АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Число жертв Освенцима

Читайте также:
  1. C. Число элементов в операции
  2. Буде в городе явится дело такого рода, что многое число людей допросить надлежит из одной или разных частей города (или кварта-
  3. БУДУЩЕЕ – НУЖНА ЕСЛИ НЕ ЖЕРТВА, ТО ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, ВЫПОЛНЕНИЕ ДОГОВОРА.
  4. Буква, Число, Объём
  5. В дни Великого поста верующим должно особо щедро жертвовать средства на святые нужды боговозлюбленной РПЦ.
  6. В равных объемах различных газов при одинаковых температуре и давлении содержится одно и тоже число молекул.
  7. В равных объемах различных газов при одинаковых условиях (температуре и давлении) содержится равное число молекул.
  8. В результате взаимосвязи хищник – жертва
  9. В урне 3 белых и 7 черных шаров наугад вынимают два шара. Вероятность того, что оба шара черные, равна _______ (набрать число в виде десятичной дроби с тремя значащими цифрами)
  10. Ввод числовых значений.
  11. Верны ли определения?А) Функцией называется отображение числового множестваXв числовое множествоY.B) Областью определения функции называют множествоY.Подберите правильный ответ
  12. Взаимозаменяемость газов. Число Воббе

Мемориальная доска, благословленная папой Иоанном-Павлом в 1979 г., называющая 4 миллиона жертв, была через несколько лет после установки заменена новой доской насчитывающей 1,5 миллиона, которую благословил папа Бенедикт XVI. Между тем даже новая цифра преувеличена, по крайней мере, в десять раз.

Тем не менее эти сокращения количества жертв не влияют на общую цифру 6 000 000, которая не уменьшается ни при каких обстоятельствах.

Треблинка

Лагерь Треблинка состоял из двух лагерей: Треблинка I, трудовой лагерь, и Треблинка II, предполагаемый лагерь «чистого истребления», располагающийся примерно в 80 км к северо-востоку от Варшавы (Польша). Макет лагеря выполнен в масштабе 1:250 и исключает четыре гектара жилых кварталов, находящихся на северной границе. В сентябре 1943 г. лагерь был демонтирован и превращен в ферму.

Макет создавался по информации, полученной из множества источников, с учетом рассказов о газовых убийствах, но можно с уверенностью допустить, что, по крайней мере, некоторая информация об этом лагере могла быть сфабрикована задним числом с тем, чтобы син-

хронизироваться, совпадать с показаниями, сделанными уцелевшими другого лагеря, например, Белжеца.

Треблинка II был основан в июле 1942 г. и закрыт в сентябре 1943 г., таким образом, он оставался действующим в течение только 14 месяцев. Тем не менее выдвигается обвинение, что в течение этого времени в Треблинку было отправлено всего около 870 000 человек, главным образом евреев из Варшавского гетто. Свидетели показали, что от двух до трех поездов прибывали ежедневно, причем в каждом поезде содержалось 6000—7000 человек, размещенных в 60 фургонах для скота, в среднем по 16 000 человек. Все они были отравлены газом и затем захоронены в общие могилы вблизи предполагаемых газовых камер.

В частности, в течение десятинедельного периода, с 22 июля до октября 1942 г., около 700 000 заключенных были умерщвлены в трех помещениях так называемого маленького газового дома, размером 4 х 4 м каждое, площадью примерно равной размеру средней спальни. В четвертой комнате строения располагался дизельный двигатель, взятый с захваченного русского танка.

Около 250—300 человек, в среднем по 275 человек насильно вталкивали в эти помещения, то есть, 17 человек на 1 кв.м.



За один раз в общей сложности 825 человек умирали после 30—40-минутного вдыхания выхлопов дизеля, что составляло 58 330 человек в неделю, или 8333 человека в день. Затем тела переносили на носилках примерно на 200 метров в общие могилы, расположенные в юго-восточном углу лагеря.

Согласно свидетельским показаниям в вопросах о том, что якобы происходило в концентрационных лагерях, немецкую логику всегда трудно проследить. После убийства около 700 000 человек, как говорят, в октябре 1942 г. был выстроен другой, значительно больший газовый дом, имеющий 10 газовых камер, размером 8 х 4 м каждая, с общей площадью помещения 320 кв.м, с возможностью вместить 700 человек в камеру, или в общей сложности 7000 человек, то есть 22 человека на 1 кв. м. Оба газовых дома имели размеры 320 кв.м. плюс 48 кв. м, в общей сложности 368 кв.м и использовались для уничтожения остальных 170 000 человек, с эффективностью 3,5%, между ноябрем 1942 г. и апрелем 1943 г. Следовательно, не было необходимости для нового и большего по размерам газового дома.

