АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Часть VIII. Центральный собор (пятый месяц 380 года по календарю Мира людей) 6 страница

Читайте также:
  1. II часть «Математическая статистика»
  2. II. Недвижимое и движимое имущество. Составная часть и принадлежность
  3. II. Практическая часть.
  4. II. Практическая часть.
  5. II. Теоретическая часть урока.
  6. III. ИНФОРМАЦИОННО-МЕТОДИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
  7. IX. Карашар — Джунгария 1 страница
  8. IX. Карашар — Джунгария 2 страница
  9. IX. Карашар — Джунгария 3 страница
  10. IX. Карашар — Джунгария 4 страница
  11. IX. Карашар — Джунгария 5 страница
  12. IX. Карашар — Джунгария 6 страница

Не то чтобы я пытался усилием воли вернуть пирожки; нет, я пытался восстановить образ моего обожаемого меча, который сейчас был не со мной, – временное название «мой черный». Однако из-за того, что у меня было не очень много возможностей брать его в руки, представить его до мельчайших деталей у меня не получалось.

Пытаясь сделать то же, что и я, и, видимо, испытывая те же трудности, сидящий рядом со мной Юджио обеспокоенно произнес:

– …Кардинал-сан, а это вообще возможно? Представить высвобожденный меч, когда его самого под рукой нет, – это…

Однако сидящая напротив нас Кардинал дала неожиданный ответ:

– Лучше, когда его нет. Если он у тебя перед глазами, твое воображение на нем и застрянет. Тебе ни руки, ни глаза не нужны, чтобы ощутить, приблизить и выпустить скрытые воспоминания меча. Если ты видишь его мысленно – этого достаточно.

– Мысленно… а, ага… – пробормотал я и снова вспомнил тот раз, когда ожили стебельки зефирии. Если я правильно помню, я тогда не только не прикасался, но даже не смотрел ни на четыре Великих Цветка, делившихся Жизнью, ни на почти мертвые зефирии. Я просто верил и воображал. Воображал, как жизненная сила изливается, собирается и втекает.

Юджио, видимо, тоже что-то понял – он мелко закивал. Девочка-мудрец в черной мантии посмотрела на нас, чуть улыбнулась и торжественно объявила:

– Отлично! Итак, сперва как следует представьте себе ваш драгоценный меч, лежащий на столе. Не останавливайтесь, пока я не подам знак.

– …Понял.

– Сделаю, что смогу.

Ответив хором, мы с Юджио выпрямились на стульях и уставились на стол.

В прошлый раз я сдался секунд через пять, но сейчас продолжал упрямо пялиться. Спешить некуда. Для начала надо очистить сознание.

«Черный». Если подумать – мечу должно быть обидно, что его до сих пор зовут таким дурацким прозвищем, временным именем.

Год работы понадобился, чтобы верхняя ветвь Кедра Гигаса приняла форму меча; сделал это искусный чеканщик Садре в столице, и работу он закончил 7 числа третьего месяца. Сегодня было 24 число пятого месяца, то есть этот меч стал моим спутником меньше трех месяцев назад. Если не считать ухода и тренировок, я всего дважды доставал его из ножен – против прошлогоднего первого меча Академии Уоло Левантейна в тренировочном поединке и против первого меча Академии этого года Райоса Антиноса – в реальном бою. И все.



Однако оба раза черный меч помогал мне, проявляя способности, которые нельзя объяснить иначе как волей самого меча. И это несмотря на то, что именно я срубил его прежнюю ипостась, Кедр Гигас. Может, наше знакомство и краткое, но чувство единения и уверенности, когда я сжимаю его рукоять и запускаю навык мечника, было ничуть не хуже, чем с моими любимыми мечами в прошлом.

Несмотря на это, я не решался дать мечу имя; причина была в том, что я чувствовал – контраст с мечом Юджио, «Мечом голубой розы», слишком ярок, если их поставить вместе… может, поэтому.

Белый и черный. Цветок и дерево. Два меча, похожие и непохожие.

