АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Ограды: выработка здорового чувства личной свободы и чётких личностных границ 10 страница

Читайте также:
  1. E. Реєстрації змін вологості повітря. 1 страница
  2. E. Реєстрації змін вологості повітря. 10 страница
  3. E. Реєстрації змін вологості повітря. 11 страница
  4. E. Реєстрації змін вологості повітря. 12 страница
  5. E. Реєстрації змін вологості повітря. 13 страница
  6. E. Реєстрації змін вологості повітря. 14 страница
  7. E. Реєстрації змін вологості повітря. 15 страница
  8. E. Реєстрації змін вологості повітря. 16 страница
  9. E. Реєстрації змін вологості повітря. 17 страница
  10. E. Реєстрації змін вологості повітря. 18 страница
  11. E. Реєстрації змін вологості повітря. 19 страница
  12. E. Реєстрації змін вологості повітря. 2 страница

Джеймс, консультант по вопросам стрессовых ситуаций в семье

Установление оград и определение меры последствий

Ограды, в отличие от наказаний, чётко отмечают пери­метр указанной территории. Маленьких детей учат, где мож­но играть, потому что забор заднего двора определяет собой безопасную зону. Они знают о невидимом заборе, окружаю­щем кухонную плиту, и о том, что бабушка поставила неви­димые барьеры вокруг своего шкафчика со старинными чаш­ками. Люди инстинктивно воздвигают вокруг себя ограду, и мы все должны научиться соблюдать необходимую дистан­цию при общении.

Сначала ограды устанавливаются ради безопасности. Эти ограды требуют многократного подкрепления и подтвержде­ния, потому что их нарушение несёт в себе угрозу для жиз­ни. Не играй на улице: тебя может сбить машина. Не трогай плиту: ты можешь обжечься. Не садись в машину с посто­ронними: мы можем тебя потерять. Не оставляй свою куклу на лестнице: мама споткнётся и упадёт. Не ешь красивые красные ягоды: они могут оказаться ядовитыми. Такие огра­ды мы называем КИРПИЧНОЙ СТЕНОЙ. Поскольку послед­ствия нарушений этих оград столь опасны, родители должны найти такие меры воздействия, которые бы сделали повтор­ные нарушения невозможными и способствовали бы разви­тию самоконтроля у ребёнка. КИРПИЧНЫЕ СТЕНЫ уста­навливаются решительно и твёрдо, здесь не должно быть места переговорам, а последствия их нарушения должны быть, достаточно суровы, чтобы девочка знала: родители не шу­тят. Логическим следствием появления снова и снова остав­ленных на лестнице игрушек может стать их отправление в «тайное убежище», где они некоторое время будут «отды­хать». Они мог/г возвратиться и завтра, но такое временное исчезновение и пережитое чувство потери помогут малень­кому ребёнку осознать, что у игрушек есть своё место и что это вовсе не лестница. В случае привлекательности ядовитых ягод самое эффективное — твёрдо сказать «нет» и предло­жить безопасную замену, не менее привлекательную, кото­рую тоже можно исследовать на вкус. Ключевыми момента­ми для родителей здесь являются терпение и настойчивость, потому что только чудо-ребёнок всё понимает и усваивает с первого раза и навсегда.

На первую свою дочку нам достаточно было толь­ко строго посмотреть, и она сразу же понимала, что с ней не шутят. Но совсем по-другому об­стояло дело со второй. Ни взгляд, ни решитель­ный тон не оказывали никакого воздействия на её стремление исследовать всё вокруг себя. Если су­ществовал хоть малейший шанс, что она подверг­нет себя опасности, то нужно было обязательно оказаться рядом, взять её за руку, постараться отвлечь и дать ей взамен что-нибудь безопасное. И нам приходится делать это каждый раз снова и снова! Думаю, она и взрослая будет такой же.

