АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Глава 7. Вампир предпочитает мерло

Читайте также:
  1. Http://informachina.ru/biblioteca/29-ukraina-rossiya-puti-v-buduschee.html . Там есть глава, специально посвященная импортозамещению и защите отечественного производителя.
  2. III. KAPITEL. Von den Engeln. Глава III. Об Ангелах
  3. III. KAPITEL. Von den zwei Naturen. Gegen die Monophysiten. Глава III. О двух естествах (во Христе), против монофизитов
  4. Taken: , 1Глава 4.
  5. Taken: , 1Глава 6.
  6. VI. KAPITEL. Vom Himmel. Глава VI. О небе
  7. VIII. KAPITEL. Von der heiligen Dreieinigkeit. Глава VIII. О Святой Троице
  8. VIII. KAPITEL. Von der Luft und den Winden. Глава VIII. О воздухе и ветрах
  9. X. KAPITEL. Von der Erde und dem, was sie hervorgebracht. Глава X. О земле и о том, что из нее
  10. XI. KAPITEL. Vom Paradies. Глава XI. О рае
  11. XII. KAPITEL. Vom Menschen. Глава XII. О человеке
  12. XIV. KAPITEL. Von der Traurigkeit. Глава XIV. О неудовольствии

– Жанночка! – бросилась ко мне бабуля Лиза. – Вот беда-то приключилась!

Я перевела ошалевший взгляд на три чемодана, выстроившиеся вдоль стены, и башню из шляпных картонок, стоявшую на коврике. Действительно, беда! Похоже, бабуля ко мне надолго...

– Соседи меня залили! – восклицала тем временем бабушка. – Василий с верхнего этажа задумал ремонт делать, нагнал целую орду таджиков, так они ему там все трубы разворотили, и у меня дома теперь всемирный потоп! Насилу успела шляпки спасти, и то половины не уберегла. – Бабушка горестно вздохнула.

– Так это все, что осталось? – Я кивнула на шляпные картонки в количестве восьми штук и поняла всю степень бабушкиного отчаяния.

Кто-то сходит с ума по туфлям, кто-то тоннами скупает сумочки, а у моей бабули была страсть к шляпкам. Несмотря на то, что к своим семидесяти двум годам она сохранила густую шевелюру и ей нет необходимости скрывать поредевшую макушку, бабушка не выходит из дома без головного убора. Даже для прогулки с мусорным мешком до помойки, бабуля тщательно подбирает шляпку, соответствующую настроению и костюму. За долгие годы шляп накопилось не меньше сотни, под них даже пришлось выделить кладовку. Бабушка, с несвойственным для ее ровесниц расточительством, со спокойной душой вынесла на помойку мои детские санки, школьный велосипед и еще гору вещиц, с которыми бы до смерти не рассталась ни одна из ее подруг. Все для того, чтобы освободить место под шляпные картонки. И я ей искренне горжусь – в своем преклонном возрасте (расценивать его таковым бабушка категорически отказывается,

считая себя юной) бабуля остается настоящей женщиной. Кокетливой, ухоженной, модной и привлекательной. Поэтому гибель большей части ее шляпной коллекции -настоящий удар для бабушки.

– Какая трагедия, – сочувствующе кивнула я, открывая дверь и втаскивая в квартиру бабушкины пожитки.

– Да, честно говоря, я и рада, что так случилось! – ошарашила меня бабуля. – Давно пора было избавиться от этой рухляди. Зато теперь появился повод прогуляться по магазинам! На днях я видела совершенно чудную шляпку, расшитую стразами и пайетками, – с мечтательным видом припомнила она.

– Обязательно! Тем более, у тебя скоро очередной семнадцатый день рождения, – подхватила я, внося пакеты со своими покупками и закрывая дверь.

–... а девушке в семнадцать лет какая шляпка не пристанет! – с лукавым видом процитировала бабуля свою любимую фразу. – С твоего позволения я в душ, а потом ты мне покажешь свои обновки!

Я снабдила бабушку полотенцем, дождалась, пока в ванной зажурчит вода, и заметалась по квартире, пряча разбросанные по всему дому брошюры, поваренные книги вампира и правила охоты. Вроде бы, ничего не забыла?

Я забрала из прихожей забытые вчера приглашения и клубную карту и взглянула на себя в зеркало. Да нет, я совсем не изменилась. Бабуля не должна ничего заподозрить. К счастью, кровавыми слезами я не плачу, в зеркале отражаюсь, на дневном свете, как свечка, не вспыхиваю, на людей не бросаюсь, так что с моей стороны опасность бабушке угрожать не должна. А привычки копаться в чужих вещах бабуля не имеет, так что можно не бояться, что она отыщет спрятанные брошюры. А если и найдет случайно, придумаю что-нибудь. Придется ей, конечно, соврать что-то насчет работы и нового образа жизни. Что бы такого придумать? Скажу, что устроилась модным обозревателем и освещаю светские тусовки! А в качестве доказательства принесу какую-нибудь желтую газету и скажу, что печатаюсь под псевдонимом. Хорошая идея!

Я спрятала клубную карту в сумку, порвала на мелкие кусочки приглашение на свою первую вампирскую вечеринку и потопала на кухню. Обрывки бумаги полетели в мусорное ведро, а я поставила на плиту чайник – надо же было чем-то угостить любимую бабулю, свалившуюся как снег на голову. Нечего было даже и думать о том, чтобы отправить ее к моим предкам – мама свекровь на дух не переносила. Других родственников, готовых приютить старушку с ее картонками, у нас нет. А уж такие фантастические версии, как гостиница или съемная квартира на время ремонта, отметались сразу. Бабуля у меня старой закалки, у нее в голове не укладывается, как можно платить за жилье чужим людям, когда в городе у тебя есть родственники – даже если это бывший муж троюродной тетки, что уж говорить о единственной и любимой внучке. Придется смириться с мыслью о том, что ближайшие пару недель мне придется потесниться и быть предельно осторожной.

– Жанночка! – прощебетала бабушка, появляясь на кухне в красивом шелковом кимоно, ослепительная, как кинозвезда. – Наедаться на ночь не будем! Красивым девушкам нужно заботиться о фигуре!

Она с укоризной взглянула на гору пряников, которые я вывалила в вазочку, и решительно убрала их в шкаф.

– Надеюсь, у тебя есть йогурт? – Бабуля открыла холодильник и по пояс исчезла в нем. – Йогурта, конечно же, нет! – с огорчением констатировала она минутой позже. – Что ж, гранатовый сок тоже подойдет!

Гранатовый сок? Сто лет его не покупала! Не успела я удивиться, как бабушка уже вынырнула из холодильника с пузатой бутылочкой с темно-алым содержимым.