Вроде никаких оснований для этого не было, но с тех самых пор, как мы вышли из Рулида два года назад, меня все время преследовало одно и то же предчувствие. Что «Мечу голубой розы» и черному мечу судьбой назначено когда-то столкнуться между собой.

Разум говорил, что такого не должно произойти. Потому что у владельцев этих мечей, меня и Юджио, нет ни малейшей причины сражаться друг с другом. Но в то же время сердце подсказывало мне, что к самим мечам это не относится. В конце концов, именно «Меч голубой розы» срубил Кедр Гигас и бросил его на землю…

Несмотря на то, что в моем сознании царила отнюдь не пустота, а воспоминания и тревога, я продолжал мысленно рисовать на столе черный меч. Простое навершие рукояти в виде усеченного конуса… сама рукоять, обтянутая черной кожей… короткая дужка гарды… широковатый полупрозрачный клинок, словно сделанный из черного хрусталя – трудно поверить, что раньше это было дерево. Падающий на него свет собирается внутри, и бритвенно-острое лезвие красиво сияет…

Все части воображаемого меча сперва неуверенно подрагивали, но стабилизировались по мере того, как посторонние мысли уходили из головы. Вскоре меч обрел твердость, вес, даже теплоту; от него исходила густая аура.

Сосредоточенно глядя на блестящий клинок, я вдруг услышал идущий откуда-то голос.

«Глубже. Погрузись глубже. Пока не ощутишь память меча, всю его суть».

Чернота начала беззвучно распространяться от меча в стороны. Она скрыла стол, затем пол, и вот уже весь мир залила тьма. Я и глазом моргнуть не успел, как в этом лишенном света бесконечном пространстве остались только меч и я. Черное оружие молча поднялось, остановившись лишь тогда, когда навершие рукояти оказалось внизу, а острие вверху. Мое тело дернулось и распалось, сознание втянулось в меч.

Придя в себя, я обнаружил, что стал кедром, цепляющимся корнями за холодную землю.

Повсюду вокруг – густой лес. Но почему-то рядом со мной нет ни единого дерева. Широкий пустой круг, и я одиноко стою в его середине. Пытаюсь обращаться ко мхам и папоротникам, растущим у моего подножия, но они не отвечают.

…Одиночество.

Чувство страшного одиночества переполняет меня. Я хочу потереться ветвями о ветви других деревьев, я жадно тянусь к ним всякий раз, когда дует ветер, но, увы, не дотягиваюсь.

Может, дотянусь, если ветви будут длиннее. С этой мыслью я изо всех сил начинаю впитывать корнями энергию земли, а листьями – энергию солнца. Тут же мой ствол становится толще, ветви длиннее. Мои листья-иглы приближаются к светло-зеленым листьям дуба конара, растущего ближе всех.

Однако – ах, какая неудача. Я даже не успеваю прикоснуться к дубу конара – его листья желтеют, буреют и вянут; порыв ветра – и они опадают. Ствол и ветви теряют влагу, сохнут, гниют, и в конце концов он падает. И не только конара. Остальные деревья, окружающие пустую поляну, одно за другим сохнут и падают. Мох тут же скрывает их останки.

Какое-то время я горюю посреди выросшей поляны, потом вновь поглощаю энергию земли и солнца. Мой ствол со скрипом утолщается, ветви со скрипом удлиняются, растут во все стороны. Я поворачиваюсь к вершине ближайшего аогаси, отчаянно тянусь листьями.

Но – вновь его листья опадают, ствол гниет, лишившись Жизни, и дерево падает, прежде чем я успеваю до него дотронуться. И соседнее с ним. И еще одно. Деревья падают одно за другим, и пустое пространство вокруг меня снова расширяется.

Деревья сохнут из-за того, что я поглощаю энергию земли и солнца, пытаясь протянуть ветви подальше. Я это понимаю, но все равно не прекращаю попыток прикоснуться к соседям. Сколько раз это повторилось? Я и сам не заметил, как стал в десятки раз выше остальных деревьев в лесу, а пустая поляна стала в десятки раз шире. И во столько же раз усилилось мое одиночество.

