АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Глава IX

Читайте также:
  1. Http://informachina.ru/biblioteca/29-ukraina-rossiya-puti-v-buduschee.html . Там есть глава, специально посвященная импортозамещению и защите отечественного производителя.
  2. III. KAPITEL. Von den Engeln. Глава III. Об Ангелах
  3. III. KAPITEL. Von den zwei Naturen. Gegen die Monophysiten. Глава III. О двух естествах (во Христе), против монофизитов
  4. Taken: , 1Глава 4.
  5. Taken: , 1Глава 6.
  6. VI. KAPITEL. Vom Himmel. Глава VI. О небе
  7. VIII. KAPITEL. Von der heiligen Dreieinigkeit. Глава VIII. О Святой Троице
  8. VIII. KAPITEL. Von der Luft und den Winden. Глава VIII. О воздухе и ветрах
  9. X. KAPITEL. Von der Erde und dem, was sie hervorgebracht. Глава X. О земле и о том, что из нее
  10. XI. KAPITEL. Vom Paradies. Глава XI. О рае
  11. XII. KAPITEL. Vom Menschen. Глава XII. О человеке
  12. XIV. KAPITEL. Von der Traurigkeit. Глава XIV. О неудовольствии

 

Стало модным решать самостоятельно, без совета с родителями и старшими, вопрос женитьбы или замужества.

Разумеется, мы не за то, чтобы эту важную проблему жизни молодых людей решали за них родители. Нелепость такой постановки вопроса очевидна. Тем более если молодые люди полюбили друг друга. Ну а если у девушки или у юноши нет твёрдого убеждения в том, что их взаимное влечение и есть настоящая любовь? Или возникают сомнения иного порядка?.. Тут-то как раз и может оказать неоценимую услугу совет отца или матери, особенно если в отношениях с родителями есть доверие и взаимное уважение.

Опыт, приобретённый родителями, поможет сделать правильный выбор, убережёт от ошибки, которая порой дорого стоит.

Расскажу одну историю.

Люба Авдеева шла в медицинский институт по призванию. Она хотела быть врачом, педиатром. Ей нравилось лечить детей, которых она очень любила и постоянно возилась с ними. Поэтому для неё не было вопроса, в какой вуз поступать. В средней школе она училась хорошо, а последний год, заранее узнав программу для поступления в медицинский вуз, упорно готовилась.

Три экзамена выдержала на 5 и только один на 4. Это оказался проходной балл, и Люба, счастливая, пошла на первое занятие. Она была записана в группу, где было три мальчика, остальные девочки. На собрании группы представитель деканата сказал, что старостой группы назначается Олег Морев. Поднялся высокий парень с шапкой волос темного цвета. Большие карие глаза прикрывали воспаленные веки. Он носил бакенбарды. Они старили парня, придавали некоторую таинственность. Он поднялся с места и заговорил с группой, как старший с младшими. Молодые, скромные студенты, плененные властным тоном и жестами, тихо сидели, считая, что лучшего старосты им не надо.

— Нам крупно повезло, — говорили они между собой — Этот наладит дисциплину. Видать, развитой. С ним не пропадем...

Олег действительно держался уверенно, независимо и даже покровительственно. На зачетах он не всегда отвечал на вопросы, но как-то умел выходить из трудных положений и оценки получал неплохие.

— За солидность, — шутили студенты между собой. Олег был хорошо одет, всегда имел при себе деньги, что поднимало его авторитет в глазах ребят и в какой-то мере привлекало девчат.

Но никому в группе Морев не отдавал предпочтения. Любе это нравилось. Она вообще не любила повес.

После первой же встречи, расставаясь, Олег упросил Любу прийти на свидание на следующий же день и сам явился к назначенному часу безукоризненно одетый, с букетом цветов. Люба встретила его приветливо, расспрашивала о занятиях, о школе, которую окончил, об институте. Держала она себя просто, свободно и легко. Олег по-своему расценил её манеру держаться — взял за руку, попробовал привлечь к себе. Люба так на него посмотрела, что он быстро отпустил руку. Они продолжали встречаться, но Люба не позволяла Олегу переходить черту дружеских отношений. Однажды он решил применить силу. Люба вся сжалась, сказала спокойно, ледяным тоном:

— Отпусти!

И две недели не выходила к нему, не отвечала на записки. А когда, уступив его домогательствам, снова пришла на свидание, то заявила: «Никаких вольностей не позволю, а будешь хамить — уйду навсегда». Олег растерялся. Несмотря на свою молодость, он был опытным ловеласом, обманул не одну девушку, а тут — нате, подумаешь, краля!

В душе хоть и возмущался, но виду не подавал. Любу, дочь известного профессора, упускать не собирался. Войти в дом к профессору, уважаемому человеку, живущему в достатке, жениться на его единственной дочери — что может быть лучше? Все имущество профессора, библиотека, редчайшие книги, которые он уже разглядел, бывая в доме Авдеевых, — все это перейдет к нему. Нет, за это стоит бороться.

И он решил переменить тактику. Он притворился страстно влюблённым в Любу. Сидел около неё задумчиво, часто вздыхал и непрерывно говорил ей, что он без неё ни жить, ни дышать не может. И Люба стала привыкать к его поклонению и постепенно привязалась к Олегу. Он был ей нужен, необходим. Интуитивно чувствовала она какую-то фальшь в словах своего воздыхателя, порой ей было неприятно его слушать — ив такие минуты она хотела порвать с Олегом, но не хватало на это сил. Есть в женской природе такие свойства, которые ни уму, ни сердцу не подвластны.

Но, к чести нашей Любы, скажем: у неё хватило и ума, и здравого смысла окончательно не запутаться в хитро расставленных сетях.

Я всегда с ранней моей молодости восхищался русскими женщинами и много читал о их муках, подвигах и достоинствах. Классические слова великого нашего певца Некрасова о русской женщине волнуют нас и поныне, ибо она за это столетие ничего не потеряла из своих великолепных качеств, а, наоборот, обогатилась, получив образование и приобщившись ко всем сторонам государственной и политической жизни.


Есть женщины в русских селеньях...
Пройдёт — словно солнце осветит!
Посмотрит — рублём подарит!..

Светлый образ русской женщины покоряет. А ведь она в то время была крепостной крестьянкой. Тот же Н. А. Некрасов о ней скажет:


Три тяжкие доли имела судьба,
И первая доля: с рабом повенчаться,
Вторая — быть матерью сына раба,
А третья — до гроба рабу покоряться,
И все эти грозные доли легли
На женщину русской земли.

Декабристки, оставляя дворцы и роскошь, шли в Сибирь за своими мужьями и женихами, разделяли с ними все тяготы каторжной жизни.

Когда иркутский губернатор, имея наказ чинить препятствия женам, едущим к своим мужьям, упрекал княгиню Трубецкую: «И что же? Бежите Вы за ним, как жалкая раба!» — она гордо ему отвечает:


Нет, я не жалкая раба,
Я женщина, жена!
Пускай горька моя судьба —
Я буду ей верна!
.....................
О, если б он меня забыл
Для женщины другой,
В моей душе хватило б сил
Не быть его рабой!
Но знаю: к родине, любовь
Соперница моя,
И если б нужно было, вновь
Ему простила б я!..

А. С. Пушкин восхищался подвигом декабристок:


Поверьте, душевной такой чистоты
Не стоит сей свет ненавистный!
Блажен, кто меняет его суеты
На подвиг любви бескорыстной!

Русская женщина и в годины бесправия и произвола, и на вершине общественного положения, и в крепостном подчинении всегда стояла рядом с мужчиной не как раба, не как вещь для удовольствия, не как фетиш, который на словах превозносили и преклонялись, а на деле ни во что не ставили, — нет, она всегда была как друг и товарищ мужчины во все периоды жизни народа.

Иные циники любят злословить о непостоянстве характера женщины, о якобы её извечной тяге к любовным приключениям, к неверности. Ничего нет отвратительней этой невинной с виду, но в сущности мерзкой клеветы.

