АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Девятнадцать

Читайте также:
  1. VIII. Путь наверх
  2. Zahlen 0-1.000.000/ Числительные от 0 до 1.000.000
  3. А. Лебедев-Любимов
  4. Английские короли - носители древней крови.
  5. Андервуд посмотрела на него, прищурив один глаз. Она хотела что-то сказать, но мысль о том, то Алекс очень похож на Мэйсона, сбила её. Франческа быстро ушла в зал.
  6. Армейские егерские полки.
  7. Введение
  8. Венеция
  9. Восстановление прежней религии при приемниках Эхнатона
  10. Глава 13 часть 3
  11. Глава 13. Сатанизм явный и скрытый
  12. Глава 18. Эктоплазма

 

Алехандро отер струйку, вытекшую у Кэт изо рта, промокнул платком вспотевший лоб девочки. Потом взял со столика возле постели миску с кашей, набрал ложку. Каша, по его мнению, имела вид более чем непривлекательный, однако он знал, что она хорошо пропарена, мягкая, так что, скорее всего, его маленькая пациентка проглотит немного, не выплюнет, как выплевывала все, что бы он ни давал ей до сих пор.

— Кэт, детка, — ласково сказал он, — открой рот. Тебе нужно хоть что-то съесть, иначе ты не поправишься. Тебе нужны силы, чтобы бороться…

Но бескровные губы ребенка остались сомкнуты, и Алехандро, вернув миску и ложку на стол, поднялся и вышел из комнаты.

За дверью его ждала Адель. Лицо у нее было полно тревоги, пальцы нервно сцеплены.

— Как она? — взволнованно спросила девушка.

Алехандро снял маску из трав.

— Вот уже три дня почти ничего не ест, — сокрушенно сказал он. — Удивительно, что она до сих пор жива.

Голос у Адели дрогнул от мелькнувшей надежды:

— Может быть, лекарство все-таки помогает?

— Может быть, — согласи лея Алехандро, — но все же рано еще говорить. Сколько раз ты уже перевернула часы после последнего приема?

— Сейчас будет четвертый раз.

— Тогда пора звать наших помощников.

Она кивнула, страшась думать о том, что им предстоит, и вышла из комнаты.

Алехандро снова надел маску и вернулся в комнату.

— Четыре щепотки и полпригоршни, — бормотал он вслух, готовя для Кэт снадобье и подсыпая в желтоватую воду порошок.

Он все хорошенько перемешал, зачерпнул ложкой кашицу, шлепнул обратно, глядя, как расползается маслянистая жидкость.

В комнату вошла успевшая надеть маску Адель, за которой следовали экономка и управляющий, тоже в масках.

— Готовы? — спросил Алехандро.

Все трое кивнули.

— Вот и хорошо. Тогда за дело.

Экономка и управляющий взялись держать девочку за плечи и за руки, а Адель сдавила ей щеки и приоткрыла рот. Алехандро поднес миску и сунул в рот полную ложку лекарства, а потом быстро поставил миску на стол и зажал Кэт и рот, и нос.

Девочка принялась вырываться с неожиданной для нее силой, пытаясь выплюнуть изо рта отвратительную массу. Взрослые все разом заговорили, стараясь ее успокоить, но она продолжала брыкаться.



— Глотай, ради любви Господней, глотай же! — взмолился Алехандро, видя, что та упрямо держит лекарство за щекой.

В конце концов она посинела, и Алехандро велел ее отпустить. Но как только мучители ослабили хватку, она тотчас выплюнула серо-зеленую массу, запачкав постель и ночную рубашку.

Никто не сказал ни слова. Не в первый раз они совершали сию процедуру, которая иногда заканчивалась у них успешно, иногда огорчительным для всех провалом. Экономка пошла было прочь из комнаты, но Алехандро ее остановил:

— Погодите!

— Я в кладовку за чистым бельем и рубашкой, — сообщила она, и голос ее из-под маски звучал приглушенно.

— Нет, потом, — сказал он. — Попытаемся еще раз. Я добавлю воды, и, быть может, тогда она все же проглотит. Он снова взял миску и принялся смешивать ингредиенты.

— На этот раз будет четыре щепотки и полная пригоршня.

— А в таких пропорциях сработает? — спросила Адель.

— Понятия не имею. — Алехандро нахмурился. — Но какой толк от точных пропорций, если она все равно выплевывает все обратно.

Он размешал кашицу, которая на этот раз лилась с ложки.

— На этот раз придется ей проглотить, — решительно заявил он.

Они повторили все заново, и на этот раз Кэт действительно не смогла выплюнуть снадобье. Алехандро зажал ей нос, и она, пытаясь глотнуть воздуха, заодно проглотила и полную ложку мерзкой жидкой каши. Она поперхнулась, закашлялась, но тем не менее лекарство попало в желудок, и все взрослые вокруг постели похлопывали ее по плечам, по спине и хвалили на все лады.

Пока экономка меняла белье, Адель с Алехандро сняли с Кэт перепачканную ночную рубашку и потом искупали ее в корыте, наполненном теплой водой. Врачу было не до правил приличия, когда он осматривал ребенка, отмечая все изменения.

Для начала он тщательно обследовал шею и подмышечные впадины.

— Синяки того же размера, что были два дня назад. Пустулы не сформировались, — сказал он. — Обнадеживающий признак.

‡агрузка...

На седьмой день лечения, когда была потрачена большая часть порошка и серной воды, Алехандро вынужден был признать, что снадобье не помогает.

— Она не выздоровеет, — сказал он, оставшись наедине с Адель. — Я надеялся, что к этому времени ей уже станет лучше.

— Но луна прошла лишь одну четверть, — ответила Адель, не согласившись с мрачным прогнозом. — Насколько я знаю, большинство больных за это время вообще отправляются на тот свет.

Алехандро вспомнил папских гвардейцев, провожавших его из Авиньона. Один из них умер уже через три дня после начала болезни. Разумеется, Кэт слабела вовсе не со столь ужасающей скоростью и состояние ее не было столь тяжелым. Но тем не менее этот сам по себе удивительный результат на сей раз не устраивал Алехандро. «Я должен ее вылечить, я должен вылечить ее так, чтобы она не просто выжила, но осталась совершенно здоровой, — думал он, — я жизнь за это отдам».

В ту ночь, когда все давным-давно уже спали, Алехандро стоял возле постели больной и смотрел на почти опустевший флакон с серым порошком, который матушка Сара назвала прахом мертвых.

«Шерсть укусившей тебя собаки»,[17]— пришло ему в голову.

Он сел, продолжая разглядывать пузырек, а мысль эта не шла у него из головы. Шерсть укусившей собаки. Прах мертвецов. Что-то здесь было очень похожее. «Возможно, в прахе умерших содержатся невидимые частицы, которые дают силы против болезни», — взволнованно подумал он. Он отставил миску и взялся за свою «книгу мудрости», чтобы записать это важное открытие.

