АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Пятнадцать

Читайте также:
  1. Пятнадцать лет диктатуры Зогу 1 страница
  2. Пятнадцать лет диктатуры Зогу 10 страница
  3. Пятнадцать лет диктатуры Зогу 11 страница
  4. Пятнадцать лет диктатуры Зогу 2 страница
  5. Пятнадцать лет диктатуры Зогу 3 страница
  6. Пятнадцать лет диктатуры Зогу 4 страница
  7. Пятнадцать лет диктатуры Зогу 5 страница
  8. Пятнадцать лет диктатуры Зогу 6 страница
  9. Пятнадцать лет диктатуры Зогу 7 страница
  10. Пятнадцать лет диктатуры Зогу 8 страница
  11. Пятнадцать лет диктатуры Зогу 9 страница

 

По разбитой, пыльной колее они ехали из Виндзора в замок, где Адель провела свое детство, когда еще не служила фрейлиной Изабеллы.

— Я столько раз ездила этой дорогой, что помню здесь каждый валун и каждое дерево, — сказала она. — Кажется, на послушной лошади я могла бы проехать ее с закрытыми глазами.

— А как вам эта? — спросил Алехандро.

— Очень хорошая кобыла. Посмотрите сами, — сказала девушка.

Она ехала впереди по узкой колее, чтобы показывать дорогу. Так что он, заехав вперед, поравнялся с ней и увидел, что Кэт дремлет, прижавшись к груди Адель. «Хорошо ей», — подумал он с некоторой долей зависти.

В лесу было прохладно и тихо. Тишину нарушал только их негромкий разговор да стук копыт. Лишь ястреб, прокричавший высоко в небе, казалось, посягнул на их уединение.

День был теплый, воздух пахнул сладкими цветами, и Алехандро, хотя и помнил, чем могло закончиться их путешествие, был почти счастлив.

— Трудно поверить, что в этом мире столько бед и тревог.

Адель глубоко вздохнула, и грудь ее поднялась. Кэт заерзала, и Адель прижала ее к себе покрепче.

— Мои тревоги еще впереди, — сказала она.

— Почему?

— С тех пор как умерла моя мать, я единственная наследница всех земель и владений отца, — отвечала Адель. — А они огромны.

— Не понимаю, — сказал он. — Каким образом может богатство стать причиной тревоги?

— Как любил говорить мой отец, деньги делают деньги. Чтобы не растерять богатство, нужно много работать. Мой отец был умным и трудолюбивым человеком, и он хорошо управлял своим хозяйством. Сына у него не было, так что он всему научил меня. Теперь я хозяйка всего его наследства и обязана следить за тем, чтобы все было в порядке, а мои арендаторы ухаживали бы за домами и за землей как положено. Отец говорил, что лучший способ убедить их соблюдать договор — самому делать то же самое. Он был для них хорошим лордом.

— А вы хорошая леди?

— Стараюсь, — сказала она. — Мне повезло, у меня прекрасный управляющий, который работал на моего отца задолго до моего рождения. Но конечно, когда мы приедем, все равно придется засесть за бумаги. В последний раз я была дома уже почти год назад. Тогда умерла моя матушка, да благословит Господь ее душу. Ее похоронили в нашей усыпальнице. Кое-что из ее вещей я взяла с собой в Виндзор. Тот самый крест с рубином, который вам, кажется, так понравился, тоже принадлежал ей.



— Вы, значит, заметили?

— Я следила за вашим взглядом. Он немало для меня значит.

— Значит, вы счастливая женщина, ибо мой взгляд всецело поглощен вами.

— Да, думаю, я счастлива так, как только может быть счастлива женщина в этом мире.

— И я тоже счастлив, — сказал Алехандро.

Они ехали молча, радуясь тому, что они вместе, до тех пор, пока Адель не заметила одно высокое дерево.

Показав на него, она сказала:

— За этим деревом поворот направо. Уже почти приехали.