Нашим юношам и девушкам надо знать о тех обычаях и традициях, которые веками создавались в русском народе и которые помогали воспитывать наших людей благородными и честными. Так, у нас утвердилась хорошая традиция, говорящая о глубокой внутренней культуре народа: во все века, даже во время крепостного права, отношения между мужчиной и женщиной, мужем и женой, юношей и девушкой — всегда складывались на принципах равенства и глубокого взаимного уважения. Особенно трогательным всегда было отношение юноши к девушке. Оно говорило о чистоте его помыслов и искренности их отношений. Приходится лишь удивляться, откуда наши предки, в основном неграмотные люди, жившие в бедности и бесправии, — откуда они черпали эти светлые понятия, которые и поныне, в век сплошной грамотности и культурной революции, могут явиться образцом для нашей молодёжи.

Вспомните, с какой нежностью в украинской песне батрак обращается к своей любимой девушке. Он просит её выйти в «гай», но, чтобы она не намочила ножки и не простудилась, он ей говорит: «Я ж тэбэ ридную аж до хатыночки сам на руках виднэсу!»

Какое бережное отношение звучит в этих словах по отношению к своему любимому другу, более хрупкому и нежному созданию, которое он, как физически более сильный, обещает беречь и защищать. Он бережёт её как друга, товарища по работе, свою будущую подругу, с которой ему идти рука об руку всю жизнь, как будущую мать своих детей.

Перечитайте Шевченко, Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Толстого, пересмотрите всю нашу классическую литературу, и вы увидите, как в ней воспеваются и как бережно охраняются великолепные народные традиции в отношениях между юношами и девушками. Сколько в них светлого, чистого, святого. Все это наше, родное, что дорого каждому русскому человеку и что почитается и высоко ценится народами братских республик и всей земли.

Пренебрежение и нападки на нравы и обычаи, какими бы «модерными» фразами все это ни прикрывалось, есть чуждое нашему народу, вредное для нас и для наших взаимоотношений с другими людьми.

Юноша физически сильнее, выносливее девушки. Так создала его природа. Девушка же, наоборот, нежнее, ласковее, слабее. И он, как рыцарь, как джентльмен, должен всегда это помнить. Тот, кто обидит, оскорбит девушку, допустит недозволенное, тот покроет себя позором, и каждый, кто имеет хоть каплю мужской гордости, осудит его.

Существуют во всём мире хорошие традиции, по которым мужчина оказывает знаки уважения женщине. Они основаны на отношении человека к тому, что всего дороже для него. А для любого человека самым дорогим человеком является мать, и не отдать должное матери, не поклониться ей до земли может только плохой человек. Оказывая другой женщине знаки уважения и преклонения, он оказывает их чьей-то матери или будущей матери...

Каждый, уступая место женщине или оказывая ей другие знаки уважения и внимания, подумает о том, что другой мужчина или юноша сделает так же по отношению к его матери, сестре, жене.

По тому, как ведёт себя мужчина, а особенно юноша, по отношению к женщине или девушке, можно безошибочно судить о его внутренней культуре.

Русские традиции, если к ним внимательно присмотреться, разумно направлены на защиту женщины как основы народа. Народ, который не бережёт женщину, обрекает себя на постепенное вымирание. Потому-то как в прежние века, так и ныне государственный ум проявляется прежде всего своим отношением к женщине и будущему потомству.

У наших людей во взаимоотношениях между мужчиной и женщиной всегда над внешними проявлениями своего преклонения и симпатии к женщине превалировало внутреннее чувство уважения и заботы о ней. И в наше время, когда женщина не только юридически, но и суровой жизнью доказала своё равенство с мужчиной, наша задача заключается в том, чтобы эти новые отношения закрепить, облагородить и сделать их традициями. И пусть никого не смущает тот факт, что некоторые женщины, получив образование, какое-то время не работают, а отдают себя семье и воспитанию детей. Образованная женщина, если она уделит больше внимания детям, принесёт пользы, может быть, не меньше, а больше, чем выполняя ту или иную работу на службе. И если русская мать, будучи в своей основе неграмотной, воспитывала детей с прославленным «русским характером», то можно не сомневаться, что, получив образование, русская женщина в вопросах патриотизма, любви к Родине сделает ещё больше. Примером тому являются наши выдающиеся люди прошлого, наши писатели, учёные, полководцы, педагоги, врачи. Все они в то время воспитывались образованными матерями, и какие это были патриоты!..

Однако я отклонился от своего рассказа.

Олег обхаживал не одну только студентку своего курса, но Люба ничего не знала о его похождениях. Да никто ничего об этом и не говорил. Как опытный человек, Олег никого не посвящал в свои интимные дела и своё отсутствие в группе или в общежитии объяснял «работой в библиотеке». Да Любе и некогда было слушать чьи-либо пересуды. Она была активным, деятельным человеком в жизни. Такой она проявляла себя и в группе, где для неё забот было хоть отбавляй. Но ещё больше внимания и душевных сил отнимали у неё личные неурядицы — две истории, случившиеся в это время с близкими людьми. А надо сказать, что чужую боль она переживала едва ли не сильнее, чем свою собственную.

Первая история — с младшей двоюродной сестрой Машей.

Когда Люба заканчивала второй курс, к ним приехала Маша — поступать в Ленинградский институт культуры. Это была способная и серьёзная девушка, учившаяся только на «отлично». Приехав заблаговременно, она всё время готовилась и считала, что имеет шансы на успех. Однако на первом же экзамене по русской литературе она получила двойку.

Вторая история случилась с подругой, комсомолкой их курса Галей. Среднего роста, тоненькая, как былиночка, она выглядела подростком. В детстве Галя болела туберкулезом лёгких, и поэтому, несмотря на трудности с общежитием, ей дали отдельную маленькую комнатку. Она училась с первых же дней очень хорошо. Отличалась не только кротостью, но и удивительной добротой. Несмотря на свою болезненность, она никогда о себе не думала, и её постоянно можно было встретить или в профкоме, или комитете комсомола, где она хлопотала за кого-нибудь. Она была из культурной семьи. Мать — врач, отец — педагог. Жили беспечно, часто привозили ей продукты или лакомства — то сами, то через попутчиков, и у Гали всегда было что-нибудь вкусное. Но сама она плохо ела и всё, что ей присылали, раздавала подругам и товарищам, которые любили заглядывать к ней и часто набивались в её комнату до отказа.

Скоро в комнате у Гали появился студент Кирилл. Он был некрасив, и непонятно, почему пользовался успехом у девушек. Держался он независимо, к месту говорил о своих победах в спорте, а если среди слушательниц была Галя, то красочно живописал, как эта победа трудно ему давалась.

Галя вскоре почувствовала, что она встретила человека, которого искало её сердце. И Кирилл сумел быстро её в этом убедить. Он был внимателен, говорил девушке комплименты — заверял в своей готовности делать все для своей возлюбленной.

Был на курсе другой студент — Серёжа, молчаливый, несколько замкнутый юноша. Он учился хорошо, имел первый разряд по спорту, но никогда не говорил о своих победах. А в присутствии Гали он и вовсе лишался дара слова и только краснел, когда она его о чём-то спрашивала. Виделись они редко, тогда как Кирилл заходил к Гале чуть ли не каждый день. Будучи сама от природы правдивой, она не могла и представить, что ей говорят неправду. В своих мечтах она таким и представляла своего будущего мужа. Он всех остроумнее, всех сильнее. Кирилл ей казался идеалом мужества, идеалом мужчины.

Она впала в ошибку, которую совершают многие мечтательные, правдивые и красивые натуры. По своей молодости Галя ещё не знала, что истинное мужество, благородство, храбрость, одаренность всегда сочетаются с простотой, скромностью и даже некоторой застенчивостью. И эта скромность, как правило, увеличивается, если у юноши появилось глубокое чувство к девушке. Даже если у кого-то и есть некоторая бойкость, она чаще всего сразу пропадает, когда юноша искренне влюбляется.

Отсутствие скромности, стремление похвастать своими успехами характеризует человека пустого, болтливого, а если он хвалится своей храбростью — то и труса. Об этом великолепно рассказано в классическом произведении двух русских гениев — в опере «Руслан и Людмила» Глинки по поэме Пушкина. Там Фарлаф —


«Крикун надменный,
В пирах никем не побеждённый,
Но воин скромный средь мечей» —

типичный хвастун, пустой, никчемный, да ещё и презренный трус. А послушайте вы арию Фарлафа — там сто слов в минуту, и все сплошь хвастовство, а на деле — испугался первого встречного всадника и бежал, пока не упал в канаву.

