АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Двадцать

Читайте также:
  1. Глава Двадцать Восьмая
  2. Глава Двадцать Восьмая
  3. Глава двадцать вторая. ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО
  4. Глава Двадцать Девятая
  5. Глава Двадцать Первая
  6. Глава двадцать первая. ПРАВО И ЛИЧНОСТЬ
  7. Глава Двадцать Пятая
  8. Глава Двадцать Седьмая
  9. Глава Двадцать Третья
  10. Глава двадцать четвертая
  11. Глава Двадцать Четвёртая
  12. Глава Двадцать Шестая

 

Сканер в тридцатый раз повторил процедуру очистки. Двадцать девять раз он ее заканчивал, находил оставшиеся в живых организмы и, возмущенный, начинал все заново. Программа после стольких повторов начала давать сбои и уже возвращалась к исходной точке, минуя цикл охлаждения. Провода перегрелись, и на тридцать первом кругу самоистязаний она наконец отключилась. Когда провода расплавились, экран коротко вспыхнул голубым пламенем, и к потолку поднялось крохотное облачко дыма.

Его было достаточно, чтобы в городском бюро Биопола включился сигнал пожарной тревоги. Невидимые радиоволны донесли его также и до местного отделения Группы чрезвычайного реагирования, и в течение минуты вся она в полном составе погрузилась в машину и, включив мигалку с сиреной, на полной скорости понеслась по запруженным улицам Лондона к зданию института.

В штаб-квартире биополиции реакция оказалась не столь мгновенной, но зато куда более просчитанной. Группа сначала отправилась надевать защитные комбинезоны, а тем временем на экране компьютеризированной карты обозначилось место действия. Через пять минут десять мужчин и женщин, одетые в ярко-зеленые скафандры, погрузились в фургон биозащиты. Фургон рванул с места со всей возможной скоростью, а полицейские тем временем спокойно снимали с вмонтированной в его стену стойки оружие и проверяли запас патронов.

Брюс еще продолжал набирать номер, когда вдруг Джейни остановила его, положив на руку ладонь.

— Что это? — спросила она.

Брюс замер с занесенным над кнопкой пальцем и прислушался.

— Похоже, тревога, — сказал он. И, прислушавшись лучше, добавил: — Кажется, включилась пожарная тревога.

Не закончив набирать номер, он повесил трубку. Джейни бросилась к двери, попыталась открыть.

— Мы заперты! — сказала она. — Не открывается!

— Тогда, значит, тревога включилась в коридоре, — сказал Брюс, подходя к Джейни.

Он набрал несколько цифр на боковой панели, которой открывался замок, но дверь тем не менее не поддалась.

— Система безопасности автоматически отключает замок, чтобы огонь не проник в лабораторию, — сказал он, пытаясь еще раз отключить его вручную и снова неудачно. — Так мы отсюда не выберемся.

Джейни бросилась к маленькому окошку как раз в тот момент, когда подъехала машина группы реагирования. Едва смолкла их сирена, как вдалеке послышалась другая.



Брюс уже стоял рядом с Джейни, и он тоже услышал вторую сирену.

— Это должны быть биокопы. Пора сматываться.

— Господи, — сказала она. — Их-то зачем сюда принесло?

— Точно не знаю, — сказал Брюс, — думаю, это просто наше сегодняшнее невезение. Уж так мы кстати оказались здесь, именно когда начался пожар. Но, по-моему, вряд ли нам стоит остаться и проверять, прав я или нет.

Из своего угла они услышали, как кто-то, пытаясь открыть дверь, потряс ручку. Джейни, показывая туда рукой, в страхе посмотрела на Брюса:

— Сейчас кто-нибудь войдет!

Они услышали приглушенный голос, позвавший Брюса по имени.

— Наверное, тот самый охранник, который видел нас, — сказал Брюс.

Джейни оглянулась, ища глазами дверь запасного выхода, но не нашла.

— Как мы отсюда выберемся?

Ей не понравилось ни молчание Брюса, ни его взгляд, когда он обдумывал ответ на ее вопрос.

— Это что, не так просто, да? — спросила она.

Брюс сосредоточенно сдвинул брови:

— Я пока что смог придумать один способ отсюда выбраться, и он вообще-то не для слабых. Вылезти можно только через главный холодильный блок. В шахте сплошные фильтры: она у нас предназначена для отвода воздуха после очистки. Теоретически, конечно, выбраться можно… Пошли, — решился он, махнув Джейни рукой, и двинулся в сторону холодильников. — Времени у нас мало. Не забудь захватить портфель! Иначе тебя вычислят…

Она замерла, увидев стеклянный выступ над дверью, где горела красным пугающая надпись:

 

«ВСЕ СОТРУДНИКИ ОБЯЗАНЫ ПЕРЕД ВХОДОМ НАДЕТЬ ПОЛНОЕ ЗАЩИТНОЕ ОБМУНДИРОВАНИЕ».

 

— Брюс! — Она вцепилась в его рукав. — Не можем же мы так туда войти! А вдруг заразимся? Мало не покажется.