Как бы далеко ни тянулись мои ветви, день, когда мои иголки прикоснутся к листьям других деревьев, не наступит никогда. Но когда я осознал это, было уже поздно. Моя крона, распростершаяся высоко над лесом, пожирает солнечный свет с огромной площади, а корни, протянувшиеся под землей, впитывают колоссальное количество энергии почвы. Холодная, пустая земля расширяется с каждым днем, а деревья вокруг падают и падают, падают и падают…

– Хорошо, достаточно.

Этот внезапно раздавшийся голос освободил меня от оболочки кедра.

Вокруг меня оказалась Великая библиотека, где я и был. Бесконечные стеллажи, залитые оранжевым светом ламп. Полированный каменный пол. Круглый стол – и на нем два меча. Мой «черный» и «Меч голубой розы» Юджио. Они выглядели точь-в-точь как настоящие, но настоящих здесь просто не могло быть. Оба наших драгоценных меча отобрали, когда повезли нас в собор.

Пока я ошеломленно пялился на черный и белый мечи, с противоположного края стола протянулась маленькая рука и взялась сперва за черную рукоять. Меч резко задрожал – и тут же исчез без звука.

Та же рука коснулась «Меча голубой розы». И он тоже мгновенно исчез, будто его всосало в ладошку.

– …Да. Подтверждаю – я получила «память оружия», которую вы оба мне передали.

В голосе слышалось удовлетворение; я встретил взгляд девочки в черной мантии, Кардинала. Лишь тут до меня дошло, что я был в трансе или типа того. Я повернулся к Юджио – взгляд его зеленых глаз бесцельно блуждал; потом его тело задрожало, и он несколько раз моргнул.

– …Аа… Я был на вершине самой высокой горы Граничного хребта…

Он потом начал бормотать что-то невнятное, и я на автомате спросил его, смущенно улыбнувшись:

– Так ты в горы отправился?

– Ага. Там было чертовски холодно и очень одиноко…

– Эй, отдыхать еще не время.

Я уже почти вошел в режим трепа, но, когда меня отругали, поспешно заткнулся и выпрямил спину. Исподтишка глянул на девочку-мудреца – глаза за линзами пенсне были закрыты, брови приопущены, давая понять, что она задумалась о чем-то; но тут Кардинал легонько кивнула и сказала:

– Хм… Пожалуй, правильнее будет не придумывать супертехнику, а поставить во главу угла простоту ритуала. Кирито, давай начнем с твоего меча.

Она хлопнула по столу пальцами левой руки, и на поверхности беззвучно материализовался лист пергамента. Кардинал притронулась к листу – на этот раз правой рукой – и легонько провела по нему сверху донизу.

Одного этого хватило, чтобы на листе проступили строки заклинания – больше десятка строк. Развернув пергамент вверх ногами, она толчком послала его в мою сторону. Потом повторила все эти действия – и второй лист очутился перед Юджио.

Мы с партнером переглянулись и одновременно уставились на листы перед собой.

Темно-синие строки, выведенные аккуратным почерком, были все на Священном языке, то есть на латинице; ни одного символа не было из Общего языка, то есть из японского. Был выдержан обычный формат ритуалов Священных искусств: слева номера строк, справа текст. Я пробежался по заклинанию, начинающемуся с [system call] на первой строке и заканчивающемуся [enhance armament] на десятой; подсчитал слова – их было больше 25.

Да, это заметно короче, чем заклинание полного контроля, которое Рыцарь Единства Элдри наложил на свой кнут, но все равно – зазубрить его будет трудновато.

– Ээ, это… мне его с собой взять…

– Естественно, нельзя. Ты и сам должен знать – даже соплякам в Академии не разрешается подглядывать в учебники во время тренировок, – с раздражением на лице ответила Кардинал, потом добавила: – А главное – если ты возьмешь с собой объект, имеющий отношение к Великой библиотеке, и он попадет в руки врага, есть вероятность, что изоляция библиотеки будет нарушена.