Истинное чувство всегда молчаливо, истинная храбрость всегда скромна. Не буду говорить о других национальностях, у меня нет достаточных знаний для характеристики других народов, но для русского человека скромность всегда характерна. Все герои наших былин и песен невелеречивы, скромны, и Серёжа, который искренне и глубоко любил Галю, был из породы тех самых умных и сильных людей, которые не любят громких слов, не выставляют себя напоказ. Но Галю соблазняли внешние эффекты, она не разглядела человека и полюбила Кирилла. Деликатные намёки подруг на его истинные достоинства не достигли цели, она уже слепо шла за своим кумиром.

Кирилл, добившись любви Гали, стал её эксплуатировать. Он жил в её комнате, заставлял готовить для него пищу. Галя все делала с восторгом, всячески ухаживала за ним. И чем больше подчинялась его прихотям, тем капризнее он становился. Вскоре её унижения были замечены друзьями. Она быстро теряла авторитет. Опустела и её комната, мир суживался, она хуже училась, часто плакала. Между тем Кирилл являлся к ней всё реже. А потом вдруг он перевёлся в другой город. Подруги решили, что для Гали это счастье, но Галя думала по-иному: она не смогла вынести удара, приняла большую дозу снотворного. К счастью, врачи её спасли.

Оправившись физически, она оставалась грустной, одинокой, ни с кем не хотела встречаться. Узнав, где он учится, написала ему письмо, но ответа не получила.

Года через два в этот город приехала баскетбольная команда, в составе которой был Кирилл. Он никого не спросил о Гале, не сделал попытки встретиться с ней. Галя, которая ждала Кирилла и думала все ему простить, после его отъезда слегла, тяжело заболела, у неё открылось легочное кровотечение. Машина «Скорой помощи» доставила её к нам в клинику. Мне и моим сотрудникам её болезнь доставила много хлопот — трудно и необычно протекала; я много часов провёл у её койки — тут-то и узнал её невеселую историю.

Со временем Галя сумела преодолеть муки неразделённой любви. Постепенно она снова стала общительной и веселой, выправилась в учёбе. Удалось нам одолеть и её хворобу. Но горькое чувство обиды, какой-то осквернённости, какой-то вины перед собой и друзьями у неё осталось.

По-разному относятся девушки к измене друга, который оказался непорядочным человеком и совратил её. Переживает ли эту разлуку девушка так тяжело, как Галя, или несколько проще смотрит на это — всё равно такая внебрачная любовь оставляет в душе обманутой девушки тяжёлый, неизгладимый след. Она всё время чувствует себя униженной, она, как птица с подрезанными крыльями, не чувствует сил и способности летать высоко.

Даже если после этого она искренне и глубоко полюбит кого-то и выйдет замуж и, может быть, будет жить счастливо, воспоминание о предательстве сохранится у неё навсегда. Даже если она будет безупречно верна своему мужу, чувство вины и какого-то бесчестья у неё останется. Не зря русская пословица говорит: «Береги честь смолоду».

Это имеет большое значение как для девушки, которая должна беречь себя для мужа неприкасаемой, так и для юноши, который должен не запятнать себя постыдным и бесчестным поступком. Не забывает о таком своём поступке и мужчина, если он, конечно, в основе своей порядочный человек.

В наше время, когда женщина приобщилась к образованию и к активной общественной жизни страны наравне с мужчиной, она тем более стала его другом, с которым идут рука об руку и в горе и в радости. В суровые для нашего народа годы она ни разу не подвела мужчину и, если надо — гибла с ним рядом как героиня.

Вот почему наша женщина заслуживает того, чтобы мужчина не только любил и уважал её как друга, как подругу, но и берёг её.

Подлинная эмансипация и равноправие женщины состоит в том, чтобы обладать равными с мужчинами социальными правами, чтобы не было привилегий для одного пола и не ущемлялся другой. Но это не значит, что эмансипация должна привести к мускулинизации, то есть уподоблению мужчине. Подлинное равенство должно уважать существование физиологических и биологических различий. Подлинная эмансипация состоит в том, чтобы освободить женщину от всего того, что мешает ей развиваться в соответствии с её особыми психическими и биологическими потребностями и особенностями. В частности, учитывая, что физически женщина более слабая, а психически легко ранима, мужчина обязан её оберегать не только от физических перегрузок, но и от моральных стрессов, которые женщина переживает много тяжелее.

Иногда «охотники за девушками» прибегают к имитации любви. Они идут на то, что обманывают девушку в её самом светлом и дорогом для неё чувстве — чувстве любви. Играя в любовь, используя эти свойства девушек, ловеласам нередко удаётся обмануть их цельную, здоровую натуру.

Но здесь мы закончим историю Гали. В минуту самых тяжёлых переживаний первым ей подал сильную и верную руку Серёжа. И будем надеяться, что он поможет ей сгладить и залечить наболевшую рану.

Мы вернёмся к Любе. В то же самое время, но при несколько других обстоятельствах у неё тоже развивалась любовная история...

В конце второго года упорного ухаживания за Любой Олег стал настойчиво просить выйти за него замуж. Она сначала отказала, но в конце концов уступила, сказав, что ответит после совета с родителями.

Олег уговорил девушку пойти в загс на предварительную запись. «Там дают большой срок на обдумывание — мы всегда можем отказаться», — говорил он. Люба пошла.

В загсе Олег держался развязно, даже нахально, и не только с сотрудниками, но и с ней. И это Любе не понравилось.

Расставшись с Олегом, Люба долго сидела задумавшись в своей комнате, а потом пошла к отцу — решила посоветоваться с ним. У них с отцом всегда были тёплые, дружеские отношения. Она любила отца за его ум, доброту, за его неизменно хорошее отношение к людям, за справедливость, за его глубокое знание жизни и своего предмета — русской литературы.

Олег часто приходил к Любе домой; отец видел, что между ними завязываются отношения несколько большие, чем дружба. Но он верил своей дочери, надеялся, что ни на какой безрассудный поступок она не пойдёт, и не хотел вторгаться в её внутренний мир и влиять на её решения. В то же время он беспокоился за дочь, боялся, что она поверит этому человеку, будет обманута.

В кабинете отца не было. Люба удивилась и забеспокоилась. В вечернее время он всегда был дома. Она пошла в комнату матери. Та сидела с повязанной головой и глазами, красными от слез. Сердце Любы болезненно сжалось от предчувствия несчастья. И первая мысль — это упрёк себе, что она, увлечённая любовью к Олегу, совсем не думала ни о здоровье, ни о возможных переживаниях родителей.

— Где папа? — спросила у матери. — И что с тобой? Почему ты плачешь? Да отвечай же, где папа?

— Папу увезли в больницу.

— В чем дело? Что случилось?

— Он уже давно переживал, глядя на твою любовь к Олегу. А когда он услыхал, что ты пошла в загс, ему стало плохо. Я вызвала «Скорую помощь», и его отвезли в больницу.

— Но ведь я же пошла в загс на предварительную запись. Это же ещё не брак.

— Всё же так с родителями не поступают. Если мы тебе доверяем, то и ты должна к нам относиться с доверием.

Люба пошла в клинику. Это была наша клиника. И хоть мы, как правило, принимали только хирургических больных, но нам привозили иногда и с болезнями сердца, не требующими операций.

Я был ещё в клинике, когда мне сказали, что привезли на «Скорой» больного с сердечными болями. Распорядившись срочно сделать необходимые анализы и электрокардиограмму, я решил, не уходя домой, посмотреть больного сам.

Так я познакомился, а затем и подружился с этим замечательным человеком, большим русским учёным, талантливым литературоведом и критиком.

При мне ему сделали обезболивающие уколы, и боли в сердце прошли. Прослушав его и посмотрев принесённую электрокардиограмму, я убедился, что у больного ничего опасного нет; у него был кратковременный спазм коронарных сосудов. Успокоив больного, я задержался у его постели, разговорился с ним. Тут как раз и пришла Люба. Порывисто подошла к отцу, бросила на меня вопросительный взгляд. Я успокоил дочь, она присела к нему, стала извиняться за причинённую боль.

— Оставим этот разговор. Он здесь неуместен, — спокойно сказал отец, — да я тебя и не осуждаю. Узнав, что это предварительное посещение загса, я успокоился.

Через несколько дней отец был выписан из клиники. Он очень тепло прощался со мной и взял с меня слово, что я обязательно побываю у них.

