АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

ГЛАВА 13. Разобравшись с гастролями «Spreading The Disease», мы сгорали от нетерпения, когда наконец в компании Beastie Boys запишем студийную версию “I’m The Man”

Читайте также:
  1. Http://informachina.ru/biblioteca/29-ukraina-rossiya-puti-v-buduschee.html . Там есть глава, специально посвященная импортозамещению и защите отечественного производителя.
  2. III. KAPITEL. Von den Engeln. Глава III. Об Ангелах
  3. III. KAPITEL. Von den zwei Naturen. Gegen die Monophysiten. Глава III. О двух естествах (во Христе), против монофизитов
  4. Taken: , 1Глава 4.
  5. Taken: , 1Глава 6.
  6. VI. KAPITEL. Vom Himmel. Глава VI. О небе
  7. VIII. KAPITEL. Von der heiligen Dreieinigkeit. Глава VIII. О Святой Троице
  8. VIII. KAPITEL. Von der Luft und den Winden. Глава VIII. О воздухе и ветрах
  9. X. KAPITEL. Von der Erde und dem, was sie hervorgebracht. Глава X. О земле и о том, что из нее
  10. XI. KAPITEL. Vom Paradies. Глава XI. О рае
  11. XII. KAPITEL. Vom Menschen. Глава XII. О человеке
  12. XIV. KAPITEL. Von der Traurigkeit. Глава XIV. О неудовольствии

ВЕСЬ ЭТОТ УЖАС [13]

Разобравшись с гастролями «Spreading The Disease», мы сгорали от нетерпения, когда наконец в компании Beastie Boys запишем студийную версию “I’m The Man”. Но перед тем, как приступить к этому, нам нужно было добить запись «Among The Living», начатую еще на гастролях. Многие до сих пор считают «Among» нашей ключевой пластинкой. Это явно был нужный альбом, выпущенный в нужное время – быстрый и трэшевый, энергичный и злой, что пиздец. Все, чему мы научились как группа от записи «Fistful Of Metal» до самого «Spreading The Disease», отразилось на песнях. Если сравнить Anthrax с обучением в ВУЗе, то «Among The Living» стала нашей магистерской диссертацией. Это был продукт своей среды, рожденный восхищением и вызывающим поведением от того, что мы стали играть важную роль в развивающейся трэш-сцене. Нам не требовались ни амфетамины, ни кокс, чтобы писать убойные вещи; мы кайфовали только от того, что выступаем с группами, которые уважаем, и играем любимую музыку.

Плацдарм всей пластинки, песня, которая явно направила нас на колею невозврата, это “A.I.R.”, последний трек, который мы написали для «Spreading The Disease». По сути мы закончили запись «Spreading» и уже собирались приступить к сведению, когда Чарли сказал: “У меня есть еще одна тема, которую мы должны включить на пластинку. Над ней стоит поработать”. Поначалу мы были настроены скептически: “Да ладно тебе, мы уже итак затянули со сроками. Альбом готов. Чего еще надо?” А потом он сыграл мне этот рифф, и я такой: “Ох, ни хрена себе, да ведь один этот рифф делает всю пластинку! Он так не похож на другие наши песни, и в то же время дополняет их. Он цепляет и полон энергии”. И вот он вернулся в Итаку, и мы вместе поработали над одной этой песней. Как по мне, “A.I.R.” положила начало формированию нашего фирменного стиля как Anthrax. Если бы эта песня не попала на «Spreading», он попала бы на «Among The Living». Короче говоря, мы были в ударе, и нас уже ничто не могло остановить.