Через десять месяцев после того, как начались газовые убийства, в апреле 1943 г., тела были выкопаны и сожжены и всего за 122 дня, всего за четыре месяца с целью уничтожить улики преступления. Кремация проводилась на двух отдельных грилях, сделанных из железнодорожных рельсов, имеющих в длину 30 м, ширину 3 м и около 70 см над землей.

В течение ноября 1945 г., во время начала Нюрнбергского трибунала — Международный Военный Суд (МВС) и польский магистрат окружного суда в городе Шьедлце, под впечатлением свидетельских показаний о предполагаемых зверствах, приказал провести расследование в бывшем лагере Треблинка II. Польская комиссия попыталась извлечь из-под земли вещественные доказательст

ва, подтверждающие предполагаемые преступления, поскольку оно не верило рассказам уцелевших, особенно об убитых там 3 000 000 человек.

‡агрузка...

Как и в Освенциме, это число оказалось изобретением советской пропаганды военного времени. Еврейский председатель Окружного суда в Шьедлце, Жлебзак, вместе с примерно 30 рабочими, лично контролировал судебное расследование и раскопки.

Понятыми при расследовании были четыре бывших заключенных Треблинки: С. Райзман, Т. Кримберг, С. Фридман и М. Миттельберг. В их задачу входило указывать местоположение построек, где, как они показали, они работали на протяжении целого года, и которые были демонтированы за два года до того, как комиссия начала свою работу.

Уцелевшие утверждали, что 50 000 человек, которые были не в состоянии сами войти в «газовые камеры», якобы были казнены выстрелом в голову в больничном рву. Судебное расследование обнаруживало только несколько небольших личных вещей, принадлежащих предполагаемым расстрелянным жертвам, например, несколько маленьких иностранных монет, но не смогло найти никаких человеческих костей или чего-либо другого от 50 000, пуль или использованных гильз.

Не смогло расследование определить и расположение двух газовых домов Треблинки, самых больших каменных построек в районе, выстроенном на двух гектарах территории верхнего «лагеря смерти». Были вырыты длинные

и глубокие рвы, протянувшиеся в направлении с севера на юг, но ничего найдено не было1.

Вскоре после войны очевидцы Треблинки показали, что евреев убивали горячим водяным паром, или выкачиванием воздуха из помещения, создавая вакуум, и даже описывали установку кипящего водяного котла внутри предполагаемой газовой камеры. Например, в соответствии со свидетельскими показаниями 1944 г., составленными OSS (главной разведывательной службой США), евреев в Треблинке «убивали паром, а не газом, как подозревалось ранее».

Только впоследствии литература «холокоста» изменила орудие убийства на дизельный двигатель, этим самым предлагая более убедительный аргумент, чем тезис о горячем паре, приведя его в соответствие с лагерями Белжецом и Собибур, где также были указаны выхлопы дизельного двигателя в качестве орудия убийств.

На Нюрнбергском процессе 1945—1946 гг., были даны два взаимно исключающих показания: умерщвление горячим паром и газом. Бывший заключенный Треблинки Самуэл Райцман свидетельствовал, что там евреев умерщвляли в газовых камерах. Это создавало большую неразбериху, так как несколькими месяцами раньше Райзцан показал, что когда он находился в Треблинке, евреев «удушали до смерти» с помощью машины, которая выкачивала воздух из камер смерти, чтобы они задыхались.

1 S. Wojtczak, Karny oboz pracy Treblinka I i osrodek zaglady Treblinka II, Biuletyn Glownej Komisji Badania Zbrodni Hitlerowskich w Polsce, Warsaw 1975, XXVI, p. 183—185.

Американские обвинители на Нюрнбергском процессе поддержали историю с паром. В качестве доказательства обвинение польского правительства от 5 декабря 1945 г. было представлено в виде приложения к обвинению США-293. В нем утверждалось, что евреи были убиты в лагере, «задыхаясь в заполненных паром камерах». Это сообщение, в котором ничего не говорится об убийственном ядовитом газе, было опубликовано в официальном документе Нюрнбергского трибунала как документ PS-3311, и американский обвинитель цитировал его в своем выступлении на Трибунале 14 декабря 1945 г.

