АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Глава 12. Вскрикнув, Гвинет вздрогнула от неожиданности, когда Арик перевернул ее на живот и накрыл ее тело своим телом

Читайте также:
  1. Http://informachina.ru/biblioteca/29-ukraina-rossiya-puti-v-buduschee.html . Там есть глава, специально посвященная импортозамещению и защите отечественного производителя.
  2. III. KAPITEL. Von den Engeln. Глава III. Об Ангелах
  3. III. KAPITEL. Von den zwei Naturen. Gegen die Monophysiten. Глава III. О двух естествах (во Христе), против монофизитов
  4. Taken: , 1Глава 4.
  5. Taken: , 1Глава 6.
  6. VI. KAPITEL. Vom Himmel. Глава VI. О небе
  7. VIII. KAPITEL. Von der heiligen Dreieinigkeit. Глава VIII. О Святой Троице
  8. VIII. KAPITEL. Von der Luft und den Winden. Глава VIII. О воздухе и ветрах
  9. X. KAPITEL. Von der Erde und dem, was sie hervorgebracht. Глава X. О земле и о том, что из нее
  10. XI. KAPITEL. Vom Paradies. Глава XI. О рае
  11. XII. KAPITEL. Vom Menschen. Глава XII. О человеке
  12. XIV. KAPITEL. Von der Traurigkeit. Глава XIV. О неудовольствии

 

Вскрикнув, Гвинет вздрогнула от неожиданности, когда Арик перевернул ее на живот и накрыл ее тело своим телом. Жар его груди согревал ей плечи и спину. Его отвердевшая плоть, задев ягодицы, настойчиво устремилась к ее лону. Неужели он хочет взять ее в такой позе? Неужели хочет сделать это еще раз за ночь?

– Прогнись, Гвинет, – низким голосом проговорил Арик, почти касаясь губами ее шеи.

Несмотря на шок, Гвинет замерла в сладостном ожидании. Они уже трижды были близки за эту ночь, и всякий раз Гвинет получала от соития такое удовольствие, что была готова заплакать.

И все же, несмотря ни на что, эта ночь чем-то отличалась от той, когда их тела впервые слились в любовном экстазе. Прошлой ночью он был нежен с ней, они даже иногда смеялись. Но сегодня что-то изменилось. Арик казался чужим, а временами создавалось такое впечатление, что часть его существа вообще витала где-то в другом месте. Правда, его запах и голос оставались теми же, но что-то в его прикосновениях и взгляде тревожило Гвинет. Был ли он недоволен? Нет, он получал удовлетворение от близости, в этом Гвинет, слышавшая его стоны и крики, чувствовавшая, как он взрывается внутри ее лона, была уверена. Может, он сердился на что-то? Гвинет нахмурилась. Да, на это похоже. Его губы почти все время были крепко сжаты, и он был не расположен к разговорам. К тому же в его взгляде не было того тепла, к которому Гвинет уже успела привыкнуть.

И что самое главное – он ни разу за ночь не поцеловал ее! Не сказав больше ни слова, Арик опустил руку и приподнял Гвинет за живот. А спустя одно мгновение его пальцы проникли к самому чувствительному уголку ее тела, а его жезл вошел в ее сладкое лоно.

Гвинет снова вскрикнула, на этот раз от удовольствия.

Но как же так? Выходит, что соитие – в точности такое же, как у жеребца с кобылой, – может доставлять ей удовольствие? Это ее смущало, однако Гвинет была вынуждена признаться себе, что ей было безумно приятно, когда она чувствовала его дыхание на своем затылке, его пальцы терли бутон ее страсти, а его плоть заполняла каждый уголок ее лона.

Но желание доставляло наслаждение не только ее телу. Казалось, оно проникает в ее сердце, и она радовалась этому, надеялась, что ее тепло успокоит Арика.