— Джейни, если мы сейчас же не уберемся отсюда, вот тогда нам точно мало не покажется, — сказал он, и по выражению его лица она поняла, что на этот раз лучше не спорить.

‡агрузка...

Тем не менее она не сдалась:

— Там сплошная зараза. Мы погибнем.

— Если ничего не трогать руками и не вдыхать неотфильтрованный воздух, то не погибнем.

Открыв небольшой стенной шкаф рядом с дверью, ведущей в блок, он достал две маски. Одну из них вручил Джейни.

— Надевай, — сказал он. — Плазмиды не проберутся. При известной доле осторожности ничто тебе не повредит.

Взяв у него из рук маску, Джейни уставилась на нее. По ощущениям маска, казалось, весила не больше нескольких унций. В холодильной камере этот кусочек прозрачной пластмассы будет единственной защитой от миллиардов вредоносных микробов, которыми там кишит воздух. Джейни подняла на Брюса вопросительный взгляд:

— Такая маленькая. И у нас только маски. Не верится, что этого будет достаточно…

Входная дверь снова сотряслась.

— Идем! — сказал Брюс.

Она нацепила маску и подтянула на затылке застежки. Им даже хватило времени, чтобы надеть бахилы и перчатки.

— Сделай глубокий вдох! — скомандовал Брюс.

Он открыл дверь, и они вошли внутрь. Несколько драгоценных секунд ушло на ожидание, пока не закончится автоматический воздухообмен. Джейни огляделась и заметила механическую руку, до жути похожую на человеческую. Она представила себе лаборанта, управляющего этим довольно тонким устройством, которое проносит между стеллажами пробирку со смертельно опасным содержимым, и снова вспомнила, куда они вознамерились идти.

Когда за ними со щелчком захлопнулась вторая дверь, они оказались внутри главного холодильного блока. Маски запотели почти мгновенно.

— Вот черт! — сказал Брюс. — Нужно было их охладить, прежде чем сюда соваться. Через минуту-другую прояснятся, но пока что лучше не трогаться с места.

Сквозь быстро затуманившийся пластик Джейн попыталась оглядеться в этом необычном лесу стеклянных труб. Он был, как ни странно, красив — безмолвный, весь из прозрачного стекла и полированного металла, блеск которого был смягчен сконденсировавшимся в маске туманом. То тут, то там вдруг проглядывали пробирки, облепленные сосульками, совершенно немыслимыми в сухом обработанном воздухе. Дыхание вырывалось сквозь фильтры крохотными облачками, почти мгновенно оседая невидимыми кристаллами, и Джейни вдруг сообразила, откуда взялись сосульки: они образовались от теплого человеческого дыхания.

Дальше в проходе она увидела беспорядочно расположенные, привинченные к полу емкости и решила, что, видимо, в них совсем уж опасные материалы, если даже при низкой температуре они хранятся отдельно, подальше от других.

Услышав за спиной шум, она резко оглянулась. Маска отпотевала, но смотреть еще было трудно, так что ей не удалось определить, в чем дело.

— Пригнись! — шепотом скомандовал Брюс и рукой в перчатке придавил ей голову.

Они скорчились за одной большой емкостью и выглянули как раз, когда за стеклянной перегородкой в поле зрения появился тот же самый охранник, которого они встретили в коридоре. Маска у Джейни наконец стала снова прозрачной, и ей было хорошо видно, как что-то ударило охранника в шею, и он упал.

Они оба не удержались от возгласа. Голоса сквозь маски прозвучали искаженно и глухо, но смысл слов был понятен.

— Боже мой, они стреляют! — ахнула Джейни.

— Господи, — сказал Брюс. — Химические пули!

— Значит, он убит?

Брюс прижал к губам палец, призывая Джейни успокоиться, и, не отрывая глаз от стеклянной перегородки, шепотом произнес:

— Считается, что если в лаборатории что-то случилось, то инфицированы все. Такова их тактика с тех пор, как у нас два года назад случилось происшествие, когда был выпущен арбовирус. Сначала стреляй, потом ищи обоснование.

— Они то же сделали бы и с нами, если бы заметили нас здесь?

— Понятия не имею, — раздраженно ответил он. — По идее, должны дважды подумать, прежде чем стрелять в эту камеру. Ты только посмотри, здесь и химическая пуля может наделать дел.

Джейни не нужно было долго вертеть головой, чтобы понять, что он имеет в виду. На емкости, за которой они спрятались от биокопов, красовался ярлык «Лихорадка Эбола, Заир» и стояло имя знаменитой африканской медсестры, первой пациентки во время мини-эпидемии, унесшей несколько лет назад пять сотен жизней. Джейни вспомнила, как читала о ней статью в медицинском журнале с описанием быстро развивающихся симптомов болезни, которая заканчивается кровоточивостью всех сосудов и внутренних органов и мучительной смертью пациента. С той поры вирус успел несколько раз смутировать, и последний его штамм был куда страшней первоначального.

— С другой стороны, ребята они ловкие, а у карабинов сенсоры, которые улавливают объекты с температурой выше девяносто восьми и шести,[18]так что наверняка утверждать, что не выстрелят, лично я не стал бы, — шепотом продолжал Брюс, так и не отрывая взгляда от проема, где упал охранник. — Они редко промахиваются.