Во время продвижения «Spreading» мы написали “I’m The Law”. Чарли сыграл эти гимнообразные риффы, и у меня в башке что-то щелкнуло – да это же один-в-один судья Дредд! Мне эта музыка напоминала Мега-Сити Уан. Для тех, кто не знаком с сюжетом британского комикса, рассказываю: Дредд живет в постапокалиптическом мире, где копы (судьи) арестовывают преступников и на арене выносят им приговор. Наказания очень суровы. Присутствуют судья, присяжные и палач. Дредд - самый невъебенный чел среди судей. Еще одной песней, которую я написал, стала “Indians”, попытка быть более политкорректным. Она рассказывает об участи коренных американцев, которых собрали в одно место и заставили жить в сраных резервациях. Идея этой песни пришла мне в голову, потому что по звучанию рифф напоминал музыку американских индейцев, а мама Джои частично принадлежала к племени Ирокезов (так мне сказали), так что вышло идеально. Мы испытали “I Am The Law” и “Indians” в туре, и они обе были приняты на ура, так что они довольно рано прошли отборочный тур.

Мы так привыкли к тому, как каждый из нас привык работать, что остальные песни просто вылились из нас. У нас был стиль, отчетливый звук, который был истинно Anthrax, и мы писали так, чтобы не отходить от этого формата. Мы знали еще по S.O.D., что можем играть быстрее, чем кто-либо, так что когда писали трэшевую часть, всегда думали: “А давайте сделаем ее еще быстрее”. Исходя из своего опыта, мы уже точно знали, где именно вставить медленную “мошевую” часть для достижения максимального эффекта. Некоторые из текстов песен рассказывали о забавном опыте, который мы испытали на себе как гастролирующая группа. “Caught In A Mosh”, к примеру, рассказывает о гитарном технике Арти Ринге.

Мы выступали в Реинбау Мьюзик Холле в Денвере, штат Колорадо, в ’86-ом, и тут какой-то шкет залез на сцену и расхерачил мою педаль. Арти выбежал, чтобы столкнуть этого шкета со сцены, и они кубарем полетели вниз, упали в толпу, и утонули в яме. Секунду назад Арт был тут, а секунду спустя исчез, словно кто-то спустил воду в толчке. В конце концов Арти забрался обратно на сцену. Мы закончили шоу и сели в автобус. На следующее утро Арти выполз со своей койки, он едва мог передвигаться. Он шел, наклонив спину вперед, и когда я спросил его, что не так, он ответил: “Чувак, я попал в мош”. Мы подумали, ничего смешнее мы еще не слышали, потому что Арти был с меня ростом и даже еще худощавее. Последнее место, где бы он захотел оказаться, это мошпит, где его затопчут. И тут у меня в голове щелкнуло. “Да это же офигенное название для песни, вот оно!” Я написал текст о том, как застреваешь в тех местах, где бы никогда не хотел застрять.

А еще мне хотелось, чтобы на альбоме была парочка социально значимых песен, и написал “One World”. Если “Aftershock” с пластинки «Spreading The Disease» повествовала об исходе ядерного конфликта между США и Россией – завершающей фазе войны, то “One World” обращалась к шагам, которые человек мог предпринять, чтобы избежать полного уничтожения: “Русские такие же люди, как мы. Вы и правда считаете, что они взорвут весь мир? Они не меньше дорожат своей жизнью. Америка, прекрати петь: “Hail To The Chief”[14]. Вместо того, чтоб думать о программе СОИ[15], мы должны думать о мире”. Эй, я был молод, и все еще верил, что могу изменить мир силой металла!

“Efilnikufesin” (N.F.L.) о Джоне Белуши, моем кумире. Песня рассказывает о том, какой для всех потерей стал его передоз, потому что он был чертовски талантлив, и ему было много что сказать миру, отчасти таким образом я пытался посоветовать детям держаться от наркотиков подальше. Для меня это много значило. Я не любитель читать нравоучения, просто я терпеть не мог все это говно.