Вскоре я познакомился со всеми членами этой семьи. Профессор рассказал мне, что через несколько дней после выписки из клиники Люба пришла к нему в кабинет и откровенно рассказала о своих взаимоотношениях с Олегом. Он слушал её внимательно, не перебивая.

— Мне кажется, что он прямой, честный и очень любит меня, — говорила Люба.

— А ты? Ты любишь его? — спросил отец.

— Я часто сама задавала себе этот вопрос и не могла ответить достаточно ясно. Я не знаю, что такое любовь, и я её никогда не испытывала. Олег мне нравится, мне с ним хорошо. Но если его долго нет, я не могу сказать, что схожу с ума. Во всяком случае, у меня к нему хорошие, дружеские чувства. Надо же мне выходить замуж. Такой любви, как у Олега ко мне, наверное, не будет, а ведь это самое главное.

— В этом вопросе, — сказал отец, — мне очень трудно и слишком ответственно давать советы. Представь себе, я посоветую тебе выйти замуж за Олега или, наоборот, скажу, чтобы ты не выходила. Ты меня послушаешь и будешь несчастна. И я себя буду потом упрекать, и ты будешь винить меня.

— Нет, папа. Ты этого не бойся. Я никогда не стану тебя упрекать, что бы ни получилось. Ты только скажи мне откровенно всё. Я верю в твоё доброе сердце, в твой ум, знание и понимание людей.

— Хорошо. Начнём прежде всего с тебя. Замужество должно быть финалом проявления глубоких чувств, связывающих двух преданных друг другу людей. Только при этих условиях замужество приносит истинное счастье. Любой брак, не связанный истинным чувством, представляет собой вульгаризацию семейной жизни, лишает людей возможности испытать высокие и прекрасные чувства, сталкивает их с пути нормального развития. Чувства должны быть глубокими и сильными — в истинной любви нет места для сомнений.

При этом совершенно неправильно представление о том, что были бы хорошие отношения, а любовь придет, по русской пословице: «Стерпится — слюбится». Пословица отражала философию и психологию прежнего времени, когда браки сплошь и рядом были по расчёту. В тех условиях женщина, а подчас и мужчина, чтобы сохранить семью, должны были терпеть. В наше время положение другое; ныне, когда речь идёт о соединении двух грамотных, высокоразвитых существ, браку должна предшествовать большая духовная близость, люди должны быть соединены узами больших и красивых чувств, прежде чем они подумают о возможности совместной жизни.

В случае обратной очерёдности, когда молодые вступают в брак, ещё не зная, сколь близки они друг другу духовно, трудно ожидать рождения любви. Обычно такие союзы не создают условий для всеобъемлющей духовной близости и никогда не принесут полного семейного счастья. Брак без любви — это очень плохое дело. Настолько плохое, что Л. Н. Толстой назвал брак без любви — ты извини меня — проституцией.

— Но мне кажется, что я люблю Олега.

— Когда ты на самом деле кого полюбишь, тебе ничего не будет казаться. Ты будешь твёрдо знать, что ты этого человека любишь, и именно только его одного. А ты дружишь с Олегом два года и ещё не уверена, любишь его или нет. Пожалуй, я не ошибусь, если скажу: у тебя нет никакой любви к этому человеку. И это очень хорошо. Твое сердце оказалось умнее тебя, и оно лучше разобралось в человеке, которого ты за два года никак не сумела распознать.

— Но он же горячо и искренне любит меня, а ведь ты мне как-то говорил, что на большое чувство способны лишь хорошие, правдивые люди.

— То, что я говорил раньше, я и сейчас тебе могу подтвердить. Но этого человека ты совсем не знаешь. Да, впрочем, это и немудрено. Из твоих слов, да и по собственному наблюдению, мне уже был давно понятен этот человек.

— Но ведь в правдивости и искренности его чувства ко мне и у тебя, наверное, нет сомнений.

— Нет, доченька, есть у меня и в этом сомнения. Боюсь, что в его ухаживаниях есть ещё и какие-то другие расчёты. При этом ради достижения своих личных целей он превратил в игру такое святое чувство, как любовь. И какое счастье, что ты не обманулась в этой игре и не влюбилась в него. У тебя бы всё равно наступило прозрение и отрезвление, но уже тогда расставаться с ним было бы сложнее.

— Зачем ему нужна эта игра?

— Войти в семью профессора, имеющего большой авторитет в городе, неплохой достаток и великолепную, почти уникальную библиотеку, где он становится наследником всего этого. Это уже одно само по себе неплохо для человека, мечтающего прежде всего о личном благополучии. Этот человек из тех, которые живут сегодняшним днём. Они не верят ни во что святое и признают одного лишь бога: наживу. Как сами они говорят? «На наш век хватит, а после нас хоть потоп». Мы, атеисты, не верим в загробную жизнь, но мы верим в бессмертие добрых дел, в бессмертие добра, и каждый из нас, кто имеет сердце, хотел бы внести свою лепту в общую копилку добра. При этом не столь уж существенно, оценят ли наши добрые дела при жизни или после смерти.

Из истории известен пример с адмиралом Ушаковым. У адмирала было очень ценное предложение, выполнение которого принесло бы славу России. Но чтобы оно наверное было выполнено, он предлагает графу Потёмкину, чтобы он внес его предложение от себя. Последний удивился и спрашивает: «Тебе-то какая польза от этого? Ведь никто не будет знать, что это твоя идея».

«Это неважно, — говорит Ушаков. — Важно, чтобы это было сделано и принесло бы славу России. А потомки разберутся».

Или вспомним, что говорил А. С. Попов, величайшее изобретение которого чиновники старой России не хотели признавать:

«Я русский, люблю все русское и рад, что, если не сейчас, то потомки наши поймут всю сущность и значение для человечества нового средства связи».

Так вот этот Олег твой усвоил в жизни совсем иные понятия, иные принципы.

Люба сидела страшно расстроенная. Когда она ходила в загс, ей всё это казалось как-то несерьёзно, и к Олегу она относилась так же, как будто всё это была игра. Теперь же, когда все перед ней раскрылось и она почувствовала, что нарисованный отцом портрет Олега верен, ей стало жаль и себя, и мечты, которой она предавалась так долго.

У неё не было основания не верить отцу; сколько она себя помнила, отец всегда был прав. И даже очень умные люди, учёные приходили к отцу советоваться с ним и всегда с уважением относились к его словам. Наконец, его статьи, книги... Он так тонко и глубоко разбирал сущность литературных произведений, характеры нарисованных там людей... Так неужели же отец ошибся в оценке Олега?..

Она сидела, облокотившись на стол и опершись на руку, и тихо плакала. Слезы ручьем текли по её щекам. Люба вообще-то почти никогда не плакала, а тут почему-то никак не могла сдержать слёзы.

Отец молчал: не мешал дочери выплакаться. Затем, тронув дочь за плечо, сказал: «Я могу только повторить, что я сказал вначале. Ты взрослая и вправе сама решать свою судьбу. Но я знаю, что ты будешь несчастлива. Мало этого. Я бы очень не хотел иметь у себя такого зятя. И если всё же ты решишь вопреки моему совету соединить с ним свою судьбу, ты сделаешь несчастной не только себя, но и нас с матерью. По существу, мы не только не приобретём себе сына, как мечтали, но и потеряем свою дочь, ибо, выйдя замуж за этого человека, ты крепко испортишь наши отношения.

Наплакавшись, пережив в себе большую внутреннюю борьбу и успокоившись, Люба сказала:

— Спасибо тебе, папа, за твой откровенный разговор. Я всегда знала, что у тебя найду такой совет, который не получу нигде.

На следующий день Олег явился к Любе самоуверенный и развязный. Он считал, что наконец-то он добился самого главного — любви Любы и её согласия на брак. Всё остальное уже зависело от его ловкости и настойчивости. По прежнему опыту зная, что влюблённые девушки охотно уступают просьбам возлюбленных и чем просьба звучит настойчивее, тем скорее она выполняется, он решил, что ему можно и с Любой не церемониться. Подсел к Любе вплотную, стремясь её поцеловать. Люба отклонилась от его поцелуев, но ничего не говорила. Он же смотрел на неё как на свою жертву и, не понимая каприза, снова подступился к девушке, но она решительно встала и отошла к окну.