Сделав это, он перечел запись про матушку Сару. «Странные она выбирает меры», — подумалось ему. «Щепотка» порошка, «полпригоршни» жидкости. Вот уж действительно! Если щепотку возьмет Адель, а он пол пригоршни, то получится консистенция совсем иная, чем если наоборот. А если щепотку Адель всыпать в полпригоршни ее управляющего, то тем более. Снадобье, приготовленное самой матушкой Сарой, сработало лишь вполсилы.

Не означает ли это, что чем больше воды и меньше порошка, тем слабее лекарство? И нет ли способа с этим справиться? Если сейчас мы даем сильное снадобье в четыре приема, то, возможно, слабое снадобье в восемь приемов даст результат не хуже, размышлял Алехандро. И почему бы не давать его больному десять, или двенадцать, или еще больше раз? Молодой врач, разволновавшись, снова взялся за перо.

«Воистину, — сказал он себе, — сегодня ночь смелых решений!» Действительно, Кэт ничуть не повредит, если она примет внутрь такое же вещество, из какого сотворена сама. И пусть во всем цивилизованном мире запрещается употреблять в пищу себе подобных, разве христианский бог Иисус не дал ученикам отведать своей плоти?

Он взял в руки миску, в которой смешивал снадобье. Там оставалось чуть-чуть смеси. Он разбавил ее желтой водой, потом всыпал немного порошка и снова разбавил, и так до тех пор, пока не получилась жидкая микстура. Когда придет пора давать следующую дозу, он даст девочке эту микстуру.

 

* * *

 

Кэт просыпалась все реже. Она лежала, свернувшись на постели калачиком, как ребенок в утробе и как лежала перед кончиной ее мать. Но ее неусыпные стражи всегда были рядом, мыли ее и меняли постель всякий раз, когда требовалось. Иногда она принималась метаться, и тогда у Алехандро возникали опасения, не перебрался ли Карл ос Альдерон теперь в ее сны. В последнее время кузнец будто забыл о нем. Может быть потому, что теперь Алехандро спал не один, рядом всегда была Адель.

В конце концов начали проявляться признаки улучшения. Вспухшие железы на горле посветлели и опали, сон стал спокойнее. Наконец, на тринадцатый день после начала болезни, Кэт открыла глаза, обвела взглядом комнату и увидела Алехандро, который спал в кресле возле ее постели, свесив голову набок и с открытым ртом. И хотя ее голос похож был на тихий писк, ей все же удалось позвать:

— Доктор… Доктор…

Алехандро тотчас открыл глаза и потряс головой, чтобы прийти в себя. Быстро он надел свою маску. На минуту ему показалось, что тихий голосок всего лишь приснился.

— Доктор, — снова позвала Кэт.

На этот раз не было никаких сомнений, откуда он исходит.

— Что такое? — воскликнул Алехандро. — Что за прекрасная новость! Спящая красавица решила проснуться!

Кэт сложила растрескавшиеся губы в подобие улыбки.

— Мы дома? В Виндзоре? Где няня? — сказала она измученным голосом.

— Нет, моя девочка, мы все еще в доме Адели, и вы в ее детской. Вы спали много, много дней подряд, а мы оставались с вами рядом. Виндзор отсюда в нескольких часах езды, и няня наверняка там, все еще поджидает вас.

Кэт закрыла глаза и снова от слабости задремала. Через несколько минут она вновь проснулась, и голос у нее на этот раз звучал яснее:

— Я хочу пить. Пожалуйста, дайте мне воды.

Алехандро налил воды из кувшина, стоявшего возле кровати, помог девочке сесть и поднес чашку к ее растрескавшимся губам. Она принялась пить с такой жадностью, что вода проливалась по углам губ, слабых после долгого беспамятства, и она отерла их потом рукавом ночной рубашки.

«Слава Богу, что сейчас она себя не видит», — подумал Алехандро. Никому бы сейчас и в голову не пришло, что это та же самая девочка. Глаза у нее были красные. Кожа мертвенно-белая, как погасший к утру в очаге пепел. Губы после питья растрескались еще больше, и теперь из ранок сочилась кровь. Не ела же она так давно, что Алехандро дивился, как она до сих пор не умерла от голода.

— Я скоро вернусь, моя храбрая леди, — сказал он. — Принесу вам для губ бальзам и для желудка пищу.

В кухне он разыскал горшок, полный желтого гусиного жира. Не обращая внимания на протесты Кэт, которой не понравился вкус, он густо смазал запекшиеся и растрескавшиеся губы. «Надеюсь, у нее не останется шрамов», — подумал Алехандро, вспомнив собственные страдания, когда он получил шрам, хотя и не на лице, а в месте, где его не в пример легче скрыть.

В скором времени раздался стук в дверь.

— Войдите! — крикнул Алехандро, и на пороге появилась экономка.

— Мы разве не пропустили время приема лекарства? — робко спросила она. — Час прошел, а нас не позвал и… Я было начала подумывать худшее…

— Смотрите! — сказал Алехандро, показывая на Кэт. — Произошло обратное. Пора нам подумать о лучшем.

Она явно боялась приблизиться к постели, так что Алехандро пришлось ей сказать, что опасность заражения миновала.

— Болезнь ушла из ее тела, о чем свидетельствует ее очаровательная улыбка!

— Слава Богу! — воскликнула экономка. — Может быть, принести поесть?

— Хотите ли вы есть, дитя мое? — спросил Алехандро.

Девочка кивнула.

— Принесите горячий бульон и сухарики, — сказал он. — А потом разыщите свою хозяйку и передайте ей добрые новости.

Вскоре экономка вернулась с подносом, который Алехандро взял и поставил себе на колени. Он разломал подсушенный ломоть хлеба и, окуная кусочки в горячий бульон, а затем остужая их, чтобы не обжечь исстрадавшийся рот, осторожно, понемногу давал Кэт.

Сначала ей было мучительно трудно есть. Губы не размыкались. Запекшиеся уголки снова треснули и кровоточили. Но Алехандро был терпелив с ней и мягок, так что в конце концов она съела все без остатка. Тени на полу за это время изрядно вытянулись.

Когда Кэт закончила трапезу, Алехандро помог ей снова лечь на подушки, укрыл одеялом и отправился на поиски Адели. Он застал девушку в кладовой, где она рылась в том же сундуке, откуда достали розовую ночную рубашку, в поисках полезных вещей, которые также могли понадобиться. Перекладывая свои старые платья, Адель что-то мурлыкала себе под нос и счастливо улыбалась.

Много дней он не видел ее улыбки. Даже ночью, когда они занимались любовью, она оставалась печальной. Поэтому теперь ее улыбка показалась ему особенно прекрасной.

Она отложила в сторону вынутое платье и поднялась. Счастливые, они бросились друг другу навстречу и крепко обнялись.

— О любовь моя, — сказала она, и голос ее дрогнул от переполнявших ее чувств. — Кажется, у нас появилась надежда, что когда-нибудь наконец к нам снова вернется радость и настанет прежняя хорошая, разумная жизнь. Я страшно устала слушать каждый день сообщения о том, что то один человек погиб безвременной смертью, то другой. — Она вывернулась из его объятий и снова занялась перетряхиванием содержимого сундука. — Наверное, я надеюсь напрасно? — вырвалось у нее. — И в конце концов и мы сами тоже погибнем?