Бесс, мать шестилетней Эмили и двухлетней Кристи

По мере того как девочки растут, ограды перестают быть просто верёвкой с красными флажками, натянутой вокруг грозящих опасностью людей, поступков или предметов. Они становятся внутренними преградами, которые позволяют до­чери поступать разумно. Доктор философии Харриетт Лер-нер, психотерапевт и автор бестселлера «Танец гнева», пи­шет: «Женщин, в частности, всегда приучали не брать на себя ответственность за решение их собственных проблем, делали за них выбор и тем самым контролировали всю их жизнь». Печально, но женщины привыкли ждать, пока дру­гие сделают их счастливыми, а это приводит к упрёкам, при­диркам, злости, к чувству вины и беспомощности, к депрес­сии. Истоки этих ощущений уходят корнями в раннее детство, когда девочек учат беспрекословно подчиняться, полагаясь на мнение и знания других людей, сбивают с толку из-за про­ступков, приучают заботиться об окружающих в ущерб сво­им собственным нуждам.

КИРПИЧНЫЕ СТЕНЫ должны стать для девочек первым уроком того, какими могут быть последствия её собственно­го поведения. Последовательное соблюдение установленных правил развивает в них чувство внутреннего самоконтроля и саморегуляции. Когда наши дочери становятся старше, эти внутренние границы поддерживаются за счёт оград, которые мы называем ДОГОВОРНЫМИ СОГЛАШЕНИЯМИ, или УСТ­НЫМ ДОГОВОРОМ. При таких оградах девочка поступает ответственно, когда нарушаются эти договоры. Если договор был нарушен, то девочка может извиниться и исправить ошибку. В этом случае она действует из желания сохранить отношения, а не из страха перед наказанием. Такого поведе­ния от дочери нельзя ждать до тех пор, пока у неё не будет сформировано чувство ответственности и понимание причинно-следственных связей, что обычно бывает в возрас­те между восемью и десятью годами.

Нам пришлось всерьёз перестраиваться, когда Энн начала водить машину. Я не могла уснуть, пока не знала, что она, наконец, дома. Она обещала зво­нить, если где-нибудь задержится по какой бы то ни было причине. Недавно она забыла позвонить, и я чуть не сошла с ума за тот час, на который она опоздала. Причина её задержки была вполне уважительной, но ей не потребовалось бы особо­го труда, чтобы позвонить. Я рассказала ей, как волновалась всё это время; она поняла свою вину, и её извинения убедили меня в этом. Я знаю, что её слову можно верить.

Пэт, мать шестнадцатилетней Энн

Как гласит старая пословица, «хороший забор — хорошие соседи», поэтому правильно определённые ограды и послед­ствия дают возможность девочке вырасти в здоровую нор­мальную женщину. Умение определять границы своей лич­ной свободы позволяет девочке понять, где начинается и где кончается её ответственность за других. Надёжные внутрен­ние преграды помогают ей отличить разумный выбор от не­разумного. Постепенно родители, поскольку именно на них лежит ответственность за установление оград, должны пере­ходить от одобрения или неодобрения поступков дочери на более сильную позицию, то есть к осознанию того, какие ограды и последствия нужны, чтобы помочь девочке понять, кто же она, какова её ответственность перед собой и окру­жающими и как принять самой разумное решение в том или ином случае.

Ограды типа ПЛЕТЕНЬ и РЕЗИНОВАЯ СТЕНКА помога­ют семье организовать свою жизнь и избежать лишних про­блем. ПЛЕТЕНЬ очерчивает круг требований, связанных с правилами гигиены, аккуратностью, выполнением обязан­ностей по дому и тому подобное. Эти требования чётки и ясны: мы чистим зубы и умываемся, и делать это нужно регулярно. Другой пример связан с обязанностями по дому: например, твоя обязанность по понедельникам, средам и пят­ницам выносить утром до школы мусорное ведро. Семи-восьмилетний ребёнок порой может перескочить плетень, пото­му что забыл, устал или ему скучно. Если девочка сознательно относится к своим обязанностям по дому, то и тогда довольно часто приходится ей о них напоминать. Если же она посто­янно забывает сделать то, что нужно, то может потребоваться детальное обсуждение вопроса и установление последствий такой «забывчивости». Бывает, что предложенное дело не по силам дочке или не по душе. Мы знаем девочку, которую тошнит при взгляде на всё неприятное, поэтому для неё вы­нести мусорное ведро — слишком мучительная работа. Зато она очень любит порядок, поэтому вытирать пыль и приби­рать в комнате для неё удовольствие. Она делает это со всей тщательностью и гордится результатом.