А потом он начал ритмично двигаться, входя в нее с каждым разом все глубже и глубже, и Гвинет забыла обо всем на свете, отдавшись зову природы, растворившись в ослеплявшей ее страсти. Не прошло и нескольких минут, а она уже чувствовала, как обжигающий огонь удовольствия плавит ее нутро и с каждым мгновением становится все сильнее и сильнее.

– Арик!.. Арик! – закричала Гвинет, но ее крики быстро сменились стоном удовлетворения.

Ее тело сотрясли конвульсии, а вскоре к ее страстным стонам присоединился и его грозный удовлетворенный рык.

Неожиданно Арик отодвинулся от Гвинет и быстро встал с кровати. Пораженная этим, Гвинет перекатилась на спину и увидела, что Арик неспешно одевается, стоя к ней спиной.

Она снова нахмурилась. Что все-таки случилось? Уехать отсюда он не хочет, это точно. Кстати, вчера он опять спорил со Стивеном по поводу армии, которую король Ричард велел ему поднять. Но что бы ни беспокоило Арика вчера вечером, сейчас его неудовольствие или гнев касаются только ее одной. Гвинет прикрылась простыней.

– Арик, все в порядке? – спросила она.

– В порядке, – бросил он. И, натянув через голову рубаху, быстро вышел из комнаты.

Когда дверь со стуком захлопнулась, Гвинет чуть приподнялась на локтях, а затем, хмурясь, вновь опустилась на постель. Неужели он действительно ушел? Неужели он посмел, быстро овладев ее телом, уйти, не проронив ни слова?!

Так оно и было.

Разве это нормально?

Огорченная, Гвинет встала с кровати и оделась. Печальный шум прибоя, бившегося о каменистый берег возле стен Нортуэлла, вполне подходил к ее мрачному расположению духа.

«А чего ты ожидала?» – спросила у себя Гвинет. Арик вел себя в точности так, как, по рассказам тети Уэлсы, ведут себя все мужчины. Правда, это впервые случилось лишь прошлой ночью. Ни разу с тех пор, как они поженились, он не был так неразговорчив, ни разу не хотел от нее только физической близости.

А ведь ей хотелось большего – его объятий, нежных взглядов, заботы, смеха. Куда все это исчезло?

Гвинет сложила на груди руки, словно пытаясь унять острую боль, которая терзала ей сердце. Увы, это было невозможно. Ей хотелось снова увидеть теплое выражение в глазах Арика, хотелось поговорить с ним. Она должна была убедиться в том, что он делит с ней ложе потому, что хочет именно ее. Прошлой ночью он был отличным любовником, однако у нее осталось чувство, что он без раздумий заменил бы ее другой – любой женщиной, какая попалась бы под руку.

А Гвинет, дурочка, так надеялась, что сумела завоевать его сердце!

Когда они еще жили в лесной хижине, он помог ей справиться с огорчением, вызванным тем, что ее семья отвернулась от нее. И вот теперь они окружены роскошью. Но Арик заставляет ее страдать.

Да, первые дни их брака навсегда ушли в прошлое, а на замену им пришли проблемы, связанные с семьей, политикой, ежедневными обязанностями. Арик – граф, знатный вельможа, у которого полно дел, и он не может целый день проводить рядом с женой. Но она же мечтала о таком муже, и когда, они поженились, сокрушалась о том, что Арик отличается от предмета ее мечтаний. Да, получив вчера утром письмо, она находилась под впечатлением от перечисления всех его титулов и владений.

Вздохнув, Гвинет покинула комнату и… их помятую постель, чтобы поесть. Она ничуть не удивилась, узнав, что граф, ее муж, отправился на верховую прогулку на целый день. Он часто делал это.

Пройдя в большой зал, Гвинет заняла свое место за столом рядом с пустующим местом Арика. В помещении было совсем мало людей – Арик почти всех забрал с собой. Оставшиеся должны были заняться военными учениями под руководством Стивена.

Гвинет без всякого удовольствия откусила кусочек хлеба, который принесла ей кухонная служанка, и запила его слабым вином.