— Олег, у тебя все зубы здоровы? — спросила она совершенно спокойно и как бы с заботой.

На какой-то момент он смутился, но затем оправился и развязно сказал:

— У меня такие зубы, что я монету могу перегрызть.

Люба ничего не сказала, продолжая наблюдать за Олегом.

Последний почувствовал что-то неладное и, желая закрепить право над будущей женой, подошёл к ней и настойчиво стал привлекать её, стараясь поцеловать.

Люба уклонилась от его ласк.

— Почему ты отказываешься меня поцеловать? Что ты корчишь из себя недотрогу? Ведь я же тебя целовал! Ты же моя жена?

— Нет, Олег, я ещё не жена твоя и неизвестно — буду ли я ею.

— Как это так! Ты же дала мне слово. Ты отказываешься от своего же слова? Где же твоя хваленая принципиальность?

— Зачем ты, Олег, так грубо со мной разговариваешь? Я тебе слова не давала. Я дала предварительное согласие. А окончательное обещала дать позднее.

— Но мы же с тобой были в загсе! — настаивал он, желая сыграть на её правдивости, вспоминая, как она говорила, что никогда на ветер слов не бросает.

— Мы были в загсе на предварительном собеседовании. Нам советовали хорошо все обдумать принять окончательное решение и через три месяца прийти с ним в загс опять...

И всё-таки Люба вышла замуж за Олега. Как это случилось и почему — ни я, ни мать, с которой я разговаривал позднее, понять не могли. Чем и каким образом Олегу удалось переубедить Любу и добиться согласия на брак вопреки логике, советам родителей и даже собственному разуму — трудно себе представить...

Тогда же я потерял их из виду. Не знаю, как они жили первое время. Но через два года меня потрясла весть о внезапной смерти профессора, Любиного отца. Его везли в машине «Скорой помощи» в нашу клинику, и он по дороге умер от инфаркта. В тот же день я позвонил на квартиру профессора. Мне ответил бодрый голос молодого мужчины. Между нами произошел такой диалог:

— Кто звонит?.. Академик Углов? Что вам нужно, товарищ академик?

— Я бы хотел поговорить с хозяйкой — Марией Фоминичной.

— Я здесь хозяин! А Марии Фоминичны нет дома.

— Хорошо. Позовите, пожалуйста, Любу.

— Люба убита горем. Вы же знаете, что у нас произошло большое несчастье. До свидания.

В трубке я услышал короткие гудки. Признаться, я растерялся. Знал, что Мария Фоминична страдала гипертонией, — такие люди особенно тяжело переносят нервные потрясения, при этом у них нередко в эти минуты случается гипертонический криз, а то и паралич. Я бы хотел помочь жене профессора, но как это сделать?..

В то время у меня было много дел, в том числе неотложные, горячие. Только сразу после похорон я сумел навестить семью профессора... Был почти уверен, что Марии Фоминичне нужна помощь. И не ошибся. Она лежала в кабинете мужа и мучилась головными болями. Пришлось вызвать из клиники сестру, мы сделали ей уколы, приняли неотложные меры. И как только ей стало легче, она протянула ко мне руку, сказала:

— Пойдите посмотрите, что они там делают?

Просьба мне казалась странной, неуместной для горестного момента, я забеспокоился: уж не нарушилась ли умственная деятельность, но просьбу поспешил исполнить. Оставил с Марией Фоминичной сестру, сам пошёл осматривать квартиру.

В гостиной у стеллажей с книгами увидел любимое кресло профессора; на спинке висела кожаная куртка. Олега, на сукне сиденья резко выделялись пыльные следы подошв. На верхних полках порядок был нарушен, книги вынимали и затем складывали как попало. Вспомнил, как показывал мне эти фолианты профессор, как бережно вынимал он их и затем вкладывал на свои места. Библиотека у него была уникальная — более 15 тысяч томов, и многие книги редкие, в том числе с автографами выдающихся писателей, критиков, учёных.

Прошел в комнату молодых — там, у окна, точно каменная, сидела Люба. Меня она увидела, но не обернулась, а лишь отстранилась к окну, давая понять, что моё вторжение для неё нежелательно. Мне стало неловко, и я сказал:

— Вашей маме плохо.

— Знаю.

— Мы ей поможем. Не нужно ли что сделать для вас?

— Не нужно.

— А где Олег? — спросил я и почувствовал бестактность вопроса. Она не ответила, и я удалился.

В коридоре со мной заговорила незнакомая женщина:

— Вы доктор? Хорошо, что приехали. Я уж замоталась с ними.

Схватила меня за рукав, горячо зашептала:

— Она-то, Мария Фоминична, за мужнин архив боится и за книги. Умирал-то муженёк в машине, у неё на руках. И сказал будто бы: «Архив верным людям отдай, а книги — в Пушкинский дом, в Академию наук!..» Ну а он-то, молодой хозяин, как только профессора похоронили, так и объявил: «У меня завещание на руках. Библиотека мне отписана». И бумагу Марии Фоминичне суёт — подпись там профессорская, самоличная. До того ли ей, сердешной, в такую минуту, а как глянула на подпись — на диван повалилась, точно птица подстреленная.

— Извините, я что-то не понимаю: какая подпись?

— Ах, ну как же вы не поймете! Подпись профессора. Библиотеку, значит, можно сказать, все своё богатство, он зятю завещал, Олегу.

— Не может этого быть! — не скрыл я удивления.

— Да, выходит, может. Подпись-то самоличная, доподлинная. Мы что же, почерк его, что ли, не знаем!

Вместе со словоохотливой соседкой я зашёл к Марии Фоминичне. Ей стало лучше, она смотрела на меня заплаканными глазами, но в них я уже видел интерес к жизни, к событиям, которые вокруг неё происходят.

— Бог с ней, с библиотекой, — слабо махнула она рукой. — Я за архив боюсь. Увезут меня в больницу, а он все растащит, растрясет. Тут и рукопись книги последней, двадцать лет над ней муж работал, хотел уж в издательство отдать.

Помолчав, горячо заговорила:

— Фёдор Григорьевич, не перенести мне смерти мужа, свалюсь я, чует моё сердце, свалюсь. Соберите бумаги, увезите к себе. Иначе Олег... дьявол этот... все по ветру развеет.

— Но ведь Люба... Дочь.

— Что Люба! Ума лишилась, характера. Ходит словно тень по квартире. И учёбу бросила. Все погибло, Фёдор Григорьевич.

С тяжёлой думой выходил я из квартиры профессора. Больше всего меня поразило его завещание. «Впрочем, что я знаю о жизни этой семьи? — подумал я, стараясь привести в порядок расстроенные нервы. — Чужая душа — потёмки».

С тем я снова погрузился в свои повседневные дела.

Прошло с полмесяца, и мне позвонил коллега — директор известной в Ленинграде клиники по лечению сосудистых заболеваний. Он сообщил, что у него лежит Мария Фоминична и что он хотел бы проконсультироваться по поводу неё со мной.

В тот же день я сидел у больничной койки Марии Фоминичны. Она неплохо себя чувствовала, но в её взгляде я прочёл отрешённость, смертельную тоску.

— Я умираю, Фёдор Григорьевич, хотела бы с вами проститься. Мой муж очень любил вас, но поздно встретился с вами.

— Что это вы говорите, Мария Фоминична! Мне лучше знать состояние вашего организма, позвольте уж мне выносить приговор. Я просмотрел все ваши анализы, послушал врачей — ваше состояние нехорошо, но оно и не вызывает серьёзных опасений. Сейчас только был консилиум, мы назначили курс лечения.

— Нет, Фёдор Григорьевич, — заговорила убеждённо Мария Фоминична. — Мою болезнь вы знаете лучше меня, но моё состояние... извините, оно безнадёжно.

Вздохнула глубоко, продолжала:

— Я не смогу вынести всего, что происходит: Олег начал распродажу библиотеки, Люба в шоке, никого слушать не хочет.

Мария Фоминична говорила спокойно, в голосе её слышалась выстраданная убеждённость. Впервые я видел неприбранной её красивую голову с черными, не тронутыми сединой волосами. Темные глаза её поблекли.

— Жалко Любашу, сломалась она, цель жизни потеряла, целыми днями сидела дома. Там, в институте, у этого мерзавца другая завелась...

Я постарался отвлечь её от невесёлых мыслей, стал говорить о средствах медицины, которые существуют против гипертонии.