Едва они въехали во двор, из дома выбежала толстая домоправительница. Увидев хозяйку, она, не помня себя от радости, со всех ног кинулась к колоколу. Адель пыталась ее остановить, но колокол зазвонил на всю округу.

— Сейчас все соберутся, — сказала экономка. — Наш колокол отовсюду слышно.

— Он и черта разбудит, — добавил Алехандро, спрыгивая с седла.

Он забрал у Адели девочку, та проснулась и в первый момент растерялась. Алехандро взял ее за руку и что-то шептал на ухо, пока Кэт не пришла в себя после сна и не поняла, где она. Адель, спешившись, подошла к ним и стояла рядом.

Счастливая экономка громко изливала восторги по поводу прибытия своей любимицы. Откуда-то из служебных построек появился управляющий и тоже присоединил к ней свой голос. Со всех сторон слышались приветствия, которыми их встретили и в доме, где тотчас поднялся переполох.

Адель оказалась отличной хозяйкой. Она раздавала приказы спокойно, но твердо.

— Приготовьте для Кэт мою комнату, — велела она экономке, — для меня матушкины, а доктора Эрнандеса отведите в покои отца.

— Как пожелаете, миледи, — с готовностью отозвалась старая экономка. — Я буду только рада слышать, как эти комнаты снова оживут.

— А я рада слышать голоса, знакомые мне с детства, — сказала Адель и, оглянувшись, не слышит ли Кэт, добавила: — Жаль, мы ненадолго. Мы сопровождаем Кэт в Лондон к смертному одру матери, после чего должны будем немедленно вернуться в Виндзор.

‡агрузка...

Затем она снова заговорила громко.

— Накройте большой стол, — скомандовала она, — и пригласите всех управляющих. Приглашаю их с нами отобедать. — И, подмигнув девочке, добавила: — Не забудьте про сладкое для ребенка, если оно, конечно, найдется среди наших запасов. Поторопитесь, ибо, как только мы стряхнем с себя дорожную пыль и умоемся, у нас у всех будет отличный аппетит.

Алехандро, наблюдавший за этой сценой, представил себе в этот момент Адель рыжеволосой девчонкой, годами не старше Кэт, чей смех радовал эти холодные стены. Образ был настолько чудесный, что на сердце у него потеплело. Раньше он не задумывался над тем, как жила Адель и чем занималась до того, как стала фрейлиной принцессы, а сама она не рассказывала. Но владения ее оказались немногим меньше некоторых королевств. «Конечно, ей незачем торопиться замуж, — подумал он. — Пока у нее хороший управляющий, ей не о чем беспокоиться». И тут же не менее ясно понял, что на такой лакомый кусочек найдется немало охотников, и король, скорее всего, выдаст ее замуж отнюдь не по любви. Он даже вздрогнул при мысли, что мужем Адели может стать какой-нибудь рыцарь, готовый на все ради ее земель, но не ради нее самой.

В конце обеда Адель принялась хвалить экономку, умудрившуюся за столь короткое время подать все как положено.

— Вы накрыли прекрасный стол. Даже, насколько я вижу, успели испечь медовый пирог! Да какой огромный, нам всем и не съесть!

Подмигнув, экономка сказала:

— Ах, леди Адель, да разве маленьким девочкам бывает много сладкого пирога?

Адель посмотрела на Кэт, успевшую перемазать медом и руки, и щеки. Глаза у девочки слипались.

— Думаю, нет, но бывают слишком длинные дни. Она устала, — сказала Адель. — Кажется, ей пора в постель.

Кэт не протестовала, и экономка увела ее в детскую, где еще не так давно жила маленькая Адель.

Едва они ушли, Адель, повернувшись к главному управляющему, попросила представить отчет.

— Как вы можете видеть сами, миледи, судя по накрытому столу, мы еще сводим концы с концами. Доходы наши еще не сократились.