Опустив голову, Джейни пробормотала:

— На его месте должен был быть один из нас.

«И это только начало», — подумала она, и под ложечкой у нее засосало. Тед умер, Кэролайн неизвестно где, больная и уже, наверное, заразила сотни людей. Остается только, чтобы Yersinia pestis соединилась с каким-нибудь плазмидом, у которого в генной памяти записано, как противостоять антибиотикам, и получим еще один четырнадцатый век по полной программе. Только на этот раз крысам не придется подолгу трястись в корабельных трюмах. Теперь к их услугам воздушные лайнеры.

Мрачные эти мысли вертелись в голове у Джейни, как бесконечно повторявшаяся запись, пока она рядом с Брюсом ждала дальнейшего развития событий. Ноги болели, и время, когда они, скорчившись, слушали усиленные электронным: переговорниками голоса биокопов за перегородкой, показал ос: им вечностью. В конце концов, не в силах больше сидеть корточках, они опустились на холодный пол, прислонившись спиной к хромированной стенке емкости. Температура в камере поддерживалась ниже нуля, воздух был безжизненный и сухой. Джейни продрогла в своей легкой промокшей курточке, которая стала здесь жесткой. Когда она пошевелила рукой, рукав захрустел и на пол посыпались белые иголки льда.

В проходе между штативами в полированном металле отражались зеленые скафандры биокопов. Джейни и Брюс молча молились о том, чтобы тем не пришло в голову обыскивать морозильный блок.

Так прошло несколько мучительных минут, и в конце концов Брюс сказал:

— По-моему, они не имеют ни малейшего понятия о том, что здесь кто-то есть. Они обыскали бы здесь все при малейшем подозрении. Охранник был единственный, кто нас видел.

Джейни, однако, это отнюдь не успокоило.

— Погоди, вот сейчас они найдут руку, — еле слышно сказала она. — Тогда уж точно все перевернут вверх дном. Я не успела ее спрятать, когда пришлось удирать. Она так и лежит там на полу в пластиковом пакете. Если они включат бактериальный детектор, то обнаружат ее в мгновение ока.

— Да, включат… При любых происшествиях, связанных с нашей лабораторией, они обязаны это сделать. Потом они проведут лазерное сканирование ДНК, выяснят, что это Тед, — сказал Брюс, — и по отпечаткам на коже вычислят всех, кто к нему прикасался. Вот тогда начнется настоящая потеха. Вызовут всех сотрудников, в том числе и меня, и всех прогонят через сканер.

В поле зрения неожиданно возникли два зеленых скафандра: биокопы подошли к стеклянной перегородке. Джейни и Брюс скорчились, подтянув ноги. Они даже затаили дыхание, чтобы легкий парок не выдал их присутствия. Стараясь ничем не привлечь внимания, они сидели не шелохнувшись, отчего кровообращение замедлилось и им стало еще холоднее. Несмотря даже на солидный выброс адреналина, жутко замерзшей Джейни вдруг захотелось спать. Подняв глаза на Брюса, она увидела, что и он также борется с дремотой. В голове промелькнула мысль, что еще немного, и они здесь насмерть замерзнут, и, значит, никто не отыщет в Лондоне Кэролайн.

В хромированных отражениях теперь мелькала одна лишь зеленая фигура, второй биокоп ушел. Этот зеленый вдруг резко развернулся и пропал из поля зрения. Джейни потрепала Брюса за плечо и показала в сторону шкафа, где только что отражался зеленый скафандр.

— Ушли, — сказала она. — По-моему, они нашли руку.

Брюс встрепенулся, приподнялся.

— Значит, несколько минут у нас есть, — сказал он. — Может, успеем выбраться. — Выждав несколько секунд, не появится ли на хромированной поверхности зеленая фигура, он скомандовал: — За мной!

Пригнувшись к самому полу, они почти бегом проскочили центральный проход, миновав стеллажи и шкафы, где сверкал лес хромированных и стеклянных трубок, и по пути Джейни невольно читала попадавшиеся на глаза наклейки. На одной значилось «Марбург», и тотчас ей вспомнился страшный случай, происшедший несколько лет назад в одной из лабораторий в Германии. Тогда в Марбург доставили вирус, из того же печально известного семейства африканских вирусов Эбола, но, как оказалось, его привезли в поврежденном контейнере, и всего за пару дней несколько лаборантов погибли ужасной смертью: внутренние органы у них превратились в сплошное месиво. Затаив под маской дыхание, Джейни постаралась прошмыгнуть мимо как можно скорее.

Брюс наконец добрался до вентиляции. Застывшими, окоченевшими пальцами он снимал зажимы и решетки, и Джейни подумала, что он наверняка разбередил ожог, который от всех этих действий должен был болеть невыносимо. Зажимы на всех решетках сооружены были таким образом, чтобы защитить от вторжения извне. Вскоре на полу образовалась, изрядная горка металлических деталей. Сунув голову в шах-1 ту, Брюс снимал последний заслон. Нырнув в темное нутро шахты, дотянувшись до внешней панели, он вышиб ее ногой. Оказавшись в полной темноте, скользнул дальше и вынырнул из вентиляционного хода позади зарослей кустов, от души надеясь, что никто его не видит. Потом сунул обратно голову и помог выбраться Джейни.