Он коснулся ее волос, легонько погладил, а потом сказал:

— К сожалению, вынужден напомнить тебе, что порошок у нас почти весь вышел.

— Но ведь наверняка его можно еще раздобыть!

— Будь спокойна, уж я-то постараюсь убедить в этом матушку Сару. И к тому же поучусь у нее добывать его сам. Думаю, он и впрямь обладает целительной силой, той самой, какую мы так долго искали. Но прежде чем отправиться к ней, я отвезу вас с Кэт в Виндзор, где все-таки безопасней. Скоро станет ясно, выздоравливает она или нет, тогда и обсудим ваше возвращение в замок.

— До чего я соскучилась по Изабелле, — призналась Адель, ласково коснувшись его щеки. — Ты такой милый и добрый, и, представь себе, мне стало не хватать ее острого язычка. В этом тебе ее не заменить никоим образом, сколько ни старайся.

Он потянулся, взял ее за руку.

— Какое счастье, что Господь наградил меня столь благородным пороком.

Алехандро был рад начать с шутки, ибо им предстоял разговор на отнюдь не приятную тему.

— Любимая, вернуться не так просто, как тебе кажется. Мы не сможем просто явиться в Виндзор и объявить, что Кэт исцелилась. Вспомни, что произошло с Мэттьюзом. У него не было никаких признаков заболевания, и тем не менее, когда я сказал, что его нужно убить, чтобы обезопасить остальных жителей замка, мое предложение было встречено без колебаний.

Впервые он признавался вслух, что послал на смерть Мэттьюза не король и не сэр Джон, а он, Алехандро. Адель ничего на это не ответила, но слегка отодвинулась.

Он взглянул на нее с бесконечной печалью и продолжил свою исповедь:

— Судя по всему, он должен был уже заразиться и в скором времени слег бы, так что я искренне верю, что решение было принято верное. Однако я никогда не узнаю, так это или нет. Я погубил его, и не прошло еще и дня, чтобы я не вспомнил об этом. Я давал клятву работать, чтобы продлевать человеческую жизнь, а не сокращать ее.

Сердце ее смягчилось.

— Милый мой, — нежно сказала она, — с тех пор не раз я видела, как ты печалился, и подозревала, что причина именно в этом.

Пристыженный, он опустил голову.

— Мэттьюз не единственный, кого мне не удалось спасти. У меня был больной в Арагоне, за спасение которого я жизнь бы отдал. До того я тогда был зол на свою беспомощность и бессилие…

Тут он оборвал себя, чтобы не наговорить лишнего и не призвать в свои сны призрак Карлоса Альдерона.

— Я не верю, что Господь ждал чуда лишь от своего сына.

— Никогда не думал, что Господь от меня этого ждал, — сказал Алехандро. — Я сам этого хотел.

Адель коснулась его щеки:

— Если ты сам взял на себя это обязательство, то сам и освободи себя, иначе оно вскоре тебя раздавит.

Горько вздохнув, Алехандро с ней согласился.

— А теперь, боюсь, — сказал он, — нам нужно вернуться к нашим делам. Пора принимать решение.

Осторожно он объяснил Адели, что, по его мнению, когда они с Кэт вернутся, их ждет такой же карантин, как и Мэттьюза с Ридом.

— Если кто-то узнает, что Кэт заразилась чумой, то, нисколько не сомневаюсь, ее либо выгонят из замка, либо лишат жизни, и король не станет против этого возражать.

— Его величество ни за что не позволит лишить жизни собственного ребенка!

— Говорят, он ничего не сделал, чтобы спасти жизнь собственного отца, — сказал Алехандро, глядя ей прямо в глаза.

Адель в ответ лишь промолчала.

— Нам придется держать язык за зубами, Адель, и Кэт тоже должна понять, что нужно сохранить это в тайне. Мэттьюз погиб потому, что я сам отдал приказ изгнать или убить каждого, кто представляет собой угрозу для жизни обитателей замка, и они будут ждать, что так я велю поступить и с ней. Как я смогу объяснить им другое свое решение, если Мэттьюз по моей воле уже заплатил жизнью за их безопасность? И я не могу не бояться того, что его величество втайне лелеет надежду избавиться от сего ежедневного напоминания о его прошлых прегрешениях. Наверняка, не раздражай постоянно эта девочка королеву, у них с его величеством отношения были бы получше. Так что заступиться за нее будет некому.

Адель, забыв о радостном своем настроении, закрыла сундук и медленно двинулась к высокому окну. Глядя из-за стекла на серое небо, она мягко спросила:

— Скажи, чем я могу помочь. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы облегчить вам возвращение.

— Будем надеяться, Изабелла скрыла твое отсутствие и ничего не сказала отцу. Боюсь, тебе самостоятельно придется улаживать с ней вопрос о твоем возвращении.

— К счастью, это несложно. Она предоставит мне комнату на весь срок, какой я сама себе назову. Когда я проберусь нашим ходом в замок, об этом ей сообщит повариха, так что встречаться нам с ней будет не нужно, но она позаботится о том, чтобы меня устроили.

— Ты уверена, что так оно и будет?

— Алехандро! Принцесса любит меня как сестру и все сделает так, как нужно.

Алехандро, сомневавшийся в том, что ее высочество способна любить хоть кого-нибудь, кроме себя, не стал спорить.

— В Виндзоре ты через две недели сможешь вернуться к нормальной жизни. Мы с Кэт пройдем тот же карантин, как и Мэттьюз и Рид. Задержку нашу я объясню тем, что, учитывая контакт с больной, не хотел никого подвергать риску и сам устроил дополнительный карантин. Отчасти все это правда. Излишняя предосторожность в таком случае никому не покажется подозрительной. Кроме того, с трудом могу себе представить, чтобы кто-то за это время не обрадовался моему отсутствию и скучал по моим наставлениям.

Адель промолчала, понимая, что, согласись она с ним, это не улучшит его настроения. Она лишь спросила:

— Скоро ли Кэт поправится настолько, что сможет вернуться?

— Честно говоря, не знаю. Я ни разу не слышал, чтобы от чумы вообще кто-нибудь выздоравливал, так что не на чем даже строить предположения. Думаю, через несколько дней станет понятно. Пока что она слишком слаба, чтобы гадать, когда наступит окончательное исцеление. Она, конечно, молода, и организм у нее силен, но не сейчас. Сейчас ее состояние слишком ненадежно, и боюсь, ей слишком легко можно навредить.

— Тогда, значит, нам остается лишь смотреть и ждать. И молиться о том, чтобы к ней поскорее вернулось здоровье.

— Да, так мы и сделаем, — сдержанно отозвался Алехандро.

 

* * *

 

Кэт выздоравливала удивительно быстро. Дней через шесть или через семь к ней вернулась ее обычная живость. Трещины на губах прошли, и исчезла ужасающая, болезненная худоба. На щеках заиграл первый румянец, и в доме снова зазвучал ее восхитительный смех. Болтала она теперь со всеми, кто соглашался ее слушать.