Работа американского специалиста по дизелям Фредерика П. Берга твердо поддерживает результаты исследований, которые сводятся к тому, что убийство людей с помощью выхлопных газов дизеля является техническим абсурдом, так как на это потребовалось бы несколько часов1.

Интересно, хотя и не удивительно, что история про дизельный мотор, рассказанная свидетелем-очевидцем, все еще находится в обращении у сторонников холокоста.

Так же невероятно, как рассказ о дизельных выхлопах, и даже более, звучит открытие Дюссельдорфского суда на участке захоронений 870 000 жертв в юго-восточном углу лагеря. Общие могилы, как видно на модели, могли бы вместить около 200 000 тел, но историки настаивают, что там захоронено 870 000 тел.

1 Friedrich P. Berg, The Diesel Gas Chambers: Myth within a Myth, Journal of Historical Review, 5(1), 1984.

История о захоронении тел, а затем об эксгумации, физически невозможна. Немецкий ученый Удо Валенди видит проблему в контексте, когда напоминает нам, что это якобы «гигантское истребление» было совершено горсткой людей1.

Суд над «Иваном Грозным» из Украины, Джоном Демьянюком в Иерусалиме (1986—1988 гг.), было последней попыткой закрепить юридически рассказ об отравлении газом — и эта попытка потерпела неудачу. Но не из-за отсутствия усердия у тех, кто поглощен преследованием так называемых «нацистских военных преступников».

Преследование Джона Демьянюка не является единичным случаем, но оно доведено до крайнего предела абсурдности проведением суда в Израиле, стране, которая даже не существовала во время совершения предполагаемого преступления. Раньше, в начале 1960-х, состоялся суд над Адольфом Эйхманом в Иерусалиме. Аналогичные случаи преследования бывших восточноевропейцев, которые «сотрудничали» с немцами во время Второй мировой войны, были также распространены в странах западной демократии в начале 1990-х. Например, в Австралии такие суды терпели неудачи, поскольку показания очевидцев были настолько ненадежными и так очевидно сфабрикованы, что судьи не могли продолжать судебное преследование.

Дела обстоят иначе в США, где мощное сионистское лобби просочилось в судебные органы. Это помогает объ-

1 Udo Walendy, Historische Tatsachen, Nr. 12,Vlotho 1982.

яснить, почему поиски Демьянюка продолжались свыше двух десятилетий и почему власти Соединенных Штатов, подчиняясь еврейскому давлению, выслали со своей территории в Германию Гермара Рудольфа и Эрнста Зунделя (последнего через Канаду).

Джон Демьянюк был выслан из США в Израиль в 1986 г., а после суда, во время которого один из адвокатов был убит, а другой ослеплен кислотой, 25 апреля 1988 г. он был приговорен к смерти через повешение Иерусалимским судом. После апелляции оказалось, что он не был «Иваном Грозным», и в сентябре 1993 г. его возвратили в США. Свидетельские показания оказались полностью сфабрикованными — представьте, свидетели показали, что этот лагерный охранник-украинец стоял с внешней стороны газовой камеры Треблинки с саблей, и в то время, как жертвы входили в нее, отрезал груди женщин. Юрген Граф и Карло Маттоньо тщательно анализируют это дело в своей книге 2004 г. «Треблинка. Лагерь смерти или пересылочный лагерь?»1

Выводы

 

1. Как установлено во введении, невозможно в течение имеющегося в распоряжении времени представить подробный отчет по такому вопросу, как предполагаемое орудие убийств «холокоста». Но даже ограниченная

1 Carlo Mattogno, Jiirgen Graf. Treblinka - Vernichtungslager oder Durchgangslager?, Castle Hill Publishers, Hastings 2002.

дискуссия, касающаяся обвинений в удушений газом, показывает, что газовые камеры — это вздор, продукт больного патологического ума, наполненного неприкрытой ненавистью.

2. В моем выступлении я попытался представлять краткий обзор теории о газовых камерах, в применении к Освенциму и Треблинке, и с помощью демонстрации макетов показать, что обвинения в массовых удушениях газом и кремациях являются физически и технически невозможными.

