АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

ГЛАВА 23. Помню однажды, когда я был ещё совсем мальчишкой, я пошел на конюшню помочь маме

Читайте также:
  1. Http://informachina.ru/biblioteca/29-ukraina-rossiya-puti-v-buduschee.html . Там есть глава, специально посвященная импортозамещению и защите отечественного производителя.
  2. III. KAPITEL. Von den Engeln. Глава III. Об Ангелах
  3. III. KAPITEL. Von den zwei Naturen. Gegen die Monophysiten. Глава III. О двух естествах (во Христе), против монофизитов
  4. Taken: , 1Глава 4.
  5. Taken: , 1Глава 6.
  6. VI. KAPITEL. Vom Himmel. Глава VI. О небе
  7. VIII. KAPITEL. Von der heiligen Dreieinigkeit. Глава VIII. О Святой Троице
  8. VIII. KAPITEL. Von der Luft und den Winden. Глава VIII. О воздухе и ветрах
  9. X. KAPITEL. Von der Erde und dem, was sie hervorgebracht. Глава X. О земле и о том, что из нее
  10. XI. KAPITEL. Vom Paradies. Глава XI. О рае
  11. XII. KAPITEL. Vom Menschen. Глава XII. О человеке
  12. XIV. KAPITEL. Von der Traurigkeit. Глава XIV. О неудовольствии

ЛИНДЕН

 

Помню однажды, когда я был ещё совсем мальчишкой, я пошел на конюшню помочь маме. На самом деле, я не то, чтобы помогал, скорее просто околачивался вокруг. Няня взяла выходной, и нашей бедной мамочке пришлось присматривать за мной и Брэмом, а мы если честно были ещё той парочкой засранцев. Брэм забирался на верхушку сеновала и прыгал вниз на тюки, в то время как я прятался в лошадиных стойлах и с криком выскакивал наружу.

В тот день я ходил за мамой по пятам, словно тайный шпион. Я знал, что её раздражали наши игры в то время, как она пыталась работать, поэтому я, типа, просто держался поблизости. Помню, как наблюдал за ней, поражаясь, что же это за лошади такие, которых она, кажется, любит намного больше, чем меня.

В тот день она возилась с годовалым жеребенком, которого, как я помню, собиралась продать. Помню, это была кобылка, и иногда я фантазировал, что однажды она будет моей. Казалось, мама уделяла ей гораздо больше внимания.

Когда она ушла проверять других лошадей, я прокрался в стойло кобылки. По-моему, её звали Эпплтон. Сейчас я понимаю, что имена бедным лошадям давали не иначе как после пары бутылок рома. Хотя, опять же, тогда это имя казалось классным.

Я гладил её так же, как это делала мама, но в этот момент Брэм упал где-то в ангаре. Это напугало кобылку, и она взбрыкнула, ударив меня прямо в голову. Само собой, я стоял не там, где положено.

Всё, что я помню, это взрыв, ослепляющая вспышка, а потом все исчезло и наступила кромешная темнота. Когда позже я очнулся, меня осматривал ветеринар. Видимо, его позвать было проще, чем везти меня в больницу.

Большую часть своей жизни я думал, что это самая пугающая вещь, которая случилась со мной. Но теперь всё изменилось.

Пережить крушение вертолета – вот самая ужасающая вещь, случившаяся в моей жизни. Конечно, это всем покажется очевидным. Подобная авария и должна быть одной из самых травмирующих вещей, которые могут произойти в чьей-то жизни, но, к счастью, это происходит довольно редко. Вот только меня встряхнула не сама катастрофа, и даже не мои переломанные кости. Нет, даже близко нет.

Всё случилось позже, когда я очнулся в больнице и понял, что нет на земле ни одного человека, в котором бы я нуждался. Я был один, может и не физически – мои отец с братом были рядом – но в душе я был один. Моё сердце по-прежнему принадлежало кому-то другому, а я мог умереть, так и не увидев этого кого-то, точнее её, снова.



Именно тогда отчаяние и боль последних месяцев разом навалились на меня, продолжая давить на мою истерзанную душу до тех пор, пока мне не осталось ничего другого, кроме как подчиниться. Подчиниться опустошающему чувству утраты. Подчиниться тому нелепому выбору, который я сделал.

Это была ошибка.

Я рыдал, в самом деле, рыдал в ту первую ночь. Все думали, что мне больно и накачивали меня наркотиками, только вот они не могли справиться с той болью, которая терзала меня изнутри. Катастрофа осталась позади, но внутри я продолжал ломаться снова и снова.

Всё из-за Стефани, женщины, которую я потерял, женщины, которую я выбросил из своей жизни.

И ради чего? Ради собственной совести? Ради гордости?

Ради ничего! Всё было напрасно.