Хорошие ограды способствуют формированию здорового образа Я. Ограды должны быть достаточно просторными, что­бы у девочки была возможность рискнуть и даже в чём-то потерпеть неудачу. Учиться на собственных ошибках гораз­до интереснее, чем когда мама или папа спасают тебя и ли­шают возможности проверить свои силы и выяснить предел своих возможностей. РЕЗИНОВЫЕ СТЕНКИ — это ограды достаточно просторные, чтобы обеспечить свободу, но и дос­таточно тесные и упругие, чтобы обеспечить девочке безопас­ность и уверенность в себе. Девочки чувствуют себя потерян­ными и брошенными, если нет чётких границ, очерчивающих пределы допустимого. Когда же эти рамки настолько тесны, что не оставляют возможности рискнуть, совершить ошиб­ку, столкнуться с последствиями своего собственного выбо­ра, девочка начинает в них задыхаться. РЕЗИНОВЫЕ СТЕНКИ предполагают более серьёзные последствия за пренебреже­ние ими.

Черил умоляла меня разрешить ей после школы ходить домой с подругами. Она обещала, что бу­дет выполнять установленные в нашей семье пра­вила: не останавливаться по дороге, идти прямо домой, не садиться в машину с незнакомыми и ребятами постарше. Несколько недель спустя я узнала, что она ехала домой с несколькими стар­шими ребятами из другой школы. Я сказала ей: «Нет, милочка! В течение двух недель ты будешь ездить домой на автобусе прямо до дверей нашего дома, а потом, может быть, мы попробуем ещё раз». После этого она поняла, что я не шучу на­счёт соблюдения правил, и больше у нас проблем не было.

Рита, мать одиннадцатилетней Черил

ЖЕЛЕЗНЫЕ РЕШЁТКИ бывают необходимы, когда де­вочка подвергает риску себя или становится опасной для окружающих. Её поведение настолько выходит из-под конт­роля, что она нуждается в круглосуточном наблюдении со стороны родителей, школы, спецучреждения или психиатри­ческой больницы. Это самый крайний метод, и мы надеемся, что большинству родителей он не понадобится. Если у де­вочки нет внутреннего осознания того, кто она, где начина­ется и где кончается ее Я, какова её ответственность перед собой и окружающими, что она может и должна контролиро­вать своё поведение, она рискует наткнуться на ЖЕЛЕЗ­НЫЕ РЕШЁТКИ. Как бы мы ни любили своих дочерей, каки­ми бы чистыми они нам ни казались, мы обязаны твёрдо и ясно дать им понять с самого начала, «что такое хорошо и что такое плохо», что опасно, а что нет, что можно и чего нельзя.

Ограды в действии

Джуди, одинокая мама четырнадцатилетней Лизы, была удив­лена, получив записку от директора школы. В течение пос­леднего месяца Лиза пропускала по несколько уроков каж­дый день. Когда Джуди сообщила Лизе об этом, та ответила: «Ха, я пропустила только однажды». — «Но в записке сказа­но, что ты пропускаешь уроки каждый день. Это не значит однажды». На это Лиза обвинила мать в том, что та больше верит школьной администрации, чем собственной дочери, и Джуди стало совсем нехорошо. Она решила написать в от­вет директору о том, что они с дочерью обсудили эту пробле­му и что теперь всё будет в порядке. Лиза согласилась боль­ше не пропускать занятий. (УСТНЫЙ ДОГОВОР).