3. Один лишь этот факт оправдывает цель Президента Ирана доктора Махмуда Ахмадинежада в его решении провести эту конференцию, чтобы вдохновить историков и ученых на дальнейшие исследования всего материала, касающегося холокоста, рациональными методами без страха или выгоды. Срочность нужна, потому что «холокост» исказил наше понимание мировой истории и принес несправедливость и невообразимые страдания палестинцам.

Питер Топфер

СПАСИТЕ ЗАПАД!

Питер Топфер родился в 1961 г. в Германской Демократической Республике, работал в качестве художника, журналиста и редактора. Сам себя П. Топфер называет «национал-анархистом»; название одной из его книг — «National-Anarchismus» [«Национал-анархизм»]. Он отредактировал несколько книг, написанных на немецком языке французскими ревизионистскими авторами, в частности, «Основные мифы израильской политики» Роже Гароди и «Историческая истина или политическая истина?» Сержа Тиона. Из-за этого, а также поскольку он был редактором журнала «Sleipnir», в котором свободно обсуждались болезненные политические вопросы, Топфер постоянно преследуется немецкими юридическими учреждениями на протяжении свыше десяти лет.

 

Дамы и господа!

Я хотел бы поблагодарить Институт политических и международных исследований и Министерство иностранных дел Исламской Республики Иран за организацию этой конференции и за приглашение, дающее мне возможность поделиться своими мыслями.

Когда мы жили в Восточной Германии, где существовала лишь очень ограниченная свобода высказывать свое мнение, критические голоса людей из Восточной Германии были слышны благодаря западным средствам массо-

вой информации. Эти голоса не имели другой возможности быть услышанными. Позвольте мне упомянуть одного певца1, чьи песни мы с энтузиазмом слушали по западным радиостанциям. Этот певец позже изменил свои взгляды и теперь поддерживает все войны, проводимые Западом, а также расистский режим на Среднем Востоке, который держится лишь за счет террора и денег из-за границы. Даже тогда этот певец не был по-настоящему противником правящей элиты; он пользовался защитой свыше и имел большой коммерческий успех. В противоположность ему, другой критический голос — философа Рудольфа Баро, предложившего альтернативу правилам игры глупых коммунистов в книге, опубликованной на Западе, был на годы отправлен в тюрьму. Когда его наконец, выпустили на свободу и он эмигрировал на Запад, он сохранил свои критические взгляды и независимый дух. Но прошло немного времени, и он был предан суду и осужден за «правый радикализм».

Восточные немцы спорили, правильно ли обсуждать внутренние проблемы в западных средствах массовой информации. Но те, которые были действительно заинтересованы в свободе мнения — а для оппозиции в Восточной Германии это было самым важным, — использовали, конечно, все доступные каналы.

Тысячи восточных немецких диссидентов сбежали на Запад. Они просто не могли больше существовать под властью глупцов. Они захотели свободно дышать, чтобы свободно говорить и наслаждаться красками мира.

1 Вольф Бирман.

Но, как ни странно, сегодня я стою здесь и пытаюсь быть услышанным, находясь за пределами страны, в которой живу. Из-за границы я надеюсь повлиять на свою собственную страну, которая претендует на то, чтобы ее считали демократической и свободной. Да, свобода мнения на Западе оказалась иллюзией. Там тоже много людей брошено в тюрьмы за то, что они мыслят и говорят иначе, чем хотелось бы властям.

Мне кажется, что свобода мнения как бы прыгает с острова на остров. В действительности же, она всегда убегает. Но, по крайней мере, она хотя бы вообще существует.

Чтобы быть услышанным, я использую эту конференцию, где предполагается обсуждение исторически важного события, или же вопроса о том, имело ли вообще это событие место в истории и таким ли образом оно проходило, как заявляют некоторые. Эти люди отправляют в суды и тюрьмы тех, которые отвергают их заявления.

Я не историк. Я — художник и издатель. Кроме этого, я сторонник свободы выражения мыслей для всех людей в Германии и по всему миру, свободы высказывать то, о чем думаешь, без страха подвергнуться преследованиям, быть схваченным и оказаться взаперти. Это — мой взгляд на Запад, на свой дом. Запад — для меня — это открытое пространство, место, где люди свободно говорят обо всем, например, в кафе в Стокгольме или в небольшом французском прибрежном городке, а потом спокойно идут домой в хорошем настроении. Запад — это нечто, открытое для обсуждения чего угодно. Республика — это

«res publica» («общее дело»). Но в настоящее время Германия не имеет к этому отношения.