— Снимай маску с перчатками и брось в шахту, — сказал он. — Не касайся решетки. Ее придется бросить.

Брюс слышал, как у Джейни стучали зубы. Он обнял ее.

— Иди сюда. Дай-ка я тебя согрею, — сказал он. — Еще несколько минут, и у нас были бы большие неприятности.

— У нас и так большие неприятности, — сказала Джейни. — Надо же было так вляпаться!

Они сидели в кустах, стуча зубами, и пытались согреться. Когда окоченевшие руки и ноги наконец снова обрели подвижность, Брюс осторожно встал на ноги и выглянул из кустов.

— Мы в боковом садике, — сказал он. — Кажется, никого нет.

Оба отряхнулись, приводя в порядок одежду, а Джейни наскоро пальцами расчесала волосы.

Благополучно миновав сад, они вышли на улицу, куда вел главный вход, и поспешили смешаться с собравшимися там зеваками. Толпа у входа быстро росла, и Джейни с Брюсом не без труда протолкались вперед, к зеленой полицейской ленте. Остановившись возле нее, они с безопасного расстояния наблюдали за сновавшими туда-сюда биокопами. Вскоре после того, как они устроились возле ленты, четверо зеленых гигантов вынесли из здания узкий длинный ящик, где, по-видимому, находилось тело охранника.

— Все по инструкции, — шепотом сказал Брюс на ухо Джейни. — Тело запечатано. Потом проведут анализы и отправят в крематорий.

Глаза у Джейни наполнились слезами, и она тихо всхлипнула, шмыгнула носом и молча смотрела, как еще один биокоп, появившийся на ступеньках, вынес другой, небольшой ящик. «Наверное, там рука», — решила она.

Брюс будто прочел ее мысли.

— Спустя полчаса они будут знать, чья она. Нам лучше убраться отсюда, пока кто-нибудь в толпе меня не узнал.

Через два квартала они нашли бакалейную лавку с телефоном-автоматом. Брюс набрал номер чрезвычайного отделения Биопола и, не называясь, сообщил об открытом вентиляционном отверстии в стене института. Он не стал ничего говорить ни о Кэролайн, ни о чумном возбудителе — положение у них было и без того сложное. Но даже несмотря на новые фантастические технологии, применяемые полицейскими, времени им должно было хватить, чтобы унести ноги, прежде чем найдут маски и отследят, откуда был сделан звонок, так что Брюс назвал место без колебания.

— Ими пользовались очень многие, чтобы они могли стать доказательством. На нас они не укажут, — сказал он, увидев встревоженный взгляд Джейни.

Никто из них не произнес ни слова о том, что они должны будут сделать, если их все же сумеют вычислить по отпечаткам. Растворившись в темноте вечернего Лондона, Брюс размышлял, сможет ли пожертвовать собой ради общего блага. Ответа он не знал. Не желал знать.

 

* * *

 

Лейтенант Лондонского подразделения Интернациональной биологической полиции Майкл Розов стоял в дезактивационной камере, где на его зеленый скафандр со всех сторон лился потоком дезинфекционный раствор. Струи его стекали по линиям и складкам скользких пластиковых доспехов, сливаясь у ног в прозрачную глубокую реку. Они напомнили ему антифриз, который использовался в автомобилях в эпоху, еще не знавшую солнечных регуляторов температуры.

Эту процедуру он терпеть не мог — возвращение из зараженной зоны назад в безопасный мир. Когда наконец вспыхнула лампочка, просигналившая, что сейчас откроется переходный блок, он вздохнул с облегчением и повернулся лицом к двери, ожидая шипения компрессора, выгонявшего через фильтры воздух. Потом вышел и встал на поддон, куда стекали остатки раствора, пока двое технических служащих, в масках, в бахилах, в перчатках, снимали с него одежду.

Когда все было снято и он остался стоять обнаженный, с закрытыми глазами, его снова окатили дезактиватором. Техники опрыскивали его теплым раствором вручную из пульверизаторов, чтобы попасть во все изгибы и складки тел, так что эта часть дезинфекции была несколько эротичной, и не раз ему приходилось смущаться за свою поднимавшуюся плоть.

Потом он вытерся и снова переоделся в «нормальную» одежду, после чего прямиком направился в лабораторию. Шел он быстро, чтобы скрыть возбуждение. В той же мере, в какой он терпеть не мог полную дезинфекцию, ему нравилось то, что он намеревался делать дальше, и это более чем уравновешивало его нелюбовь к купанию в «антифризе».