— Но вы нам должны помогать, — говорил я больной. — Вам надо рассеяться, прервать цепь раздражителей, куда-нибудь уехать...

Мария Фоминична была непреклонной. И я решил её оставить, подумать на досуге, как можно помочь этой ещё нестарой женщине, потерявшей всякое желание бороться за жизнь.

Из клиники поехал к бывшему своему пациенту — видному юристу. Рассказал ему историю с завещанием профессора по поводу его личного уникального собрания книг.

— Тут что-то неладно, — заключил я свой рассказ. Приятель записал координаты Олега, сказал:

— Хорошо, проверим.

Признаться, я ничего не ждал от этого визита, но домой поехал успокоенный. Кажется, всё сделал для семьи, которая мне не была близкой, но которую я уважал.

На следующий день у меня была трудная операция; я вернулся с неё в кабинет усталый, опустился в кресло и тут увидел на столе записку, подтвердившую мои самые худшие опасения.

«Завещание профессора исследовано криминалистами. Оно оказалось фиктивным, почерк подделан».

Я хотел было ехать немедленно к Марии Фоминичне, но решил применить психологический приём: послать ей письмо и эту записку. Так и сделал. А вечером, вернувшись домой, узнал, что звонила Мария Фоминична, сказала: будет звонить ещё...

Лидия Петровна воспитала сына без мужа, трагически погибшего на военной службе. Сын Коля учился на третьем курсе политехнического института. Все годы Лидия Петровна работала сверхурочно. Частые дежурства по «Скорой помощи» отнимали много времени. Но она всегда старалась находить время, чтобы проверить, выучил ли сын уроки; когда оставалась на ночное дежурство, звонила, чтобы узнать, поел ли, вовремя ли лёг спать. А утром телефонным звонком будила его в школу.

Так и довела его до института.

Теперь, будучи студентом, Коля старался, чем возможно, помогать матери. Летом каждый год ездил в стройотряды, зарабатывая себе на одежду и обувь.

Однажды Коля пришёл домой и смущённо заявил матери:

— Мама, я женюсь!

Мама в тон ему и говорит:

— Что же, сынок, поздравляю; на ком же ты собираешься жениться?

— Есть у меня знакомая девушка, закончила десятилетку, в вуз не поступила, но пока не работает.

— На что же ты собираешься жить?

— На стипендию. Да ты помогать будешь!

— Нет, сынок. Если ты решил обзавестись семьёй — значит, собираешься жить самостоятельно. И я рада этому. Пока ты один и учишься, я чувствую моральную обязанность тебе помогать. Но раз ты женишься, ты отделяйся и живи самостоятельно. Я тоже буду жить самостоятельно — может быть, я ещё выйду замуж.

Сын задумался и ушёл, ничего больше не сказав. Через несколько дней он опять подошёл к матери и уже другим тоном, не так бодро, сказал:

— Мама! Я решил пока не жениться. Подожду до окончания института, когда стану на самостоятельный путь.

— Что же, сынок, может быть, ты и правильно поступил.

Сын окончил политехнический институт и поступил в аспирантуру. После окончания института жениться он сам не захотел. Разочаровался в своей избраннице, которая оказалась ленивой, неряшливой, учиться не стала, а с работой не ладилось.

Коля был благодарен матери за урок. Через три года, когда полюбил по-настоящему, он понял, какую непоправимую ошибку совершил бы он, женившись раньше, по первому непроверенному чувству, не зная хорошо ни себя, ни свою подругу.

Эта история, касающаяся одного моего знакомого студента, обошлась без родительского конфликта и окончилась благополучно. Возможно, рассудок Коли победил потому, что не было у него сильного чувства, а возможно, воспитан был так, что привык доверять авторитету своей матери, уважать её.

Прислушавшись к её совету и не женившись на девушке, которую, как ему казалось, он любил, он силой воли заставил себя переключить свой ум, желания и любовную энергию на то дело, которому он посвятил себя, то есть на учёбу.

Незадолго до этого мать с горечью говорила, что он реже сидит за книгами, перестал ходить в Публичную библиотеку. После того же, как он решил не жениться, он об этом честно сказал своей девушке и постепенно, тактично прекратил с ней свидания. И это сразу же сказалось на его учёбе и на отметках. Он стал одним из лучших студентов на курсе. После окончания института ему предложили место в аспирантуре.

За три года он подготовил и защитил кандидатскую диссертацию.

Но это случай идеальный. Не всегда подобные конфликты так просто разрешаются. В наше время, когда все процессы претерпевают бурные изменения, подвергаются также серьёзным испытаниям и традиционные отношения отцов и детей. Иные отцы считают, что их дети инфантильны, ко всему безразличны; работают без инициативы, у них нет того энтузиазма, который был так характерен для поколения тридцатых годов и времён Великой Отечественной войны. Дети же нередко говорят: «Наши отцы мыслят категориями дедовских времен, они не видят и не понимают нового времени».

Один молодой человек мне говорил об отцах:

«Они сами работают ненаучными, старыми методами и нам не доверяют, опекают, навязывают свои идеи».

Говорил он раздражённо, нарочно резко. Он, видимо, хотел вызвать меня на спор.

На Западе эти наши взаимные претензии — иногда случайные и вовсе не типичные для всего нашего общества — иные социологи стремятся выдать за конфликт отцов и детей, имеющийся якобы в Советском Союзе. Но никакого конфликта тут, разумеется, нет, а споры отцов и детей, их взаимные претензии и даже элементы отчуждения, носящие, впрочем, временный характер, были и будут, так как в этом проявляется поступательное движение жизни, вечный прогресс наук и общественных отношений.

Один зарубежный коллега жаловался мне на своих четверых взрослых детей.

«У меня собственная клиника, — говорил он, — я хотел передать им своё дело, а они все четверо отказались учиться в медицинских колледжах. Им, видите ли, не нравится профессия врача».

Супруга его поддержала:

«Как это может не нравиться профессия врача? Я этого не понимаю».

Коллега показал мне журнал, в котором он подчеркнул слова из социологического исследования:

«Дети не всегда бывают искренни и откровенны с родителями. Как показал выборочный опрос, с 12 лет дети решают свои проблемы сами, без родителей — в 52—55 процентах случаев, а в 16—19 лет — в 90—93 процентах случаев. В 22—24 года — 76 процентов юношей идут за советом и ищут помощи не у родителей, а у товарищей и у подруг». «Дети не всегда бывают искренни и откровенны с родителями. Как показал выборочный опрос, с 12 лет дети решают свои проблемы сами, без родителей — в 52—55 процентах случаев, а в 16—19 лет — в 90—93 процентах случаев. В 22—24 года — 76 процентов юношей идут за советом и ищут помощи не у родителей, а у товарищей и у подруг».

Потом мой коллега, профессор медицины, и его супруга, домохозяйка, рассказывали, что большинство их друзей и людей, кого они знают, не хотят отпускать от себя взрослых детей, боясь, что без родительской опеки они пропадут, «наделают глупостей» и т. д. А дети до 30 лет, как правило, не желают жить в одной квартире с родителями и даже в одном доме или соседних домах. Многие хотят жить «как можно дальше от родителей».

Видимо, проблема сильно занимала профессора. Он достал из письменного стола тетрадь, прочёл:

«Нынешняя молодёжь привыкла к роскоши. Она отличается дурными манерами, презирает авторитеты, не уважает старших. Дети спорят с родителями и изводят учителей».

И, откинувшись в кресле, едва сдерживая улыбку, спросил у меня:

— Как вы думаете, где и когда сказаны эти слова?

Я сказал:

— В известной мере, их можно отнести к любой стране — в том числе и к нашей.

Профессор рассмеялся и сказал:

— Да это же Сократ!.. Он написал это более двух тысяч лет назад!

В советских условиях молодёжь всех поколений имела и имеет все основания для глубокого и искреннего уважения старших. И это стало нашей славной традицией.

Старшее поколение советского народа приняло на себя самые тяжёлые удары судьбы. Оно испытало ссылку, каторгу, голод, холод, гражданскую войну.

Второе поколение, также уже ставшее старшим, перенесло все ужасы Великой Отечественной войны, блокаду, оккупацию, голод, холод, неимоверные трудности в тылу, ранения и смерть друзей и близких на фронте. Люди этого поколения должны почитаться как герои. Как же не уважать таких отцов? Ведь миллионы из них и поныне носят в себе осколки и пули, рубцы от бывших ранений.

