АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Большой «любитель» рыбного супа

Читайте также:
  1. IX. Большой белый идол
  2. Большой Боб
  3. Большой взрыв
  4. Большой взрыв
  5. БОЛЬШОЙ ВЗРЫВ, ЧЕРНЫЕ ДЫРЫ И ЭВОЛЮЦИЯ ВСЕЛЕННОЙ
  6. Большой Водораздельный хребет
  7. Большой дворец
  8. Большой зал может быть единственным объемом или ядром здания, вокруг которого группируют вспомогательные помещения.
  9. БОЛЬШОЙ КАВКАЗ И ЗАКАВКАЗЬЕ
  10. БОЛЬШОЙ КАПИТАЛ
  11. Большой каскад. Самсон.
  12. Большой конференц-зал 13.00 – 18.00

Они опоздали на пять минут. Возле входа в ресторан «Макдоналдс» толпился праздный люд. Человек в смешной соломенной шляпе продавал воздушные шары. Рядом какой-то чудак в зеленой куртке и ярких оранжевых клоунских штанах фотографировал детвору рядом со своей крохотной мартышкой. У этого уморительного существа было совсем человечье личико. А на нем маленькие зоркие и умные глазки, пытающиеся, очевидно, понять природу человека. А руки были с маленькими и цепкими розовыми пальчиками, которые то и дело скребли макушку с вихрами коричневых волос.

На летней площадке ресторана под зонтиками сидели разморенные теплом августовского дня сытые посетители и с умиротворенными лицами разглядывали прохожих.

— Я думаю, что стоит подойти к главному входу, — предположила запыхавшаяся Света.

Дронов, кивнув головой, схватил Свету за руку, словно боясь ее потерять, и потащил за собой к стеклянным дверям.

И вот там-то они чуть не столкнулись с невысоким человечком в черном джинсовом костюме. На голове его были столь густые черные волосы, а борода была такой на редкость пышной, что Света сразу решила, будто все это фальшивое. И что человек приклеил себе бороду и нахлобучил парик лишь для того, чтобы его не узнали.

— Это вы ждете Григория Григорьевича? — спросил Саша у бородача на свой страх и риск.

— Да, — оживился тот. — Вы от него? Он что, не смог сам прийти? Заболел?

— Он попросил нас встретиться с вами вместо него и подробнее узнать о музее.

— Так, давайте отойдем. А то здесь полно людей, которых хлебом не корми — дай послушать новые идеи… Ведь сейчас все кормятся за счет новых идей, вы же понимаете… Итак, давайте знакомиться. Меня зовут Роман. Присаживайтесь.

Они расположились за свободным столиком.

— Хотите закусить, выпить фанты? — не очень-то настойчивым тоном предложил Роман.

— Нет, спасибо, мы сыты. Григорий Григорьевич просил, чтобы вы представили ему проект музея.

Дронов говорил как во сне. Он ждал, что в любую минуту Роман все поймет, раскроет обман, и дальнейшее предсказать было уже невозможно…

— Но я же ему уже все приносил!

— Понимаете, — вмешалась Света, подыгрывая Сашке. — Он находился в таком состоянии и так нервничал…

— Ах, черт… Вон вы о чем. И как я сразу не догадался, что он до сих пор не может прийти в себя после всего, что у них произошло с Валерией. Но кто бы мог подумать, что в жизни случаются такие совпадения? Дело в том, что, когда я обращался к Григорию Григорьевичу, я и понятия не имел, что Валерия — его жена. Тем обиднее, что так вышло с фотографиями… Да уж… Я потом наводил справки. Они жили душа в душу. И вдруг этот снимок. Можно себе представить, что с ним было. Он ведь по натуре собственник, для него жена — тоже собственность. А тут — какой-то мужчина… Ох, что же я натворил…



Дронов, до которого постепенно стало доходить, о какой Валерии идет речь, покачал головой. Неужели этот карлик с противной черной бородой все подстроил?

— Так это вы подсунули Валерии фотографии? Вы?