Он уже отсканировал отрезанную кисть для идентификации ДНК. И уже получил три ответа. Во-первых, кисть принадлежала доктору Теодору Каммингсу, директору лаборатории, где ее нашли. Этот человек на данный момент считался пропавшим и, судя по состоянию тканей, вероятней всего, был мертв. Во-вторых, сканер обнаружил на ней еще не идентифицированную энтеробактерию в количестве, определенном им как «существенное». И в-третьих, на коже остались отпечатки женщины, у которой явно никогда не снимали параметрических отпечатков, поскольку ее ДНК не было найдено в базе данных ни одного континента. Розов отлично знал, что подобный результат может быть объяснен тремя причинами. Женщина могла быть стара, настолько стара, что ее не коснулся новый закон об идентификации, однако, судя по состоянию клеток в полученном образце тканей, это было маловероятно. Она также могла быть маргиналкой, каким-то образом ускользнувшей от идентификации. Оснований для опровержения этой версии не нашлось, потому он оставил ее открытой. И, наконец, третье: женщина могла быть иностранкой, приехавшей в Англию по фиксированной визе, и потому отпечаток у нее остался не снят, поскольку обязательное прохождение параметрии применяется только к тем, кто прибывает сюда на срок больше четырех недель.

Он сел на вращающийся стул перед компьютером, устроился поудобнее. Включил программу интерпретации ДНК и набрал несколько коротких команд, внимательно следя за появлявшимися на экране строчками. Программа ответила нежным женским голосом:

— До конца запрошенной вами операции остается шесть минут. Пожалуйста, подождите. Не хотите ли до завершения обработки данных послушать музыку?

— Да, — ответил Розов.

— Выберите произведение из списка, предложенного на экране. Прочтите название четко и медленно.

Он быстро пробежал глазами список, сравнивая длительность звучания со временем ожидания, и наконец выбрал:

— Брамс, «Реквием», пятая дорожка.

— Отличный выбор, — отозвался компьютер. — Одну минуту.

И пока звучал мощный хор, где взлетал на невероятную высоту его любимый высокий голос, Розов следил за экраном. Картина постепенно складывалась, и он наблюдал за этим, не в силах оторвать глаз. Постепенно перед ним появлялось изображение женщины. Компьютер соотносил его с информацией, полученной из образца клеток, оставшихся под ногтями отсеченной руки Теда Каммингса, изображение перестраивалось и менялось.

— Давай, давай, дорогуша, — сказал Розов, — дай-ка нам на тебя посмотреть.

Музыка набирала силу, подходя к кульминации; голос сопрано поднялся, нарушая гармонию хора, и портрет наконец сформировался. Волосы рыжие, глаза голубые или зеленые, рост примерно пять футов четыре дюйма, скорее всего, стройная, если не растолстела. Настоящая красавица. Обалдеть.

— Ну-ка, детка, ну-ка, — шепотом бормотал себе под нос Розов, настраивая четкость изображения.

Интересно, как она выглядела взаправду, реальная женщина в реальном мире, не компьютерная модель. Самому ему ни разу не хватило духа заложить в программу свои данные, чтобы посмотреть, насколько под влиянием обстоятельств он отклонился от модели и насколько теперь отличается от истинного образа. Он несколько раз проверял так знакомых (к сожалению, без их ведома и согласия) и был потрясен тем, какие следы наложили на них сила тяжести, погода и жизненные тяготы. Однако у этой женщины был огромный исходный потенциал. Он прикинул ее возраст, и через некоторое время программа подтвердила догадку.

Он выделил лицо и увеличил во весь экран. Вывел на экран первичные данные, выделил те, какие собирался разослать. Выбрав что нужно, он кликнул по иконке «отправить» и несколько секунд ждал, пока компьютер рассылал по всем отделениям и мобильным отрядам Биопола в стране смоделированное лицо женщины вместе с идентификационными характеристиками.

Майкл Розов мечтал заполучить программу, над которой, по слухам, сейчас работал институт, чтобы оживить модели заставить ее дышать и двигаться, как на самом деле.

Снова зазвучал теплый голос:

— Передача выполнена успешно. Хотите ли еще что-нибудь?

Рассмеявшись, Розов сказал:

— Да, крошка, хочу. Покажи, как выглядишь ты.

 

* * *

 

Грязная женщина в лохмотьях, толкавшая перед собой магазинную тележку к мосту на фоне заходившего солнца была самой, наверное, странной из пешеходов. Рядом неслись машины — черное стадо быстро проезжавших мимо такси, среди которых временами мелькало какое-нибудь яркое пятно личного авто, где сидели счастливые обладатели загородного дома, торопившиеся в тепло и уют после рабочего дня.

По тротуарам шли несколько менее счастливые жители окраин, так что и пешеходов вокруг в это время тоже было достаточно. И хотя она знала, что ее добровольные помощники не выпускают ее из поля зрения, ей все же было немного страшно. Куда спокойнее она чувствовала себя в компании подобных ей оборванцев, каких оставила под мостом, иначе говоря, в ином социальном кругу.

— Не люблю я толпу, — говорила она Кэролайн, которая тряслась в тележке, как мешок, явно не в том состоянии, чтобы поддерживать беседу. — Никогда не понимала, зачем ходить толпами.