— Если я вас правильно поняла, то у других они сократились?

— Чума унесла слишком много жизней. Не хватает рук собрать урожай! — объяснил он. — И мы потеряли четверых арендаторов, однако у них как раз были не самые лучшие участки. Остальные, чтобы не сгноить зерно на корню, помогают и нам, и друг другу. Разумеется, за небольшую плату.

— Естественно, — согласно кивнула Адель. — У меня никто не должен работать задаром, всякий труд должен быть вознагражден. А что с шерстью? Как прошла стрижка?

— В этом году Господь и тут был к нам милостив, — ответил управляющий. — Шерсти настригли много.

— А цены? Есть ли кому сейчас покупать шерсть?

— Конечно, спрос упал, но, как только все успокоится, все вернется на круги своя. Лично я не вижу причин продавать шерсть сейчас. Мы вполне можем себе позволить придержать ее на год или на два. Чтобы покрыть расходы, у нас есть другие статьи, и лучше бы подождать, пока цены не станут снова нормальными.

— Тогда так и поступим, — заключила Адель и перевела взгляд на остальных, прибывших из разных концов ее огромного имения. У всех был одинаково озабоченный, мрачный вид. — Насколько я понимаю, вам еще многое нужно мне рассказать. Говорите смело.

С горечью принялись рассказывать они о постигших их переменах. Все изменилось. Все стало непрочно, и каждый сомневался даже в том, будет ли он завтра жив. Повсюду кругом было горе, в каждой семье хоронили близких. Судя по их рассказам, Адель показалось, что из тех, кого она знала и помнила, осталась едва ли половина.

— Нет таких домов, где не оплакивали бы родных, — сказал главный управляющий. — Смерть повсюду. К ней даже начали привыкать, и чужая утрата теперь уже не вызывает прежних чувств.

Адель погрустнела, слушая эти печальные новости, лицо ее омрачилось. Она отпустила всех, кроме экономки и главного управляющего, которым дала распоряжения на следующее утро. Потом, выяснив у Алехандро, не нужно ли ему еще что-нибудь взять с собой в дорогу, и не услышав от него никаких просьб, она поблагодарила за службу и отпустила обоих. Наконец они остались вдвоем.

 

* * *

 

Сердце билось как сумасшедшее. Алехандро сидел за столом лицом к лицу с первой и единственной женщиной, которая пробудила в нем любовь, и знал, что вскоре наступит время, когда он будет не в силах ее скрывать.

«Вот и нет принцессы, которой все время что-то нужно. Нет моего слуги, который продал бы нас принцу за монету, — подумал он, чувствуя, как стучит в висках разгоряченная кровь. — В этом доме Адель сама хозяйка своей судьбы. И, хвала Господу, моей тоже».

— Адель, — тихо сказал он, только потому, что ему хотелось без конца слышать, как звучит ее имя. — Я сам не понимаю, что со мной творится.

— Алехандро, — почти выдохнула она. — Не нужно объяснять. Все понятно и без слов. И в моем сердце тоже смятение.

Так они и сидели, глядя друг на друга и настолько друг другом поглощенные, что не заметили, как легкий вечерний сквозняк превратился в холодный ночной ветер, и просидели так до тех пор, пока один факел не начал гаснуть. В зале неожиданно похолодало, и Алехандро, быстро поднявшись, закрыл ставни на окнах. Когда он снова повернулся лицом к столу, Адель неожиданно оказалась от него в одном шаге. Он не слышал, как она подошла. «Она ходит легко, как кошка, и с такой же грацией», — подумал он. Она подняла его руку, взяла в свою и гладила линии на его ладони. И так они долго стояли, наслаждаясь прикосновениями, и Адель, прикрыв глаза, что-то бормотала до тех пор, пока Алехандро, не отнимая руки, не погладил ее по щеке.