– Т-тогда те кинжальчики…

– Они привязаны непосредственно ко мне, так что здесь проблем не возникнет. Все, прекращай жаловаться и начинай запоминать. Смотри, Юджио уже начал.

Я обалдело повернулся к Юджио – и точно, он, как и положено прилежному ученику, уже пожирал глазами пергамент, шевеля губами. Я смирился с неизбежным и вернул взгляд к своему тексту – но тут Кардинал безжалостно добавила новое указание:

– У тебя максимум тридцать минут, ты должен запомнить раньше.

– Н-нет, ну это же не экзамен в Академии… как насчет чуточку подольше…

Я начал было упрямиться, чувствуя, что впору сдаваться, и тут молния ударила вновь.

– Имбецил! Вот смотри: вас бросили в подземную тюрьму и отобрали мечи вчера, примерно в одиннадцать утра. А право собственности обнуляется, когда проходят двадцать четыре часа, так что ты рискуешь потерять шанс воспользоваться заклинанием полного контроля.

– А… н-ну да. Кстати, который сейчас час?..

– Семь утра давно уже позади. Если принять, что вам понадобится два часа на то, чтобы забрать мечи, то у вас почти нет времени.

– …П-понятно.

На этот раз я собрал волю в кулак и вперился в строчки команды на полном серьезе.

К счастью, Священные искусства Подмирья пишутся на знакомом английском языке, это вам не магия «ALfheim Online». Синтаксис похож на тот, что применяется в языках программирования, так что, если я пойму, о чем идет речь, то легко смогу запомнить.

Заклинание, выписанное Кардиналом, а) объявляет, что ссылка на внутренние данные объекта (то есть память оружия) должна храниться в основной памяти; б) выбирает необходимые части и модифицирует их; в) присваивает их мечу, тем самым усиливая его боевые характеристики; похоже, эти три процедуры оно и включает. Технически это нечто близкое к «эксперименту по перезаписи буфера воображения», который я проводил над зефирией, когда был младшим учеником; но в этом ритуале было полно слов, которых нет в учебниках Академии, так что записать его текст, как только что сделала Кардинал, невозможно, если не знать все команды.

Я продолжал думать на подобные темы уголком сознания, даже пока втискивал десять строк заклинания себе в память.

Исследователи из RATH, создавшие Подмирье, назвали хранилище данных, где была информация обо всех объектах, «мнемовизуалом». Я в самых общих чертах объяснил его устройство Асуне и Синон в кафешке Эгиля в Окатимати (Тайто-ку); правда, для меня это было уже два года назад. Потом я угодил сюда; с тех пор благодаря длительным наблюдениям и экспериментам я стал все понимать гораздо лучше.

Все, что существует в Подмирье, – не полигональные модели, как в существующих на сегодняшний день VRMMO. Память подключившихся… нет, живущих в этом мире людей; память о камнях и деревьях, собаках и кошках, инструментах и зданиях, ну и так далее – считывается, усредняется и хранится в банке данных, том самом «мнемовизуале». И когда возникает надобность, эти воспоминания извлекаются и передаются тому, кто сюда нырнул. В общем, чтобы заставить цвести зефирии, которые предположительно не должны этого делать в Северной империи, я временно перезаписал усредненные данные «не могут цвести» в буфере новыми, рожденными моим воображением данными «можно заставить цвести».

Абсолютно каждый объект в этом мире хранится в виде воспоминаний.

Если так, то можно ведь сделать и обратное – превратить воспоминание в объект? Это могло бы объяснить ту необъяснимую картину, которую я когда-то видел.

Два года и два месяца назад, придя в себя в лесу к югу от Рулида, я вышел к реке Рур, которая текла через лес. И там мне вдруг привиделась сцена – отчетливая, будто настоящая. Я видел со спины идущих вместе ребят, подсвеченных закатным солнцем: русоволосого мальчика, девочку с длинными золотыми волосами и паренька с короткой черной прической.