Я так и похолодела. Ну, Глеб! Вот свинью подложил! Он все-таки умудрился тайком сунуть мне порцию крови, несмотря на все мои препирательства. Пока я поражалась коварству вампира, бабуля уже открутила крышечку и поднесла ее к губам.

– Бабушка, немедленно поставь это на место! – заорала я.

Бабуля вздрогнула и с подозрением уставилась на меня, а потом на содержимое бутыли.

– Зачем так кричать, Жанночка! Ты так разволновалась, как будто я за гранату схватилась, – укоризненно сказала она.

– Это тайский соус, – выпалила я, отбирая склянку. – На основе настойки жгучего перца. Он очень острый, тебе не понравится.

– Травишь желудок всякой гадостью, – неодобрительно пробурчала бабуля, – а в холодильнике мышь повесилась. Даже кефирчика нету!

– Я сейчас схожу, – пообещала я. – Ты пока подумай, что нам нужно.

– Лучше я с тобой! – с воодушевлением отозвалась бабушка.

– Да ты только из ванной, а на улице сыро. Не хватало еще простудиться!

– Ну ладно, – нехотя подчинилась бабушка. – Запоминай...

Через пятнадцать минут я уже бродила среди полок супермаркета, наполняя корзинку диетическим содержимым бабушкиного списка. Что ж, повезло хотя бы, что бабуля у меня не любительница пирожков, плюшек и котлет, девиз которой – раскормить внучку в упитанную свинку. А то пришлось бы разругаться вдрызг, отказавшись от ее выпечки и жаркого. А так, вполне вероятно, удастся подсунуть бабуле несколько вампирских рецептов под видом диетических и избавиться от проблемы готовки.

Я расплатилась за продукты и быстро зашагала к дому, стараясь выбросить из головы мрачные мысли. Всю дорогу мне чудилось, что между лопаток меня сверлит чужой любопытный взгляд.

 

Две тени перегородили мне дорогу на полпути к дому. Еще две беззвучно возникли сзади, отрезая путь к бегству. Я нервно хихикнула: не успела стать вампиром, а уже охотники по мою душу нашлись. Фигуры приближались, в руках одной блеснуло лезвие стали... Или серебра? Стоп, мы так не договаривались! Могли бы начать со связки чеснока, бутылки святой воды, осиновых кольев и угроз: "Покайся, вампир!" Но нападающие не проронили ни слова, а только все больше сужали круг.

– Ребята, вам чего? – Я крепко сжала ручку пакета с йогуртами, намереваясь при первом удобном случае пустить его в дело.

– Какая цыпа! – ощерился один из нападающих, и тут мне стало по-настоящему страшно. Можно еще как-то заговорить зубы охотникам на вампиров, но как вырваться от обычных хулиганов, вооруженных ножами? Попробовать взять на понт?

– Мальчики, вы что? – Я обворожительно улыбнулась, впервые в жизни пожалев, что мифы о вампирах оказались чепухой. Сейчас бы мне не повредили удлиненные клыки, способные повергнуть в бегство самых отъявленных рецидивистов, и сверхъестественная сила – с каким бы удовольствием я расшвыряла этих перцев по углам! А еще лучше было бы превратиться в туман или летучую мышку.

– Пусти, – прошипела я, когда рука одного из парней схватила меня за плечо.

– А то что, киса? – насмешливо гоготнул он.

– А то покусаю! – пригрозила я.

– Пацаны, да она бешеная! – загоготал парень и еще сильнее вцепился мне в плечо.

– Я вампир! – в бессилии прошипела я, долбанув его по ноге пакетом.

Ну почему мне так не повезло с вампиризмом? Помимо потребности пить кровь, регенерации, увеличенной продолжительности жизни и нечеловеческой харизмы, на которую, похоже, и клюнули эти хмыри, никаких привилегий и преимуществ. И как мне теперь защищать мою вампирскую честь? Может, попробовать рвануть этого прыща зубами за глотку – вдруг свежая кровушка прибавит мне силы? Или хотя бы напугает остальных нападающих? При взгляде на шею, которую я собиралась прокусить, меня тут же передернуло: покрытая щетиной, с выпирающим кадыком – от одного ее вида уже тошнило, к тому же ноздри совершенно отчетливо учуяли запах немытого тела.

– А в авоське у тебя чего? Бутылки с кровью? – зашелся визгливым смехом другой нападавший, одним движением вырвав у меня сумку. По асфальту рассыпались коробочки с йогуртом и разноцветные упаковки творожка.

– Или ты вампирша-вегетарианка?

– Да чего ты с ней цацкаешься, Толян! – прогундосил молчавший до этого рыжий дылда в черной бейсболке. – Тоже мне – вампирша! Не врала бы, уже давно бы нас по сторонам разметала, кровушкой закусила и отправилась в свой гроб ночевать.

– В это трудно поверить, но я предпочитаю мирное урегулирование проблемы, – процедила я. – Поэтому я даю вам последний шанс сохранить свои жалкие жизни.

– А что же ты брезгуешь нашей кровью? – усмехнулся главный.

– Да потому что смердит от вас, как от бомжатины! – не выдержала я.

– Вот сука! – Главарь приставил к моей шее лезвие. – И что, теперь ты такая же смелая?

Была не была. Зажмурившись, я подалась вперед, на лезвие. Кожу обожгло чем-то горячим.

– Вот больная! – оторопело воскликнул парень, убирая нож. – Пацаны, я ничего – она сама на нож напоролось.

Превозмогая дурноту, я откинула волосы с груди и поднесла к губам запачканный кровью палец.

– Во чеканутая! – протянул другой хулиган, зачарованно глядя на меня.

Растерев кровь по губам, я медленно провела рукой по шее, стирая кровь. Очевидно, силу удара я рассчитала правильно. Порез был неглубоким и уже начинал затягиваться. Дылда потрясенно таращился на мою шею, потом тоненько взвизгнул и бросился улепетывать со всех ног.

– Кто-то еще не верит, что я вампир? – ласково улыбнулась я.

Остальных хулиганов как ветром сдуло. Я присела на корточки и собрала покупки в разорванный пакет. Надо быть осторожней с моей харизмой и темными подворотнями!

Движение за спиной я уловила краем глаза.

– Кому еще неймется? – Я зло обернулась и замерла.

Надо мной возвышалась фигура в черном плаще и черной маске. В следующий миг я уже вскочила на ноги и отпрыгнула на пару шагов назад. Черт, вот тебе и сходила за кефирчиком. Что ж их всех разманьячило-то так?!

– Кто вы? – попыталась наладить контакт я.

Но фигура, в отличие от хулиганов, к разговорам расположена не была. Она просто беззвучно шагнула ко мне, в прорези рукава мелькнула белая тряпица, и к прохладе ночи примешался резкий химический запах

Инопланетяне хотят забрать меня на опыты, предварительно усыпив, обмерла от догадки я.