Алехандро понимал, что пора возвращаться. С одной стороны, ему не терпелось поскорей завершить неприятное поручение его величества, но с другой, он прекрасно отдавал себе отчет в том, что их счастью с Аделью придет конец. Кэт, конечно, не выдаст их, но едва ли кто еще в Виндзоре отнесся бы так благосклонно к их связи.

— Мы должны вернуться не позднее чем через два дня, — в конце концов сказал он Адели.

— Пресвятая Дева! Наконец-то я дождалась! — воскликнула фрейлина и в восторге кликнула экономку, чтобы отдать распоряжения к отъезду.

Грустно было Алехандро смотреть на нее, но он не винил девушку за то, что она чувствовала. Он отвернулся и вышел, отправившись на поиски конюха, которому велел приготовить к назначенному дню лошадей, а сердце его при этом разрывалось от горя.

По дороге в Виндзор им встретился небольшой монастырь с приходской церковью. Подъехав ближе, Адель сказала:

— Остановимся здесь. Я хочу исповедаться. Мне давно уже не отпускали грехов, а мне хочется, чтобы Господь снова мне улыбался.

Не дожидаясь ответа, она спешилась.

— Может, мы подождем тогда тебя здесь вместе с Кэт? — сказал Алехандро, оставаясь в седле.

Она бросила в его сторону любопытный, испытующий взгляд:

— Вы что, не хотите зайти?

«Тут не найти правдоподобного объяснения, — подумал Алехандро. — Выбора нет, придется идти». Он лишь пожал плечами, спешился сам и снял с другой лошади Кэт.

Они позвонили, и вскоре на пороге появился невысокий, болезненного вида монах в коричневой рясе.

— Я хочу исповедаться, святой отец, — сказала Адель.

Монах поднял глаза на девушку, а потом на высокого молодого человека, державшего за руку девочку. Алехандро почувствовал на себе его взгляд, оценивающий, изучающий.

— А вы? — задал вопрос монах.

Алехандро заколебался.

— Я помолюсь, пока леди исповедается, — сказал он.

— Как хотите, — ответил монах и пригласил их внутрь.

Потом Алехандро казалось, что он ждет Адель целую вечность, пока та облегчала душу перед монахом. «Сколько же у нее грехов, что их нужно перечислять так долго?» — думал он. Тем временем он, задрав голову, чтобы разглядеть узоры на сводчатом потолке, изучал часовню.

«Даже самые крохотные их храмы всегда великолепны, — думал он. — И окна, эти высокие, разноцветные окна!» В церкви в то время молились перед алтарем семеро священников, однако стояла почти полная тишина. Алехандро отметил про себя, что молятся они почти беззвучно, и вспомнил монотонное пение отца за субботним столом.

Потом все семеро одновременно поднялись и медленно двинулись от алтаря по центральному проходу. Первый пропел строфу чистым, высоким голосом, а шестеро следовавших за ним повторили ее в унисон. Голоса их поднялись высоким сводам, где загудели, усиленные эхом. Это было поразительно, почти невыносимо прекрасно, и от их мирного пения Алехандро вдруг почувствовал, как на него снизошли покой и умиротворение. Растянувшись длинной цепочкой священники шли к выходу и вскоре скрылись в глубине монастыря, и голоса их затихли.

Алехандро почувствовал прикосновение к руке. Он и не заметил, как закрыл глаза и так и сидел, смежив веки. Теперь он увидел перед собой Адель, сиявшую внутренним умиротворенным светом.

— Мне отпустили грехи, — сказала она.

Он поднялся, глядя ей в лицо.

— Что ты совершила, что тебе пришлось так долго испрашивать прощения? — ласково спросил он.

Она улыбнулась ему нежной улыбкой женщины, вновь обретшей уверенность:

— Я была с мужчиной, который мне не муж.

Он едва удержался от того, чтобы не вздрогнуть.

— На мне лежит тот же грех, — сказал он.

— Я обманула своего короля.

— Твой король это заслужил.

— Тем не менее, он мой король, и моя семья поклялась ему в преданности. К тому же я, задержавшись надолго, предала мою леди, принцессу Изабеллу.

— Разве ты сама не желала этого? — спросил он.

— В том и состоит грех, — отозвалась она. — Я пожелала этого. Прегрешения мои все серьезны, но святой отец был кс мне добр и подсказал, что делать.

Она оглянулась и смотрела, как монах, закончив молитву возле алтаря, поднялся с колен. Потом она вновь взглянула в лицо Алехандро:

— Теперь я готова вернуться в Виндзор.

Через две недели, к облегчению обитателей Виндзора, Кэт и Алехандро вышли из своего заключения совершенно здоровыми. Девочка к тому времени снова обрела прежние румянец и веселость. Адель вернулась к своим обязанностям, и король так и не заметил ее отсутствия. Кэт превратилась в прежнюю болтушку, рассказывала небылицы и без конца донимала всех просьбами устроить шахматные турниры. Даже добрая старая нянька, чье терпение было, казалось, неисчерпаемо, не раз взмаливалась о тишине.

Пышная ранняя осень, еще не тронутая ни ветрами, ни кистью, обмакнутой в золото и медь, почти подошла к концу. Потом дохнуло холодом, и лес быстро стал прозрачным и серым, опавшая листва потемнела, и вся округа застыла в ожидании зимы. Потом прошло еще почти три месяца, когда обитатели замка предавались унылым зимним развлечениям, устав и от них, от долгих темных вечеров, и от холода.

В один хмурый, неприветливый день Алехандро позвали в личные покои его величества. Когда он пришел, король его уже ждал. Перед ним на столе горкой лежали свитки.

— Вы должны это прочесть, — сказал Эдуард. — То и дело мне приносят сообщения, что чума за стенами замка отступает. Возможно, пришло время вам изучить эти доклады. Как вы относитесь к затее проверить их достоверность? Не пора ли нам отправить отряд, который объедет округу, и мы получим точные сведения из первых рук.

Алехандро бегло пробежал глазами донесения.

— Ваше величество, здесь лишь несколько сообщений об улучшении ситуации, к тому же из разных мест.

— Сообщений достаточно, и везде говорят одно и то же: с тех пор как выпал первый снег, не замечено ни одного случая новых заболеваний.

Алехандро понял, что не миновать объяснений с храбрым, но беспокоившимся о своем королевстве монархом, который и так в течение слишком долгого времени был лишен возможности нормально управлять своим государством.

— Ваше величество, — начал он. — Представьте себе, что вы выиграли большое сражение, а ваши лазутчики проверили обстановку на десять лиг вокруг и докладывают, что вражеских войск нигде не видно. И скажите мне, что бы вы сделали, если бы хоть один из них, забравшись всего лишь на лигу дальше прочих, доложил бы о том, что увидел там свежих солдат противника, вооруженных и готовых к бою?

От столь витиеватой аллегорической речи король пришел в раздражение.

