сооружена дорога, сохранились, пролежав в болоте больше двадцати веков. Дендрохронологический анализ дает точную дату рубки деревьев – 148 г. до н. э. Первым слоем прямо на болото клали длинные, до 10 м, березовые стволы, а на них сверху перпендикулярно – доски из вековых дубов. Дорога тянется на протяжении двух километров через болота, соединяя твердую землю. Судя по позднейшим описаниям в литературе, по таким широким дорогам (slige) ездили на колесницах и верхом. Однако ни во время раскопок дороги в Корли, ни во время каких‑либо других археологических раскопок не было найдено ни одной колесницы. Сооружение дороги в Корли, очевидно, потребовало напряжения сил всех местных жителей[39]. Осуществление таких работ было возможно только при сильной местной власти либо королевской, либо друидической. В пользу второго предположения говорит местоположение дороги в Корли на полпути между Круаханом и Ушнехом, двумя ритуальными центрами кельтской Ирландии, от каждого из которых дорога отстоит на 25 км.

Сложно сказать, имела ли дорога в Корли только региональное значение или была составной частью разветвленной дорожной системы. Интересно, что дорога Шлиге Ассайл, о которой у нас будет идти речь, согласно некоторым источникам вела от Тары к Ушнеху. Не исключено, что дорога в Корли могла быть частью большей дороги, ведущей от Тары к Круахану. Помимо своего основного значения – переправы через болото, дорога в Корли, возможно, играла и иную – экономическую, военную или ритуальную роль. В целом по поводу ее значения остается гораздо больше вопросов, чем ответов.

В то же время по раннесредневековым письменным источникам мы можем восстановить в общих чертах технику и организацию строительства больших дорог в Ирландии той эпохи. Одно из самых ранних описаний строительства дороги по приказу короля Лейнстера содержится в латинском житии св. Бригиты, написанном Когитосом в середине VII в. Это описание ярко иллюстрирует как локальный племенной, так и «общенациональный» контекст строительства дорог и гатей на болотах в раннесредневековой Ирландии:

 

Однажды король страны, в которой она (Бригита. – Г. Б.) жила, отдал приказ жителям туатов и провинций, которые были под его властью, чтобы народы и туаты со всех территорий и провинций собрались и построили крепкую широкую дорогу. Они должны были положить в основание дороги ветви, камни и землю в глубоком и почти непроходимом болоте и в сырой и болотистой местности, где протекала большая река, так чтобы дорога могла выдержать вес колесничих и всадников, колесниц и повозок, движение народа и схватку врагов со всех сторон. Тогда многие туаты явились всеми родами и семьями[40].

 

Важно, что работа по строительству дороги описана в этом фрагменте как совместная работа нескольких туатов, организованная высшим королем. Это подтверждает существование разветвленной общей для страны сети дорог. Пять главных дорог Ирландии, по всей видимости, были основой этой транспортной системы.

В ирландских мифологических преданиях мы также находим примеры описания строительства грандиозных дорог, сооружение которых приписывалось потусторонним существам – обитателям сида[41]. Предание, записанное в VIII–IX вв., «Сватовство к Этайн» («Tochmarc Étaíne») повествует о непосильной задаче, которую возложил король Тары Эохайд Арем на правителя Сида Бри Лейт Мидира, – проложить дорогу‑гать через болото Мойн Ламраге. Стоит отметить, что гать строится обитателями сида одну ночь, и никто из смертных не должен выходить в эту ночь из дому. В этом эпизоде мы сталкиваемся с тем же феноменом «концентрированного времени», который позже будем рассматривать в текстах о появлении пяти главных дорог Ирландии. Дорога‑гать просто появилась бы для окружающих из небытия, если бы не королевский управитель, подсмотревший строительство:

 

Никто дотоле не ходил по этому болоту.

Потом поручил Эохайд своему управителю посмотреть, как осилят они гать. Пошел управитель на болото. Показалось ему, будто сошлись на болото люди всей земли от восхода солнца до заката. Все они сделали один холм из своей одежды, и взошел Мидир на этот холм. Целые деревья, стволы с корнями закладывали люди в основание гати. Мидир стоял и выкрикивал во все стороны приказания работникам. Казалось, что люди всей земли поднимают шум у него под ногами. Потом свалили на болото глину, гальку и камни[42].

 

Несомненно, кроме мифологической стороны в рассказе содержится и вполне историческое описание строительства гати через болото общими усилиями нескольких туатов, подобно строительству, описанному в житии св. Бригиты. В то же время в «Сватовстве к Этайн» строительство гати можно воспринимать и как ритуал, осуществляемый под руководством некой духовной власти (в этом случае Мидира). Гать появляется на этом месте впервые, подобно тому как пять дорог, ведущие в Тару, появляются впервые в ночь рождения Конна. Можно сравнить схожие формулы в начале рассказов о появлении дорог в «Сватовстве к Этайн»: «Никто дотоле не ходил по этому болоту» (Nis n‑imdhechaidh duine in monai sin riam) и в «Ночном видении Фингена»: «…ни короли, ни колесницы не ездили…» (nír imthigset ríg ná carpait)[43]. Если принять гипотезу о важной роли корпорации друидов в строительствах, подобных сооружению дороги в Корли, Мидира в средневековом предании можно рассматривать как некоего «образцового» друида.

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 |


Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.017 сек.)