– Я вам не подойду, – слабо пролепетала я, пятясь назад. – Я больна, смертельно больна. И детей рожать не могу!

Фигура продолжала неумолимо наступать. Может, она слышала, что я вампир и в их коллекции как раз не хватает кровозависимого экземпляра?

– Я все наврала, – поспешно сказала я, прижимая к груди пакет с продуктами. – Я не вампир и никаких сверхъестественных способностей у меня нет. Это все шутка.

Но фигуру это не установило.

– Послушай, чего тебе от меня надо? – обозлилась я, продумывая пути к отступлению.

Броситься наутек, в надежде, что этот извращенец запутается в своем плаще? Запустить в него упаковкой йогурта? Или... Рука нащупала горлышко бутылки с оливковым маслом и осторожно открутила его.

В следующий миг я отскочила назад, плеснув под ноги преследователю дорогого масла (какое расточительство! Этому ханурику и машинного было бы достаточно). Бросившийся было за мной преступник поскользнулся и рухнул на землю. Что-то жалобно тренькнуло, похоже – разбилось стекло мобильного или зеркальце, лежавшее в кармане. В воздухе что-то блеснуло, и к моим ногам упал вылетевший из руки нападавшего... шприц. Наркоман, значит, на дозу не хватает. Наверное, караулит поздних покупателей от самого супермаркета.

Не дожидаясь, пока пацан придет в себя, я припустила к дому. Придется сослаться на забывчивость, когда бабуля не найдет среди покупок бутылки с маслом. Не нервировать же старушку рассказом о своих злоключениях, у меня и корвалола-то в аптечке нет. Главное, что удалось спасти йогурты!

 

Дома меня ждал сюрприз.

– А у нас гость! – шепнула бабушка, отбирая у меня пакет с йогуртами.

На кухне, улыбаясь, как Чеширский Кот, сидел Глеб, уже успевший очаровать бабулю.

– Ну вы тут чаевничайте, а я пойду в комнатку, – подмигнула мне бабушка, исчезая из кухни с бутылочкой йогурта в руках.

– Ты что тут делаешь? – отмерла я, осознав тот факт, что Глеб – вампир, не гнушавшийся охоты, а бабуля – немощная старушка, которая в случае чего, и отпора-то дать не сможет.

– Ты действительно обо мне такого плохого мнения? – расстроился Глеб, без труда прочитав мои мысли. – Я никогда не причиню вреда твоим близким.

– Извини, просто слишком неожиданно видеть тебя в компании своей бабушки, – смутилась я.

– Она у тебя потрясающая женщина! – искренне восхитился Глеб.

– Нашел сверстницу, равную тебе по уму? – поддела я.

– Ревнуешь? – Вампир насмешливо приподнял бровь.

Я рассмеялась, осознав всю глупость ситуации.

– Ты зачем пришел?

– А ты мне не рада? – насупился он.

– Честно говоря, соскучиться по тебе еще не успела.

– Догадываюсь, – Глеб скорчил рожицу. – Елизавета Петровна сказала мне, что ты обчистила сегодня какой-то модный магазин.

– Сплетница! – проворчала я.

– Покажешь обновки? – Глеб рывком усадил меня к себе на колени и прижался губами к шее.

– С ума сошел? – зашипела я. – Бабуля за стенкой!

– Елизавета Петровна – интеллигентная дама, она не будет подглядывать, – промурлыкал Глеб.

– Ты за этим явился?

– Вообще-то за другим. – Он нехотя оторвался от моей шеи.

– Забыл кое-что в холодильнике? – ехидно спросила я.

– Неужели, бабушка ее нашла? – охнул Глеб.

– И не только нашла, но еще и чуть не выпила! – Я рассерженно ткнула его кулаком в бок.

– Да, надо быть осторожнее, – скорчил виноватую мордочку Глеб. – Она здесь надолго?

– Недели на две, не меньше. Как думаешь, она ничего не заподозрит?

– Откуда? – обнадежил меня Глеб и со смешком добавил. – В конце концов, если будешь себя вести чересчур подозрительно, подумает, что ты принимаешь наркотики или вступила в секту.

– Вот спасибо, утешил, – проворчала я.

– Не волнуйся, лет десять ты еще сможешь жить со своей семьей.

– А потом? – Я замерла, вспомнив слова Светы о необходимости переездов в целях

конспирации.

– Потом начнутся вопросы – почему ты в 30 выглядишь на 20, никогда не ездишь на море и когда у тебя появятся дети.

– И что тогда?

– Тогда ты пропадешь без вести или погибнешь. Для них, разумеется. А сама переедешь в другой город и начнешь новую жизнь.

– Без семьи...

– Я живу так уже больше пятидесяти лет, – глухо сказал Глеб. – Теперь ты понимаешь, почему вампиры держатся друг друга и живут большой дружной семьей? Надо же нам кого-то любить и кому-то радоваться.

Минуту в кухне висела полная тишина. Были слышны возгласы Андрея Малахова из комнаты – бабушка смотрела "Пусть говорят".

– Ну не кисни, – Глеб чмокнул меня в макушку. – Пошли лучше веселиться. Я же тебя в клуб пригласить пришел.

– Опять? Боюсь, я не привыкла к такому насыщенному графику веселья.

– А как насчет романтического ужина? Надеюсь, ты любишь сказки?

– А как сказки сочетаются с романтическим ужином?

– Поехали, покажу.

Ну как было отказаться от такого заманчивого предложения?

 

Глеб привел меня в вампирский ресторан "Подземелье", который не значился в столичных справочниках и путеводителях и был надежно спрятан от посторонних глаз стеной невзрачных складских помещений. Даже я, владея картой с указанием вампирских заведений, в жизни бы не нашла его самостоятельно.

Сама дорога до "Подземелья" стала настоящим приключением. Когда Глеб припарковался в безлюдном месте и повел меня мимо темных бараков, я даже поежилась. Не будь это Глеб, которому я доверяла безоговорочно, я бы уже давно бежала отсюда сломя голову.

– Страшно? – подколол меня кавалер.

– Страшно представить, что за ресторан может находиться в такой дыре, – призналась я.

Словно вторя мне, неподалеку тоскливо промяукала кошка, и я испуганно вцепилась в локоть спутника.

– Так и задумано, – ухмыльнулся Глеб, увлекая меня в темноту между бараками, не освещаемую фонарями. – Случайные посетители и любопытные нам не нужны. Ресторан открывается уже в сумерках, и в это время ни один нормальный человек сюда не забредет. Мы никому не мешаем, нам никто не мешает.

Тьма, сквозь которую мы шли, висела плотным черным бархатом, даже дышать сделалось трудно. Казалось, мы движемся по тоннелю, соединяющему два мира -

привычный мне современный мегаполис и пока еще чуждое и странное царство вампиров.