— Ты быстр отвергать мои предложения, лекарь, однако не предлагаешь ничего взамен. Тебе известен мой долг перед подданными, так что бы ты сделал на моем месте, если бы от тебя зависела судьба разгневанных пленников замка, а также несчастного королевства, нуждающегося в монаршей заботе?

— Я послал бы своих лазутчиков объехать все вокруг на расстоянии двух часов пути, чтобы убедиться, что поблизости не затаилось вражеского войска. Ваше величество, не забывайте, что Папа позволил подвергнуть себя заточению на срок куда более долгий, чем ваш. И, насколько мы знаем, его здоровье в порядке.

Король огорченно вздохнул:

— Но, однако, забот у меня, безусловно, раз в сто больше, чем у Клемента. Моя страна находится в состоянии войны, и я обязан вести ее к победе.

— Сир, мне понятно ваше желание вернуться к нормальной полной жизни и так же понятно, что страна лишь выиграла бы от вашего присутствия. И я тоже был бы только рад погулять за стенами замка, не ограничивая себя ничем, однако именно это сейчас попросту невозможно. Умоляю, ваше величество, имейте терпение, подождите еще немного.

Эдуард помрачнел, и в голосе его кроме разочарования послышалась угроза.

— Сколько мне нужно ждать, чтобы вы остались довольны? — спросил король.

«Надолго его не хватит, — подумал Алехандро. — Но действительно, сколько еще нужно ждать? Что бы сказал на моем месте де Шальяк?»

— Может быть, следует спросить мнения астрологов? — предложил он.

Король лишь махнул пренебрежительно рукой:

— Мошенники и шарлатаны, все до единого. Они скажут только то, что им выгодно. За тобой такого не водится, лекарь. Так что это будет твое решение. Назови время.

«Новый сезон, новый круг, — подумал Алехандро. — Пусть это будет весна».

— Скоро ли здесь распустятся первые цветы? — спросил он, подняв глаза на монарха.

— Через пять, самое позднее через шесть недель, — ответил король.

— Тогда, если все пойдет хорошо, через шесть недель мы все отправимся собирать первые цветы.

 

* * *

 

Алехандро и Адель встречались, как только выпадала возможность, что, учитывая капризный характер и требовательность Изабеллы, случалось не так часто, как им хотелось.

Но счастье наконец улыбнулось им, когда уже немолодой лакей молодого врача вдруг влюбился в одну из королевских поварих. Чтобы отправиться на свидание, он стал частенько просить позволения отлучиться, чему Алехандро только радовался и с удовольствием всякий раз таковое позволение выдавал. Как-то раз в январе, в одну из таких ночей, Адели удалось ускользнуть от своей требовательной хозяйки.

— Неужели она требует, чтобы все твое время принадлежало ей одной без остатка? — спросил он, привлекая к себе девушку.

— Сейчас мы вместе пытаемся спланировать ее расходы. Она нашла нового портного. К тому же я все время просматриваю ее наброски. Похоже, мое мнение стало вдруг цениться куда выше прежнего.

Алехандро вздохнул:

— Скоро уже весна. Времени у меня все меньше. Будь моя воля, я не отпускал бы тебя от себя до самого конца все то время, что нам еще осталось. Я рассказал бы всему Виндзору… да что там Виндзору, всему миру о том, как я тебя люблю, и пусть бы думали что хотят. Это тайна, которую становится слишком тяжело скрывать. Я совсем не хочу прятать радость.

— Алехандро, его величество… Нельзя не учитывать его реакции. А я даже и представить себе не могу, что он на это скажет.

— Но ты ведь уже рассказала Изабелле…

— И она держит свое мнение при себе. Она никогда не скажет, что думает о нас с тобой.

— Но ведь она понимает твои чувства ко мне… Она ведь любила сама.

Адель взяла его руки, поднесла к губам, поцеловала. Она взглянула на Алехандро, не пряча глубокой печали.

— Боюсь, это ты не совсем понимаешь ее положения. Ее удел не любовь. Ее удел выйти замуж за того человека, на которого укажет отец. Она прекрасно понимает, что в ее жизни главное не любовь, а долг. Разумеется, когда речь заходит о брачном договоре, его величество учитывает ее мнение, однако, если подвернется удачный кандидат, он сделает так, как посчитает нужным, не спрашивая у нее. Тогда он скажет ей то, что говорят всем принцессам: если Господь предназначил ей в жизни любовь, то тогда она найдет ее в своем муже.

— Тем не менее сам его величество со своей супругой живет в любви и согласии. Я вижу это собственными глазами.

— Не забывай, что брак Эдуарда устроила его мать, которая ненавидела его отца. Его мать была женщиной, в коей сильная воля сочеталась с умом и дипломатичностью, и она сумела предоставить сыну возможность найти себе подходящую невесту и думать при этом, что это его собственный выбор. Филиппа была одной из дочерей фламандского дворянина, подданного французского королевского дома, из которого происходит прежняя королева. Она поступила очень умно. Сын ее, пусть храбрый и благородный монарх, кажется, не до конца усвоил уроки матери.

— Значит, Эдуард полюбил Филиппу еще до свадьбы?

— Да, и еще как полюбил, по крайней мере так говорят. Но я, должно быть, утомила тебя. Ты и сам наверняка все это знаешь.

Он ничего на это не сказал, предпочитая, чтобы она думала, будто он происходит из той части испанского общества, где обсуждают подобные вещи. Признаться в противном означало бы выдать себя.

— Тем не менее Изабелла должна была бы понимать…

— Неужели ты совсем не знаешь женщин? — изумилась Адель. — Твое целомудрие просто удивительно! Изабелла ревнует меня к тебе. Я не могу этого не замечать! Стоит мне о тебе заговорить, как она тут же переводит разговор на другую тему. Я хотела ей рассказать о том, что чувствую, потому что ведь и она у меня лучшая подруга, и я к тому же завишу от ее ко мне отношения. Как ни грустно, мне это не удалось. И я знаю, она завидует. Она теперь слышать не хочет ни про какую любовь. Она слишком хорошо знает, что, случись ей влюбиться не в того, в кого следует, ничем хорошим это не закончится.

Алехандро позволил себе не скрывать на сей раз своего негодования.

— Она дочь короля. У нее есть деньги, есть красота и все, о чем только можно помыслить. Разве она не понимает, что, как только закончится мор, ей подберут супруга? Даже мой наставник де Шальяк не удержался, чтобы не сказать, что и у Папы есть на этот счет какие-то соображения.

— Для нас это было бы счастьем. Когда Изабелла начнет готовиться к свадьбе, голова у нее, как и у короля, будет слишком занята, чтобы думать еще и обо мне. Нужно лишь немного подождать. Прошу тебя, любовь моя, не теряй терпения.

«Ждать, пока меня не отправят обратно в Авиньон, где бог знает что со мной будет дальше?»

— Я уеду отсюда раньше. Моя работа подходит к концу. Король не станет терпеть здесь моего присутствия ни секунды дольше, чем в этом есть необходимость.