— Но я не знал, что она его жена. Я просто показывал ему свою работу. И если он узнал в экспонате свою жену, значит, в меня действительно можно вкладывать деньги! Моя цель достигнута!

— А Конобеев? Эти снимки как-то связаны с его исчезновением?

— Так… ребята… По-моему, вы не из той оперы…

И не успели Света с Дроновым оглянуться, как карлик Роман исчез. Растворился в пестрой толпе.

— Саша, ты что-нибудь понял про… экспонат? — спросила Света. — Кто он такой, этот Роман, и чем он занимается?

 

Маша с Никитой очнулись уже на улице. Стараясь не смотреть друг на друга, они испытывали чувство стыда за то, что бросили в дьявольской квартире своего лучшего друга. Так и сидели какое-то время на скамейке возле подъезда, не в силах осмыслить увиденное.

— Ладно, Маша, я пошел. Вдруг с Серым что случилось?

— Может, милицию вызвать?

— Да? И что ты им скажешь? Что видела своего двойника? Тебя упекут в психушку.

— Тогда как же объяснить все ЭТО?

— Массовыми галлюцинациями, вот как. В природе еще и не такое случается.

— Но я — твоя старшая сестра, и я запрещаю тебе возвращаться туда! Это НЕЧИСТАЯ квартира.

— А как же Горностаев? Он ведь там остался… Один…

‡агрузка...

Маша совсем растерялась.

— Ладно, пошли… — И они отправились в подъезд, вызвали лифт.

Дрожащими руками Маша открывала квартиру. Неожиданно Никита схватил ее за руку:

— Стой. Ты ничего не чувствуешь? — Он потянул носом.

— Чувствую. Пахнет как в церкви. А что? Думаешь, в нашем штабе идет война между нечистой силой и… — Она побоялась произносить имя бога.

— Так пахнет горячий воск. Но к этому запаху примешиваются еще и запахи краски, скипидара или даже ацетона…

— Подумаешь, где-то делают ремонт. Ладно, ты меня не отвлекай. Пошли…

Дверь в квартиру открылась, и первой в нее вошла Маша. Сделав несколько шагов, она увидела прямо перед собой дверь, ведущую на кухню, которая отлично просматривалась. На этот раз там было все как обычно.

— Не бойся, — обернулась Маша к брату, — МЕНЯ там уже нет. Но и колы тоже. Давай заглянем к Сергею.

В спальне, раскинувшись на постели, крепко спал Горностаев.

— Да уж… — Маша встала, что называется, руки в боки и усмехнулась: — Вас только по «Саламандрам» пускать. Надо же — напились! Мартини они, видите ли, ни разу не пробовали! Да, за вами нужен глаз да глаз…

Сергей от ее слов проснулся. Открыл глаза и потянулся.

— Ну как? Живой? — Пузырек весело помахал ему рукой. — Тебе повезло, что ты так долго спал. Вот проснулся бы на четверть часа раньше, тебя бы кондратий тяпнул.

— А что случилось-то?

— В квартире полно привидений, вот что, — серьезно доложила Маша и, присев рядом с ним на кровать, принялась рассказывать ему обо всем, что происходило в этой квартире в последнее время.

Особенно поразила Горностаева история со шкафом. Он даже вскочил и побежал в большую комнату. Открыл шкаф. Но, увидев, что он пуст, за исключением небольшого количества белья, засмеялся.

— Никита, это снова твои дурацкие шутки? Вы теперь с Машкой на пару работаете?

Маша надула губы. Обиделась. Но, с другой стороны, разве можно было иначе отреагировать на их с Никиткой рассказ?

 

Вернулись Дронов со Светой. Начали наперебой рассказывать о своей встрече с Романом.

— Роман? Как вы сказали, его зовут? Роман? Снова этот косметолог? — удивилась Маша.