Я чувствовала себя слепым котенком и неуверенно перебирала ногами, боясь подвернуть каблук, но Глеб великолепно ориентировался в пространстве и уверенно вел меня все дальше от уличных фонарей, оставшихся далеко позади. Наконец он нырнул в какую-то темную арку, из которой ощутимо пахнуло мочой, но не успела я возмутиться, как что-то заскрежетало, показалась полоска мягкого света, и я с удивлением увидела, как часть каменной кладки отъехала в сторону. Потайной ход! Как в каком-то кино! Воздух мгновенно наполнился отголосками веселых разговоров, звуками музыки и аппетитными ароматами жаркого, а под ноги мне метнулась какая-то черная тень.

Я взвизгнула и вцепилась в Глеба, придерживавшего одной рукой образовавшийся проем.

– Не бойся, это всего лишь Маркиза, – успокоил он.

Черная кошка, гибкая и грациозная, потерлась о ноги Глеба и юркнула в образовавшийся ход, привычно сбежав по ступеням, ведущим вниз.

– И правда подземелье, – пробормотала я, проводив ее взглядом.

– Готова ли ты сойти под землю и открыть для себя тайны мироздания, сестра моя? – шутливо провозгласил Глеб, поторапливая меня и пропуская вперед.

Я потянула ноздрями воздух. Готова ли я? Да я готова на что угодно, лишь бы отведать жаркое, которое так изумительно пахнет! Я быстро шагнула внутрь. Камни за моей спиной заскрежетали, вновь складываясь в монолитную стену. Глеб убедился, что потайной ход скрыт, и мы стали спускаться по ступеням.

Внизу нас ожидал учтивый седой мужчина с бакенбардами, который принял наши пальто и вновь погрузился в чтение старинной книги с пожелтевшими страницами, которая лежала на стойке.

– А он тоже один из нас? – с любопытством прошептала я, когда мы отошли на несколько шагов.

– Тут других нет.

– А почему тогда мы – посетители, а он нас обслуживает?

– Вот проштрафишься в чем-нибудь, сошлют тебя на место Генри, а его амнистируют.

– Это что шутка такая? – надулась я.

– Какие уж тут шутки. Ты что, ничего не читала о нашем общественном устройстве и системе наказаний?

Наказаний? Я-то думала, будут только денежные премии и веселые вечеринки. А получается, есть еще штрафы и исправительные работы? Официанты незримыми тенями присутствовали еще на вечеринке в мою честь, но тогда я совсем не задумывалась над вопросом, кто эти люди. И люди ли они?

– Да не дрожи ты. – Глеб приобнял меня за плечи, ведя по узкому коридору к освещенному залу, откуда раздавались голоса посетителей. – Уверен, ты у нас законопослушная гражданка и не будешь воровать, грабить, убивать и мошенничать. Или нет? – Он притворно нахмурился.

– Не доводи меня до греха, – приструнила его шуточки я.

– Обязательно доведу, но только не здесь, – многозначительно пообещал Глеб, поглаживая меня по спине.

Мы вошли в зал, который был полон народу. На нас обернулись, зазвучали приветствия с ближайших столиков, я разглядела несколько лиц, знакомых по вечеринке в мою честь. Оперная дива блистала бриллиантами, а звезда мексиканского мыла – глубоким декольте. Почти все дамы были в вечерних платьях. Мог бы и предупредить про дресс-код, рассердилась я на Глеба. А то сам пришел в джинсах и пуловере, и мне сказал с одеждой не заморачиваться и одеться ему под стать. И теперь я в своей юбочке и топе, как Золушка на королевском балу. Вот только без платья, наколдованного крестной феей.

– Доброй ночи! – прозвучало совсем рядом, и перед нами предстал улыбчивый белокурый паренек в старомодном голубом костюме придворного с белоснежной манишкой, подчеркивающей зеленоватый цвет лица. Я вздрогнула (в гроб и то краше кладут!), но заставила себя вежливо улыбнуться в ответ.

– Идемте за мной, я покажу ваш столик. – Официант повернулся спиной, и я громко взвизгнула и, отпрыгнув назад, спряталась за Глеба, поражаясь невозмутимости своего спутника, который никак не отреагировал на... топор, лезвие которого наполовину застряло в спине официанта. А вокруг, по голубой ткани, расползалось темное кровавое пятно.

– Что-то не так? – Официант встревоженно обернулся на мой визг и укоризненно посмотрел на Глеба. – Ты что же, не предупредил даму?

Предупредить о чем, что нас будет обслуживать живой мертвец?

– Ох, какой же я кретин! – воскликнул Глеб и с искренним раскаянием в голосе протянул: – Жанна, прости, я перепутал дни! Думал, что сегодня вторник, сказочный день, а сегодня понедельник, трупный день.

– Сразу все прояснилось, – пробормотала я, ничего не понимая и продолжая с ужасом таращиться на официанта.

– Да не бойтесь вы. Это бутафория, – парень махнул рукой спину, – фишка такая. Все официанты по понедельникам загримированы под мертвяков. Вон Алесю вообще сегодня под Офелию загримировали – жуть просто!

При виде официантки, которая двигалась в сторону нас, мне чуть дурно не стало. Внешне от настоящей утопленницы не отличишь. Простоволосая, в белом балахоне, босоногая, с голубой кожей, с темными кругами под глазами. Поравнявшись с нами, девушка мило улыбнулась синими губами и пожелала доброго вечера. А я даже не смогла ответить ей, во все глаза глядя на живые водоросли в ее распущенных волосах. И особенно на креветку, которая намертво вцепилась в одну из прядей.

– Офелия же в реке утонула, – ошеломленно сказала я, когда веселая "утопленница" унеслась отдавать заказ повару. – Там раки, а не креветки.

– Это хорошо, что вы проголодались, – оживился официант заслышав про еду. – У нас в меню есть и то, и другое. Надеюсь, это досадное недоразумение не испортит вам вечер. Вот ваш столик, присаживайтесь.

Я позволила усадить себя на стул с высокой спинкой, напоминающий трон, и как только официант, вручив меню, удалился, уставилась на Глеба, требуя объяснений.

– Жан, я дурак, кретин, идиот! – стал горячо корить себя он. – Хотел устроить тебе романтический вечер, думал, ты почувствуешь себя, как в сказке...

– Не думала, что бывают такие сказки... ужасов! – возмутилась я.

– Ну прости меня. Не сердись, пожалуйста. – Глеб пустил в ход свой фирменный взгляд Кота в сапогах.

И как на такого сердиться?

– Лучше объясни мне, что здесь происходит и как между собой сочетаются сказки и трупы, – пошла на мировую я.

– У "Подземелья" фишка такая, – с готовностью поведал Глеб. – Официанты здесь всегда в маскарадных костюмах. Среда, например, национальный день, официанты одеты в национальные костюмы.