Я не желаю отказываться от понятия, на котором основан Запад, от свободного выражения мыслей, этой невероятно красивой вещи, не желаю передачи ее в руки правящих преступников.

Сетования по поводу недостатка свободы мнения в Германии тесно связано с темой нашей конференции: определенные люди наказаны тюремным заключением за выражение своих взглядов на историю, и с ними обращаются как с опасными преступниками. В эту минуту ученый Гермар Рудольф находится в зале суда в наручниках. Хотя это не является темой конференции, предложенной организаторами, но она призывает меня к действию как поборника свободы. В сегодняшней Германии людей отдают под суд и выносят приговоры за то, что они бросили вызов установившемуся мнению о Второй мировой войне, о ее начале, ее продолжении и о ее жертвах.

Но каковы бы ни были причины преступной криминализации высказанных мнений — эти причины второстепенны. Что принимается в расчет, так это то, что человек по имени Гермар Рудольф сейчас находится в немецкой тюрьме.

* * *

Участники и жертвы войны и их наследники обладают законным правом иметь собственные суждения по этому вопросу. Война так жестока и ее страдания так велики, что ни одна сторона не понимает или не хочет понимать другую.

Но попрание человеческого достоинства и желание навязать другому свои взгляды, как это сделал юрист Алэн Якубович по отношению к ученому Бруно Голлнишу 7 ноября 2006 г. на суде в Лионе, является незаконным.

Даже при всех неописуемых зверствах, которые были совершены всеми сторонами во время Второй мировой войны и в течение последующих лет, сегодняшнее попрание человеческого достоинства и честности, на мой взгляд, никак не связано с этими прошлыми страданиями. Мое впечатление, что люди давно оправились от них. Это впечатление я получил не только из докладов собраний ветеранов и все развивающейся дружбы между старыми воинами, эти впечатления я постоянно получаю из всех сфер жизни. Большинство людей из большинства стран сохранили болезненную память о войне, и жестокие раны частично унаследованы последующими поколениями.

Но все это ведет этих людей только к одному: никогда не бывать войне! Я думаю обо всех честных, порядочных и миролюбивых людях во всех наших странах, которые никогда не хотели бы повторения войны.

* * *

Существует, по сути, два типа истории. Первый — это реальная память и отпечатки, которые часто безмолвны, но состоят лишь из картин и чувств. Во-вторых, есть история, одобренная государством и теми, кто в настоящее время находится у власти, история, которая множеством громких слов доносится до нас с различных трибун и кафедр. Мы всегда слышим громкие слова, о том, что необ-

ходимо учиться у прошлого. Но эти слова часто пусты и лишены реального содержания, относящегося к жизни и опыту. Люди уже научены. А если нет, то это потому, что они все еще верят правителям, вместо того, чтобы верить себе. Декретированная история, какими бы ни были ее постулаты, не имеет ничего общего с уроками истории. Она служит лишь для того, чтобы поддерживать силовую структуру.

Даже вращаясь вокруг тех, кого принято считать основными виновниками войны, — немцев, государственная пропаганда неэффективна и не соответствует реальной жизни людей. Немцев, в отличие от всемирного и постоянного диктата свыше, уважают реальные люди во всем мире, они даже популярны. Поэтому тем большее негодование вызывает тот факт, что в последнее время немцы все чаще позволяют привлекать себя к участию в войнах. Эти немцы портят нашу добрую репутацию и вызывают ответную враждебность, в то время как в реальности мы стремимся только к мирным и дружественным отношениям с другими народами.

Почему теперешнее немецкое правительство продолжает создавать врагов для своих граждан? Ради совершенно чуждых интересов! Ради интересов богатых американцев, которые захватили Афганистан и хотят использовать его в качестве базы для проведения дальнейших завоеваний в Азии, чтобы стать еще богаче. Ради интересов людей, которые верят, что они могут экспроприировать целую страну и изгнать ее население, ради тех, которые сейчас вынуждены защищаться от обездоленных и

изгоняемых. Ради этого линкоры, носящие имена наших гордых германских земель и племен, патрулируют сегодня берега Среднего Востока. И эти действия поддерживает пропаганда, которая постоянно кричит о «демократии» и «западных ценностях». Конечно, официальная история подобна мантре и должна служить своей цели, мы же должны «извлечь урок» из этого. Естественно, таким образом позорно оправдывается насильственный экспорт государственных штампов. Понятие национального самоопределения полностью исчезло из синхронно работающих средств массовой информации...