— Значит, ты должен ему сказать, что не все еще сделано, что ты занимаешься поисками лекарства. Его величество наверняка поймет всю важность этого дела и сам станет твоим покровителем. К тому же прошло уже достаточно времени, с тех пор как Кэт выздоровела, так что можно за нее не бояться и все рассказать.

— Я еще не готов доверить ему эту тайну.

Она огорченно вздохнула.

— Тогда просто скажи, что ты решил здесь остаться и зарабатывать на жизнь медицинской практикой.

Вдруг она оживилась, глаза ее заблестели.

— Придумала! — воскликнула она. — Скоро у меня начнут ягниться овцы, и я скажу Изабелле, что на это время мне необходимо вернуться домой. Я уеду совсем незадолго до первых цветов, а потом она и сама будет слишком занята своим гардеробом, так что ей станет не до меня. Я пристану к ней с просьбой отпустить меня, и в конце концов она согласится. И сама уговорит короля…

Наконец и Алехандро начала радовать вдруг нарисовавшаяся перспектива.

— А я могу сказать, что мне нужно пополнить запас целебных трав… Отчасти это даже правда…

— Даже если бы была и неправда, — весело перебила его Адель, — ему-то откуда знать! А ты потом приедешь ко мне. И у нас будет время придумать, как добиться одобрения Изабеллы.

На такое Алехандро и не рассчитывал. В душе затеплился тоненький луч надежды, и на сердце потеплело. То, что казалось совершенно невозможным, вдруг представилось не таким и недосягаемым. «А пока Адель будет занята своими делами, — решил он, — я постараюсь добыть все, что нужно, чтобы составить лекарство на случай, если снова вернется чума». И оттого, что два самых главных желания могли вот-вот исполниться, сердце его затрепетало от радости.

 

* * *

 

В ясный, погожий день в середине февраля поднялись с лязгом ворота Виндзора, и толпа бывших пленников замка, вдруг в одну минуту обретших свободу после долгого, мучительного заточения, в диком восторге хлынула за стены укрывавшей их крепости. Алехандро смотрел из своего окна, как они рвали белые и пурпурные крокусы, танцевали и обнимались, как из ворот стремглав выехала группа всадников, истомившихся скукой и теперь вырвавшихся наконец на охоту, и другая группа всадников, измученных беспокойством, тотчас, как только появилась возможность, устремившихся по домам. Не прошло и нескольких дней, как, прослышав, что ворота открыты, под стенами замка появились сотни истосковавшихся по своему делу торговцев. С утра до вечера Изабелла жадно разглядывала раскладывавшиеся перед ней товары. Веселая и счастливая, она не раздумывая дала Адели разрешение уехать из Виндзора.

Алехандро, следуя уговору со своей возлюбленной, обратился тем временем к королю с просьбой отпустить его на некоторое время, чтобы он мог пополнить весенними травами запас своих снадобий, сократившийся за зиму до опасной черты.

В ответ на его просьбу король весело рассмеялся:

— Стало быть, лекарь, и тебе хочется глотнуть свежего воздуха не меньше, чем твоим жертвам, которых ты столь сурово и надолго лишил этой возможности! Клянусь всеми святыми, эта зима была самой длинной! Поезжай, собери хоть полную телегу всех трав, какие тебе только понадобятся. А когда вернешься, мы подумаем, как и когда отправить тебя в Испанию, ибо работа твоя была выполнена великолепно, что делает твою дальнейшую службу при нашем дворе излишней. Уверен, ты и сам соскучился по Арагону, по дому и по своим близким.

Но именно в часы неожиданного безделья, которое становилось ему все привычнее со дня снятия карантина, Алехандро теперь стало казаться, что затея Адели вполне реальна, и, вполне возможно, он останется жить в Англии, зарабатывая себе на жизнь медицинской практикой в каком-нибудь небольшом городке. Ему незачем было возвращаться в Арагон, и в Авиньоне его тоже, скорее всего, никто не ждал.

«Похоже, его величество изрядно от меня устал. Откажет ли он мне в просьбе, которую я собрался ему изложить?» У него не было иного способа выяснить это, кроме как спросить.

— Сир, — несмело промолвил он. — Я, кажется, с большим бы удовольствием остался среди ваших подданных. Я не знаю, чем меня встретит сейчас Авиньон.

— Вот как? — удивился король. — Такое мне не приходило в голову. Вполне возможно, что это было бы и неплохо. В эту зиму мы потеряли слишком много врачей и опытных знахарей. Однако как же твоя семья, лекарь? Как твои родные отнесутся к такому решению?

— Как давно никто меня не спрашивал о семье, — отвечал Алехандро. — Я холост, ваше величество, и у меня есть все основания считать себя сиротой. Последний раз я получил известие от своих родителей, когда они выехали в Авиньон, где мы собирались воссоединиться. Но они так и не добрались туда, и боюсь, они стали жертвами чумы и их уже нет в живых. Я уже отчаялся в равной степени и найти их живыми, и получить убедительное подтверждение их кончины.

Алехандро сидел перед королем, свободно развалившимся в кресле, напряженно выпрямившись, на краешке стула, и волнение его видно было невооруженным глазом. Будущее его сейчас зависело от решения человека, которого он в течение нескольких долгих месяцев терзал бесконечными ограничениями и запретами. Сейчас, в эту минуту, осознав, до какой степени он оказался в его власти, Алехандро даже пожалел о строгости тех мер, какими докучал королю. «Дай Бог, чтобы в его памяти осталась благодарность за то, что пережил зиму, а не карантинные неприятности».

Но Эдуард, радуясь вновь обретенной свободе, не держал зла на врача.

— Что ж, это серьезная причина, лекарь, — сказал он своему нервничавшему собеседнику. — Не вижу никаких причин не удовлетворить твоего желания, если оно и впрямь таково.

— И впрямь, ваше величество, и впрямь, — поспешно воскликнул Алехандро, чувствуя, как с его плеч спадает тяжкий груз прежней неуверенности в завтрашнем дне.

— Что ж, да будет так, — объявил монарх.

Алехандро окончательно воспрянул духом.

— Сир, не знаю, как и благодарить. С вашего позволения я немедленно отправлюсь на сбор трав, необходимых, чтобы открыть новую практику.

Он поднялся и отвесил глубокий поклон королю, оставшемуся сидеть в своем кресле. Он уже готов был взяться за ручку, когда король его окликнул. Алехандро остановился, повернулся и сделал несколько шагов обратно от двери:

— Да, сир?

— Я хотел еще кое-что добавить, но твоя поспешность, лекарь, лишила меня сей возможности.

Судя по тону, он сейчас говорил не как монарх со своим подданным, а попросту как человек с человеком.

— Не нужно и говорить, лекарь, насколько я тебе благодарен. Ты вел себя доблестно, как мои солдаты на поле брани, хотя за твои подвиги тебе не всегда пели славу. Я благодарен тебе за то, что из всех детей, рожденных мне королевой, я потерял лишь одну Джоанну, и я прекрасно отдаю себе отчет в том, что этим обязан исключительно твоим усилиям. Ты счастливый человек, лекарь, ибо Господь наградил тебя твоими умениями, и мы благодарны Ему за то, что он направил тебя в наши земли.