– Как на конкурсе "Мисс мира"? – хмыкнула я.

– Точно. Только тут еще и мистеры есть – в виде джигитов, испанских тореодоров, шотландцев в юбках, эскимосов. Вторник – сказочный день. Прислуживают Баба Яга, Белоснежка, Кощей, Иван-царевич, Красная шапочка, Буратино и другие. Я думал, что сегодня так и будет, поэтому тебя и привел, Жан! Не сердишься?

– Дальше рассказывай, про трупный день, – велела я.

– А чего рассказывать, сама видишь: вокруг одни зомби. – Он красноречиво покосился на нового официанта, подошедшего к соседнему столику. Лицо парню разрисовали под Франкенштейна, расчертив на заплатки, да еще и вставной глаз для пущего эффекта прилепили поверх здорового.

– Один раз такой маскарад на Хэллоуин устроили ради прикола, – сообщил Глеб. – А всем так понравилось, что трупный день сделали еженедельным. По понедельникам всегда аншлаг, поэтому свободных столиков нет почти. Ты уж извини, не получится, романтичного ужина. В день сказок посетителей мало, удалось бы посидеть почти в одиночестве. И как я только дни перепутал?!

– Вы готовы сделать заказ? – подкатил к нам зеленолицый официант с топором в спине.

– Чуть позже, – отослал его Глеб и обратился ко мне: – Действительно, давай уже выберем поесть.

И как можно есть в такой обстановке? Я с сомнением покосилась на посетителей: вампиры трескали свои порции и не обращали никакого внимания на прислуживавших им зомби.

– Ну хочешь, уйдем? – предложил Глеб, поняв мое состояние.

Желудок предательски булькнул, выдав меня с головой.

– Да уж ладно, – смущенно пробормотала я, – останемся.

Глеб с радостью углубился в свое меню и дал мне возможность спокойно ознакомиться с содержимым моей папки.

Перечень предлагаемых блюд отличался от меню обычного ресторана разве что б о льшим разнообразием, широким выбором деликатесов и пикантными названиями фирменных блюд. Так рыбное ассорти значилось как "Любовь с первого укуса", салат "Цезарь", вероятно, из-за содержания чесночных сухариков назвали "Секретное орудие Ван Хельсинга", бифштекс – "Спасением рядового Дракулы", а котлету из индейки – "Реваншем Баффи". Коктейли напоминали об известных вампирских книгах и кинофильмах – "Дракула", "Интервью с вампиром", "Грезы Февра", "От заката до рассвета", "Сумерки", "Ван Хельсинг", "Другой мир". Особняком стояли коктейли "Кровавая Баффи N1", а также N2, 3 и 4.

– Что это? – поинтересовалась я у Глеба.

– Сыворотка, номер означает группу крови, – будничным тоном просветил меня он.

Я поспешно перелистнула страницы, возвращаясь к еде. В итоге я остановила свой выбор на салате из кальмаров "Темный властелин колец" и на семге под яблочной карамелью "Рыжий вамп". Глеб заказал грибной салат "Полночный дозор", медальоны из телятины "Телячья нежность" и бутылку мерло. К рыбе, конечно, больше подошло бы белое, но в меню "Подземелья" присутствовали исключительно красные вина.

Пока официант уточнял заказ, я с любопытством оглядела помещение. Сводчатый потолок, каменная кладка под старину, большая круглая люстра с лампочками в виде свечей. На стенах светильники, которые с первого взгляда можно принять за настоящие факелы, и гобелены с изображение гербов и старинных карт. Столы из темного дерева, посуда по виду напоминает обожженную глину. Из динамиков льется приглушенная музыка в стиле mystic. Прошлой зимой Сашка ей очень увлекалась и часто включала на работе в обеденный перерыв. Теперь наши с ней посиделки в прошлом...

– Ты чего загрустила? – мягко спросил Глеб.

– Ничего. – Я тряхнула головой, отгоняя невеселые мысли.

– Как тебе тут? – поинтересовался Глеб.

– И правда – подземелье!

– Тут не очень-то изысканно, зато есть свой стиль, правда? Из всех наших ресторанов этот мой любимый. А наши дамы обычно предпочитают "Шахерезаду" и "Версаль" – они сделаны под дворцы, восточный и французский, соответственно.

– А прислуживают там тоже официанты с топорами в спине? – хмыкнула я. – Или там исключительно гурии и придворные?

– Ты все еще сердишься? – расстроился Глеб.

– Еще бы! Ты ведь так и не рассказал мне, как здесь наряжают официантов с четверга по воскресенье, – намекнула я.

– Четверг – профессиональный день, – охотно пояснил Глеб. – Официанты примеряют форму военных, моряков, полицейских, пожарных, медсестер, горничных.

Я прыснула, представив себе, как один из столиков обслуживает легкомысленная горничная, у другого деловито записывает заказ бравый генерал, а к третьему с заказом спешит космонавт в скафандре.

– Пятница – курортный день, – продолжил рассказывать Глеб.

– Официантки в бикини? – усмехнулась я.

– У нас все целомудренно, – с улыбкой возразил он. – Летние сарафаны, гавайские рубашки, соломенные шляпы. По залу расставляют пальмы в кадках, шезлонги и пляжные зонтики, а музыканты играют только песни про лето и море.

– Да, море теперь только во сне увидишь, – взгрустнула я.

– Почему? – удивился Глеб. – Хочешь, как-нибудь махнем на море?

– Ты серьезно?

– А почему нет?

– Днем будем отлеживаться в бунгало, а ночью все море будет наше. Так что, поедем, русалочка?

– Заманчивая перспектива, – улыбнулась я.

– Я покупаю путевки?

– Куда ты так торопишься?

– Тороплюсь жить!

– Успеем еще. Лучше расскажи, что здесь по субботам происходит.

– Суббота – день кино. Заказы принимают Джеймс Бонд, Красотка, Гарри Поттер, Маска, Человек-Паук, Супермен, Шрек, Остин Пауэрс. Каждую неделю герои меняются. За воскресеньем определенной тематики не закреплено. Это может быть день, посвященный героям греческих мифов, какого-то известного фильма или книги. Например, две недели назад в воскресенье был фантастический день – официанты изображали инопланетян и героев фэнтези.

– Кого, например? – заинтересовалась я.

– Точно были Конан-варвар, Леголас, эльфийская принцесса и пара гоблинов, – припомнил Глеб.

Официант тем временем притащил нарезанный свежий каравай в корзинке, выстеленной белой тряпичной салфеткой, кувшин вина и два кубка под серебро. Затем наполнил бокалы и деликатно удалился.

– Ну что, – Глеб с виноватой улыбкой поднял кубок, – выпьем за то, чтобы сюрпризы в твоей жизни были исключительно приятными?