— Адель, — сказал он, — боюсь, если мы будем себе такое позволять, я потом не смогу вынести одиночества всех грядущих ночей, когда мы вернемся. В Виндзоре не так просто уединиться.

— А я боюсь, что если мы не будем себе ничего позволять, я потом не прощу себя целую вечность, ибо один Господь знает, доведется ли нам еще раз быть вместе.

Страх и радость, воедино слившись, затопили его сердце, и было не различить, где кончается страх и начинается радость. В нем шла борьба, вера боролась с чувством. Он был то счастливым влюбленным, обнимавшим свою возлюбленную, то правоверным иудеем, принявшим на себя долг блюсти законы истинной веры, обычаи семьи и предков. И еще он думал о том, что на груди у него выжжена отметина, выдававшая, кто он такой.

В темноте, утешался он, она ничего не заметит. Она будет занята другим и не почувствует шрама… А что, если почувствует? Предаст ли она его тогда?

«Нет, не предаст, — решил он. — Она меня любит. В этом я уверен. И разве не написано в Талмуде, что, когда человек предстанет перед Творцом, он ответит за все те радости, которые отверг?» Его Бог требовал, чтобы каждый прожил свою жизнь, вкусив от нее всю радость, и помнил всегда, что всякая жизнь может быть отнята в любой момент.

— Одному Богу известно, сколько мы проживем, успеем ли раскаяться в содеянном, — наконец сказал Алехандро. — Мне вдруг расхотелось все оставлять в Его воле.

Он обнял Адель и признался:

— Я еще никогда не был с женщиной.

— И я не была с мужчиной.

— Тогда будем учиться друг у друга, — сказал он и поцеловал ее.

 

* * *

 

От владений Адели до дома матери Кэт было недалеко, всего только час пути, и девочка, чувствуя, что они подъезжают к цели своего путешествия, расхныкалась. Алехандро смотрел на нее с участием, не представляя себе, какие мрачные мысли терзают эту милую головку. «Ей должно быть ужасно страшно, — подумал он, — как было бы страшно мне ждать, что вот-вот я увижу, как умирает мать. Возможно, страшнее всего для нее утратить надежду когда-нибудь наконец близко узнать ту женщину, которую она могла бы назвать матерью». Кэт была едва знакома с той, что родила ее от английского короля, и теперь, похоже, никогда не сблизится с ней. Хотя едва ли девочка осознавала, что терзает ее юное сердце.

«Но я-то очень тебя понимаю, детка, — подумал он, — у меня тоже нет настоящего дома». Он не знал, понимает ли девочка, что ей сейчас предстоит. Но ей не нравилось это путешествие, и она боялась увидеть ту, ради которой они отправились в путь.

А он не мог не быть счастлив, потому что именно это путешествие принесло ему неизъяснимую радость. Вся боль и горечь последних месяцев развеялись в прах за одну только ночь и, несмотря на то, что мир вокруг него был повергнут в хаос, его переполняла радость, сердце пело от счастья. Он то и дело переглядывался с Адель и видел в ее глазах, что и она чувствует то же самое. Когда глаза их встречались, кровь бурлила в жилах, и счастье становилось так велико, что сердце едва не рвалось на части.

Она не заметила его шрама. И, неискушенная в любовных делах, кажется, не поняла, что он отдал часть своей плоти Богу. Поняла или нет, но ничего не сказала. Единственное, что он слышал от нее вчера, — это слова любви и блаженные стоны, отзвук которых до сих пор стоял у него в ушах.

Сейчас, при Кэт, она говорила с ним как с чужим, не желая разглашать их тайну.

— Мы прибыли к цели нашего путешествия, месье, — сухо сказала она, кивнув на скромный, но хороший дом, стоявший у перекрестка.

Спешившись, Алехандро принял из рук Адели девочку. Нервно прокашлялся, собираясь как можно мягче объяснить Кэт то, что она должна была знать, прежде чем они переступят порог дома.