Большой зал ей нравился. Здесь было тепло и уютно – от утренней прохлады зал спасали великолепные гобелены и потрескивающий в раскаленном докрасна очаге огонь. Устроившись поудобнее, Гвинет стала раздумывать о том, чем же недоволен Арик.

Через несколько минут в комнату вплыла Ровена. Шелковое платье нежно-розового цвета придавало ей обманчиво несчастный вид. Гвинет с радостью проигнорировала бы эту женщину, по-прежнему игравшую роль любовницы хозяина замка, но Ровена уселась за стол рядом с ней. Гвинет привстала, чтобы уйти, однако Ровена удержала ее.

– Чего ты хочешь, Ровена? – спросила Гвинет. Прежде чем заговорить, белокурое обиженное дитя проглотило кусочек хлеба с холодной уткой.

– Несмотря на то, что ты стала женой Арика, леди Гвинет, не думай, что только ты разделишь с ним постель, – проворковала Ровена.

Гвинет едва не задохнулась от ее нахальства. В голосе Ровены не было ни угрозы, ни насмешки. Она говорила таким тоном, словно просто констатировала факт, как, например, сказала бы о том, что солнце взошло на востоке.

Гвинет несколько раз моргнула, чтобы справиться с охватившим ее шоком.

– Смею тебя уверить, – взяв наконец себя в руки, промолвила она, – что я сделаю все возможное для того, чтобы Арик не искал развлечений с тобой.

Ровена равнодушно пожала плечами:

– Он устанет от тебя, вот увидишь… Арик – сильный, решительный человек, и, к счастью, он не из тех мужчин, чье сердце можно завоевать. Пройдет совсем немного времени, ты ему надоешь, и он уйдет из твоей спальни.

– И ты надеешься, что после этого он пойдет искать удовольствий к тебе, грубиянка с бараньими глазами? – резким тоном осведомилась Гвинет.

Ее собеседница задумчиво помолчала.

– Знаешь, – наконец заговорила она, – мы с Ариком… хорошо понимаем друг друга. Я в состоянии удовлетворить его здоровые мужские прихоти, а в благодарность за это он позволяет мне оставаться здесь и управлять делами замка.

– А как же Стивен?

– Стивен еще дитя, – отозвалась Ровена.

Гвинет изумленно уставилась на нее – ей стало почти жаль младшего брата Арика.

– Ну да, – кивнула она. – Дитя, с которым ты спала.

Ровена приподняла костлявое плечо с таким видом, словно это не имело никакого значения.

– Но ведь Арик вернулся в Нортуэлл, чтобы снова стать графом Бедфордом, – промолвила она.

Призывая на помощь свое христианское добросердечие, Гвинет заставила себя вспомнить о том, что Ровене когда-то почти пришлось голодать. Правда, это не помогло ей.

– Ровена, – проговорила Гвинет, – я намереваюсь стать хорошей любовницей и хозяйкой дома, который принадлежит моему мужу. Я сделаю все возможное для того, чтобы ты никогда больше не голодала, так что тебе не придется соблазнять его за каждой едой для того, чтобы обеспечить себе следующий прием пищи.

На губах Ровены промелькнула слабая улыбка. Она встала.

– Я в состоянии сама о себе позаботиться, – заявила она. – Ты уж прости меня, если я не поверю ни единому слову своей соперницы.

С этими словами Ровена ушла.

Глядя ей вслед, Гвинет пыталась унять охватившую ее тело дрожь. Неужели Ровене удастся выполнить свои угрозы? Учитывая нынешнее состояние Арика и что ему скорее всего все равно, с кем лечь в постель, Ровена, возможно, соблазнит его. Ведь прежде у них были очень близкие отношения, пусть и не слишком прочные.