Две недели спустя по почте пришла другая записка, в которой Джуди просили прийти в школу, потому что Лиза «хронически отсутствует». Лиза теперь дошла до того, что прогуливала целые дни. Джуди была удивлена. До сих пор растить Лизу было легко: с ней практически не было проблем. После посещения школы Джуди поняла, что просто напом­нить Лизе об её обязанности ходить в школу явно недоста­точно. Она сообщила Лизе, что та на две недели лишается права выходить из дому, кроме как в школу и что это время ей следует использовать для того, чтобы наверстать пропу­щенное. (РЕЗИНОВАЯ СТЕНКА). Лиза запротестовала, но мать выслушала её и сделала так, как решила. Через две недели Джуди сообщили из школы, что прогуливать девочка стала в два раза меньше, но опасения, как бы её поведение не ухудшилось, ещё остаются. Джуди поняла, что нужны более решительные меры. Лиза осталась безо всяких развле­чений на выходные, и Джуди решила использовать возмож­ность поговорить с ней о школьных делах и ее приятелях, о чем она вообще думает. В тот день она многое узнала о доче­ри такого, о чём раньше и не подозревала. Лиза пожалова­лась матери на то, что в школе скучно, что она не питает особого уважения к учителям, потому что они преподают примитивно, как заведённые, не прилагая ни малейшего уси­лия к тому, чтобы зажечь учеников энтузиазмом, заинтере­совать учёбой, развить в них творческие способности. Она считает, что с гораздо большей пользой для себя проводит время вне школы, разговаривая со своими друзьями о реаль­ной жизни. Джуди рассказала дочери, что, когда она сама была подростком, у нее было такое же отношение к школе. Вдвоём они пришли к выводу, что всё-таки для Лизы будет лучше, если она перестанет нарушать школьные правила. Джуди пообещала Лизе, что позволит ей заниматься всем, что дочери интересно, но во внешкольное время. (ПЛЕТЕНЬ). К разочарованию Джуди, этот разговор не принёс нуж­ных перемен, и она поняла, что школа не может уследить за её дочерью и заставить девочку ходить в класс. Джуди зна­ла, что какие-либо изменения возможны, только если они будут исходить от Лизы и от неё самой. Однажды рано ут­ром она проснулась с готовым решением. Джуди договори­лась на работе о двухнедельном отпуске. В понедельник ут­ром она объявила дочери: «Пойдём! Через десять минут мы должны быть в школе». — «Что значит „мы"?» — подозритель­но спросила Лиза. Джуди просто ответила: «Пойдём. Пора». Джуди припарковала машину и вышла из неё вместе с Лизой. Лиза пожала плечами, решив, что мать снова идёт на беседу к директору по поводу её плохой посещаемости. Но вместо этого Джуди направилась вместе с Лизой к шкафчику, улы­баясь по дороге другим школьникам. Здесь Лиза обратила внимание на то, что на матери не то платье, в котором она обычно ходит на работу, а одежда попроще. «В чём дело, ма? Ты же опоздаешь на работу». Джуди улыбнулась и сказала: «Поскольку у тебя столько проблем с посещением школы, мы теперь будем проводить целый день вместе». (ЖЕЛЕЗ­НЫЕ РЕШЁТКИ). Реакция Лизы была незабываемой. Она склонила голову набок, как собака, услышавшая непривыч­ную команду, и протянула: «Что?»

«Я ходила за ней из класса в класс целый день. Было жалко смотреть, какой униженной она себя чувствовала, но я знала: только это может заставить её ходить на уроки. Я сидела на каждом уроке на задней парте. И даже в туалет пошла с ней вместе. Поскольку я заранее договорилась обо всём с директором, то во время обеда я поела за учитель­ским столом. К концу дня Лиза ощутила, что „нашла коса на камень"». В тот вечер дома у нас было мертвенно тихо.

Следующее утро было забавным. Лиза решила, что целью вчерашнего дня было унизить её и что всё позади. Выходя из машины, она взглянула вниз, увидела мои кроссовки и про­стонала: „О-о-о, нет, только не это!" Я сказала ей, что до тех пор, пока Она не будет ходить в школу сама, я буду делать это вместе с ней. Вечером она пообещала ходить на все уро­ки, умоляя дать ей ещё один шанс. Я уступила, но преду­предила её, что буду каждый день во время обеда и после уроков проверять, была ли она в классе. Если прошлое по­вторится, мы начнём сначала. Весь остаток отпуска я каж­дый день контролировала, ходит ли она в школу. Она ни разу не прогуляла. В понедельник, когда я вышла на работу, она пропустила четыре урока из семи. Меня это привело в ярость. Позже я узнала, что она звонила мне на работу, чтобы выяснить продолжительность моего отпуска. Она хо­дила в школу, пока я не вышла на работу. Всё оказалось гораздо серьёзнее, чем я думала.