— По-моему, очень интересная история получается, — сказал Горностаев. — Возьмем, к примеру, нашу докторшу Людмилу Николаевну. У нее есть брат, он косметолог, и зовут его Роман. Так? Далее. Она же — владелица особняка на Большой Дмитровке, в котором, помимо кафе «Саламандра», находится и квартира или комната Тихомирова. Ведь именно этот адрес мне дала Милена…

— Я поняла, к чему ты клонишь, — перебила его Маша. — У Людмилы Николаевны, по словам моей мамы, есть еще один брат. Неудачник, который «все правду ищет». Это, наверно, и есть Тихомиров. Думаю, что и Людмила Николаевна тоже Тихомирова, я ведь ее фамилию не знаю.

— Я могу продолжать? — осведомился Горностаев.

— Спокойно. Я бы на твоем месте вела себя поскромнее, — заметила Маша и погрозила ему пальцем.

— Ладно, — не стал «возникать» Сергей, — поехали дальше. Если Людмила Николаевна живет в купленной ею квартире, то братья наверняка занимают второй этаж особняка на Дмитровке. Уж то, что Тихомиров — тот самый «кусачий рабочий», это точно…

— И если бы ты не напился в кафе, то смог бы сам с ним встретиться и понять, имеет ли он отношение к похищению Конобеева, — не могла не сказать Маша. Слова сами вылетели. Как птицы.

— Да я могу отправиться туда прямо сейчас! Но у меня появилась другая идея. Считаю, что действуем мы как кустари, а не как профессионалы. Нет бы обратиться к моему отцу, чтобы выяснить, по какому адресу официально прописаны Тихомировы Людмила Николаевна, Роман Николаевич и их брат-правдоискатель, имени которого мы еще не знаем.

— Так позвони отцу, если он еще на работе, — сказал Дронов. — И действуй как профессионал.

— И позвоню… — буркнул Сергей и принялся набирать номер.

Спустя полчаса в его блокноте появились первые официальные данные, из которых выходило, что Людмила Николаевна прописана в собственной квартире на Таганке, а ее братья Тихомировы Роман Николаевич и Борис Николаевич — в центре.

Пока Сергей звонил, Света делала ему какие-то знаки. «Скажи, что перезвонишь через пять минут…»

Сергей выполнил ее просьбу, и едва он положил трубку, как Света обратилась к Маше:

— Мы выяснили, что мужа Валерии зовут Григорий Григорьевич. Уверена, что нам необходимо с ним встретиться и расспросить о том, какие у него дела с Романом. Но мы не знаем его фамилии. Что, если позвонить Людмиле Николаевне, спросить, где сейчас находится Валерия, и выяснить ее фамилию?

— Между прочим, — вспомнил Никита, — этот самый Роман из «Флоры» когда-то ухаживал за Валерией. Но она его отвергла, потому что он слишком уродливый. В общем, получается, что вы все ходите вокруг да около, а дело-то выеденного яйца не стоит. Он ухаживал за ней, она ему — от ворот поворот. И что он должен был, по-вашему, делать?

— Мстить, — сказала Маша. — Правда, что ли, мстить? Сделать снимки, будто Валерия находится в обществе Конобеева, и подсунуть их под нос Григорию Григорьевичу? Но ведь таким образом он лишается спонсора, с помощью которого собирается организовать какой-то музей! Неувязочка получается.

— В любом случае нам нужно выяснить фамилию Григория Григорьевича, — согласился Сергей. — Давай звони докторше, вернее, Валерии. Если она еще не вернулась домой.

Маша позвонила.

— Машенька, а зачем тебе моя фамилия? — насторожилась Валерия. — Вы с ребятами снова что-то придумали?

— Кажется, ваш муж пропал… — придумала на ходу Маша, и щеки ее от стыда за такое отчаянное вранье запылали.

— Гриша? Ты точно знаешь? — заволновалась Валерия.

— Мы не уверены, но по городу участились похищения бизнесменов. Так все-таки какая фамилия у вашего мужа?

— Иванов, — сдалась Валерия.

Маша была разочарована. Иванов? Разве бывают такие фамилии у крупных бизнесменов?

— Нет, успокойтесь, Валерия. Это, слава богу, не он… — поспешила она успокоить законную супругу Иванова-садиста, распускающего руки и скорого на расправу с недавно любимой женой. Почему-то Маша заранее была настроена против этого человека.