Ничего – это черная дыра, затягивающая в бесконечность.

Когда Стефани появилась у моей постели, я подумал, что это сон. Не бывает так, что ты отчаянно хочешь чего-то, и буквально на следующий день это происходит. Я ведь не гребаный джин.

Только это был не сон. Что же это?

Я смотрел на Джеймса и понимал, что он не тот человек, которого я хотел сейчас видеть. Человек, который только что оставил меня снова. Человек, который по-прежнему владел моим чертовым сердцем.

- Стеф действительно была здесь? – спросил я. В горле драло так, будто я проглотил наждачную бумагу. Комната продолжала вращаться, словно меня закинули в стиральную машинку. Может мне и правда все это приснилось? Откуда мне знать?

Но Джеймс кивнул.

- Да, она была здесь.

Тогда почему мне всё ещё больно?

- Слушай, я догадываюсь, что я последний человек, которого тебе хочется видеть, - сказал он.

Я хмурюсь, и это вновь вызывает вспышку боли в моей голове.

- Вообще-то, я думал, что это я последний человек, которого ты хочешь видеть. – Учитывая то, что между нами произошло, я вообще в шоке, что Джеймс здесь.

‡агрузка...

А тем более Стеф. И тут я начинаю все понимать, но до последнего надеюсь, что это ошибка. Они теперь вместе? Джеймс все же добился её? Она снова с ним?

И это сделал я?

Мое сердце болезненно сжимается. И во всем мире не хватит морфина, что его успокоить.

Джеймс, почесав голову, вздыхает и садится на пластиковый стул рядом с кроватью.

- Линден. Я собираюсь сказать тебе что-то, и это будет непросто.

Гребаный дьявол. Я прав, разве нет?

- Хорошо, - говорю я. Получается едва слышно из-за шума крови в ушах.

- Ты захочешь меня убить.

- Звучит заманчиво.

- И, возможно, сейчас не самое лучшее время говорить тебе это, но, если я не скажу, тогда ты уже никогда не окажешься там, где ты должен быть. А ты знаешь, где должен быть, я прав? Ты должен вернуться в Сан-Франциско и быть с ней.

Так, ладно. Мне потребуется некоторое время, чтобы переварить услышанное. Это, мягко говоря, не совсем то, что я ожидал от него услышать.

Он с трудом сглатывает.

- Я говорил тебе, что был влюблен в Стеф. И знаешь что? Так оно и было. Когда мы были вместе, я действительно любил её. Но после того, как мы расстались… мне с большим трудом удалось отпустить её. Как бы то ни было, даже после того, как мы переспали, ничего не изменилось. Не то, чтобы я лгал тебе, но… когда я говорил, что люблю её, и что порвал с Пенни ради неё, я, правда, не знал, что творю.

- Что-то я запутался, - говорю я, пытаясь понять, что происходит. – Если ты не в курсе, у меня сотрясение.

Он смотрит прямо на меня, и я вижу, что он держится из последних сил.

- Я не столько любил её, сколько хотел обладать ей. Хотел, чтобы она нуждалась во мне. И хотел забрать её у тебя. Потому что знал. Всё это время я знал, что между вами что-то есть. Я знал, что вы оба врали мне, скрывая все то дерьмо и постоянно увертываясь. Мне это не нравилось. Больше того, я считал, что это несправедливо. – Он останавливается. – Это не просто признать, но, правда в том, что я ревновал. Я хотел, чтобы ты понял, каково это. Потерять кого-то. И ещё одно, я хотел, чтобы у тебя ничего не было.

Я не подозреваю, как сильно сжимаю челюсти, пока моя голова не начинает пульсировать от боли. Но это ничто, ничто, по сравнению с тем, что происходит у меня внутри.

- Что, блять? – всё, что я смог выдавить из себя. – Зачем ты сделал это со мной?

От его улыбки веет холодом.

- Потому что ты это сделал со мной. И потому что я был тупым слабаком, другом, который не мог перестать обижаться на тебя. Я не горжусь этим. Но это правда.

- Ты решил довести меня до гребаного сердечного приступа, - ору я на него. – Если бы моя чертова рука не была сломана, я бы тебя ударил. Дьявол, клянусь, я смог бы сделать одной рукой! – Я пытаюсь до него дотянуться, но в руку врезается капельница.

- Мне жаль, - говорит он, не двигаясь, словно хочет, чтобы я ударил его. – Я всё испортил. Я разрушил всё, что было у нас с тобой, разрушил всё, что было у вас со Стеф. Я всё разрушил. Даже свои отношения с Пенни. И все потому, что я был ослеплен своей чертовой злостью и мелочностью, чтобы увидеть, что я творю.

Я едва могу говорить.