Она замедлила шаг, думая, как бы пройти дорогой, где на нее меньше бы обращали внимания и риск был бы меньше, но дороги все чем-нибудь да не подходили и к тому же в любом случае пришлось бы сделать крюк, так что пустись она по любой из них, это повлекло бы за собой задержку во времени, чрезвычайно опасную для ее хворой пассажирки. Им нужно было на южный берег, и мост этот казался ей наименьшим препятствием, к тому же в отличие от других мостов здесь были не лестницы, а пандусы, предусмотренные для инвалидных колясок, по которым легко катилась и краденая тележка.

Мост был весь из стальных конструкций, новый, блестящий и куда более прочный, чем старый каменный, взорванный несколько лет назад террористами. Старый оборванка любила: величавый, он плавно соединял оба берега, красиво гармонируя с ближними домами.

— Какой позор, надо же на его месте выстроить такое страшилище, — бормотала она себе под нос, склонившись поближе к Кэролайн, будто бы молодая женщина и впрямь ее слушала. — Когда-то я хорошо знала, как пройти через город, а теперь нет, теперь я здесь сама будто иностранка. Слишком много небоскребов. Слишком много людей.

К тому времени она и сама почувствовала себя неважно, изумляясь тому, с какой скоростью берет над ней верх невидимый захватчик, поселившийся в крови. Казалось, она совсем недавно взяла на себя заботу о Кэролайн, но путь был чересчур долгий, и не раз ей пришлось намеренно делать крюк, когда возникало непреодолимое препятствие. Она начала уставать, ей хотелось присесть, отдохнуть, пусть хоть на несколько минут, однако пассажирке ее на глазах становилось все хуже, и она не могла позволить себе такой роскоши и продолжала толкать тележку. Она шла небыстрым, но ровным шагом, понимая, что в нем ее единственная надежда доставить больную по месту назначения, прежде чем станет слишком поздно.

 

* * *

 

— Ну давай, паршивка, колись.

Лейтенант Розов без особого успеха пытался идентифицировать энтеробактерию, обнаружившуюся на отсеченной руке Теда Каммингса, и начинал немного по этому поводу нервничать. Как всегда, когда он рассматривал бактерию под микроскопом, он с ней разговаривал, то сердито, то ласково, будто бы хотел уговорить упрямое создание открыть все свои сокровенные тайны.

На этот раз он не знал, что делать. Он нашел соответствия ряда характеристик, но в общем и целом абсолютно идентичного микроорганизма в базе данных не было. Давненько такого не случалось, чтобы он не мог определить, с чем имеет дело. Он вызвал список мутаций, задав поиск соответствий, и программа выдала ему набор найденных характеристик.

Однако его малышка, живенькая и быстро размножавшаяся, не была описана ни в одном имевшемся у него файле. Он задал поиск в десяти вариантах, но ничего не обнаружил, хотя эта опция захватывала множество пересекавшихся данных. Не поверив своим глазам, он запросил другие неидентифицированные микроорганизмы. Положительного результата он и не ожидал.

Однако все же ошибся. Всего-навсего через десять минут, обработав за это время миллионы файлов, компьютер выдал шесть результатов.

Ни один не был идентифицирован.

Все запросы сделаны были в течение двух последних дней.

Майкл Розов откинулся к спинке, сосредоточенно глядя на экран. Запросы поступили из разных мест. Пять — из больниц, один — после плановой проверки. Четверо носителей оказались лондонцами, двое — жителями ближайших пригородов. Сходства между ними не было практически никакого, ни по профессиональному признаку, ни по месту жительства или отдыха. Заболели все примерно в одно и то же время, симптомы были также у всех почти одинаковы: жар, распухшее горло, темные пятна на шее и в паху. Никому еще не был поставлен даже предварительный диагноз. К моменту последнего обновления данных четверо уже умерли, двое находились в тяжелом состоянии.

Отыскав десять известных соответствий, Розов задал автоматический режим обработки, прекрасно отдавая себе отчет, что не обнаружил бы этой начинающейся эпидемии, не попадись ему сегодня рука Теда Каммингса, заставившая его заняться поисками. Скоро, конечно, количество заболевших неизбежно выросло бы, и тогда система среагировала бы сама, однако до тех пор сигналы тревоги оставались неузнанными.

«Может, они хоть теперь прислушаются ко мне», — подумал лейтенант. Не раз он пытался снизить порог эпидемии до четырех случаев, но ни одна живая душа его не поддержала. Профсоюз биополиции считал, что тогда нагрузка на полицейских возрастет в несколько раз, и его предложение заблокировали. Розов до сих пор злился на профсоюзных лидеров и даже перестал приходить на собрания.

Он продолжал упорно искать звено, которое объединило бы заболевших, однако картина разваливалась до тех пор, пока он не догадался прочесть полный текст опроса одного из ближайших родственников. Тогда он нашел, что искал.

Первой жертвой странной болезни оказался теперь уже бывший владелец шикарного лондонского ресторана, где ужинали трое других. Розов тут же позвонил родственнику одного из еще живых заболевших, и оказалось, он тоже посещал ресторан в тот день.