— Насколько мне известно, няня предупредила вас, что ваша матушка тяжело больна, — сказал он ей. — Вскоре Господь призовет ее к себе, и она будет жить среди ангелов.

Кэт зажмурилась, пытаясь сдержать слезы. Порывшись в карманах, Алехандро достал платок и протянул испуганной девочке, так старавшейся быть храброй.

— Кэт, — сказал он, — ваша матушка, возможно, выглядит иначе, чем в прошлый раз, когда вы с ней виделись. Возможно, мерзкая зараза отняла ее красоту.

Кэт закивала, всем своим видом показывая, что она все понимает, но ей не удалось убедить своих придирчивых спутников, что она готова к встрече.

— Ради его великой любви, какую он до сих пор испытывает по отношению к вашей матушке, его величество настрого приказал мне использовать все свое искусство, с тем чтобы защитить вас от инфекции. Он не мог отправиться с нами, однако считал своим долгом предоставить вам возможность в последний раз повидаться с матерью.

Девочка шмыгнула носом и медленно подняла глаза.

Алехандро улыбнулся.

— Вы очень храбрая девочка! Я сделал для вас маску с целебными травами, которую вы должны надеть и пообещать мне не снимать, пока находитесь в этом жилище, иначе вам грозит опасность заразиться той же болезнью. К несчастью, Кэт, я должен запретить вам обнимать матушку и даже прикасаться к ней, ибо в таком случае чума перейдет от нее к вам. Боюсь даже представить себе гнев его величества, если вы ослушаетесь моих указаний, а у меня нет ни малейшего желания еще раз вызвать его недовольство.

С ужасающей серьезностью Кэт кивнула еще раз, а потом вытерла нос рукавом.

— Станет ли вам легче, если я скажу, что хорошо понимаю вас, мой маленький друг? — спросил он. — Я тоже разлучился с родителями, когда уехал во Францию, где мне пришлось стать папским посланником, а потом отправиться еще дальше от дома.

Кэт наконец ответила ему, показав, что в ней течет та же кровь, что и у Изабеллы:

— Но ведь они у вас уже старые! А моя матушка молодая и прекрасная, и это нечестно, что она должна умереть!

Она разрыдалась и бросилась к Алехандро, а он обнимал ее и утешал, как мог.

 

* * *

 

Прежде чем постучать в тяжелую дверь, все трое надели полотняные маски, набитые целебными травами, которые Алехандро привез из Авиньона. Когда служанка открыла им, она тут же попятилась назад. Все трое, в широких плащах и похожих на клювы масках, были похожи на хищных птиц. Испугавшись, зная, что в доме нет никого, кроме женщин, которых может обидеть любой, она попыталась захлопнуть дверь.

Адель успела ее остановить:

— Погоди! Мы посланники его величества, а это дочь твоей хозяйки, которую она хотела видеть. Дай Бог, чтобы мы прибыли не слишком поздно.

Драматическим жестом служанка воздела руки.

— Слава тебе, Пресвятая Дева, за то, что привела сюда бедное дитя живой и здоровой. И да проклянет Господь короля Эдуарда, который не помнит своих долгов! — быстрым шепотом проговорила она, быстро вновь распахнула дверь и заторопила гостей: — На улице похолодало, а леди никак не может согреться! Входите и закрывайте дверь от сквозняков и дурных паров. Быстрей! Чтобы не впустить в дом дурной воздух!

Помогая им снять плащи, служанка печально сказала:

— Вы не опоздали, но, боюсь, наша леди долго не протянет. Сегодня с утра как проснулась, так почти ничего не сказала.

Только стонет и что-то бормочет, и все. То жалуется на холод, а как я ее укрою, так потом раз — и сбросит одеяла. То бредит, будто сумасшедшая, то стиснет зубы и вовсе молчит. Точно, ей уже недолго осталось.