Всякий раз, когда курил косячки в школе, я никогда не кайфовал. Травка никогда не оказывала на меня такое уж большое влияние. Так что я практически не испытывал никакого интереса к наркотикам, и это отразилось в том числе и на Anthrax. Кокс вошел в моду в 80-х, и даже на нашем уровне, мы видали друзей из знакомых групп, которые постоянно были обожраты этой дрянью; им это все доставалось задаром, потому что никому это было не по карману. Я ненавидел, когда те, с кем я зависал, сидели на коксе. Ни один из них не мог закрыть варежку. Они целыми часами несли всякую херню. Хуже был антисоциальный аспект всего этого. Никто не хотел этим заниматься у тебя на виду, поэтому они шкерились в ванной и нюхали там. Потом они выходили, шмыгая носом, и было ясно, чем они только что занимались. Этот фактор стыда вынудил меня ненавидеть наркоту еще больше. Я думал, ну хочешь это делать – делай. Только, блядь, не шкерься как ебаная мышь. И если не хочешь делиться с другими, тогда терпи до дома. Все, что касается кокаина, вызывало у меня рвотный рефлекс. Одна только мысль что-то сувать себе в нос была ужасно непривлекательна. Должен признать, я еще и немного побаивался этой штуки. У некоторых случался передоз, люди склеивали ласты от кокаина, не говоря уж о героине. Я всегда старался держаться подальше от этого говна.

У меня и без наркотиков были другие способы ухода от реальности, и я рассказал о них на «Among The Living». Две песни альбома навеяны рассказами Стивена Кинга. Он играл в моей жизни большую роль. Его книги были очень креативными и вдохновляющими, особенно «Противостояние», на основе которой и был создан «Among The Living». Да и “A Skeleton In The Closet” рассказывает о романе Кинга «Способный Ученик», о подростке, который обнаруживает военного нацистского преступника и шантажирует этого чувака, заставляя рассказывать подробные истории о своих ужасных преступлениях. Рассказы Стивена Кинга в тот момент стали играть в моей жизни такую важную роль, что кроме Кинга я ничего больше и не знал. Я мало знал о реальном мире, когда мне было двадцать два. Бóльшая часть моей жизни прошла в фантастической стране.

Anthrax готовились отправиться в репетиционную студию Топ Кэт в Нью-Йорке в июле 1986-го, чтобы закончить написание и репетиции «Among The Living». Я сидел у мамы дома со всем своим оборудованием, и тут зазвонил телефон. На связи был Керк Хэмметт, голос у него был какой-то замученный. Он звонил из Эвансвилля, штат Индиана, и казалось запыхался. “Короче, Джеймс съезжал с холма на скейтборде, упал и сломал себе запястье. Он не может играть на гитаре, а мы не хотим отменять ни один концерт, поэтому нам нужен кто-то, кто сможет приехать и сыграть на гитаре, Джеймс будет только петь. У тебя есть такая возможность?”

Он говорил так быстро, что не думаю, что сразу понял, о чем он говорит, и попросил его повторить. Да, все оказалось, как я и думал. Metallica хотели, чтобы я приехал и поиграл у них на ритм-гитаре в турне «Master Of Puppets». Я был в восторге. “Да я с радостью. Конечно, смогу!” – ответил я Керку.

Все, что мне было нужно, это выучить материал «Master Of Puppets». Все остальное я уже знал. И тут на меня всей тяжестью навалилась реальность. У нас был на носу альбом, и мы должны были провести в студии три дня, чтобы закончить написание и порепетировать перед записью. Я сказал об этом Керку, и он спросил есть ли возможность как-нибудь это отодвинуть. Я сказал, что обсужу это с Джонни Зи, и он дал мне номер отеля, где они остановились. Я позвонил Джонни в 11 вечера и сказал: “Чувак, мне только что звонили из Metallica. Джеймс сломал руку, и они просят, чтобы я приехал, выучил их песни и закончил тур с Оззи, и я очень этого хочу”.

Джонни сразу разрушил мои надежды. Он сказал, что у нас бронь в студии и крайне сжатые сроки. “Ты не можешь просто так взять месяц отпуска, потому что тебе хочется” – ответил он. “Это расхерачит все твое расписание на следующий год”.

Я еще до звонка знал, что он скажет. Я только надеялся, что он как-нить подшаманит и все получится, как это было, когда Metallica приехала в Нью-Йорк на запись «Kill ‘Em All». Я перезвонил Керку и объяснил ситуацию. Я извинился, и в конце концов они взяли на замену гитарного техника Джеймса – Джона Маршалла. Для меня это был большой облом, но я был совершенно нереалистичен, когда изначально сказал Керку, что смогу.