— Ну ты, Машка, даешь. — Горностаев показал ей кулак. — Разве можно действовать такими грубыми методами?

— А твоими мы бы ни за что не узнали ее фамилию. Все жены бизнесменов, как раковины-беззубки — скрытные и таинственные. У них много денег, вот они и осторожничают. Мол, мало ли что… А теперь звони своему отцу и выясни, кто такой Иванов Григорий Григорьевич, и, главное, узнай его адрес.

Вскоре у ребят появилось скромное досье на мужа Валерии, владельца ювелирных магазинов по всей Москве. «Недурственный бизнес. Вот только непонятно, как же он мог принять стекляшки в ушах своей жены за настоящие бриллианты?» — подумал Никитка.

— Его ревность ослепила, — ответил на немой вопрос Пузырька Дронов.

— Кого? — спросила Света.

Сашка объяснил.

— Но ведь Валерия может и нас… обмануть… — осторожно заметила она. — Что, если мой отец на самом деле подарил ей дорогие бриллиантовые серьги? Я понимаю, вам трудно в моем присутствии обсуждать такое, но после всего, что мы узнали, я уже могу предположить абсолютно все.

— Раз так… — задумчиво произнес Дронов. И продолжил: — Тогда было бы неплохо поискать у вас дома точно такие же фотографии — где твой отец вместе с Валерией.

— Думаешь, мама ушла из дома из-за них?

— Посмотрим…

— Да, чуть не забыла. А ведь в «Саламандре» звучит Фаусто Папетти, — сказала Света. — Та же музыка, что я слышала по телефону, когда мне позвонила мама. Вы же слышали саксофон?

— Да нам и так всем понятно, что нужно возвратиться туда и все проверить. Но только Горностаева одного я теперь не отпущу.

Эти слова принадлежали, конечно же, Маше.

 

Света с Дроновым уехали. Улучив момент, улизнул из штаба и Никитка. Он позвонил из телефона-автомата:

— Серый, у меня тут дельце одно. Я не стал говорить, потому что Машка бы меня не отпустила. Скажи ей, что я скоро вернусь. — И, не дожидаясь ответа, он повесил трубку.

Путь его лежал в «Саламандру». Только на сей раз Никитка вошел в особняк не с парадного хода, где располагалось летнее кафе с зонтиками, а со двора.

Он, повторяя маршрут Горностаева, вошел в темно-вишневую дверь, поднялся по черной от старости лестнице на второй этаж, где все еще светились от солнца окна, и замер на пороге кухни. Там на плите стояла маленькая кастрюлька, в которой варилась… кажется, протухшая рыба. Такой был от нее смрад.

В коридоре раздались шаги, и Никитка спрятался за кухонной дверью, притаился.

Он услышал, как где-то открылась дверь. Из комнаты, расположенной недалеко от кухни, донеслись звуки работающего телевизора. Шли «Новости».

В кухню стремительной походкой вошла Людмила Николаевна. Она была в элегантном костюме, можно сказать — одета, как на праздник. И несмотря на это, она подошла к плите и помешала в кастрюльке суп. Следом буквально через пару минут в кухню вошел высокий красивый мужчина, одетый не менее шикарно.

— Слушай, поскорее бы ты уехал, я уже устала дышать этой гадостью, — как-то миролюбиво, словно дурачась, проворчала она с улыбкой.

— Потерпи еще немного. Осталось, — он посмотрел на часы, — всего каких-то пятнадцать минут.

— Все с собой взял?

— Ты же знаешь, я лечу налегке, с одним скромным портфельчиком. Все куплю там.

— А ты не боишься?

— Нет. Ты же знаешь, как я намаялся здесь, как устал от этой повальной несправедливости. Мне уже сорок пять, а у меня даже нет семьи.

— Теперь ты женишься на финке?

— Посмотрим. В Финляндии много русских женщин. Но главное, что ОН меня там не найдет. Да и не станет искать. Таких, как я, много. Думаю, что эта терапия пошла ему на пользу. А как у вас дела, мадам?