Те, кто делает вид, что уважают западный идеал свободы мнений, читают лекции по всему миру и при этом экономически и с помощью военной силы контролируют другие страны, страны, которые должны управлять собой сами. Очевидно, что все разговоры о демократии и истории, из которых мы должны извлечь урок, — полная ложь. Кто является поджигателем войны и постоянно твердит нам о человечности? Кто проводит военные экспедиции и ведет разговоры о мире, который, очевидно, должен осуществляться военными средствами? Это немецким детям внушают, что они должны извлечь урок из истории? Детям, которые вынуждены выслушивать молебны бессердечной, механической пропаганды, которые позорно используют слова демократии и прав человека, и чья единственная цель — это война.

Понятно, в чьих интересах эта назойливая пропаганда ежедневно выливается на людей. Немцы были всегда честны, когда говорили, что никогда больше война не

придет с немецкой земли, и никогда снова немецкий солдат не будет маршировать по другим странам. Они излечились от войны, у них ее было достаточно. Они не нуждаются больше ни в какой пропаганде или исторических уроках. Школа жизни очень эффективна.

Теперь стало ясно, почему эти постоянные исторические эксцессы муссировались годами в средствах массовой информации и в школах — чтобы держать немцев в распоряжении победителей той войны и в готовности для их дальнейших войн.

Немцы не долго удивлялись тому, как именно Израиль, единственный из всех стран, явно жаждал того, чтобы немецкие солдаты вмешались в события на Среднем Востоке, но вскоре они уже были готовы к услугам Израилю со своим оружием. Эти солдаты не только рискуют своими жизнями ради иностранных интересов, они активно поддерживают крайне несправедливую и недобрую вещь: насильственную имплантацию структуры, которая неизбежно должна стать врагом лишенных родины палестинцев и их союзников, так как это — система апартеида, которая строго отгораживает себя, по расовым признакам, от оккупированного населения и делает невозможным любой вид примирения с ним. А отсюда следует, что мы, немцы, также должны понять логику этой враждебности.

Мы все еще пользуемся хорошей репутацией среди большинства людей на затронутых (военными действиями) территориях. Если некоторые немцы желают умирать за иностранные интересы и за попрание законности —

мы, во всяком случае, не позволим разрушить нашу хорошую репутацию. И мы, со своей стороны, не позволим разрушить мирное сосуществование народов.

Мы требуем безотлагательного возврата всех немецких солдат!

* * *

Я счастлив, что организаторы выбрали для проведения этой конференции день, который отмечается как Международный день защиты прав человека. Последнее время ситуация с правами человека на Западе значительно ухудшилась: люди, объявленные сеятелями ненависти, юридически преследуются согласно закону об антитерроре. Мы знаем, кого подразумевают под словами «сеятели ненависти» — ревизионистских историков. Их больше даже не подвергают судопроизводству. Скоро они исчезнут в тюрьмах без всяких юридических процедур. Чтобы остановить это зловещее развитие событий и сделать его обратимым, нам нужен воинский дух и радикальный возврат к нашим Западным ценностям.

В неоппозиционных немецких средствах массовой информации можно иногда заметить тихие протесты в отношении того, что людей, которые якобы что-то отрицают, подвергают наказаниям за это отрицание. (Между прочим, как можно определить, что кто-то что-то отрицает?) Писатель Бернд Вагнер написал 4 ноября 2006 г. в «Berliner Zeitung»: «Когда отрицание геноцида европейских евреев стало наказуемым правонарушением, не стало слышно никаких критических голосов. Но проблема

таких мер ясна: тех, которые не желают учиться, невозможно обратить, они чувствуют себя мучениками, еще менее восприимчивыми к аргументам. Такой закон не защищает истину, но ставит ее под угрозу, превращая то, что окружено табу, в гетто, в котором становится рискованным даже думать об этом».