 

Прошла неделя. Арик лежал рядом со спящей Гвинет, изнывая от желания прикоснуться к ней, но сдерживая себя. Слишком трудно ему было смириться с мыслью о том, что жена позволила ему спать с ней, лишь узнав о его знатном происхождении. В последние шесть ночей она не противилась ему, и он овладевал ею как хотел, несмотря на то что Гвинет явно была шокирована разнообразием поз. Более того, Арик даже не знал, то ли радоваться, то ли огорчаться тому, что она с такой готовностью отдавалась ему, так самозабвенно занималась любовью.

Одно Арику было непонятно: почему занятия любовью, не считая их первой ночи, оставляли у него неясное чувство разочарования? Вероятно, потому, что он брал Гвинет, но не целовал ее. Лежал рядом с ней, но не видел ее. Он держался настороженно, особняком, входил в нее, но ничего не чувствовал. Он овладевал ею, как будто она была продажной девкой. Все это привело к чувству разочарования, которого Арик понять и постичь не мог.

Гвинет ни разу не отвергла его. Подумать только, когда они жили в его лесной хижине, он мечтал о ее теле, а теперь получил его, но обладание им принесло ему лишь горечь!

Что еще хуже, Ровена начала активно кокетничать с Ариком, как он и опасался. По крайней мере, раз в день она находила повод потолковать с ним наедине. Ровена то и дело придумывала причины, вынуждавшие ее прикасаться к Арику. Каждый день она говорила ему своим спокойным сдержанным голосом о том, что мечтает снова увидеть его в своей постели. Точнее, не так: Ровена твердила, что хочет сама лечь в его большую кровать с балдахином, а Гвинет пускай уходит куда-нибудь.

Когда-то Арик едва не женился на Ровене, но он не испытывал ни малейшего желания быть с ней. Более того, своими разговорами она вызывала у него лишь одно чувство – раздражение. К тому же Арик был в состоянии думать лишь о близости с Гвинет – он мечтал только о том, чтобы заниматься с ней любовью до изнеможения. Святой Господь, что же с ним случилось?!

Арик покосился на свою массивную кровать, а потом его взгляд остановился на Гвинет, ее спутанных черных волосах, темных ресницах, которые черными полумесяцами лежали на нежных щеках, ее дерзком носике. Он посмотрел на ее сочные и красные губы, на рубиновую подвеску, когда-то принадлежавшую его матери, которая сейчас поблескивала на безупречной коже Гвинет.

Довольно, это должно прекратиться! Не хочется ему нарушать ту скудную гармонию, которую он обрел, и отдаваться тревожным размышлениям, на которые его наводили мысли о Гвинет. Пройдет немного времени, и то, что сейчас его тревожит, уйдет в прошлое, он станет получать необходимое удовлетворение от физической близости с Гвинет и не вспомнит, что она отдалась ему только благодаря его богатству и власти. Арик вскоре будет помнить лишь то, что ради выживания его жена поступила так же, как поступают остальные женщины в суровом мире, где правят мужчины.

А до тех пор ему лучше держаться от нее подальше.

Арик отвернулся от Гвинет в надежде заснуть и увидеть сны, в которых ему привидятся лишь убитые дети да сбивчивые картинки соитий с соблазнительной Гвинет.

 

Следующие две недели тянулись очень долго; стояла изнуряющая жара, лето приближалось к тяжелому августу. Днем из-за зноя на улицу выходить было почти невозможно, так что живущие в замке дети выбегали поиграть с Псом лишь вечерами, когда на землю спускались сумерки.

Арик больше не делил с Гвинет супружеское ложе.

После того далекого утра, когда он молча взял ее и поспешно ушел из спальни, Арик больше ни разу не прикоснулся к ней. Гвинет знала, что обитатели замка уже начали судачить о них.

В который уже раз проснувшись в пустой постели, Гвинет с тяжелым чувством оделась и побрела вниз.

В большом зале Ровена отчитывала кухонную служанку за леность, а затем оттолкнула с дороги расплакавшуюся девушку. Гвинет вознамерилась позднее узнать, как обстоят дела у бедняги. Даже если у нее и нет опыта управления замком, Гвинет знала, что слуги полюбили ее и не упускали случая показать ей это. То, что они ценят ее доброту и советы, придавало ей уверенности в себе, улучшало настроение.