Мы вдоволь насмотрелись на Metallica, когда они пригласили нас на гастроли по Европе осенью 86-го. Первый концерт состоялся 10 сентября в Кардиффе, Уэльс. Впереди были шесть недель шоу, все билеты на них были распроданы. Обе группы отлично отыграли каждое шоу в отдельности. И Metallica были невероятны, несмотря на то, что Джеймс не играл на гитаре из-за сломанного запястья.

Маленький совет для молодых групп, отправляющихся на гастроли: хорошо, когда гитарный техник твой друг, но убедись, что этот человек может хорошо играть, так что в случае крайней необходимости у тебя будет полноценная замена прямо в группе. Это удалось Metallica, и нисколько не повредило нам, когда ушел Лилкер. В тот момент своей карьеры Metallica ехали на автобусе, все наше оборудование ехало в их грузовике. Мы ехали в грузовичке с багажом. У нас был водитель, потому что ни у кого из нас не было желания ехать по Великобритании по другой стороне дороги. Нам помогал один парень из дорожной команды. Он помогал настраивать ударные, а команда Metallica помогала настраивать наши гитары. Это слабо напоминало обмен любезностями. Каждый день в нашем распоряжении была гримерка, но мы не получали ежедневные чаевые, поэтому у нас не было денег. У Metallica была своя служба питания на эти гастроли, но в первые пару дней произошла какая-то путаница, и компания обслуживания обедов не знала, что нас тоже должны были кормить.

Эти дни мы рылись в своих карманах, чтобы найти сдачу и купить эту дерьмовый фастфуд, типа сосисок в тесте и английской пиццы. Стоит заметить, это настоящая пытка – заставить парочку ньюйоркцев жрать пиццу в английском варианте. Там одно тесто с кусками сыра и зернышками кукурузы.

В первый день тура наш водитель предложил поехать по дороге и купить парочку пицц. Мы дали ему денег на четыре порции. Он вернулся полчаса спустя, держа пиццы за боковую часть и у него даже и мыслей не было, что он сделал что-то не так. Когда мы открыли коробки, весь сыр и сосиски смешались в одну кашеобразную кучу, украшенную зернышками кукурузы. Нам ничего не оставалось, и у нас больше не было денег, короче мы застряли в этой холодной раздевалке, выдирая кусочки сыра из картона, помещая их на деформированные, отвратительные куски основы для пиццы и пытаясь миновать зернышки кукурузы. Я подумал: “Ну его на хуй. Верните меня домой сейчас же. Меня тошнит от этого места. Не знаю, как Iron Maiden выживают в этой стране”.

Потом мы начали концерт, и я очень хотел снова оказаться в мамином доме. Мы отлично отыграли, и зрителям это понравилось, но во время всего сэта нас обдали душем слюны. Мы открыли концерт “A.I.R.”, и тут начался дождь плевков – не только на меня или Джои, на всех нас. Я подумал: “О, нет, они же нас ненавидят!” Потом мы закончили песню, все кричали и аплодировали. Потом начали следующую, и само собой фонтан слизи начался снова. Так повторялось каждую песню. Мы подумали, может это такая фишка для открывающих групп. На половине сэта один из парней британской команды Metallica сказал нам: “Они плюются в вас, потому что им охуенно нравится! Это старинная панковская традиция под названием “гоббинг””.

Я подумал: “Лучше б они так сильно не любили нас!”

Мы отыграли в Хаммерсмит Пэлэс, наше первое шоу в Великобритании, в мае 1986-го, и там не было никаких плевков, и той ночью нас любили не меньше. Очевидно “гоббинг” был феноменом, который возник у английских панков в середине-конце 70-х. В металле, слава богу, он длился недолго, но мы попали на его расцвет. Хорошо, что с нами не было Билли Милано. Он бы там всех поубивал. Metallica досталось вдвое больше нашего.