Образ исчез в считанные секунды, но это явно была не иллюзия. Я до сих пор отчетливо его себе представляю, стоит лишь закрыть глаза: красный закат, колышущийся блеск волос девочки, звук шагов по короткой траве. Должно быть, тогда я призвал этих трех детей из своих воспоминаний. Русоволосый мальчик – наверняка Юджио. Девочка с золотыми волосами – Алиса. А черноволосый –

– Прошло тридцать минут. Как у вас дела?

Услышав слова Кардинала, я оборвал мысли, копошащиеся в уголке сознания.

Перевернув лежащий на столе пергамент лицевой стороной вниз, я попытался вспомнить слова заклинания, начиная с первой строки. Даже не сосредотачиваясь в полную силу при запоминании, я легко воспроизвел текст до последнего слова и с облегчением ответил:

– По-моему, безупречно.

– Довольно-таки противоречивый ответ. А ты, Юджио?

– Э… ээ, по-моему, безу… нормально.

– Очень хорошо.

Кивнув с таким видом, будто она пыталась сдержать угрюмую улыбку, Кардинал затем добавила:

– Должна предупредить заранее: вы не должны бездумно применять заклинание полного контроля, каким бы мощным оно ни было. При каждом использовании меч теряет немалую часть Жизни. Но, естественно, проигрывать бой, потому что вы пожадничали и не стали его применять, тем более нельзя. Применяйте его, когда сочтете, что это действительно необходимо. А потом не забудьте убрать меч в ножны, чтобы дать его Жизни восстановиться.

– Как-то… трудновато это… – пробормотал я и вздохнул, потом снова перевернул лист пергамента. На всякий случай еще разок пробежался по словам заклинания и вдруг заметил кое-что.

– …Мм? Это заклинание кончается фразой «энханс армамент», да?

– А что, у тебя есть возражения?

– Не, не, я не об этом. Если не ошибаюсь, то заклинание полного контроля, которое против нас использовал Элдри, оканчивалось еще одной строкой… Эээ, ре, ре-ре…

Пока я запинался и мямлил, Юджио бросил спасательный круг:

– «Релиз реколлекшн»… вроде так? Когда он это сказал, кнут превратился в настоящую змею. Большой сюрприз был, да?

– Ага. Кардинал, а нашим заклинаниям полного контроля это не нужно?

– Хм… – у девочки-мудреца в черной мантии было такое лицо, будто она опять собиралась сказать какую-нибудь гадость, но тем не менее она ответила нормально: – Смотри, заклинание полного контроля состоит из двух стадий. Это «усиление» и «высвобождение». Под усилением подразумевается частичное пробуждение памяти оружия и обретение новой атакующей способности. А высвобождение… как следует из названия, при этом пробуждается вся память оружия и высвобождается вся его убийственная мощь.

– Убийственная мощь, хех… понятно. Значит, «Кнут ледяной чешуи» Элдри умеет удлиняться и расщепляться на части, когда «усилен», а когда «высвобожден» – превращается в змеюку и атакует автоматически, э…

Движением век подтвердив мои слова, Кардинал произнесла:

– Так и есть. Однако должна предупредить: вам обоим еще очень далеко до искусства высвобождения.

– Почему… почему это?

Девочка-мудрец повернулась к удивленно моргающему Юджио и строго ответила:

– Я ведь уже сказала, что это убийственная мощь, разве не так? Атакующая cила, проявляющаяся при полном высвобождении памяти оружия, не подчинится мечнику, лишь недавно выучившему ритуал. Тем более – если это Божественный инструмент высокого уровня… он нанесет вред не только врагам, но и вам самим, а если вы оплошаете, это и вовсе может стоить вам жизни.

– П-понятно, – и Юджио послушно закивал, вновь ведя себя как прилежный ученик времен нашей жизни в Академии; пришлось и мне кивнуть. Но Кардинал, видимо, почувствовала мое недовольство – вздохнув, она добавила:

– Время, когда вы оба сможете пользоваться ритуалом высвобождения, рано или поздно придет… хотя, может, и нет. Меч научит тебя всему. Ну, если тебе удастся вернуть его, конечно.