Когда в тот день она вернулась из школы домой, я ничего ей не сказала, а когда Лиза ушла спать, я собрала вместе „все оставшиеся прутья от железной решётки". На следую­щее утро я повесила на стену результат моей работы — ярко раскрашенный календарь от этого дня до окончания учебного года. Когда Лиза спросила, что это такое, я посове­товала ей взглянуть поближе. Она спросила меня, почему на каждом дне недели написаны имена её дедушки, бабушки, двух дядей и моих близких подруг. И тогда я выдохнула: „Сегодня я беру выходной, чтобы пойти с тобой в школу. Поскольку я должна работать, чтобы содержать нас с тобой, завтра, — сказала я, указывая карандашом на следующий день, — дедушка согласился провести с тобой в школе целый день. Календарь размечен до конца учебного года. У меня есть человек на каждый день, за исключением последней недели". Лиза была ошеломлена. В тот день я пошла в школу. Вече­ром она сказала, что хочет попробовать ещё раз. Я ответила: „Ладно, после того, как дедушка сходит в свою очередь".

Дедушка пришёл, и они отправились в школу. После это­го Лиза больше не пропустила ни одного урока и закончила школу даже лучше, чем я ожидала. На этом примере я поняла, что некоторые проблемы требуют концентрации всех сил, преданности и хорошего чувства личностных границ от всех, кого они касаются. В школе далеко не всегда бывает инте­ресно, но так же и в работе, и в любых взаимоотношениях. Я люблю свою Лизу. И я должна её воспитывать, нравится мне это или нет».

Этот рассказ иллюстрирует все типы «оград» в действии. Мы видели, что чем прочнее должна быть ограда, тем боль­ше сил, времени и внимания она требует от родителей. Тем больше нужно беседовать с ребёнком. Если не срабатыва­ет один уровень отношений, то используются более строгие меры, и так до тех пор, пока дочь не поймёт, что от неё требуется, чтобы можно было вернуться к УСТНОМУ ДО­ГОВОРУ или ПЛЕТНЮ. Содружество воспитателей, о кото­ром мы говорили в главе 5, особенно необходимо при самых строгих оградах. Одному родителю и даже вдвоём здесь не справиться. Многие подростки об этом очень быстро догады­ваются и хорошо маневрируют в своём неблаговидном пове­дении, пользуясь знанием графика работы родителей. У ро­дителей иссякают силы, и они вынуждены терпеть поступки, которые наносят ущерб самому ребёнку, подвергают его опас­ности и нередко являются симптомами более серьёзных про­блем. Если девочка знает, что есть люди, готовые позаботить­ся о ней и которые будут непреложно, хотя и по-доброму требовать соблюдения правил, она найдёт возможность с пользой применить свой творческий потенциал, вместо того чтобы продолжать нарушать порядок себе же во вред.

«Сейчас Лизе шестнадцать, — рассказывает Джуди. — Я доверяю ей ездить на машине, потому что мы очень сблизи­лись после того инцидента с прогуливанием уроков. Мы мно­го разговариваем, но почти всегда расходимся во взглядах. Мы стараемся сделать так, чтобы у неё было достаточно свободы, потому что она уже продемонстрировала мне, что умеет ею пользоваться. Надеюсь, нам больше никогда не понадо­бятся ЖЕЛЕЗНЫЕ РЕШЁТКИ. Мы можем обсудить любой вопрос и найти какое-то компромиссное решение до того, как дело примет столь серьёзный оборот. Теперь она знает: дома последнее слово за мной, и я сделаю всё необходимое, чтобы у неё всё было в порядке. Я вижу, что постепенно она обретает способность сама устанавливать себе границы. Если она научится делать разумный выбор, исходя из своих внут­ренних границ к тому времени, когда ей нужно будет уйти из дому, я буду знать, что сделала доброе дело — помогла стать ей нормальной взрослой женщиной».