Адель, понимая, что Алехандро, только-только выучивший английский, едва ли поймет неграмотную служанку, пересказала ему, о чем речь, а той объяснила, что прибывший с ними джентльмен — доктор, присланный его величеством ради того, чтобы уберечь девочку.

Служанка бросила на него неодобрительный взгляд, сопроводив его язвительной насмешкой:

— Каких у нас тут только докторов не было с тех пор, как леди заболела. Образованные, с мешком снадобий. А что толку? Они и прыщ не вылечат, вот чтоб мне провалиться! Одна только наша знахарка и дала бедняжке облегчение. Если хотите знать, она лучше умеет лечить, чем все они вместе взятые.

Алехандро насторожился, ибо ни разу ему не приходилось слышать, чтобы кто-то кроме чванливого де Шальяка хоть насколько-то преуспел в лечении этой страшной болезни. Обменявшись несколькими словами с Аделью, он повернулся к служанке и на ломаном, но вполне понятном английском обратился к служанке:

— Где находится эта знахарка? Мне необходимо узнать, чем она лечила вашу леди, что за новый способ лечения.

— Она сама сюда завтра придет, так что, если вернетесь, увидите. Но она у нас странная, наша Сара. Держу пари, она не захочет, чтобы ей совались под руку.

Она вела их по темному коридору к спальным покоям хозяйки, по пути объясняя:

— Окна у нас завешены от дурного глаза. Наша леди и так больна, чтобы еще рисковать.

Она, видимо, постаралась вовсю. Воздух в доме был спертый, сырой, нечем было дышать. Возле комнаты леди Алехандро уловил уже хорошо знакомый ему запах гуморальных чумных выделений, и ему сделалось не по себе: прошло немало времени с тех пор, как он столкнулся с болезнью вплотную, и страшные воспоминания успели потускнеть. Но теперь вспыхнули в нем с новой силой.

Он замер, повернулся к Адели и Кэт и жестом остановил их. Сдвинув маску, он слегка принюхался и, нахмурив брови, постоял, пытаясь определить запах.

— Здесь пахнет не только болезнью, — заключил он. — Пахнет чем-то еще. Что-то знакомое.

Он еще раз принюхался.

— Знаю! — воскликнул он. — Протухшие яйца.

Служанка кивнула:

— Там горит тайное зелье матушки Сары. Она расставила в спальне свои горшочки. Говорит, оно тоже помогает против чумы. С ее помощью леди жива вот уже как вторую неделю. Вырвала ее, можно сказать, из рук смерти, хвала Создателю!

— Неделю! — взволнованно повторил Алехандро. — Я должен немедленно встретиться с этой женщиной! Скажи нам, как ее прозывают, чтобы нам легче было искать.

Служанка сдвинула брови и явно всерьез задумалась.

— В жизни не слышала. Я помню ее с колыбели, и всегда ее все звали только матушка Сара. Даже моя матушка, да упокой Господи ее душу.

— Как ее найти?

Служанка снова задумалась, после чего сказала, что нужно переправиться через реку и ехать в соседнюю долину.

— Путь неблизкий, — сказала она. — Проедете луговину, увидите там два кривых сросшихся дуба. Проедете дальше и увидите еще одну дорогу, поуже, она вас приведет на большую поляну. На опушке там стоит каменный домик, прямо рядом с желтым горячим источником, который у нас народ считает волшебным. Говорят, будто часть своей силы матушка Сара черпает из него.

Услышав про магию, Адель закрыла Кэт уши.

— Ересь и богохульство! — воскликнула она. — Да защитит нас Господь от магии и от ведьм!

Мгновенно к ней повернувшись, Алехандро заявил:

— Ведьма она или нет, однако если у этой женщины есть хоть какая-то власть над чумой, нам немедленно нужно ее увидеть. Я не могу позволить себе пройти мимо, не разобравшись, в чем дело.

Однако всегда покладистая Адель не сдавалась, проявив удивительное упрямство.