Сама собой напрашивалась мысль о том, что, по всей видимости, причиной заболевания стал содержавшийся в пище токсин, однако один из заболевших в тот вечер ничего там не ел, в отличие от своего знакомого, лишь пил вино. Вскрытие показало, что желудок у него был совершенно пустой. Анализ вина из другой бутылки не дал никаких результатов. К тому же оба заболевших пили разное вино.

— Надеюсь, вино-то вам хоть понравилось, все-таки последний бокал, — сказал вслух лейтенант Розов. — Сам бы я заказал, наверное, форель. — И, помолчав, добавил: — Если бы, конечно, знал.

Вино было ни при чем, еда ни при чем, профессиональные контакты, а также контакты по месту жительства тоже ни при чем. Жертвы болезни не были объединены ничем, кроме того факта, что они все присутствовали в одно и то же время в одном месте. Ресторан был без кондиционера, таким образом, нельзя было не подумать и о легочной инфекции, хотя симптомы ей соответствовали не полностью.

Розов зашел в тупик. Он понятия не имел, в каком направлении двигаться. Точно он знал лишь одно: необходимо найти рыжеволосую женщину.

 

* * *

 

Оборванка издалека заметила впереди два ярко-зеленых скафандра биокопов, как раз перед самым въездом на мост. Случайно или нет, они стояли очень близко от прохода, которым пользовались почти все местные маргиналы, чтобы попасть в сообщество, где она провела ночь. Впрочем, беспокоилась она скорее по привычке — этот спуск в подземный мир ей был сейчас ни к чему. Она не собиралась заходить в гости. Не было времени.

Однако ей нужно было теперь как-нибудь обогнуть полицейских, которые стояли точнехонько у нее на пути. Она остановилась, размышляя, как быть, не понимая причины их появления. В конце концов она снова продолжила толкать тележку, решив двигаться вперед и сообразить, что делать, по обстоятельствам. Она встревоженно озиралась по сторонам, отыскивая глазами, не притаился ли неподалеку кто-нибудь из ее компании, понимая, что без их помощи этот участок пути не одолеть.

Она хотела было оставить девушку и отправиться их поискать, однако, бросив на свою подопечную беглый взгляд, передумала. Наклонившись поближе, она прошептала:

— Еще сунется кто-нибудь, пока я там буду ходить, а?

Ситуация нравилась ей все меньше. Ей ничего не оставалось, кроме как двигаться дальше вперед, прямо на полицейских. Неожиданно развернуться и идти назад, если ее заметили, будет еще более подозрительным. Конечно, они тогда точно захотят узнать, кого она везет, куда и зачем. Если же продолжать двигаться вперед, то, возможно, они, занятые своим делом, не обратят на нее внимания.

Подойдя поближе, она наконец поняла, что они тут делали. На тротуаре лежало тело мертвого человека, судя по всему, бездомного. Полицейские, присматривая за телом, перенаправляли транспорт в объезд своего фургона. Но что было хуже всего, тело лежало как раз на ее пути, и нужно было придумать, каким образом его обогнуть.

На проезжую часть она сойти не могла из-за слишком плотного движения. Можно было бы встать в сторонке и дождаться, пока тело не увезут, однако, учитывая состояние хворой, идея была плохая, и она ее отвергла. Время шло слишком быстро.

Она продолжала идти вперед, приближаясь к препятствию, и тележка скрипела на все лады. Ей было страшно, однако показывать это она не собиралась, потому что иначе они точно ее в чем-нибудь заподозрят. Призвав на помощь все свое мужество, она запахнулась в шаль, гордо выставив подбородок. Она сама подошла к биокопу и сказала:

— Слушай сюда, молодой человек, эта туша лежит поперек дороги, а у меня важная встреча! Молодые люди еще помогают старухам перебраться через дорогу или нет?

Здоровенные полицейские, застигнутые врасплох, оторопели от такого нахальства. Один подошел к тележке и, приподняв газеты, воззрился на Кэролайн, а старуха стояла рядом, изо всех сил пытаясь скрыть нервную дрожь. Выпрямившись, он взглянул ей прямо в глаза, и ей пришлось собрать всю свою храбрость.

— Спит она, нехорошо ей, — сказала она. — Ты ж не заставишь меня ее будить, а?

Как раз в этот момент Кэролайн застонала, придав правдоподобности словам оборванки, которая мгновенно обернула это в свою пользу.

— Ну, все в порядке, — проворковала она, склонившись к своей подопечной. — Ничего, выблюешь эту гадость и будешь опять в порядке.

Старуха повернулась к ближнему полицейскому.

— Стал бы ты подальше, — сказала она. — Не то как вырвет. Ты ж не хочешь запачкать свой нарядный комбинезон.

Оборванка была права: это было последнее, чего хотел биокоп. «Пачкотня» означала бы гору объяснительных бумаг и дополнительную дезактивацию, а кому бы все это понравилось.

Неожиданно по обе стороны от нее вдруг возникли двое оборванцев и принялись на все лады предлагать свою помощь. Это была та самая неожиданность, о которой она мечтала. Полицейские забыли про Кэролайн и устало уставились на новоприбывших помощников. Те двое, не переставая болтать, дружно подняли тележку и перенесли через лежавшее тело. Старуха, удивленная их появлением не меньше биокопов, подыграла им, принявшись горячо благодарить за помощь, после чего они оба исчезли так же стремительно, как и возникли.