Рекомендации по установлению оград

Хорошие ограды способствуют общению. Хотя забор и отделяет двор одного соседа от двора другого, чёткие грани­цы облегчают общение. Мы знаем, где начинается и где кон­чается наша собственность, и это знание даёт нам больше уверенности в себе при общении с соседями. На ум сразу приходит образ женщины, развешивающей бельё и останав­ливающей каждого прохожего, чтобы, перегнувшись через забор, поделиться последними новостями.

Кэти потеряла на две недели право по вечерам уходить из дому после того, как два раза подряд вернулась домой на три часа позже условленного. В первый вечер у неё было оправдание, но во вто­рой раз все оправдания звучали смешно. Поэтому в прошлые выходные, вместо того чтобы пойти куда-нибудь одной, она отправилась вместе со мной в гости к моей сестре. За время четырёхчасовой поездки мы поговорили о её мальчике и о том, как она по нему скучает. Затем разговор переки­нулся на недавний конфликт. Меня потрясло, когда я услышала от нее, что она заслужила зап­рет выходить из дому по вечерам. «Я бы тебя, мама, перестала уважать, если бы ты не сделала этого»,вдруг сказала она. Ещё больше я была поражена, услышав, как сама говорю ей, что я бы не стала уважать её, если бы она сейчас не риск­нула, чтобы узнать побольше о себе, о мире и о том, как далеко я позволю ей зайти! Мы рассме­ялись. Забавно, насколько близки мы стали после того, как она поняла, что я не шучу в своих тре­бованиях, но при этом не перестаю уважать её потребность быть самой собой.

Джессика, мать пятнадцатилетней Кэти

Ограды способствуют сохранению нормальных личност­ных границ и оберегают контакт девочки со своей внутренней системой управления. Анализируя вместе с дочерью причи­ны ее поступков, мы помогаем ей разобраться во внутренних голосах и побуждениях. Когда девочка видит перед собой возможности выбора и его последствия, она учится прини­мать решения, и оценивать свои возможности в каждой кон­кретной ситуации. Она начинает понимать, что нет никакой необходимости действовать сразу же, по первому капризу, или идти на поводу вдруг возникшей идеи, что нельзя сове­товаться < неопытной подругой, что не следует реагировать на подначки сверстников по поводу её смелости.

Может показаться, что установление оград ведёт лишь к усилению конфликта и увеличению дистанции между нами и дочерью. Но если наша цель — помочь девочке четко сформировать личностные границы, осознать пределы лич­ной свободы, мы должны уметь прислушаться к ее суждению о положении дел, а это далеко не всегда бывает лёгким для родителей! Надёжные личностные границы отделяют нас друг от друга и в то же время объединяют. Результатом настойчивого проведения в жизнь оправданных последствий детских проступков обычно бывает большее взаимопонима­ние между родителями и дочерью и умение дочери самой следовать здравому смыслу. Со временем она поймёт, что мы использовали эти последствия вовсе не для того, чтобы показать ей, какой она плохой человек. Роль оград и послед­ствий в воспитании иная — обозначить точки соприкосно­вения интересов, показать, кто и за какие действия несёт ответственность. Как родители, мы отвечаем за то, чтобы наи­лучшим образом показать дочери, что можно и чего нельзя. Наши дочери обязаны соблюдать установленные рамки, при необходимости требуя их изменения, или нести на себе тя­жесть последствий за их нарушение. Это помогает девочке познать самоё себя, научиться различать, какому внутренне­му голосу или чувству можно следовать, а какому нет. В ходе этого процесса девочки постигают наши жизненные ценнос­ти. Привычка уважать установленные границы рождает общ­ность и доверие, облегчая тем самым нелёгкое совместное путешествие через отрочество.

Хороши такие последствия, которые в наибольшей степени соответствуют «пролому» в ограде.