– Ххэээ…

Кардинал, явно раздосадованная моей реакцией, стукнула посохом об пол.

Два листа пергамента перед нами с Юджио скрутились с обоих боков, сжались – и, прежде чем я успел сообразить, что происходит, превратились в две узкие и длинные плюшки.

– Вы так упорно работали головой, что, должно быть, проголодались – ешьте.

– Э?.. А мы не забудем заклинание, которое запомнили, если съедим это?..

– Слишком приятно, чтобы быть правдой.

– О, ну ладно.

Переглянувшись с Юджио, мы взяли плюшки. Я решил было, что это простенькая плюшка из пшеничной муки, посыпанная сахаром, – я покупал такие на главном рынке Центории, – но оказалось, что она из сдобного теста и покрыта белым шоколадом… очень похожа на те, что я ел в реальном мире. Я откусил, и мой рот наполнился сладостью и хрустом корочки; у меня чуть слезы не потекли от приступа ностальгии.

Будто состязаясь, кто быстрее, мы с Юджио ели в каком-то трансе; прикончив плюшки, мы перевели дыхание, потом подняли головы и встретили ласковый взгляд Кардинала.

Девочка-мудрец медленно кивнула и сказала:

– Ну а теперь… пришла пора прощаться.

Короткие слова прозвучали тяжело; я тотчас замотал головой.

– Когда мы выполним то, что хотим, ты же сможешь отсюда выбраться, да? Говорить, что это прощание, – ты малость преувеличиваешь…

– Пф, думаю, ты прав. Но это – если все пройдет по плану…

– …

Да уж – если мы потерпим поражение в битве с Рыцарями Единства где-то на полпути к верхнему этажу собора, Кардиналу опять придется испытывать свое терпение в Великой библиотеке. «Эксперимент с нагрузкой», скорее всего, начнется до того, как она отыщет нового соратника, и Мир людей утонет в море крови и огня.

Однако улыбка Кардинала была умиротворяюще чиста – даже не верилось, что именно эта девочка предсказала столь трагический конец. Непонятное чувство сжало мне грудь. Пока я жевал губу, девочка-мудрец удостоила меня едва заметным кивком и медленно отвернулась.

– Пойдемте, время на исходе. Следуйте за мной… я выпущу вас возле складской комнаты на третьем этаже собора.

 

Путь от центральной комнаты на первом этаже Великой библиотеки до «прихожей», от которой вело множество черных ходов, был удручающе коротким.

Я лишь сверлил глазами маленькую спину шагающей впереди Кардинала; Юджио, одними губами повторяя заклинание полного контроля, шел рядом.

Я хотел поговорить с ней еще. Я хотел больше узнать о том, что она думала и чувствовала в течение того более чем двухвекового отрезка времени. Я просто не мог не хотеть этого; эмоции переполняли меня настолько, что чуть через горло не изливались; но Кардинал вышагивала решительно, не давая повода для малейшей задержки, и мне оставалось лишь молча идти за ней.

Выведя нас в знакомую большую комнату, из трех стен которой расходились коридоры, Кардинал все тем же шагом направилась к одному из них – он шел от правой стены. Прошла еще метров десять и, дойдя до самой двери – простой и вделанной заподлицо со стеной, – наконец остановилась и развернулась к нам.

Губы цвета лепестков сакуры улыбались простой мягкой улыбкой; в ней чувствовалось даже какая-то удовлетворенность. Губы раскрылись, и ясный голос произнес:

– Юджио… и ты, Кирито. Сейчас судьба мира на ваших плечах. Утонет ли он в адском огне, провалится ли в ничто, или… – она взглянула мне прямо в глаза. – Или вы найдете третий путь. Я поделилась с вами, чем могла, дала все, что могла. Вам теперь надо просто идти дорогой, в которую вы верите.