- Какого хрена ты сейчас мне это говоришь? – рычу я на него. – Я едва выжил, лежу тут в этой долбанной больнице. А ты решил успокоить свою гребаную совесть и вывалить все это на меня?

Он качает головой.

- Нет. Поверь, мне ничуть не лучше от того, что я тебе все рассказал. Все дело в ней. Я говорю тебе это сейчас, потому что Стефани здесь. О чем тебе не стоит беспокоиться, так это о моих чувствах. Ты ни в чем не виноват. И я говорю тебе это, чтобы ты, блять, мог бороться за неё. Это то, чего она заслуживает. Кого-то, кто бы боролся за неё. Она была с нами обоими какое-то время, и каждому из нас нереально повезло с ней. Но ты единственный, кто может заполучить её снова, и ты должен заполучить её. Ты - единственный, кому она принадлежит. И всегда им был.

Я закрываю глаза, пытаясь восстановить дыхание.

- Я разбил ей сердце.

- Тогда встань, мужик, и исправь это.

Я приоткрываю один глаз, чтобы посмотреть на него. Он уже стоит, нависнув надо мной.

- Вам обоим пришлось нелегко. Но только у тебя есть шанс все исправить. Верни её. Заполучи её.

- Она не хочет меня.

- Она, блять, всё ещё любит тебя! – яростно кричит Джеймс. Мне так отчаянно хочется ему верить, но я реально не понимаю, как кто-то может любить после такого. Любовь так непостоянна и так хрупка. Нет ни малейшей надежды, что она способна выдержать это. Она никоим образом не могла бы даже простить меня за то, что я натворил.

- Ты по-прежнему любишь её? – спрашивает он тихо.

Я тут же киваю, не сомневаясь ни секунды.

- Да. Больше, чем когда-либо. Я люблю её больше всего на свете. – С каждым словом, вырывающимся из моего рта, теснота в груди становиться на дюйм больше. Может, это сломанная кость, хотя я не уверен.

- Прошу прощения, - говорит медсестра с соколиным взором, появившаяся на пороге. По-моему её зовут Энди. – Часы посещения закончились. Ему необходимо отдохнуть.

Я в панике смотрю на Джеймса.

- Где Стеф?

- Может с Брэмом. – говорит Джеймс и смотрит на медсестру. – В коридоре есть кто-то еще? Девушка в сером свитере, с темными волосами?

Она качает головой.

- Никого. Пожалуйста, сэр, идемте. Вы сможете вернуться завтра.

Джеймс смотрит на меня.

- Прости, чувак. Я посмотрю, может получится задержаться на пару дней. Она говорила, что не может закрыть магазин, так что…

Итак, она собирается вернуться домой. Дьявол, да это чудо, что она вообще была здесь.

- Ты что-нибудь хочешь ей передать? – спрашивает Джеймс.

Я осторожно покачал головой.

- Нет. – Всё, что я хочу ей сказать, она должна услышать от меня. Просто сейчас, я не совсем в том состоянии.

- Эй, мне правда жаль, - говорит он. – Я не хотел взваливать всё это на тебя. Я просто хотел, чтобы ты знал, что я облажался и буду изо всех сил стараться снова стать тебе хорошим другом. Блять, я, правда, скучаю по тебе, братишка. Теперь всё по-другому.

Не знаю, что и думать, поэтому просто киваю.

- Скажи Стеф…- сказать ей что? – Скажи, я рад, что она приехала.

- Будет сделано, приятель.

И хотя я не испытываю прежней радости, когда он называет меня приятелем, с уходом Джеймса я ощущаю знакомое чувство утраты.

 

***

 

- Линден, - слышу я женский голос, зовущий меня. – Милый, ты меня слышишь?

Это не тот женский голос, на который я надеялся.

Я медленно открываю глаза. Солнечный свет заливает больничную палату. На стуле у кровати сидит моя мать. Её рука, худощавая, бледная рука с морщинистой кожей, лежит поверх моей.

В палате больше никого. Мы одни.

Не могу вспомнить, когда в последний раз был с ней наедине.

- Мам, - произношу неразборчиво, пытаясь сесть.

- Шшш, - говорит она, сжимая мою руку. – Не двигайся. – Я чувствую запах алкоголя в её дыхании, что не удивительно, хотя глаза довольно ясные. Или мне просто кажется.

Ещё она выглядит обеспокоенной. Всё это как-то не вяжется.

- Что ты здесь делаешь? – с трудом спрашиваю я.

- Пришла, чтобы увидеть своего мальчика, - говорит она, не обижаясь на мой вопрос. Как будто она понимает, что это немного странно для неё быть с сыном, пока тот находится в больнице. – Как ты себя чувствуешь?