– Прекра-а-сный тост. – Я саркастически процитировала Людмилу Прокофьевну из "Служебного романа" и коснулась своим кубком кубка Глеба.

Пока гениальный шеф-повар с полувековым стажем, как пояснил Глеб, колдовал над нашим заказом, я решила расспросить моего спутника о его жизни.

– Что ты хочешь узнать? – не удивился вопросу он.

– Все. Я же о тебе вообще ничего не знаю. Кроме того, что тебе семьдесят четыре года и ты работаешь тамадой на вечеринках.

– Каюсь, на машинке вышивать я не умею, – шутливо повинился Глеб.

– Что ж ты раньше не предупредил? – нахмурилась я. – Ну и на что ты мне тогда сдался?

– Не гони меня, принцесса, я тебе еще пригожусь! – взмолился Глеб. – Я совершенно потрясающе делаю массаж.

– Это тебе благодарные клиентки так грубо польстили? – Я продолжила хмуриться.

– Не только клиентки, но еще и клиенты, – с невинной улыбкой уточнил Глеб.

– Я смотрю, у тебя богатая практика.

– Все, я пас! Мы так с тобой препираться до рассвета можем, это я уже понял.

– Ну так хватит жеманничать, как девица в брачную ночь. Давай лучше рассказывай, как ты до жизни такой докатился.

– Рассказываю, – покорно кивнул Глеб и начал свою историю.

При рождении ему дали имя Миколаш. Он появился на свет в деревеньке неподалеку от Карловых Вар в 1933 году. Чехия тогда еще была Чехословакией, и многое было по-другому. Где-то в больших городах прогресс уже шагнул вперед, заменив лошадей неповоротливыми машинами и гудящими трамваями, принеся в дома электричество и телефонную связь, потеснив низкие домишки первыми высотками и внеся в прелестные женские головки крамольные суфражистские мысли. Но малой родины Глеба эти веяния еще не коснулись.

Тихая живописная деревушка, утопающая в зелени, словно сказочным лесом, была отделена от стремительно меняющегося мира. Здесь царили патриархальность и поклонение матушке-земле, кормилице и заступнице. Мать Глеба, измотанная сельскими работами тихая женщина, со следами былой красоты, клялась, что с началом нового века здесь ничего не изменилось. Хоть и стращали деревенские кумушки концом света, хоть и обсуждали рассказы заезжих туристов, поведавших деревенским о появлении паровозов и автомобилей, но все эти истории казались всего лишь сказками. Где это видано, чтобы груда железа ездила сама по себе, судачили старушки и запрягали в телеги быстроногих лошадок. Первый автомобиль въехал в деревню через несколько дней после рождения третьего сына в семье Вернеров и дал темы для пересудов на месяц вперед. А за ним постепенно потянулись и другие нововведения...

Маленький Миколаш помнил, как в деревню провели электричество и как самый богатый сельчанин первым купил автомобиль, за которым с воплями носилась ватага чумазых мальчишек, среди которых был и он сам. Ему навсегда запомнился день, когда умиротворенную тишину леса прорезал грохот вертолета и когда в небе появилась первая полоска от самолета, посмотреть на которую сбежались все сельчане. Потом грохочущие железные стрекозы и маневренные истребители заполонили небо – началась война. С ней закончилось детство и сказочный век уединенной деревеньки. Война отняла у Миколаша отца и навесила на мать заботу о трех детях, непосильную заботу. Женщина угасла за два года, а братьев определили в приют.

Произошедшее повлияло на мальчиков по-разному: старший брат Гануш вымещал злость на товарищах по приюту, средний Иржи погрузился в себя и все свободное время проводил наедине с книгой, а Миколаш кривлялся и паясничал на потеху остальным сиротам. Когда ему было тринадцать, в приют, впервые после окончания войны, приехала цирковая труппа. Дети хлопали акробатам и жонглерам, радостно приветствовали дрессировщика собак и с нетерпением ждали выступления клоунов. Однако знаменитый клоун Чупа их разочаровал, о чем юные зрители не преминули высказать артисту.

– Наш Миколаш лучше смешить умеет! – с досадой воскликнули малыши.

– Что ж, – выбитый из колеи Чупа спустился со сцены, – пусть выступает Миколаш, а я посижу тут с вами.

Так состоялось судьбоносное выступление мальчика, которое изменило его дальнейшую жизнь. К концу пантомимы, показанной Миколашем, знаменитый клоун, поначалу взиравший на подростка с предубеждением, хохотал до слез, растирая по щекам театральный грим. В тот же вечер Чупа, договорившись с настоятельницей приюта, увез талантливого лицедея с собой. "Легкой жизни не обещаю. Запомни, клоунада – это тяжелый труд, и тебе еще многому предстоит научиться", – предупредил он. Миколаш был готов на все и без сожаления собрал свои нехитрые вещи: в приюте его ничто не держало. Старший брат покинул его стены год назад и ни разу не навестил братьев. Однажды Миколаш слышал, как воспитательницы шептались между собой, что Гануш связался с плохой компанией и скоро угодит в другой приют, куда менее комфортный, нежели сиротский дом. А Иржи в последнее время увлекся Священным Писанием и твердо вознамерился уйти в монастырь после приюта. Паясничанье младшего брата он осуждал и старался обратить непутевого Миколаша в свою веру, читая ему длинные проповеди. Чупа в ярком зеленом костюме в крупный горох, со смешным накладным носом и разрисованным лицом ворвался в серые будни Миколаша, как добрый волшебник. И мальчик, не раздумывая, ушел за ним...

Официант, принесший салаты, нарушил удивительный рассказ Глеба, и я едва дождалась, пока услужливый паренек расставит тарелки, наполнит опустевшие кубки вином и удалится.

– И что же было потом?

– Потом Чупа учил меня всему, что знал сам, – продолжил Глеб. – Своих детей у него не было, и он относился ко мне, как к родному, стал мне настоящим отцом. Я вышел на арену уже через месяц, в качестве его ассистента. Публика полюбила меня, и вскоре мы с Чупой стали полноправными партнерами. Мы с успехом выступали восемь лет, объездили с гастролями всю страну, несколько раз выбирались за рубеж. Из одной такой поездки я и не вернулся.

По лицу Глеба пробежала тень, и он запнулся, подбирая слова.

– Это случилось в Будапеште. Мы отработали номер, сорвали свои аплодисменты и ушли за кулисы. Чупа сумел сделать только четыре шага... Сердечный приступ, он умер мгновенно. Счастливый и обласканный публикой. А несколько часов спустя уже я оказался на грани жизни и смерти.

– Это случилось в ту ночь? – поняла я.