– …Огромное вам спасибо, Кардинал-сан. Мы обязательно доберемся до вершины собора… и вернем прежнюю Алису.

В голосе Юджио звучала стальная решимость.

Я решил, что тоже должен что-то сказать, но нужные слова на ум не шли. Поэтому вместо ответа я глубоко поклонился.

Кардинал кивнула, затем, стерев улыбку с лица, взялась левой рукой за дверную ручку.

– А теперь… идите!

Она повернула ручку – и в следующее мгновение дверь распахнулась. Сопротивляясь налетевшему на нас с Юджио сухому, холодному ветру, мы тут же бросились вперед.

Пробежали пять-шесть шагов – и сзади раздался тихий звук. Оглянувшись через плечо, я увидел лишь стену из блестящего мрамора, холодно преграждающую путь. Дверь в Великую библиотеку исчезла, не оставив ни единого следа.

К оглавлению

 

Часть VIII. Центральный собор (пятый месяц 380 года по календарю Мира людей)

Глава 1

Долгий же путь я прошел…

Высокий потолок, ряды мраморных колонн, на полу изысканная мозаика из камней самой разной формы и цвета.

Даже восхищенно разглядывая впервые в жизни увиденное убранство Центрального собора, Юджио не мог удержаться от мыслей о своем прошлом.

Еще два с небольшим года назад он считал, что вся его жизнь пройдет в тщетных попытках срубить несрубаемое дерево. Что год за годом он будет вспоминать свою золотоволосую подругу, отнятую у него давным-давно; что он так и не женится и не заведет детей; что спустя много лет передаст Священный Долг следующему рубщику; что так и будет жить в лесу; что когда-нибудь его Жизнь иссякнет, и никто этого даже не заметит.

Однако появившийся в один прекрасный день черноволосый юноша расколол мирок, в клетке которого сидел Юджио. Ему даже удалось срубить Кедр Гигас, абсолютный барьер, преграждавший Юджио путь в столицу, да таким способом, о каком поколения рубщиков и помыслить не могли. Так Юджио вдруг оказался перед важнейшим выбором в своей жизни. Оставаться и дальше в своей деревушке, держась за воспоминания об Алисе. Или – отправиться в путь, чтобы вернуть Алису…

Утверждать, что он не колебался, было бы ложью. Когда Гасуфт, старейшина деревни, сказал на вечернем празднестве, что Юджио может выбрать любой Священный Долг, какой пожелает, в первую очередь он подумал о семье.

До того дня Юджио отдавал родным деньги, которые зарабатывал рубкой Кедра Гигаса. Его семья из поколения в поколение выращивала хлеб, но поля их были маленькими, доходы тоже – особенно в последние годы, когда урожаи стали хиреть. Родители и старшие братья Юджио не говорили этого прямо, но, скорее всего, отчасти они полагались на постоянный доход, который он приносил в дом каждый месяц.

Разумеется, после падения Кедра Гигаса заработки рубщика прекратились бы в любом случае. Однако если бы Юджио выбрал Священный Долг фермера, как у отца и братьев, при разделе новых расчищенных земель на юге ему, наверно, дали бы хороший кусок. Увидев в толпе радостных селян лица родных, в которых смешались предвкушение и тревога, Юджио растерялся.

Но – лишь на секунду. Юджио подтолкнул качающиеся весы, на чашах которых лежали воссоединение с девочкой из детства и жизнь с семьей, и объявил всем: он уходит из деревни, чтобы стать мечником.

Даже выбрав Священный Долг мечника, он мог по-прежнему получать жалованье в Рулиде, если бы остался там стражем. Однако в конечном счете он хотел покинуть деревню именно ради того, чтобы встать на ноги, обрести независимость от семьи. В общем, и деньги, которые он мог приносить в дом, и новый надел – все это исчезло, как дым. Юджио потому и ушел в спешке, на следующий же день после праздника, что не мог заставить себя смотреть на отца и старших братьев, лица которых были полны разочарования и недовольства.