Затем идёт поколение людей — они уже тоже стали отцами, которые подняли страну из развалин, в невероятно трудных условиях практически заново создали нашу индустрию и сельское хозяйство. Покидая родные места, эти люди ехали в Сибирь, на Урал, на строительство гидростанций, новых дорог, заводов.

Все наши старшие поколения заслуживают уважения, и поэтому народная традиция — уважение к старшим — подлежит строгому соблюдению, и пренебрежение этим плохо характеризует юношу.

Требуя уважения к себе, старшее поколение также должно с большим вниманием и доверием относиться к юношам и девушкам.

Юность наших старших поколений совпадала со всеми периодами невзгод нашей страны. И теперь молодёжи достаются трудные этапы больших строек, больших социальных преобразований. Молодежь преобразует целину, покоряет природу, ежегодно работает в строительных отрядах, и нет случая, чтобы наши молодые строители работали плохо, без энтузиазма. Наша молодёжь заслуживает того, чтобы к ней относились с большим доверием, то есть доверяли бы молодым людям ответственную работу.

Не надо бояться так называемой «несерьёзности» молодых людей, возможных ошибок. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Надо опасаться людей, которые из-за боязни ошибок предпочитают тормозить любое дело, а не тех, кто в процессе кипучей деятельности совершает ошибки, видит их и на ходу исправляет. Молодость задорна, она смело идёт на риск, но без риска подчас не бывает открытий, смелых свершений.

Надо больше доверять и давать инициативу в руки самой же молодёжи. Доверие к молодым надо проявлять уже в семье и с ранних лет приучать их к самостоятельности.

Бывая за границей, я обращал внимание на то, что многие мои коллеги, начиная с колледжа (соответствует приблизительно нашему 8-му классу), а то и раньше, отправляют детей учиться в другой город, посылая им на жизнь строго лимитированные средства, хотя сами живут обеспеченно и имеют многокомнатную квартиру и соответствующие учебные заведения в своём городе. После окончания учебного заведения дети, как правило, живут отдельно от родителей.

У одного моего доброго знакомого, крупного американского хирурга, дочь, окончив высшее учебное заведение, работает в том же городе, что и родители, но живёт отдельно от них, снимая комнату на двоих с подругой и платя за угол половину своей зарплаты, хотя у родителей свой особняк, где не менее 10—12 комнат, с несколькими ванными и т. д. Дочь живёт исключительно на свою скромную зарплату.

Они дарят дочери подарки, но своеобразные. Например, брали дочь в свою поездку в Россию и оплачивали ей все расходы. Когда она выходила замуж, они ей дали хорошее приданое.

Такое отношение к детям, стремление с молодых лет приучить их жить самостоятельно, избавлять от повседневной опеки имеет свои положительные стороны.

Конечно, родители, если могут, должны помогать детям и советом, и, может быть, материально, но не глушить их инициативу, не подменять их. Опыт показывает, что наибольшего, в смысле своего развития и в смысле пользы для своего народа, достигают именно те, кто в молодости не рассчитывал на помощь родителей, а пробивался в жизни самостоятельно, преодолевая все препятствия на свой риск и страх.

Конфликт между физической и социальной зрелостью усугубляется ещё и тем, что юноша, созрев физически, стремится к любви, он хочет иметь свою семью, подобно упоминаемому ранее студенту Коле, а его материальные и социальные условия ещё не позволяют ему обеспечить жену и детей.

Конфликт, если он затягивается на долгие годы, для юноши чреват и некоторыми опасностями. С возрастом у него появляется вполне законное желание жить полноценной, наполненной приятными эмоциями жизнью. Вместе с тем надо помнить, что наслаждение — это тог подводный айсберг, о который разбивается нередко жизнь молодых людей. Стремясь получить радости любви, молодые люди иногда не думают, какой ценой они получаются и какими последствиями кончаются для них, особенно для девушек.

Никто не станет возражать против наслаждения. Без него жизнь неинтересна и пуста. Вполне законно, что каждый юноша любит жизнь и хочет, чтобы она была полна радостей. Но надо правильно понимать это слово. Нередко юноша, вместо того чтобы сообразоваться со своими собственными вкусами и наклонностями, слепо принимает за наслаждение то, что этим словом обычно называют циники. И если жизнелюбцем называет себя кутила, пьяница, распутник и сквернослов, то такая «радость жизни» ничего, кроме разочарования и горя, неиспорченному юноше не принесёт.

Чем выше поднимается человек в своём интеллектуальном развитии, тем меньше его удовлетворяют чисто физические наслаждения, тем чаще он находит радость в жизни и наслаждение в удовлетворении своих духовных и эстетических стремлений: в интересной, творческой работе, в музыке, в искусстве, в интеллектуальном росте и особенно в добрых делах.

Где же компас, который направит юношу на верный путь? Туда, где он не станет аскетом и ханжой и в то же время не скатится к подлости и грязи. Здесь компасом должно служить прежде всего собственное сердце и ум человека. Остерегайтесь советов случайных людей, а думайте сами, умейте отличать действительно умных, сильных людей, жадно беседуйте с ними, слушайте себе на пользу их речи. Если перед вами девушка и вы решаете, как с ней поступить, спросите себя: как бы вы хотели, чтобы другой юноша поступил с вашей сестрой? Не будет ли тебе самому стыдно, если ты так поступишь? Если не свернешь с пути чести и человечности, не пойдешь по пути лжи и обмана, ни в прямом, ни в замаскированном виде, если не придётся тебе краснеть за себя, значит, ты поступаешь честно и твоё наслаждение не куплено ценой твоего бесчестья и чьего-то горя.

Ещё в довоенные годы, когда я приехал в Ленинград из Сибири и снимал угол у добрых людей в многонаселённой квартире, я невольно стал свидетелем одной любовной истории, которую хотел бы рассказать. Это история первой любви чистого, благородного юноши Миши, жившего со мной по соседству и порой заходившего ко мне как к человеку молодому и чем-то его привлекавшему.

Родители Миши были актерами. Мать — драматическая актриса и хорошая пианистка, отец работал в кино. Вместе они закончили театральный институт, там же встретились, полюбили друг друга и уже больше ни на день не расставались. Вместе в разъездах и заграничных командировках, вместе воспитывали детей в стеснённых квартирных условиях — двух сыновей, Мишу и Олега. С ними жила мать мужа. На пятерых у них была комната в двадцать квадратных метров.

Семья чистая, светлая, даже несколько с патриархальным уклоном, который, видимо, в неё внесли потомственные сибиряки — родители жены — и петербургские родители мужа. Заглянешь в эту семью на минутку, да так и засидишься, уходить не хочется — тепло, уютно. Отец всё время ходит неслышной поступью, и голоса его почти не слышно — все предоставляет высказываться гостям. Мать заботливо напоит чаем с вареньем и тоже тихо, незаметно сядет у края стола и слушает всех, а кто-то из ребят сыграет на пианино.

В их тесной комнате умещалось и пианино.

Впрочем, Миша больше любил скрипку; он уже учился в специальной школе — по классу скрипки, но для гостей на ней играть не любил.

Я не однажды видел, как он, тренируясь, играл на скрипке разные упражнения. Волосы рассыпались по лицу, большой бледный лоб, упрямо сжатые углы рта, подбородок прижат к скрипке, а смычок и пальцы легко бегают по струнам. Мне было приятно на него смотреть. Я любил Михаила и верил, что он станет большим музыкантом.

Брат его, Олег, был на десять лет моложе Михаила, но тоже увлекался музыкой, ходил в музыкальную школу.

Их мама, Алла Петровна, нередко обращалась ко мне как к врачу, и на этой почве у нас иногда возникали с ней откровенные разговоры.

Как-то я оторвался от соседей и с год с ними не общался. А однажды Алла Петровна пришла ко мне за каким-то советом, и между нами завязалась беседа.

— Позавидовать вам можно, Алла Петровна, — говорю я, — таких орлов воспитываете.

— Ох, как это трудно, знали бы вы только, Фёдор Григорьевич! Вот Миша сейчас заканчивает музыкальную специальную школу, ему так много приходится заниматься, ведь собирается в этом году в консерваторию поступать, а он только недавно выздоровел.