Во время басового соло Клиффа все внимание было приковано к нему. Он тряс головой вверх и вниз, у него были невероятные волосы. Плевки, которые приземлились на него, выглядели как куча насекомых, летающих летом вокруг уличного фонаря. Сотни “гобов” приземлились на его волосы. Воняло так же дурно, как изо рта. Хорошо, что на тех площадках были предусмотрены душевые. Нас “отгобили” еще один раз, в 1989-ом в Ирландии, мы уже были хэдлайнерами. Мы решительно сказали публике: “Будете плеваться – мы сваливаем”. Мы реально ушли с концерта в Оме, Северная Ирландия, исполнив всего две песни, потому что они не перестали плеваться.

Последняя ночь тура по Великобритании с Metallica прошла в Лондоне в Хаммерсмит Одеоне, и Мьюзик Фо Нейшнс закатили для нас масштабное автопати в Форум Хоутел. Это был успех, и мы сказали себе: “Ух ты, только посмотри на нас! У нас только что с аншлагом прошли гастроли по Великобритании. Все нас обожают”. Это был приток адреналина, мы были опьянены пивом, и а рациональность была на уровне детского сада.

Я и Клифф вломились в комнату, в которой стоял желоб для прачечной, расстегнули ширинки и начали ссать. В какой-то момент мы встали кружком – я, Керк, Клифф, Чарли и Фрэнки. У каждого в руке была банка пива, и мы создали тупую конвенцию “Металлисты бро навсегда!” Потом произнесли тост и выпили. И тут вдруг Клифф и Керк посерьезнели.

Они рассказали, что уволят Ларса, когда вернутся с гастролей домой. Они сказали по секрету, что больше не могут играть с ним в одной группе, и им надоело его терпеть. Я знал, что между ним и другими участниками были какие-то терки, но проблемы есть у каждой группы. Обычно они решаются сами собой.

Клифф рассказал план: “Мы втроем пришли к решению. Когда вернемся домой с этого тура, избавимся от Ларса, даже если это значит, что мы больше не сможем использовать название Metallica”. Почему-то на тот момент Ларс владел правами на это название, или по крайней мере они так думали. Я посмотрел на Джеймса и сказал: “Это безумие, но вы и есть Metallica. Все сразу поймут, кто вы такие, даже если вы начнете выступать под другим названием. Вас уже все знают. И неважно, как вы будете называться. Это по-прежнему будете вы и ваша музыка”.

Было странно представлять Metallica без Ларса, и я надеялся, что они смогут с ним все прояснить, и что это не станет концом группы, но я хотел поддержать своих друзей, а Керк с Клиффом всегда были в этой группе теми, к кому я был ближе всего. Мы по сути все трое были нердами, которым нравилось одно и то же: музыка, ужастики и комиксы.

Я не спрашивал, почему они собираются выгнать Ларса. Я решил, наверное, им нужен барабанщик получше, но очевидно множество всяких вещей, связанных с бизнесом, происходило за кулисами, от которых они не были в восторге. Этот разговор на печальной ноте завершил тур по Великобритании. У нас был выходной, а потом у нас были запланированы еще 27 концертов в Европе вместе с Metallica.

Первый концерт прошел в Лунде, Швеция, 24 сентября, и это был отличный гиг, потому что в нас никто не плевался и обе группы всем понравились. На следующий день мы отыграли в Лиллестрёме в Норвегии перед четырьмя тысячами человек, и это тоже было здорово. Потом снова вернулись в Швецию, чтобы отыграть в Сольне, рядом со Стокгольмом. Оно стало последним шоу Клиффа.

Оно прошло в большом зале по типу спортзала, в котором собралось несколько тысяч подростков. Обычно мы ждали шоу Metallica, а потом тусили и валяли дурака, когда они заканчивали, уходили одновременно, и ехали в следующий город. Теперь мы ехали на автобусе, что несколько облегчило путешествие, но той ночью мы решили уехать пораньше, потому что на дорогах была наледь. Была буря, и наш водитель хотел уехать в Копенгаген как можно скорее, не дожидаясь, пока замерзнут улицы. Мы решили, что у нас впереди целый месяц гастролей, чтобы потусить с Metallica, так что ничего страшного. Мы встретили парней после своего сэта и сказали: “Мы уезжаем. Увидимся завтра в Дании”.