Путь был свободен, и старуха принялась изо всех сил выражать свою признательность всем и всякому, кто оказался в непосредственной близости, включая пару прохожих, опасливо от нее шарахнувшихся. Оставив тележку, она повернулась к полицейским:

— Дайте-ка я вас расцелую на прощание!

Оба только замахали руками. Она отвернулась с видом оскорбленного достоинства и двинулась дальше, оставив за спиной двух обалдевших, но довольных развязкой биокопов.

Она торопливо толкала перед собой тележку, уходя все дальше, все еще не помня себя от страха. Близко, слишком близко…

Впереди замаячила последняя горка, которую нужно было преодолеть. Самая трудная часть пути, а она и так уже выбивалась из сил. Оборванка остановилась, сделала глоток воды из своей бутылки и сбрызнула виски девушке, чтобы хоть как-то унять жар. Пить та не могла, и старуха не знала, чем еще облегчить ей страдания. Тяжело вздохнув, она двинулась в гору, мечтая о том, чтобы каким-нибудь чудесным образом вернуть молодые силы. Толкать в горку тележку было отнюдь не легко, и, взмокнув от усилий, она скинула свою засаленную шаль, набросив на «пассажирку». Кэролайн оказалась теперь получше укрыта от любопытных глаз встречных прохожих, то и дело пытавшихся заглянуть в тележку. Старухе и в голову не пришло подумать о том, как это выглядит и довольна ли была бы сама девушка. Еще раз оглянувшись, мечтая поскорее отойти подальше от моста, она повернулась и снова взялась толкать перед собой скрипевшую на все лады тележку.

В тот момент, когда она исчезала из их поля зрения, из фургона появился еще один полицейский, который держал в своей затянутой в перчатку руке лист с цветной фотографией. Он передал лист патрульным, и один из них, внимательно присмотревшись, перевел взгляд в ту сторону, где только что видна была оборванка. Однако она уже скрылась из виду, и он, отдав листок товарищу, отправился в фургон, откуда послал компьютерной почтой записку лейтенанту Розову с указанием примерного местонахождения интересовавшей его женщины.

Старуха шла, задыхаясь, постанывая от усталости, и в конце концов вынуждена была остановиться. Не прошло и нескольких минут, как появился еще один оборванец и вместо нее взялся за ручку тележки. Но сначала, прежде чем двинуться дальше, дружески обнял старуху и поздоровался. Как только он тронулся с места, появился второй его собрат, чтобы отвести ослабевшую и дрожавшую уже не от страха, а от жара женщину в безопасное место. Та привалилась к нему, и так они оба быстро исчезли из виду.

Оборванец быстро толкал тележку вперед. Вскоре впереди показалась старая железная калитка, за которой лежало голое поле, куда уже приходили однажды Джейни и Кэролайн. Он шел вперед быстро и решительно, довольный тем, что скоро задача будет выполнена, и тем, что сам он сыграл в ее завершении столь важную роль. Со стороны могло показаться, что он слишком худ и тележка ему не по силам, но, вдохновившись, на радостях он легко справлялся с задачей.

Опустив глаза на свою пассажирку, он с гордостью сказал:

— Видать, еще не весь порох во мне вышел. Ну, а с тобой чего будем делать?

Открыв калитку, он втолкнул на участок тележку.

— Потрясет немного, — сказал он, извиняясь. — Оно даже на мостовой не так тряско.

Но Кэролайн по-прежнему не приходила в себя. В бреду ей мерещилось, будто она лежит в деревянной повозке и две измученные лошади устало тянут ее по распутице и бездорожью, и она даже почувствовала брызги грязи на свесившейся через бортик руке. В этой ее руке был зажат какой-то предмет. Она не ведала какой, но знала, что он ей бесконечно дорог, и сжимала его изо всех оставшихся сил.

Сон ее подошел к концу одновременно с путешествием, когда оборванец поднял ее из тележки и осторожно уложил на сухой пригорок. Он приподнял ей плечи и голову и пристроил повыше, чтобы она не захлебнулась жидкостью, наполнявшей легкие. Потом снова укрыл ее газетами и положил рядом старую тряпичную сумку.

Выполнив свою миссию, он взялся за тележку. Теперь, без поклажи, толкать ее было легко, и он в мгновение ока вывез ее на край поля. Шагая вперед, он размышлял о том, скоро ли и его затрясет озноб, в каком горела сейчас старуха, и перекинется ли озноб на других. На мгновение он остановился и оглянулся на Кэролайн, сомневаясь в том, стоит ли ее спасение стольких жизней.

— Откуда мне-то знать, — сказал он в пустоту наступившей ночи.

Отдав долг матери Сарина, он довез до кустов тележку, где и бросил ее. Через несколько минут он уже и сам растворился в темноте, направляясь назад, на северный берег реки, в Лондон.

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 |


Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.036 сек.)