— А как же ребенок? Я настаиваю на том, чтобы девочка держалась подальше от злого влияния колдовства.

— Адель, мы даже не знаем, пользуется ли та женщина черной магией. Вы же слышали, она знахарка! Вполне возможно, ее успехи произвели такое впечатление на местных жителей, что они не могут это назвать иначе как колдовством. Но, судя по всему, коли у нее такие успехи, она скорее медик, нежели ведьма.

Девочка, невольно присутствовавшая при этом горячем споре, следила за ним с любопытством. Наконец и она вставила свое слово:

— Разве мне нельзя побыть тем временем здесь, в доме матери?

Прервавшись на полуслове, Адель переглянулась с Алехандро, ожидая, что скажет он. Но первой высказалась служанка:

— Дитя может оставаться здесь сколько угодно, если только не будет тревожить хозяйку.

— Нет, она не будет, — сказал Алехандро. — Ей строго-настрого запрещено не только прикасаться к больной, но и близко подходить к постели. Лошади у нас добрые, так что мы обернемся еще до заката и заберем девочку. Кэт тем временем успеет поговорить с матерью — только недолго! — и мы потом сразу же двинемся в Виндзор. Что скажете на это, Адель?

Адель с сомнением взглянула на служанку, размышляя, можно ли оставить Кэт на эту девицу, которая явно еще не так давно была здесь какой-нибудь судомойкой, а стала горничной, лишь когда слегла хозяйка.

Однако, если им непременно нужно ехать к матушке Саре, выбора у них нет, и ребенка придется оставить. Адель открыла сумочку, извлекла оттуда золотую монету и протянула девице:

— Проследи, чтобы она не приближалась к постели. Если все будет благополучно, то, когда мы вернемся, получишь еще такую же.

Служанка, в жизни не державшая в руках таких денег, услышав, что дадут вдвое больше, вытаращила глаза.

— Все сделаю, леди, будьте уверены. Присмотрю за дитем лучше не бывает, — закивала она головой для пущей убедительности.

Адель все же точили сомнения. После некоторого колебания она обняла Кэт и сказала:

— Мы приедем за тобой до захода солнца.

Девица подала им плащи, и, стоя в дорожном своем одеянии, они смотрели, как замызганная девица вела Кэт по темному коридору в спальню. Шепотом Алехандро молился, чтобы Господь позаботился о ребенке, а потом они быстро вышли, оседлали своих лошадей и направились по дороге на запад.

За рекой, поднявшись на холм, они тут же увидели долину. Алехандро, дернув поводья, направился в сторону видневшегося невдалеке луга, и Адель, не отставая, двинулась следом за ним. Как и говорила служанка, вскоре они увидели два дуба, слившиеся в одном неподвижном объятии. И когда всадники проскакали под сплетенными ветками по узкой дороге между согнутыми стволами, Алехандро даже показалось, будто они вторглись в чужую жизнь.

Вскоре они въехали в густой лес, и тотчас все изменилось. Даже самый воздух здесь был не тот, что на лугу. Он был слаще и намного теплее, хотя в таких чащах обычно царит вечная прохлада. Стояла тишина, не слышно было ни звука — ни стрекота насекомых, ни кваканья лягушки, ни человеческих голосов, только стук копыт по земляной дороге.

В изумлении оглядевшись, Алехандро сказал Адели:

— Я начинаю понимать, почему ты решила оставить Кэт дома. Я и сам почти околдован этим местом… Здесь явно присутствует нечто, неподвластное моему уму.

Они выехали из чащи так неожиданно, что прикрыли рукой глаза, защищаясь от яркого света. С той минуты, когда они проехали под дубовой аркой, Алехандро ничего толком не запомнил, однако знал, что дорога закончена. Он понятия не имел, сколько они ехали через лес. Он ничего не запомнил — его слишком околдовала таинственная красота.