Мы доехали до Копенгагена, и вышли с автобуса около 9:30 следующего утра. Мы должны были провести ночь в отеле, потому что следующий день у нас был выходным. Мы были довольно сонными, когда вошли в вестибюль на ресепшн. Я увидел, как наш гастрольный менеджер говорит с каким-то парнем, махнул ему рукой и сказал: “Эй, Марк, как дел?” У него на лице было написано выражение полного шока. И он был бледен как смерть. Он выглядел напуганным. Что-то было не так.

“Промоутер сегодняшнего шоу говорит, что произошла авария” – он начал рассказывать. “Автобус Metallica разбился по дороге сюда”. Затем он сделал паузу и когда снова начал говорить, ему пришлось выдавливать из себя слова, чуть ли не выкашливать. “Клифф погиб в аварии. Остальные в порядке. У Ларса небольшие ушибы, он доставлен в больницу”.

Мозг начал вращаться подобно гироскопу. Я снова и снова повторял про себя это предложение. “Клифф погиб в аварии”. Спустя казалось пять минут, но на самом деле прошло от силы секунд десять, я потряс головой и сказал: “Это правда? Правда? Ты в это веришь?” Я был в полной отрицаловке. “Этого просто не может быть. Я уверен, они просто так упились, что позвонили с автобуса и придумали эту дикую историю. Потом еще вместе поугараем”.

Да все, что угодно казалось более правдоподобным, чем мысль о том, что разбился их автобус и Клифф мертв. Я никогда раньше не слыхал ни о чем подобном. Я никогда раньше не слышал об аварии автобуса любой группы, не говоря уже о смерти ее участника. Все это казалось абсолютно нереальным. Когда ты находишься в этой гастрольной суете, и дела идут отлично, ты чувствуешь себя неуязвимым. Что-то подобное было за гранью возможного. Я спросил промоутера: “Вы уверены?”

“Да, я уверен” – ответил он.

Я не знал, что и сказать, не хотел в это верить. А потом реальность обрушилась на меня как удар врасплох. Все вокруг начали обсуждать случившееся. Фэны пришли в отель, чтобы выразить свою поддержку. Они откуда-то узнали, где мы остановились, и в итоге на улице образовалась довольно большая толпа. Тут позвонили Марку, что Джеймс и Керк на пути к отелю. Ларс выписался из больницы. Он сломал палец на ноге, но был в порядке. У него была семья в Дании, так что я решил, что он собрался их навестить.

Марк спросил, останемся ли мы в отеле с Джеймсом и Керком, когда они приедут. Разумеется, останемся. Наш друг умер, а другие друзья скорбят по нему. Через пару часов пришли Джеймс с Керком. Джеймс находился под сильным действием успокоительных и одновременно был пьян. Керк сказал докторам, чтобы те дали Джеймсу пару успокоительных, потому что он психовал, но не уложили его спать, поэтому он продолжил пить. Мы все были в одной комнате, и Джеймс продолжал потягивать пивас, водку, виски – все, до чего мог дотянуться.

Керк тоже был довольно пьян, но в норме. Он рассказал нам о случившемся. Он не бодрствовал, когда разбился автобус. Все, что он знал, это что его вдруг бросили как тряпичную куклу в сушилку. Потом автобус остановился, он вылез из автобуса, все кричали. На улице темень хоть глаз выколи. Все пытались найти друг друга, и никто не мог найти Клиффа. А потом они увидели его ноги, торчащие из-под автобуса и просто охуели. Я даже представить не могу, каково это было, и никогда не хочу знать. Даже по сей день моему мозгу тяжело представить эту картину.