Ж: Прежде чем определить меру последствий, я стара­юсь решить, будет ли подобное стремление действо­вать полезно, и пытаюсь убедиться, что потом не по­жалею о содеянном. В конце концов я поняла, что мне вовсе не обязательно реагировать сразу же. Знаете это глупое ощуще­ние, что ты, как родитель, должен всегда знать, что делать? Ког­да дочка была маленькой и плохо вела себя, я научилась говорить себе: «Мне нужно подумать, как лучше помочь тебе запомнить, что игрушки нужно убирать на место», — и это давало мне время подобрать такие последствия, которые были бы непос­редственно связаны с тем, к чему я её хотела приучить. Сознание того, что я могу остановиться прежде, чем что-нибудь предпри­нять, уменьшало и сильное желание выплеснуть свой гнев, ведь это, кстати, всё равно не помогает нам научить детей вести себя так, как мы считаем нужным.

«Папа, это несправедливо. Какое отношение име­ет вечерняя сказка к этой зелёной гадости, ко­торую я не хочу есть?»как-то вечером мудро заметила дочка после того, как я потерял терпение из-за её привередничанья за ужином.

Джефф, отец семилетней Лизы

Девочки обычно противятся тому, в чём не видят смысла. Их сопротивление как бы заставляет нас подумать, есть ли смысл в наших действиях или нет и не машем ли мы просто красной тряпкой перед быком. К сожалению, подспудно де­вочка понимает, что она неправа, что её наблюдения не имеют значения. Ощущение собственной неправоты рождает обиду и гнев, то есть те же чувства, какие возникают, когда человека стыдят, унижают или упрекают. Последствия, которые соот­ветствуют «сломанной ограде», созвучны с чувством спра­ведливости, свойственном всем дочерям. Ведь столкнуться со справедливыми последствиями само по себе нелегко, ибо мы ставим заслон тому, о чем задумалась девочка, но ещё хуже, если дочери приходится переживать и несправедли­вость. Оберегайте её способность видеть вещи в истинном свете. Дайте себе время остыть, а уж потом ищите эффек­тивную меру последствий. Скажите девочке, что она права. Вечерняя сказка, скорее, имеет отношение к проволочкам с подготовкой ко сну. А отказ от «зелёной гадости» пусть лучше повлечёт за собой лишение сладкого. Для неё и это будет неприятно, но где-то глубоко внутри девочка почувству­ет успокоение: «Да! Мои родители заботятся обо мне и зна­ют, что делают». Такая убеждённость для девочки может быть важнее всего остального.

Хорошие ограды возводятся вокруг проблемы, а не затрагивают личность. Слишком уж часто члены се­мьи воспринимают поступки друг друга как поползновение на свободу личности, и трудно поверить в то, что наши дети не поступают иногда нам назло. Иначе почему же они дела­ют то, что делают? «Почему они на самом деле поступают так?» — вот вопрос, который мы должны задавать сами себе, когда устанавливаем ограды и выбираем меру последствий. Порой, вникнув в подтекст детского проступка, мы можем обнаружить подлинную проблему.

Я обычно очень расстраивалась, когда Дженни кри­чала и бегала по магазину. Я думала: «Почему она так позорит меня? Зачем?» Потом я поняла, что она просто устает и бывает голодной и её крик взывает ко мне о помощи, а не позорит меня на людях.