Бернда Вагнера можно простить, если он не слышал многочисленные критические голоса против параграфа 130 Уголовного кодекса: возможно, из-за их грубого подавления они звучали слишком слабо... Но что более интересно, это то, в чем Бернд Вагнер видит «проблему»: а именно: что «обращение» не склонных получать урок может не сработать. Он рассматривает законы как негодные средства для обращения. Но какое место обращение занимает в открытом и плюралистическом обществе? Вагнер говорит о «предполагаемой истине». Я, который считает себя западником, никогда не говорил бы о вагнеровской истине как «предполагаемой». Почему так? Я просто предоставил бы самому Вагнеру решать, что истинно, а что ложно. И если он держится за свою истину (которая заслуживает сегодня уважения), тогда я не допускаю, что он хочет чувствовать себя «мучеником». Согласно Вагнеру, «истина» (Которая? Абсолютная истина, объективная истина?) должна быть «защищена». В истинно Западном обществе никакая истина не защищена: истины существуют рядом друг с другом, или же они представляют себя, обсуждают или конкурируют на одинаковых условиях друг с другом.

Не в компетенции государства — защищать истину, а в том, чтобы защищать носителя истины, а именно, от

опасности быть вынужденным уступить, или насильно быть «обращенным» в другую истину.

Насколько мы отдалили самих себя на Западе от мыслителей Просвещения, показывает сообщение 1997 г. агентства «Защиты Конституции» (секретная служба) в отношении к «Sleipnir», журнала по культуре, истории и политике. Причиной внимания разведки стало «значение «Sleipnir» в открытой дискуссии, которую он поддерживает». На самом деле секретная служба осудила издательство, предоставившее место для «открытой дискуссии»! Это невероятно!

Кроме того, Берлинский суд в 2000 г. оштрафовал редактора «Sleipnir» на основании использования «фактического выбора слов» в своем журнале. Из-за этого в доме редактора и в его офисе были проведены обыски, а их компьютеры конфискованы и даже через десять лет не возвращены. Мы, действительно, достигли той точки в Западной Европе, когда открытость, объективность и одобрение дискуссий считаются уголовными правонарушениями!

Западный человек, живущий в духе Просвещения, отличается спокойствием, которое не означает ничего, кроме любви. Но я не верю, что люди, ответственные за нарушения прав человека — полицейские, следователи и судьи, — особенно наполнены ненавистью и лишены спокойствия. Мне кажется, что они боятся.

Я просто считаю их хладнокровными и рассудочными. В конце концов, они преследуют свои интересы. Но действительно ли эти люди верят, что в их интересах

красть свободу у других людей из-за высказанного мнения? Может ли это служит миру? И разве мир не является нашей высшей целью?

* * *

Евреи слишком поздно, под влиянием принявших их европейских стран, соприкоснулись с Просвещением; и даже сегодня многие из них не избежали еще своего умственного гетто. Вот почему они слепы к тому факту, что святые реликты беспорядочно свалены в кучу. Насаждаемые в приказном порядке истины и святилища требуют проверки их подлинности или рискуют быть разрушенными, так как они связаны с насилием. Каждый подавляемый человек использует любой шанс, чтобы освободиться от своего притеснителя. Из-за этого мы часто наблюдаем безобразные сцены, даже войны. Давайте же предотвратим эти безобразные сцены, позволив всем иметь свою истину и не диктовать истину другим. «Фактический выбор слова» и «поддержка открытой дискуссии» не должны, конечно же, не только наказываться, они должны снова стать нашей отличительной чертой, не важно в каком контексте — будь он еврейским, эскимосским или, как сказал мой друг Серж Тион, по отношению к тем, кто носит галстук ядовито-зеленого цвета.

Дело не в исторических событиях, происходили они или нет. Вопрос в том, чтобы каждый мог делать что угодно «res publica». И это не должно стать материалом для обвинителей и судей.

Я спрашиваю ревизионистов, которые вынуждены в Германии не обсуждать с судьями вопросов, касающихся исторических материалов, не свыкнемся ли мы тогда с мыслью, что исторические материалы принадлежат уголовному суду. Эта мысль наносит огромный ущерб нашей свободе. Пусть же ревизионисты и их адвокаты используют конституционный закон и его инструменты при судебной защите и действуют во имя сохранения основных человеческих прав и затем ведут свободную дискуссию по любому вопросу, будучи юридически защищенными. Пусть же и судьи, и обвинители убедятся в этом и преодолеют свой страх.

Герберт Шаллер


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 |


Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.02 сек.)