Впрочем, Ровена всегда умудрялась портить его.

Решив не обращать на нее внимания, Гвинет подошла к возвышению и села, даже не глядя на остатки завтрака, сервированного на большом столе.

В зале стояла пугающая тишина. Ровена пожирала Гвинет глазами, и той больше всего на свете хотелось сделать вид, что она не замечает соперницу и ее наглых взглядов.

Однако Гвинет никогда не умела лгать себе.

Она подняла глаза. Торжествующее выражение лица Ровены привело Гвинет в ярость. Проклятие! Ну что ей делать? Судя по виду Ровены, Арик уже нашел пристанище между ее тощих бедер. И как только этот хлыщ может хотеть женщину, у которой нет сердца?

Как только Гвинет живо представила себе собственного мужа в объятиях Ровены, ей тут же захотелось замкнуться в себе, несмотря на острое желание наказать Ровену, каким-нибудь образом ее унизить и заставить покинуть замок.

Впрочем, загулявшему мужу тоже должно достаться на орехи. Но в те редкие дни, когда Арик забредал в стены Нортуэлла, они не перебрасывались ни словом, а от его настороженных взглядов сердце Гвинет начинало ныть.

Через несколько минут в большой зал вошел Стивен. Обиженный и какой-то забитый, он тут же устремил несчастный взор на Ровену. Гвинет надеялась, что по ее собственному виду нельзя с такой же легкостью догадаться о ее переживаниях, как это было видно по жалкому облику Стивена.

– Ровена, моя дорогая, – взмолился он. – Прошу тебя, сядь рядом со мной.

– У меня нет времени, – отрезала Ровена. – Меня ждут дела. – Сказав это, она с королевским достоинством выплыла из комнаты, гордо подняв голову на своей гибкой шее.

Гвинет посмотрела на Стивена. Его лицо обрело еще более унылое выражение, а в карих глазах заблестели слезы.

Гвинет отлично понимала чувства этого мальчика, поэтому она не смогла противиться желанию подойти к нему и положить ему руку на плечо в знак поддержки.

Стивен едва не оттолкнул ее. Гвинет удивленно посмотрела на него.

– Это все ты виновата! – закричал он. – Почему ты не смогла удержать Арика в своей постели и не пускать туда Ровену?

От этих слов сердце Гвинет тревожно замерло. Глаза Гвинет заволокло слезами.

– Я пыталась! – воскликнула она. – Честное слово, пыталась, но у него такой вид, как будто он вообще не видит меня!

Стивен так грубо выругался, что Гвинет испуганно вздрогнула.

– А ты уверен, что они снова спят вместе? – решилась спросить она, не зная, впрочем, хочется ли ей знать ответ на этот вопрос.

– Вот уже две недели, как она ушла от меня! Ровена больше не ложится со мной в постель! А она не из тех женщин, которым доставляет удовольствие спать в одиночестве, – сердито проговорил Стивен. – К кому еще она могла пойти?

Да уж, к кому? Гвинет закрыла глаза, силясь спрятать боль, охватившую ее после слов Стивена. Господи, да ей была отвратительна даже мысль о том, что Арик предпочел ей женщину, которая изменила ему с его собственным отцом и которая думает только о власти и собственном положении! Однако он поступил именно так. Почему? Из-за того, что он давно знал ее? Из-за ее царственного равнодушия?

Впрочем, возможно, Ровена в постели делает что-то такое, о чем Гвинет в силу собственной неопытности даже не догадывается. Правда, Гвинет казалось, что она удовлетворяет все желания мужа, но, похоже, она ошибается. Но, черт возьми, что же ей все-таки делать? Мысли галопом неслись в ее голове. Соблазнить Арика? Гвинет закатила глаза. Что она об этом знает? Почти ничего. Или, может, вступить с ним в противостояние? Но похоже, он лишь посмеется над ней. Гвинет вздохнула – этого допустить нельзя ни в коем случае. Тогда, может, соблазнить его во сне, когда он лежит обнаженный? Впрочем, это как-то нехорошо Гвинет принялась ходить взад-вперед. Она должна что-то сделать! Должна заставить Арика смотреть на нее как на женщину, на жену.