Даже после того, как он ушел вместе с Кирито, у него еще была возможность осесть и обеспечивать семью. Юджио с Кирито участвовали в турнире мечников в Заккарии и оба выиграли; это дало им право стать городскими стражами – что они оба и сделали. Через полгода тяжелых тренировок они получили от командира стражи рекомендательное письмо в Академию мастеров меча Северной Центории, позволяющее сдавать вступительные экзамены; но, помимо письма, тот предложил и еще кое-что. Если Юджио и Кирито останутся в городской страже, с их-то искусством обращения с мечом, они получат повышение уже через год, а в будущем кто-то из них может и командиром стать. Как хорошо будет семье Юджио, если он будет получать стабильное жалованье в Заккарии и отсылать часть денег домой с повозкой торговца?

Но Юджио вежливо отклонил предложение и взял рекомендательное письмо.

И по дороге в столицу, и уже в Академии мастеров меча Юджио все время придумывал какие-то оправдания. Скажем, если он станет представителем Академии, победит в Объединенном турнире четырех империй и будет произведен в Рыцари Единства, его родители и семья будет жить в немыслимой роскоши. Или: он с триумфом вернется в родную деревню верхом на драконе, весь в серебряных доспехах и с Алисой в объятиях, и родители будут гордиться им, как никто другой.

Однако два вечера назад, обнажив меч против элитных учеников Райоса Антиноса и Умбера Зизека, Юджио предал свою семью в третий раз. Как минимум он перечеркнул более-менее реальный шанс на то, чтобы стать когда-нибудь аристократом высокого класса… нет, это еще мягко сказано – он перечеркнул даже свое общественное положение простолюдина и избрал путь опасного преступника, нарушившего Запрет.

Уже тогда где-то в уголке сознания Юджио понимал все это, хоть и действовал, подхваченный безумной яростью. Он понимал, что если здесь и сейчас ударит мечом Райоса и Умбера, то потеряет все. Но все-таки Юджио обнажил меч. Он сделал это ради того, чтобы спасти Тиизе и Ронье, над которыми вот-вот должны были надругаться прямо у него на глазах; он сделал это ради справедливости, в которую верил. Но не только это. Он хотел выпустить наружу злость, бурлящую в сердце. Он хотел стереть Райоса и Умбера, чтобы от них даже воспоминания не осталось; такие мрачные стремления в нем тоже были.

Да, долгий же путь я прошел…

Какой крутой поворот судьбы – от элитного ученика в Академии, одного из всего лишь двенадцати, до бунтовщика, врага Церкви Аксиомы, шагнувшего в самое священное место в мире.

Уйдя от преследования вооруженного луком Рыцаря Единства, Юджио очутился в таинственной Великой библиотеке, встретил там маленькую девочку, которая оказалась бывшим первосвященником Церкви Аксиомы, и узнал от нее о существовании книги, где записана вся-вся история Мира людей. Добравшись до этой книги, он проглотил ее залпом. Потому что он хотел знать во что бы то ни стало. Он хотел знать, были ли за долгую историю мира люди, которые подняли меч на Церковь Аксиомы, сражались с Рыцарями Единства и, достигнув своей цели, скрылись куда-нибудь далеко.

Увы, он не нашел ни единого упоминания о таких людях. Власть церкви распространялась на весь мир, все его жители падали ниц перед мощью Рыцарей Единства, и любая, даже самая серьезная ссора – даже спор о границах между империями – с легкостью подавлялась. Сколько ни искал Юджио, во всей огромной книге не было ни слова о том, как кто-то бросил вызов Церкви Аксиомы и сражался с Рыцарями Единства.

…Значит, я худший грешник за все 380 лет, что просуществовал Мир людей, созданный богиней творения Стейсией.

Как только Юджио подумал так, закрывая книгу, его охватил ледяной холод. Если бы ровно в этот момент не появился Кирито и не позвал его, он бы, возможно, забился где-нибудь в уголок и сидел там, изнывая от жалости к себе.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 |


Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.036 сек.)