— А что с ним было?

— Сразу и не объяснишь.

Миша смутился, но был спокоен и не останавливал мать.

— Года два назад — Мише тогда семнадцатый год шёл — стала я замечать, что ходит он очень грустный. Спрашиваю, что с ним, — молчит. Стал худеть, осунулся, бледный. Я решила его обследовать. Сводила к врачу. Сделали рентген — ничего. Анализ крови показал небольшое малокровие. Аппетит плохой, проверили желудок — тоже ничего. Но чувствую, что парня что-то точит. Пошли к невропатологу. Тот говорит — он у вас переутомлен. Много занимается. Ему бы отдохнуть да больше бывать на свежем воздухе. Вот близятся зимние каникулы, пусть возьмёт да и поедет на загородную турбазу, покатается на лыжах. Аппетит появится, отдохнет, и все восстановится. Это у него астения от переутомления в период гормонального роста.

Перед каникулами Миша совсем сник. Поздно приходил домой со школы — он учился во вторую смену, — подолгу не мог уснуть. Всё лежит неподвижно с открытыми глазами. Я извелась, тоже не сплю. В слёзы, чтоб никто не видел. Отец успокаивает: «Да пройдёт у него. Это переходный возраст. А может быть, что неладно в школе? Ты сходила бы узнала».

Прихожу в школу, спрашиваю у Мишиного преподавателя. Светлана Александровна говорит, что всё в порядке. Занимается прилежно, играет, как всегда, лучше всех, с душой. Она им довольна. Только какой-то он молчаливый и грустный стал. Думала, может быть, что дома. Расспрашивать не стала, нужно будет — сам скажет.

Наступили зимние каникулы. Несмотря ни на какие уговоры, Миша за город на лыжные прогулки ехать отказался. Решил заниматься на скрипке в школе, в своём классе. Дома, говорит, ему мешают, отвлекает младший братишка. И вообще он привык заниматься после уроков в школе.

Мы с мужем расстроились. Ведь теряется единственная возможность отдохнуть Мише и побыть на свежем воздухе. Каникулы проходили у нас в доме напряжённо. Миша возвращался уставший. Он очень похудел. Я старалась его подкармливать то блинчиками его любимыми, то пельменями. Всё равно ел равнодушно и неохотно. К концу каникул он немного оживился, даже повеселел. И вдруг за два дня до начала занятий пришёл бледный, с темными кругами под глазами. Глаза лихорадочно блестят...

«Что случилось?» — спрашиваю с замиранием сердца.

«Да так, ничего. Каникулы нам продлили из-за эпидемии гриппа».

«Ну и что же из этого? Ты-то почему так расстроен?»

«Да нет, ничего. Просто я устал», — как всегда, отмахнулся Миша.

И тут вдруг внезапное подозрение охватило меня. А не девчонка ли здесь виною? Спросила осторожно. Вижу, как из бледного стал весь красным. Что-то буркнул себе под нос и засопел, склонившись над тарелкой.

У меня немного отлегло от сердца. Ну, думаю, из всех зол всё-таки наименьшее. Не стала его донимать расспросами, отошла и потихоньку стала успокаиваться.

Прошел ещё месяц. То ли я теперь смотрела на сына другими глазами, но мне казалось, что Миша немного ожил и смотрит веселее. Возвращаюсь однажды домой, готовлю ужин, жду Мишу. Муж всегда поздно приходит после съёмок, к часу ночи. Вдруг телефонный звонок. Берёт трубку соседка и просит меня к телефону. Сказала, что звонит какая-то дама и просит «Мишину маму». Я подхожу, слушаю.

«Вы будете Мишина мама?» — проговорил женский голос.

«Да, это я».

«С вами говорит мама Иры. Вы, наверное, слышали от сына это имя. Мне кажется, я почти уверена — Миша влюблён в Ирину. Из этого, как я полагаю, ничего хорошего не выйдет. Они слишком разные».

«Ну а ваша дочь, что она думает по этому поводу?» — стараясь быть спокойной, спросила я.

«Моя дочь очень скромная, вообще мне ничего не говорила».

«Откуда же вам все это известно?»

«Мне сказал друг вашего Миши — Аркадий. Он бывает у нас и по секрету от Иры мне сказал, что Миша её преследует. Он приходит к нашему дому перед тем, как Ирочке нужно выходить в школу, провожает её издали, чтоб она не заметила, и то же самое делает, когда она идёт из школы обратно. В школе часто смотрит на неё и краснеет. Дочь ничего не говорит, потому что пока ей нечего сказать. Нам всё это очень не нравится. Мой муж адвокат, и мы строго воспитываем свою дочь. Я понимаю Мишу, он растёт в семье артистов, где царит простота нравов...»

Голова моя закружилась, гнев застил глаза, застучало в висках, но я изо всех сил старалась отвечать спокойно и сдержанно:

«Вы совершенно не знаете нашу семью!»

«Ну хорошо, хорошо, я не хотела вас обижать. Я только разъяснила сущность вопроса. Знаете, что я хочу вам предложить, — перешла она на миролюбивый тон. — Вы ничего не говорите своему сыну. Пусть Аркаша будет за ними следить и нам докладывать, как будут развиваться события. А мы сумеем вовремя принять меры. Это даже будет интересно».

«Какая низость! — в сердцах вырвалось у меня. — Шпионить за собственными детьми. Как вам не стыдно мне предлагать такое? Так вот знайте. Я приложу все усилия, сделаю всё возможное, чтобы Миша ничем не обеспокоил вашу дочь. Это я вам обещаю».

Повесила трубку, взглянула на себя в зеркало и ужаснулась: бледная, с красными пятнами на щеках, на лбу и шее. Я разрыдалась. Потом спохватилась. В углу сидел Олежек, тоже бледный, он испуганными глазами смотрел на меня: видимо, чувствовал беду и тоже готов был расплакаться. Я обняла его, успокоила и снова отправилась на кухню готовить ужин. Надменный голос незнакомой женщины стоял в ушах. Ныло и сосало где-то под ложечкой, в руках не могла унять дрожь. Вздрогнула, когда щелкнул ключ в дверях и вошёл Миша. Бодро, улыбаясь, поприветствовал нас с Олегом. И вдруг такая обида охватила меня, что я снова чуть не расплакалась.

«Миша, мне надо с тобой поговорить».

«Что-нибудь случилось, мама?»

Мы прошли в комнату. Я, стараясь быть спокойной, дословно передала ему телефонный разговор. Миша покраснел и нахмурился.

«Ну Аркадий! Мерзавец! Всё разболтал. А я ему так верил».

«Миша, тебя волнует только этот вопрос? Неужели тебя нисколько не волнует то, что ты предал нас с отцом, доверился приятелю, который над тобой насмехается и разбалтывает все свои тайны, а матери ты не доверил, допустил, чтобы меня так грязно оскорбили. За что? За то, что я так измучилась в догадках, что сердце изболелось, глядя на тебя. Думала, болен ты. По ночам плакала. Ах, Миша, Миша! Как больно ты меня ранил, как обидел! Разве бы я разнесла твою тайну, если бы ты мне доверил. Отцу бы даже не сказала».

Миша сидел растерянный, молчал, потом поднял глаза, вижу, в них слёзы.

«Мамочка, прости меня! Я тебе все, все буду рассказывать. Мне очень нравится Ира, я так хочу с ней дружить! Но она дразнит меня, посмеивается, называет «длинным» из-за моего высокого роста и убегает, не даёт даже пройти с ней рядом».

«Миша, оставь её».

«Мама, ну сама-то она ни при чем. Все этот негодяй Аркашка виноват. Ира ведь ничего не знает».

Долго я убеждала Мишу, призывала к чести, к достоинству, самолюбию — ничего не помогало.

«Мама, она такая нежная, красивая. Какая-то необыкновенная, с загадочными темными глазами, как у мадонны Рафаэля. Одета всегда красиво и изящно. Все наши мальчики в неё влюблёны. Она хорошо играет на фортепиано».

Мне было очень тяжело. Я впервые почувствовала, что моего сына ожидает большая беда. Он серьёзно и наивно, по-мальчишески, влюблён. Он готов отдать всего себя, все свои нежные, пылкие чувства, а что может дать ему взамен эта равнодушная кокетливая Ира, мама которой убеждена, что актеры — это развращенные люди?


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.066 сек.)