Джуди, мать четырёхлетней Дженни

Если мы зацикливаемся на ощущении собственного дис­комфорта или неловкости, мы упускаем уникальную возмож­ность наладить связь со своей девочкой. Не поймите, пожа­луйста, нас неправильно. Мы не собираемся защищать ни родительский мазохизм, ни детский деспотизм, но очень часто ребёнок ведёт себя плохо потому, что он просит взрослого помочь ему, потому, что чувствует себя недостаточно уве­ренно и безопасно, потому, что ему не хватает нашей заботы и внимания. Если грязные следы на полу кухни мы рассмат­риваем как проявление злонамеренного желания дочери до­бавить нам работы, мы рискуем подавить в ней страсть к приключениям и упускаем возможность научить её делать мыльную воду, чтобы вымыть пол или расписной ящик, куда она сможет поставить грязные башмаки, прежде чем вой­дёт в дом. Выбор оград и последствий требует от родителей творческого подхода. Усталость, напряжение, нехватка вре­мени выводят из себя родителей и ведут к тому, что они произносят резкие слова и грозят такими последствиями, которые не способствуют воспитанию в девочке увереннос­ти в себе и сознательности. Всем детям хочется только радо­вать своих родителей, хочется чувствовать себя ловкими и умелыми, способными сделать всё, о чём бы мы их ни попро­сили. Если вы найдёте время и силы, чтобы сосредоточиться не на недостатках ребёнка («Какая же ты неряха!», «Ты ни­когда ни о чём не думаешь!», «Ты что, не можешь запомнить, что ботинки нужно снимать! Я тебе уже сто раз об этом говорила Идиотка!»), а на его поведении и на том, что нужно для того, чтобы изменить это поведение, вы избежите тяжёлой борьбы с дочкой и укрепите свои взаимоотношения с ней.

Пагубность оград, навязанных нашим обществом

Выше мы говорили о тех скрытых установках в отношении мальчиков и девочек, которые до сих пор сохраняются в на­шей культуре, пропагандируются средствами массовой инфор­мации, системой образования и тому подобное. Ниже приво­дится рассказ Рут, государственного социального работника. Эта история прекрасно иллюстрирует, как ограды и послед­ствия помогают нам избежать ловушки культурного стерео­типа «хорошая девочка/плохой мальчик», ибо этот стереотип держит и мальчиков и девочек в рамках строго ограниченных половых ролей, чего они явно не заслуживают.

«Я оставалась с Дебби и Джимми в течение двух месяцев, пока их мама лежала в больнице. Дженнифер особо предос­терегла меня насчёт семилетнего Джимми и похвалила восьмилетнюю Дебби. Она была права. Джимми с самого начала вёл себя, как дьяволёнок. Но поскольку мне пришлось рабо­тать в колонии для малолетних, я знала, как обращаться с такими упрямыми мальчиками, как он. Я сразу дала ему по­нять, что здесь я главная и что, если он нарушит установ­ленные мной правила и переступит черту, его ждут опре­делённые последствия. Я уделяла ему как можно больше внимания, стараясь отметить то хорошее, что он делал, и он расцвёл, как цветок.

С Дебби всё было по-другому. Будучи семейным „ангелом", она не привыкла соблюдать какие-либо правила и обычно делала что ей вздумается. Но тут она наткнулась на прочный барьер. Я считаю, что и девочки должны нести ответствен­ность за свои поступки. Ну так вот, в первый вечер я уделя­ла Джимми максимум внимания, будучи предельно доброже­лательной с ним, а Дебби, когда я отвернулась, потянулась и стукнула Джимми, забрав у него бутерброд. Когда я подо­шла, Дебби начала плакать и кричать, что Джимми её уда­рил. Я встала рядом с ней и сказала: „Нет, Дебби, это ты его ударила. Верни ему его бутерброд". Милая маленькая Дебби взвилась, как фурия. Я преступила главное правило этого дома: Джимми плохой, а Дебби хорошая. Она была анге­лом, Джимми был дьяволенком. Джимми всегда наказывали, а Дебби всегда оставалась чистой.

В течение двух недель Дебби делала всё, что в её си­лах, чтобы восстановить статус-кво — она всегда хорошая, Джимми всегда плохой. Она устраивала сцены, игнорирова­ла моё присутствие, отказывалась со мной разговаривать. Она стойко придерживалась своей позиции — быть выше ответственности за свои поступки — даже тогда, когда ей хотелось уже бросить всё это и присоединиться ко мне. Из-за той ограниченной роли, которая была отведена ей в этой семье, Дебби не видела другого способа действовать. Я про­должала требовать от неё ответственности, беседовала с ней о её чувствах, определяла меру последствий, которые логи­чески вытекали из её поступков, чтобы показать ей, чего я от неё хочу, и быть по возможности справедливой.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.008 сек.)