— У меня, как всегда, одни заботы. Но я рада, что Валерия пошла на поправку. Глупейшая история вышла с этими фотографиями. Не понимаю, как Роман мог так опростоволоситься?

— Что с другой пациенткой?

— Переживает тяжелые времена.

— В смысле?

— Ей кажется, что все, что с ней происходит, сон. Она находится в состоянии эйфории и постоянно требует каких-то доказательств реальности. Иногда мне даже приходится щипать ее, представляешь?

— Но в целом все идет нормально? Она довольна?

— Говорю же, она в недоумении… Но потом будет вспоминать обо мне с благодарностью. У нее изменится вся жизнь.

— Хорошо бы у Романа получилось с музеем. Как ты думаешь, Гришка спонсирует его?

— Почему бы и нет? Он не такой дурак, чтобы из-за какого-то недоразумения упустить шанс разбогатеть. Музей, который задумал Роман, — верный источник дохода. Денежки так и потекут в его, то есть в Гришкины, руки. Роман вздохнет с облегчением и уйдет из «Флоры». Представляю, как ему надоело разглаживать морщины старухам…

— Так уж и старухам? Насколько мне известно, в последнее время он делает свои волшебные маски исключительно молоденьким девушкам. Таким, как Валерия. А последняя масочка вообще блеск! Ты бы видела это юное свежее личико… Только зря он ведет себя как ребенок.

— А он и есть ребенок. Так, пойдем отсюда, я не могу уже дышать этой гадостью. В общем, пусть съест похлебку, и можно уже отпустить его.

— Кстати, ты уверен, что после того, как ты улетишь, я буду в безопасности?

— Конечно, уверен! Он не посмеет мстить. Тем более что у меня имеется пленка и фотографии. Я сразу же, если он начнет что-либо предпринимать против тебя, дам им ход. Можешь себе представить, как он будет унижен, если эту пленку кто-нибудь увидит. Так что, сестричка, не переживай. Ну все, мне пора, не провожай меня.

— Ну уж нет, я тебя обязательно провожу. Кто знает, когда еще увидимся?..

— Я позвоню тебе, как только прибуду на место.

— Само собой…

И они ушли. Последней из кухни вышла Людмила Николаевна, торжественно неся на вытянутых руках кастрюльку с супом. Пузырек, который прослушал их странный разговор от начала до конца, абсолютно ничего не понял, кроме того, что этот брат Людмилы Николаевны улетает, кажется, в Финляндию. И собирается там жениться на финке. Ясно, что он — тот самый Тихомиров. Неудачник, который исчез сразу же перед тем, как его друзей-строителей, с кем он работал, ремонтируя квартиры, вместо того чтобы расплатиться с ними, отвезли на пустырь. А кому он варил вонючий суп? Похищенному им… Конобееву?

Никитка, сообразив это, от удивления сполз на пол. Теперь он сидел на корточках за дверью и прикидывал, что же могло произойти на самом деле?

Итак, Конобеев в очередной раз не заплатил своим рабочим. Навряд ли Тихомиров заранее знал о том, что хозяин повезет их на пустырь, иначе бы обязательно предупредил своих знакомых работяг. Остается одно: не дождавшись зарплаты, он решил действовать сам, в одиночку. То есть придумал план мести. Но какой?

Снова раздались шаги в коридоре. Судя по голосам, это уходили Людмила Николаевна с братом. Путь их лежал в аэропорт, откуда Тихомиров должен был лететь за границу — подальше от Конобеева. Следует ли из этого, что его план был приведен в исполнение до самого логического конца? То есть месть состоялась?

Пузырек вышел из укрытия. Вновь оказавшись в коридоре, он увидел несколько дверей. Одна из них, как выяснилось, вела в туалет, другая — в ванную комнату, третья — в комнату, где кто-то смотрел телевизор. Ведь если бы в комнате никого не было, рассуждал Никита, то его бы выключили. Стало быть, там кто-то был. Но кто? Просто так подойти и попытаться приоткрыть дверь было опасно. А вот что происходило за двумя другими дверями, узнать было невозможно, потому что все звуки, даже если они и были, заглушал громкий звук работающего телевизора.