Джеймс начал кричать и плакать: “Клифф!!! Клифф!!” Потом он стал буйным. Он опрокинул пинком лампы и начал бросаться бутылками с бухлом. Фрэнки и Чарли посмотрели друг на друга и не говоря друг другу ни слова решили вывести Джеймса, пока его не арестовали в отеле. Менеджменту отеля было насрать, что Клифф мертв. Они только хотели предотвратить свое здание от разрушения. Они вывели Джеймса погулять, в надежде, что так он успокоится. Я остался с Керком внутри. Мы слышали, как Джеймс идет по улице и снова и снова выкрикивает имя Клиффа. Я был совсем подавлен. Я еще немного потусил с Керком. Наконец его начало вырубать. Он сказал: “Попробую поспать, не думаю, что увидимся утром”. Они очень рано улетали обратно в Сан-Франциско.

Мы не понимали, что делаем. Люди старались изо всех сил, пытаясь достать себе рейсы, но предполагалось, что мы проведем в туре еще пять недель. А теперь мы пытались сменить рейс, и ни у кого не было денег на покупку новых билетов. Мы застряли в Копенгагене на весь следующий день, а потом Джонни Зи нашел самый дешевый способ доставить нас домой. Мы прилетели в Лондон, провели там один день, а потом полетели обратно в Нью-Йорк. Как только добрался домой, я сразу принял душ, распаковал сумку, выспался, а потом собрался лететь в Сан-Франциско.

Я пару дней провел в крохотной квартирке Джеймса в городе и дома у мамы Керка, тусил с Metallica, а потом пошел на похороны. Я впервые увидел барабанщика Faith No More Майка Бордина и их гитариста Джима Мартина. Они были друзьями с Клиффом. Все вместе мы каждый день часами зависали дома у мамы Керка, гоняя пивко и треплясь о том, о сем. Парни уже понимали, что им делать дальше. Я спросил Джеймса, как там с ситуацией с Ларсом.

“Мы пока не будем этого делать” – сказал он. “Мы не можем потерять двух парней, просто не можем. Мы найдем нового басиста. Последнее, чего бы нам пожелал Клифф - это не играть музыку. Это последнее, что бы он захотел. Мы скоро начнем поиск и выясним это”.

Пару дней спустя мы сидели дома у Керка и мочили. Кто-то сказал: “Возьмите Лемми”. Я предложил Джина Симмонса. Мы просто кидались всякими тупыми именами, чтобы поддерживать самый миролюбивый тон общения, какой только можно, так чтобы не погружаться в депрессию еще сильнее. Мы бухали и травили байки про Клиффа. Это было настолько нереально. Я еще надеялся, что вот сейчас он зайдет и скажет: “Ха-ха. Как я вас провел, а!” Казалось, Клифф вполне способен на такую штуку.

Потом Metallica прослушивали людей. Мне казалось басист Джои Вера из Armored Saint получит это место. Он казался очевидным кандидатом. Он отличный музыкант и они уже были друзьями. Но он решил остаться в своей группе, у которой и так неплохо шли дела. У Armored Saint было в загашнике две пластинки на Chrysalis, и они собирались записать «Raising Fear». И тут я узнаю, что они предложили работу басисту Джейсону Ньюстеду из Flotsam And Jetsam. Об этом мне рассказал Майкл Алаго, чувак, который подписал Metallica на Elektra. Я никогда раньше не слышал о группе Flotsam And Jetsam, и спросил: “Какому Джейсону?”

Наконец я дозвонился до Керка, и он подтвердил слова Майкла: “Да, Джейсон классный чувак. Он рвет всех в клочья. Он отлично вписывается и мы классно заобщались. Думаю, мы вернемся в Европу и постараемся провести парочку шоу, надеюсь, у вас получится поехать с нами”.

Я надеялся, что это сработает, и оно сработало. Когда Metallica провели концерты, которые отменили после смерти Клиффа, мы снова поехали с ними вместе, это был настоящий триумф. Казалось, это попытка вырвать победу из тисков поражения.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.008 сек.)