Гвинет повернулась к Стивену.

– Сегодня вечером, после ужина, ты должен занять чем-то Ровену, отвлечь ее от Арика, – сказала она.

Стивен нахмурился, его мальчишеские глаза наполнились смущением. Как жаль, что его сердце стремится к этой холодной девке, которая умудрилась спать с его отцом и старшим братом, чтобы добиться своего положения, забыть о нищете!

– И что ты будешь делать? – спросил Стивен. В самом деле, что?

– Молить Господа о силе, – ответила Гвинет.

 

Ни Арик, ни Ровена на ужин не явились. Для Гвинет их отсутствие послужило очередным доказательством ее подозрений, от которого в груди вновь появилась резкая боль. Гвинет склонилась над своей тарелкой – точно так же как Стивен, сидевший поодаль от нее за хозяйским столом. Все вокруг них, начиная с замковой прислуги и заканчивая рыцарями Арика, бросали на Гвинет выразительные взгляды, полные сдержанной жалости.

От всего этого Гвинет едва не закричала.

Довольно! Она пойдет в спальню, застанет их вместе и как-нибудь остановит их.

Встав, Гвинет наклонилась к своему деверю и похлопала его по плечу. Стивен поднял на нее полные печали карие глаза, которые, однако, тут же наполнились надеждой.

Решив, что гнев послужит ей надежной защитой, Гвинет вышла из большого зала и отправилась искать мужа, который развлекается со своей шлюхой.

Гвинет даже не понимала, почему ее так волнует вся эта история. Поднимаясь по высоким ступеням, ведущим наверх, она подумала, что не так уж предана собственному мужу. Ее сердце не принадлежит ему. Или это не так? Нет. Какая нелепость! Гвинет нахмурилась. Она просто не хочет, чтобы ее игнорировали, не желает, чтобы слуги ее жалели, а рыцари предлагали свою помощь в решении неприятной проблемы.

Оказавшись наверху, у двери, ведущей в покои, где располагалась их спальня, Гвинет молила Бога только о том, чтобы там никого не было.

Увы…

Увидев, что дверь слегка приоткрыта, Гвинет молча прошла по анфиладе комнат. К счастью, спальня оказалась пустой.

Однако Гвинет услышала голос Ровены. Гвинет сразу узнала ее собеседника – это был низкий голос ее мужа. Они разговаривали за дверью, ведущей в кладовку позади спальни.

Черт бы побрал их обоих!

Гвинет сжала руки в кулаки. Гнев сотрясал ее тело, гнал ее вперед. Да и душевная боль подгоняла ее. Если уж им так приспичило совокупляться, пусть не делают это рядом с ее покоями, так близко от ее постели!

Пройдя мимо большого балдахина, почерневшего очага и табуретки, она приблизилась к своей цели. Нажав на ручку, Гвинет толкнула тяжелую деревянную дверь.

Арик и Ровена стояли рядом. Они были вдвоем!

Нет, они не обнимались, но вырез на платье Ровены был достаточно велик для того, чтобы соблазнить даже святого.

Потаскуха положила руку на плечо Арика. А потом прижалась к нему, предлагая себя. Однако, святые угодники, похоже, он никак не реагировал на ее заигрывания, он даже не смотрел на нее, а на его лице застыло напряженное выражение.

Услышав шум, парочка посмотрела на Гвинет. Ровена наградила ее мимолетной улыбкой и пожала плечами. Выражение лица Арика оставалось непроницаемым.

Гвинет чувствовала, что ее терпение на исходе и что она вот-вот взорвется.