Никита вышел во двор, взобрался на высокий раскидистый дуб, росший во дворе, и увидел в комнате с телевизором сидящую на диване женщину. Возможно даже, это была Валерия, но рассмотреть лицо на таком большом расстоянии было невозможно. Окна же двух других комнат, хоть и были освещены, что указывало на то, что там кто-то может быть, но были задернуты шторами. Что было делать, как не вернуться обратно в дом и не рискнуть все же открыть одну из дверей.

И Пузырек решился. Тем более что в одной из комнат должен был находиться тот, кого они так долго искали…

Никитка вновь поднялся на второй этаж и подошел к самой последней двери. Взялся за ручку и тихонько потянул на себя. И тут же послышался звон, словно что-то уронили. Зажмурившись, Никита рванул дверь на себя и собрался уже заорать от страха перед тем, что он делает, но крик его застрял в горле. Чего орать, когда в комнате находится всего один человек, да и то пристегнутый наручниками к батарее. Рядом с ним на полу лежала опрокинутая железная миска и рядом растекалась лужа рыбного супа. Того самого супа.

Взгляд Никитки медленно поднимался от миски к человеку, к его заросшему щетиной бледному лицу.

Да, это был Конобеев. Собственной персоной. Тот самый Конобеев, возомнивший себя самым умным и хитрым работодателем, а попросту оказавшийся самым обыкновенным мошенником.

Увидев Пузырька, Конобеев взмолился:

— Парень, выпусти меня отсюда. Я дам тебе сто долларов.

«Вот жмот! — Никитка покачал головой. — Сто долларов! Я понимаю, тысячу бы басков предложил, все-таки речь идет о его свободе… Ну и жадина этот Конобеев! И как это Светка может любить такого отца?» Но потом, решив для себя, что отцов не выбирают, мальчик осторожно приблизился к пленнику.

— И давно вы тут?

Михаил Александрович смерил его жестким взглядом. Видать, плен не пошел ему на пользу, подумал Никитка. Вон сколько злости в нем накопилось.

— Давно, — процедил тот сквозь зубы.

— И как же я вас могу отстегнуть?

— Ключ там, на подоконнике. Они специально его оставляют на самом виду, чтобы поиздеваться надо мной.

Пузырек подошел к подоконнику и действительно увидел маленький ключик от наручников.

— А за что они вас так? — спросил он, не решаясь близко подойти к пленнику.

— Не твое дело, малец.

— Вот тогда и оставайтесь здесь… — и Никитка, разозлившись, направился к двери.

— Отстегни, прошу тебя… — услышал он уже дрогнувший и более человеческий голос. И замер на пороге.

Пузырек повернулся, подошел почти вплотную к Конобееву и заглянул ему в глаза:

— Тогда пообещайте, что в следующий раз, вместо того чтобы так поступать со своими рабочими, которые вкалывали на вас…

— Постой, ты что, тоже из их банды? — встрепенулся Конобеев.

— Эх вы, Михаил Александрович… Из банды? Да вы же сами и есть настоящий бандит. Я отпущу вас только из-за вашей дочери, которая все глаза выплакала, ожидая вашего возвращения.

— С‑света? Ты от Светы? — И тут лицо Конбеева расплылось в дурацкой улыбке, а по щекам покатились крупные слезы. — Так чего же ты ждешь?

Пузырек отстегнул наручник и быстро отошел в сторону, еще не зная, как поведет себя этот непредсказуемый человек.

А Конобеев, подняв с пола железную миску с остатками супа, запустил ею в окно и бросился вон из комнаты.

«Даже спасибо не сказал…» — подумал Пузырек, пожимая плечами. Он в который раз уже убеждался в том, что взрослые — это как будто жители совершенно другой планеты, которые живут по каким-то своим, не всегда правильным законам…


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 |


Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.021 сек.)