Король продолжал свои излияния, и по витиеватой манере Алехандро догадался, что это извинение далось монарху с большим трудом.

— Я сожалею о том, что бывали случаи, когда мы заставляли тебя чувствовать себя обиженным или непонятым. Ты и твои действия были в высшей степени нужны мне и моему королевству.

Тут король достал карту, и в голосе его снова зазвучали властные нотки:

— Теперь подойди, пока я не передумал, ибо мне сейчас пришло в голову укрепить здесь твое положение. Коли ты изъявил желание остаться у меня в королевстве и я это позволил, у тебя должно быть обзаведение. Знай я о твоих мыслях заранее, я велел бы приберечь для тебя неплохой земельный участок. Однако их у меня и так достаточно. Вот этот, например, наверняка должен тебе понравиться.

До Алехандро не дошло даже, о чем речь.

— Ваше величество, я не понимаю…

Эдуард улыбнулся:

— Речь о том, лекарь, что я хочу сделать тебе подарок и дарю вот это владение со всеми имеющимися на нем постройками.

Он развернул карту и показал Алехандро, о каком владении речь.

— Смотри сюда, северней Виндзора. Его прежний хозяин умер, не оставив наследников, так что оно вернулось ко мне.

Алехандро был потрясен.

— Сир, я не знаю, что сказать. Это великая честь.

— Ты также окажешь мне честь, приняв подарок. Конечно, это еще придется уладить в соответствии с завещанием и притязаниями стряпчего. Похоже, сейчас, когда мор миновал, на нас надвигается новое бедствие, иначе говоря, эпидемия жадности, и одним из первых ее симптомов можно назвать резкое увеличение числа стряпчих и прочих законоведов. Жаль, что чума унесла больше врачей, чем адвокатов! — И король расхохотался своей шутке. — Ну да ладно. Лично я покушаюсь только на то, что имею право забрать. К тому времени, как ты вернешься, документы на владение поместьем будут готовы. К тому же тебе будет дарован титул, соответствующий достоинству владения, и по сей причине через три месяца в Кентербери будет совершена необходимая церемония. Его святейшество пишет, что к тому времени у нас уже будет введен в должность новый архиепископ.

Тут Алехандро сообразил, что давно не получал никаких указаний от его святейшества, и тот, похоже, забыл о своей армии, подготовленной де Шальяком. Он не удержался, чтобы спросить:

— Нет ли у его святейшества указаний на мой счет?

— Ни слова.

«Вот и хорошо, — подумал Алехандро, — значит, моя миссия выполнена».

— Благодарю вас, ванте величество. И если вы дадите мне на то свое позволение, я отправлюсь за травами немедленно.

— Еще одна мелочь, лекарь, и получишь ты мое позволение. Ты еще плохо знаком с моей щедростью, от которой теперь кое-что перепадет и тебе. Коли ты холост, не хочешь ли подумать о женитьбе? В таком случае я мог бы оказаться тебе полезным. У меня в королевстве найдется немало незамужних прекрасных дам.

И вновь Алехандро оказался не готов ответить на столь неожиданное для него предложение. «Осторожнее, — велел он себе, — думай, прежде чем что-то сказать».

— Ваше величество, вы говорите о какой-то конкретной даме?

— Сию минуту нет, — сказал король. — Но предложений сейчас более чем достаточно. Одни осиротели, другие овдовели, так что подобрать жену было бы несложно. А учитывая твои будущие владения, едва ли кому-нибудь придется не по вкусу твое испанское происхождение. Если управлять твоей землей с умом, ты легко мог бы содержать жену, привыкшую и к самой пышной роскоши.

Алехандро не нашелся, что сказать, и король, несколько разочарованный его молчанием, потребовал объяснений:

— Ну? Ты разве не удовлетворен? Или, может быть, уже положил на кого-то глаз? Скажи, на кого, и я устрою ваш брак.

«Рано, — подумал Алехандро, хотя соблазн был велик. — Не торопись. Действуй по плану».

— Честно говоря, сир, — сказал он, — до сих пор я думал не о женитьбе, а лишь о работе. Не думал также и о том, что положение мое столь упрочится. Прошу вас, дайте мне время немного поразмыслить.

Король кивнул в знак согласия:

— Как пожелаешь, лекарь. Но должен предупредить: я люблю устраивать браки. Если не поторопишься, то я пристрою всех красавиц и придется тебе выбирать среди беззубых старух!

Наконец утомившись от своих шуток и насмеявшись вдоволь, его величество посмотрел на врача и заключил:

— Стало быть, главное мы решили. Поезжай когда хочешь. Даю тебе мое позволение и благословение. Сам я отправляюсь в Лондон, и, думаю, скоро в Виндзоре будет пусто. — Он сделал жест, отпуская Алехандро: — Ступай с Богом, доктор Эрнандес.

 

* * *

 

До своего поместья Адель доехала вместе с огромной королевской свитой, сопровождавшей Эдуарда в столицу. Она предложила ночлег, однако его величество, которому не терпелось скорее оказаться во дворце, где его ждали государственные дела, надолго отложенные из-за чумы, отказался.

— Чума унесла стольких, что теперь ему придется перестраивать всю верхушку армии, — сказала фрейлина Алехандро, приехавшему на следующий день. — И не только армии. Нет его советников, и их тоже нужно кем-то теперь заменить. В Лондоне его сейчас с надеждой и страхом ждут те, кому предстоит возвыситься. Не завидую я королю: ему сейчас придется с головой окунуться в государственные дела.

Алехандро, поглощенному своими заботами, все это казалось не более чем глупостью. Подобные вещи никогда не представлялись ему важными. И он еще не успел почувствовать никаких преимуществ своего новообретенного положения при дворе. Когда он наконец решил рассказать об этом Адели, та, к его изумлению, упала на колени и принялась молиться.

— Милая, в чем дело? Неужели для тебя титул важнее меня?

— Алехандро! Как ты можешь быть так глуп! А я еще глупее, коли выбрала тебя. Разве ты не понимаешь, что это означает? Когда ты будешь посвящен в рыцари, ты станешь английским лордом, несмотря даже на испанское происхождение. Любовь моя, мы сможем обвенчаться!

 

* * *

 

Вскоре он обо всем забыл, предаваясь счастливому времяпровождению вдвоем с Аделью, мечтая об их будущем семейном счастье, и хотя каждый следующий день был длиннее предыдущего, три недели, отведенные Изабеллой фрейлине на устройство домашних дел, пролетели слишком быстро. Алехандро не успел даже за это время съездить к матушке Саре, чтобы пополнить запас ее удивительных снадобий, увлеченный куда более приятными занятиями. Совсем скоро он получит во владение земли, которыми нужно будет как-то управлять, так что пока молодой человек присматривался к действиям Адель, мотая себе на ус, как следует себя вести хозяину.