– Мне хотелось напиться, – глухо признался Глеб. – Чупу увезли в морг, а я завалился в первый попавшийся бар и потребовал у бармена что-нибудь покрепче. Бармен повернулся, и я удивился: это была женщина. Хрупкая, со смелой по тем временам короткой стрижкой и с вызовом в черных глазах... Больше я ничего не помнил. Очнулся под утро, в подворотне недалеко от бара. Добрался до гостиницы, умылся. Меня ломало. Голова раскалывалась, ломило все тело, меня лихорадило. На аккуратную ранку на сгибе локтя я тогда и внимания не обратил. По своей неопытности я списал болезненное состояние на похмелье и завалился спать. Мне снилось, что я горю в пожаре, что языки пламени лижут мое лицо и руки... Догадалась? Кровать стояла у окна, окно выходило на солнечную сторону, а на дворе был июль. Я тогда получил точно такой ожог, как парой лет раньше, когда мы с Чупой впервые поехали на море в Болгарию. Несмотря на его предостережения, я весь день провалялся на пляже, а потом два дня ходить спокойно не мог – солнце прожарило меня до самых мышц. Но в этот раз у меня возможности отлежаться не было. Надо было везти Чупу на родину, чтобы похоронить.

Глеб опрокинул в себя остатки вина и продолжил:

– Конечно же, я тогда не понимал, что со мной происходит. Но инстинктивно старался прятаться от солнца, держался тенистой стороны улиц, накинул плащ, который мы использовали в качестве реквизита, потому что выйти на улицу в рубашке было невыносимо. На похоронах Чупы я появился в гриме плачущего клоуна, чтобы как-то скрыть сгоревшее лицо. На меня, конечно, косились и за спиной шептались, что хотя бы в такой день мог не паясничать, но приди я с красной от ожога кожей, это шокировало бы еще больше. Без грима я был похож на грешника, сбежавшего из ада, прямиком с раскаленной сковородки. В тот же день я предупредил директора цирка, что выступать больше не буду. Он пытался меня отговорить, обещал дать мне отпуска столько, сколько нужно, сказал, что будет ждать моего возвращения. Но я знал, что с цирком покончено. Без Чупы я выступать не буду, да и цирк без него потерял свое волшебство. Я вдруг отчетливо почувствовал запах немытых животных за кулисами, увидел выцветшие портьеры, неискренние улыбки, показную мишуру. Родной дом в одночасье сделался чужим и далеким, а я стал изгоем. На следующий день после похорон, я взял все свои сбережения, которых должно было хватить на год жизни, собрал легкий чемодан и вернулся в Будапешт. Я должен был найти барменшу с цыганскими глазами и узнать, что со мной произошло той ночью. Почему солнце причиняет мне невыносимую боль и почему мне так хочется отведать крови окружающих... Жанна, а ты почему ничего не ешь?

Тарелки с салатами стояли нетронутыми, а я не могла отвести взгляда от Глеба, который на моих глазах заново переживал события своей жизни.

– Ну, я утолил твое любопытство? – Глеб нарочито-бодро придвинул к себе тарелку и схватился за вилку и нож.

Я нехотя последовала его примеру, но не смогла удержаться от вопроса:

– И ты ее нашел?

– Нашел, – после долгой паузы ответил Глеб.

Я поняла, что подробности выспрашивать не стоит, и с преувеличенным энтузиазмом набросилась на "Темного властелина колец".

Когда мы расправились с салатами, в ожидании горячего Глеб с шутками-прибаутками рассказал мне о своих скитаниях по миру. О том, как жил в Венгрии и Ирландии, в Дании и во Франции, в Англии и даже в Австралии. Как сменил дюжину профессий – от распорядителя свадеб и аниматора до Санты Клауса и диджея на радио.

– Ты работал Сантой? – поразилась я.

– Ну да, когда жил в Лондоне. Прикольная работенка!

– Не очень-то ты похож на дедушку, – со смешком возразила я.

– Парик, накладная борода, накладное пузо – дедушка Санта готов, – пробасил Глеб, заставив меня захлебнуться от смеха.

– Верю-верю!

Через мгновение в наш тет-а-тет вновь вмешался юркий официант. Освободив стол от пустых тарелок, он поставил блюда с жарким:

– "Рыжий вамп" для вас, а вот "Телячья нежность". Приятного аппетита!

– Надо же, какой любезный! – с одобрением сказала я, когда парень удалился.

– Надеется, что за обязательность срок сбавят, – усмехнулся Глеб.

Я проводила взглядом спину официанта, из которой торчал топор, и обратила внимание на женщину в ярком алом платье, которая вошла в зал и остановилась, оглядываясь в поисках свободного места. Все столики к этому времени уже были заняты, о чем ей и сообщил наш официант, оказавшийся ближе всех ко входу. Но женщина обвела взглядом собравшихся, решительно отодвинула паренька в сторонку и направилась к нам.

Свет искусственных факелов падал на пол, и за ней стелилась длинная причудливая тень. Я опустила глаза и вздрогнула: тень не соответствовала силуэту женщины. У тени была тонкая талия и высокая грудь, как будто ее обладательница была заключена в корсет, по-старомодному пышная юбка и высокая прическа, в то время, как женщина в красном была воплощением современного стиля – в узком платье, облегающем ее, как перчатка, а волосы ее падали на плечи свободной волной. Как загипнотизированная, я смотрела на тень, пока она не приблизилась к нашему столику и в поле моего зрения не попали округлые носы современных туфелек с золотистой пряжкой.

– Нравятся? Моя последняя покупка, – донесся до меня знакомый голос. Я подняла глаза и уткнулась в смеющиеся жемчужные очи Инессы Раевской.

– У вас романтический ужин? Не хотелось бы мешать, но чертовски хочется поужинать. Не приютите? – Инесса повела плечом, указывая на отсутствие свободных мест.

Глеб вопросительно покосился на меня.

– Конечно! – воскликнула я.

На долю секунды на лице Глеба мелькнула тень досады, но потом он широко улыбнулся и вскочил с места, чтобы отодвинуть стул для незваной гостьи.

Пока мой кавалер ухаживал за Раевской, я бросила еще один короткий взгляд на ее тень и с облегчением отметила, что тень изменилась и стала соответствовать облику светской львицы. Похоже, игра света и атмосфера старины сыграли со мной злую шутку.

Официант тут же поднес Инессе меню, но она качнула головой и сразу сделала заказ. Паренек удалился, и за нашим столиком повисла неловкая тишина. Глеб, похоже, злился, что наш тет-а-тет нарушил третий лишний; я робела перед блистательной Инессой, а Инесса, судя по ее сияющему виду, чувствовала себя королевой, почтившей своим присутствием жалкую лачугу придворных.

– Как вам сегодняшний маскарад? – нарушила молчание Раевская.