- Как будто пережил крушение вертолета, - говорю я.

Она улыбается. Её губы сжимаются в тонкую, плотную линию, но улыбка, по крайней мере, касается её глаз. Она одета очень сдержанно - свитер с высоким воротом и бежевые брюки. На ней совсем нет украшений. Кажется, будто она не спала несколько дней, но это может быть очередной её маской.

- Твой папа хочет предъявить иск вертолетной компании, - говорит она.

- Не удивительно.

- Ты не против?

Я вздыхаю.

- Не знаю, есть ли в этом смысл. Нам ведь не нужны деньги, разве нет?

- Конечно, нет, - говорит она. – Думаю, по большей части, он делает это из принципа. Ты заставляешь человека платить, когда он делает ошибку.

- Но я, на самом деле, не знаю, что случилось. И чья это была вина.

- Говорят, произошло короткое замыкание.

- Уверен, более хороший пилот смог бы все уладить.

- Линден, - говорит она, и её голос становится тверже. – Ты один из лучших пилотов на земле.

Должен сказать, я потрясен её замечанием. Моя челюсть буквально отвисла, а под ребрами чувствуется какое-то особенное тепло.

- Это не твоя вина, - добавляет она. – Мы все это знаем. Компания напортачила.

Я тяжело вздыхаю.

- Такое бывает. Это просто риск, который ты на себя берешь. Я сознательно иду на этот риск каждый раз, когда поднимаюсь в воздух. Знаю, во что ввязываюсь. Это упорядоченная, сложная машина, состоящая из вентилей, приводных валов и проводков, и летает она вертикально. Ты понимаешь, на что подписываешься каждый раз, когда ступаешь на борт одной из таких штуковин. У тебя могут быть идеальные показатели безопасности, но ты никогда по-настоящему не защищен. Это жизнь.

- Это жизнь, - повторяет она. – Я так понимаю, ты продолжишь летать?

- Конечно, - говорю я, ни чуточки не колеблясь. - Не уверен, что вернусь в ту же компанию, но один несчастный случай не заставит меня бросить полеты. Понимаю, это совсем не то, что ты хочешь услышать, но это то, для чего я был рожден.

Она мягко вздыхает.

- Я знаю, сынок. Мы с твоим папой не испытывали… особого энтузиазма от… твоего выбора профессии. Именно поэтому никто не захочет видеть, как страдает его ребёнок.

Я собирался прервать её, сказать, как удивлен, что она вообще в курсе, что у неё есть дети, но решаю позволить ей продолжить. Такое случается редко. Очень редко.

Она заворачивает рукава свитера и продолжает.

- Но если, ты чувствуешь, что это в тебе, и этот несчастный случай, каким бы ужасным и чудовищным он ни был, не остудил твою страсть к полетам, тогда это действительно твое предназначение. Ни мы, ни кто-то другой не должны вмешиваться в это. – Она похлопывает меня по руке. – Знаю, все выглядит не совсем так, но мы, правда, хотим, чтобы ты был счастлив.

Думаю, это было очень близко к «Я тебя люблю», ничего подобного я и не надеялся от неё услышать.

- Итак, - говорит она, медленно поднимаясь на ноги. – Останешься здесь? Или вернешься в Сан-Франциско?

Я дернулся, отчего голова взорвалась болью.

- С чего бы мне возвращаться в Сан-Франциско?

- Я думала, именно там ты был счастлив.

Я сглатываю.

- Не понимаю. – Я не могу представить себе возвращение в Сан-Франциско и счастливую жизнь без Стефани.

Мама долгое время смотрит на меня до странности ясным взглядом. Потом на её губах появляется крошечная улыбка.

- Знаешь, твой папа сказал мне, что, наконец, встретился с девушкой.

- Девушкой?

- Стефани, - говорит она таким голосом, словно это просто огромное событие. – Ненавижу говорить, как тебе поступать с собственной жизнью, Линден, хотя, уверена, ты с этим не согласишься. – Она тихо смеется над собой. – Но, если ты захочешь снова летать, несмотря на катастрофу и несмотря на риск, поставив тем самым все на карту… Возможно, стоит пойти до конца? Может, вертолеты и сердца не так уж и отличаются.

- Кто ты? – не могу удержаться я от вопроса. Внешне эта женщина похожа на мою мать, но она ведет себя вовсе не так, как она, это не та мать, которая была рядом всю мою сознательную жизнь.

- Знаю, знаю, - говорит она, ещё раз похлопав меня по руке, и направляется к двери. – Иногда слишком много времени требуется для того, чтобы кого-то разбудить. – Она искренне улыбается мне и выходит из палаты.

Я остаюсь один на один с вопросом, кого она имела в виду.

Себя или меня?

 

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 |


Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.026 сек.)