В последний день Адель сказала ему:

— Я улучу благоприятный момент и с глазу на глаз поговорю с Изабеллой о нашей помолвке. Просить у короля моей руки будешь ты, но, умоляю, не заговаривай с ним об этом, пока Изабелла не пообещает нам своей поддержки. Союз с ней нам будет лишь на пользу.

— Теперь я жалею, что был с ней слишком строг, — признался Алехандро.

— Она так занята, что едва ли об этом вспомнит.

Алехандро же, припомнив угрозы Изабеллы, подумал, что сам едва ли разделяет столь безоглядную веру в благородство ее высочества.

— Будем надеяться, ты окажешься права, — не слишком уверенно сказал он.

 

* * *

 

Они стояли во дворе, готовые к отъезду, и весенний воздух благоухал соснами и цветами. Легкий ветерок играл выбившейся прядью волос Адели, сверкавших на солнце золотом. Алехандро, склонившись, поцеловал ей руку, как и в первый раз, прижавшись губами к благоухающей коже.

— Я не смогу думать ни о чем, кроме тебя, пока ты не окажешься снова в моих объятиях, — тихо проговорил он.

 

* * *

 

Но он не взялся тотчас за выполнение своей задачи и не занялся сбором трав. Не вернулся он и к сросшимся дубам, чтобы найти за ними тропинку к матушке Саре, хотя в глубине души знал, что это было намного важнее того дела, ради которого он отправился в путь.

Нахлестывая коня, несшего его вперед по весенним грязным дорогам, Алехандро их клял почти так же, как сделал бы это настоящий Эдуардо Эрнандес. И страшно обрадовался, когда, несмотря на распутицу, все же обнаружил дорогу, которая ему была нужна и вела туда, где он был всего лишь однажды.

После нелегкой скачки, усталый, он наконец увидел то, что хотел. Его взгляду открылась крохотная церквушка, где он остановился вместе с Кэт и Аделью по пути в Виндзор. Алехандро дернул за шнур колокольчика у входной двери и с нетерпением ждал, пока ему откроют, рассеянно глядя на носки своих башмаков. Сердце его переполнялось то радостью, то отчаянием. Ему доводилось слышать о евреях, кто в надежде облегчить или продлить свою жизнь отказывался от веры отцов. Он всегда презирал их за слабость. Теперь, готовый сделать то же самое, он больше не думал с гневом о них, и сердце его смягчилось, ибо он уже понимал, что есть на свете такие причины, которые могут заставить человека забыть свое имя и отказаться от прошлого.

Однако его жег стыд, и он думал о том человеке во Франции, который погиб на костре, привязанный к позорному столбу, избавленный от мучительной смерти меткой стрелой солдата-христианина. Вспомнил он также и подозрительный взгляд, которым наградил его после этого печального происшествия грубоватый капитан конвоя. «Если бы он знал про убийство лживого кардинала, то это моей душе пришлось бы тогда гореть в земном аду», — подумал Алехандро.

Похоже, ему на роду было написано никогда не испытывать полного удовлетворения жизнью, о чем он сокрушенно сейчас размышлял. Он знал, что, какой бы путь отныне ни выбрал, ему в любом случае придется что-то скрывать и о чем-то жалеть. «В конце концов, — решил он, — их Иисус был всего лишь отступником иудеем, таким же, как и я».

Не успел он додумать эту мысль до конца, как дверь перед ним распахнулась и на пороге появился тот же самый монах, которому исповедовалась Адель. Свеча, горевшая у него в руке, от легкого сквозняка заколебалась, отчего на его суровом лице легли странные жутковатые тени.

— Слушаю тебя, сын мой, — медленно проговорил монах, пристально изучая его лицо.

— Меня зовут Алехандро Эрнандес. Я варвар из Арагона, и мне нужны ваши наставления.

 

* * *

 

Два дня спустя, направляясь в Виндзор, он без конца повторял про себя строгие наставления, полученные от монаха. С тех пор как начался мор, в монастырь так редко заглядывал случайный путник, нуждавшийся в утешении или вразумлении, что священник на радостях немного переусердствовал.

Охваченный праведным пылом, монах для начала принялся запугивать Алехандро проклятием и геенной огненной. Тот, разумно решив держать язык за зубами, чтобы не вызывать лишних подозрений, сказал в ответ лишь одно:

— Признаюсь, я грешник, — и не стал уточнять, в чем он грешен. — Пусть это останется тайной, известной лишь Господу Богу и мне, а Господь достаточно умен, чтобы знать, какие грехи могут отпускать и без советов тех, кто сам их совершает, — твердо объявил он стоявшему на своем священнику.

«Больше того, — думал он, уже сидя в седле и чувствуя, как в нем закипает гнев, — нужно быть полным болваном, чтобы поверить во все их догматы, среди которых есть самые что ни на есть нелепые». Например, уверение в том, что счастье небесное можно купить за деньги, казалось ему противоестественной ересью, какую не может принять ни один здравомыслящий человек. А также вся история о так называемой Деве, матери Иисуса Христа, о посещении ее Святым Духом и «непорочном» зачатии находилась, с его точки зрения, за пределами логики.

«Она действительно заслуживает почитания, — рассуждал он мысленно, выслушивая упреки священника, — ибо благодаря ее уму и сообразительности на свет появился потрясающий обман! Девица из бедной крестьянской семьи, нарушившая клятву верности своему жениху, забеременев, выдумала самую невероятную историю, да такую, чтобы потом, когда ее сын вырос, ему поклонялась добрая половина человечества. Ей удалось заставить себе поверить даже обманутого «отца», который помогал его вырастить. Потрясающе! Насколько не похожа она была наверняка на свой портрет, нарисованный церковниками, украшенный нимбом мученичества».

Она была умная и ловкая еврейка, использовавшая все доступные ей средства, чтобы выжить, как и многие из ее предков, а также потомков.

Как Алехандро в том числе. И только мысль об Адели и надежда найти с ней свое земное счастье удержала его от того, чтобы расхохотаться в лицо священнослужителю, предрекавшему ему в этот момент громы и молнии за отказ от исповеди. «Благослови меня, святой отец, ибо я согрешил. Я бездомный еврей, проехавший пол-Европы ради того, чтобы здесь обрести семью, пустившийся в это странствие потому, что был подло предан твоим тщеславным и двуличным епископом, который полностью заслужил то, что получил из моих рук. Я сделал вид, будто принял нелепые верования христиан, чтобы обрести мир и покой, создав семью с женщиной, чья слепая приверженность этой безумной религии заслуживает лучшего применения, ибо она много лучше своих единоверцев! Я исповедуюсь также в том, что против воли обманывал ее, хотя ей известно, что никто не любил и не будет любить ее так, как я».

До того задумался он в своей молчаливой исповеди, что не сразу сообразил, где он, и удивился, снова увидев перед собой зазеленевшие холмы и строгие башни Виндзора. «Вон там, — радостно подумал он, — меня ждет новая счастливая жизнь!» Он вонзил шпоры в бока своему коню, и тот, громко заржав, понесся по склону вниз и дальше, вперед, к стоявшей вдали крепости.

«Аминь, — сказал про себя Алехандро. — Да будет так».

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 |


Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.08 сек.)