– Жанна была в шоке, – откликнулся Глеб. – Я забыл предупредить ее о специфике заведения, и она подумала, что попала в логово живых мертвецов.

– Так и есть, – усмехнулась Инесса. – Половине посетителей в этом зале уже давно пора обживать комфортабельные склепы, а не смаковать фуа-гра и не хвастаться последними моделями мобильных телефонов. А некоторые персоны – и вовсе ровесники самых дорогих коллекционных вин в здешнем погребке, – задумчиво отметила она, глядя на бутылку вина, которое мы пили. Я поняла, что она имеет в виду себя и вдруг почувствовала жгучую ревность. Уж не намекает ли она Глебу, что он зря теряет со мной время, когда как она, как вино, с годами стала только лучше? – Да, чего говорить, – не ведая о моих мыслях, заключила Раевская, – задержались мы на свете.

– Дай бог, и дольше задержимся! – весело подмигнул Глеб и наполнил бокалы.

Мы чокнулись. Инесса с видимым удовольствием посмаковала глоточек вина и разрумянилась, как юная девушка.

– О чем вы тут секретничали? – игриво поинтересовалась она.

– Жанна просила меня рассказать о системе наказаний, – нашелся Глеб. – Но раз уж здесь ты, предоставлю это право тебе.

Я настороженно посмотрела на Инессу.

– Жанна, не смотри на меня так, как на инквизитора, – рассмеялась Раевская. – Я всего лишь старейшина. Ужасно звучит, правда? – кокетливо добавила она, убирая за ухо прядку волос. – Но традиции есть традиции. Так что тебя интересует о наказании? Уж не собралась ли ты преступить закон? – Она шутливо погрозила мне пальцем. На длинном красном ноготке блеснул стразик в центре изящно нарисованного цветка.

Да, слово "старейшина" меньше всего подходило к этой холеной красавице, законодательнице мод и светской львице.

– От тюрьмы и от сумы не зарекайся, – буркнула я.

– И то верно, – кивнула Инесса, окинув проницательным взглядом официанта, принесшего ей закуску. – Еще сегодня сидишь в смокинге за лучшим столиком, а завтра надеваешь карнавальный костюм и прислуживаешь своим недавним друзьям.

Лицо официанта дрогнуло, несмотря на всю выдержку, и он поспешил удалиться. "А она может быть жестокой", – с неприятным удивлением подумала я. Или все светские барышни – отъявленные стервы?

– Так вот, законы у нас очень простые, – пропела Инесса. – Все как в цивилизованном мире. Не воруй, не убей, не причиняй вреда другим.

– Только наказание, как в Средние века, – вставил Глеб, и мне показалось, что в его глазах мелькнул вызов.

Раевская выдержала его взгляд и с расстановкой сказала:

– Да, снисхождение нам чуждо. Зато и серьезных преступлений в нашей среде почти не случается.

– Как же. Расскажи это Эльзе и остальным, – глухо произнес Глеб и осекся, бросив на меня виноватый взгляд.

– Кто это Эльза? – нарочито равнодушным тоном спросила я.

– Никто! – хором воскликнули мои собеседники и смущенно уставились в свои тарелки.

– Высоко же вы ее цените, – не удержалась от колкости я.

– Эльза – это одна старая знакомая, – пробормотал Глеб.

Ясно, угрюмо заключила я. Любовница.

– Это неважно. – Инесса поспешила вернуть разговор к изначальной теме. – Так вот, за незначительные проступки нарушителям приходится расплачиваться штрафами и общественными работами. Наказание одинаково и в том случае, если жертвой становится один из нас, и тогда, когда пострадал обычный человек. Уличенный в воровстве должен вернуть украденное в тройной мере. Убийца же разделяет участь своей жертвы, даже в том случае, если покушение не увенчалось успехом.

Она произнесла это таким будничным тоном, что я даже поперхнулась.

– То есть смертная казнь? – уточнила я.

– Мы употребляем слово "ликвидация", – поправила меня Инесса. – Человек, показавший себя недостойным, покидает наш Клуб. Навсегда.

– Без суда и следствия? – невесело пошутила я.

– Ну как же! Конечно, его вина должна быть доказанной и не вызывать сомнений, – отчеканила Раевская.

– Так есть и суд, и следователи? – удивилась я.

– Суд у нас старейшины, а роль следователей выполняет особая оперативная группа.

– Гончие, – с умным видом кивнула я.

Если бы у меня во лбу вырос рог, Глеб и Инесса были бы шокированы меньше. Глеб замер на месте, на щеках Инессы как будто поблек румянец. Первой пришла в себя Раевская.

– Ты уже о них слышала? – небрежно поинтересовалась она.

Хороший вопрос! Как я не напрягала память, я так и не могла вспомнить, когда и от кого я могла о них узнать.

– Кажется, Лана что-то рассказывала, – неуверенно сказала я.

Взгляд Глеба моментально просветлел, Инесса вновь разрумянилась. Что-то здесь нечисто...

– Да, наши ребята называют себя именно так.

– А на вечеринке в мою честь они были?

– Гончие и вечеринки – понятия несовместимые, – хмыкнула Инесса. – И хорошо!

– Так выпьем же за то, чтобы наши с ними пути никогда не пересекались! – Глеб уже успел обновить наши с Инессой бокалы и поднял свой.

Мы соединили бокалы со звоном, и взгляды Раевской и Глеба на какой-то миг пересеклись на мне. Как будто бы они вкладывали в этот тост какой-то особенный смысл, как будто бы предостерегали меня... Но от чего?

Я нервно втянула в себя глоток вина и вновь посмотрела на моих соседей. Но Инесса уже как ни в чем ни бывало орудовала вилкой и ножом, разделывая ломтики баклажана. А Глеб тепло улыбнулся мне и, глядя на мою опустевшую тарелку, спросил:

– Может, десерт?

Остаток вечера прошел в светской болтовне. Инесса с увлечением рассказывала о недавно прошедшей неделе мод, я слушала во все уши, Глеб откровенно скучал и требовал к себе внимания. Потом к нашему столику подошел высокий мужчина, в котором я узнала известного модельера Романа Дворцова. Инесса представила нас друг другу, и великий художник, к моему удовольствию, галантно поцеловал мне руку. Я бы с удовольствием проболтала с ним до утра – глядишь, договорилась бы, чтобы сшил мне роскошный наряд. Но тут Глеб вскочил с места, пробубнил, что нам уже пора и потащил меня к выходу.

– Почему так рано? – закапризничала я.

– Ты что, не видишь, они хотели остаться наедине, – попенял мне он.

Я последний раз окинула взглядом ресторан: не было ни одного свободного места! Официант с топором в спине вежливо пожелал нам "лунной ночи", гардеробщик, оторвавшись от старинной книги, любезно протянул наши пальто, и мы покинули "Подземелье".


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.053 сек.)