Сделав несколько шагов вперед, она схватила Ровену за руку.

– Пошла вон! – крикнула Гвинет. Ровена попыталась высвободить руку. Гвинет крепче сжала ее, не давая костлявой потаскухе вырваться.

– Мы с Ариком просто… разговариваем, – запротестовала Ровена, правда, не слишком убедительно.

Сдерживая желание обхватить ее шею руками и сжать пальцы, Гвинет рванула Ровену за руку и подтолкнула к двери.

– Мне наплевать, если ты задерешь свои юбки и отдашься ему где угодно, хоть на помойке, шлюха ты поганая. Но здесь ты этого не сделаешь, поняла?

Ровена пыталась вырваться от Гвинет, но ее попытки не увенчались успехом. Спустя несколько мгновений Гвинет вытолкала ее в коридор, захлопнула дверь и опустила щеколду, чтобы та не смогла вернуться.

Затем Гвинет повернулась к своему ветреному мужу, который, подбоченившись, наблюдал за происходящим.

Внезапно на его лице появилась улыбка.

Ох, как же, должно быть, ему понравилась эта сцена! Вероятно, он решил, что Гвинет ревнует. Скотина!

– На помойке? – переспросил он. – Боюсь, это не слишком удобно.

– Ну да, только об этом ты и думаешь, тупоголовый мерзавец! Да пускай небеса разверзнутся над нами, если Ровене удастся еще раз соблазнить тебя.

Арик нахмурился, на его лице появилось смущенное выражение. Впрочем, Гвинет ни на секунду ему не поверила. Разве не говорила ей тетушка Уэлса, что мужчины только и думают о том, чтобы лечь в постель с любой женщиной?

– Что? – переспросил Арик, глядя на Гвинет.

Она опустила глаза, стараясь сдержать свой гнев. Однако на сей раз быть терпеливой ей не удалось. Гвинет то ли застонала, то ли зарычала.

– Вижу, тебе доставляет громадное удовольствие прикидываться невинной овечкой, ловелас ты поганый, дамский угодник! Что ж, очень хорошо! Только одного я понять не могу: какого черта ты вьешься вокруг юбок этой тощей стервы? Неужели в последнее время я хоть раз не выполнила в постели твои прихоти? Неужели не была послушна тебе, не отзывалась на твои ласки, а?! Нет, и тебе это известно! В последнее время, после твоего приезда, когда мы были с тобой в постели, разве я хоть раз отказала тебе, не допустила к своему телу? Не было такого! Ни разу! – вопила Гвинет.

Серебристые глаза Арика обрели равнодушное, ледяное выражение.

– Как ты и сказала, этого не было ни разу, – холодно кивнул он.

Но уголок его рта при этом дернулся, а его большое тело явно напряглось, как струна. Но на что же он сердится? Вероятно, на то, что она помешала его встречам с жилистой потаскухой.

Гнев Гвинет стал еще сильнее, он переполнял ее и, казалось, был готов вырваться из ее макушки наружу.

– Не могу сказать, что я понимаю… – Гвинет не договорила, у нее не было слов от возмущения. – В общем… – начала она снова, – если тебе так уж хочется спать со шлюхой, которая пускает тебя в свою постель или рвется в твою из-за твоих денег и титула, что ж, так тому и быть! Тупоголовый осел! – С этими словами Гвинет повернулась и хотела было выйти из комнаты, чтобы Арик не увидел слез, навернувшихся ей на глаза.

Но как только она прикоснулась к щеколде, огромная ладонь Арика накрыла ее руку, он развернул ее и привлек к своему длинному мускулистому телу. Арик запустил пальцы в ее черные кудри и запрокинул голову Гвинет назад, чтобы заглянуть ей в глаза. Его лицо при этом было напряженным, его собственные глаза – прищуренными.

– Хорошо, – хрипло проговорил он. – Так тому и быть.

А потом его губы накрыли ее рот.

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.016 сек.)