Однако Адель, в отличие от него, отнюдь не пришла в восхищение. Ей отчаянно захотелось крикнуть, чтобы они поворачивали назад и быстрей уносили ноги, но слова замерли у нее на губах. А в лесу ей явственно чудилось, будто чья-то невидимая рука направляет лошадь сквозь кусты и деревья к сверкавшей на солнце поляне. Адель пыталась протестовать и опять оказалась беспомощной, будто вдруг онемела, не в силах издать ни звука.

Зачарованные, прикрыв от блеска глаза, они в изумлении переглянулись. Потом, медленно, тяжело спешившись, двинулись по тропе в сторону видневшегося невдалеке каменного дома. Вскоре они достигли вымощенной камнем дорожки, которая вела от порога к теплому желтому источнику. Увидели пар, волнами поднимавшийся над водой, и завороженно смотрели, как играли на ее гладкой поверхности золотые солнечные искры. В теплом, сыром воздухе висел странный, пьянящий запах, и Алехандро вдруг вдохнул его полной грудью, потом еще и еще. И чем больше он его вдыхал, тем больше ему хотелось сделать еще глоток этого благословенного аромата, тяжелого, сладковатого, который нес в себе запахи живой влаги и мертвенной сырости, запах гнили и запах жизни.

Когда вновь обрел дар речи, Алехандро сказал, обращаясь к Адели:

— Если это и есть зло, то я готов ему сдаться навеки. В жизни не видел ничего лучшего, чем это место.

Тут в тишине раздался волшебный голос:

— Приветствую вас у себя, почтенный доктор и благородная дама.

Тут перед ними, будто из ниоткуда, возникла женщина, вид которой никак не соответствовал завораживающей музыке голоса. Она снова заговорила, и речь ее полилась плавно, будто песня матери, убаюкивающей в колыбели дитя.

— Я ждала вас, — сказала она, — но не знала, когда вы появитесь.

Алехандро, чей логический ум не желал поддаваться чарам, подумал, что не бывает подобных предвидений. Но вокруг стояла безмятежная тишина, сладко пахло жирной, плодородной землей, присутствие этой женщины странным образом успокаивало и согревало, и вдруг он ощутил в душе необычную ясность, и ему показалось, что никогда ему не было так хорошо со времен детства, и он поддался этому чувству. В этом странном заколдованном месте даже бабочки не порхали, будто бы медленно плыли в теплом, густом воздухе, поддерживаемые загадочной силой. Солнца не было видно, но повсюду царил яркий солнечный свет и стояли деревья, не отбрасывавшие тени. Не было никаких сломанных или засохших ветвей, всё казалось ярким и безупречным, кроме самой незнакомки, на чьем лице запечатлело свои следы время, но отметины годов казались не бременем для нее, а благодатью.

Вне границ этого чудесного места, за вратами из двух сросшихся дубов, нигде не было такой ясности, везде царил хаос.

— Вы приехали за лекарством, — сказала старуха. Он кивнул, широко распахнув глаза в ожидании чуда.

— Очень хорошо, вы его получите, — сказала она и вручила Алехандро искусно вышитую полотняную сумку.

Он повертел ее в руках, и лицо его озарилось детским любопытством.

— Не думал заполучить это в руки, — сказал Алехандро. — Что здесь? Лекарство от чумы?

Смех у нее был глубокий, не старческий, завораживающий и мелодичный.

— Лекарь, всегда нужно быть готовым к тому, чего ты не ждешь, — сказала знахарка. — Если хочешь найти лекарство, открой сумку и удовлетвори любопытство.

Так он и сделал. Он повернулся к Адели, которая взглянула на сумку недоверчиво, но не оттолкнула и тоже принялась изучать содержимое. Алехандро брал каждую вещь с величайшим почтением и рассматривал по очереди. Адель последовала его примеру. В сумке оказалось несколько мешочков, наполненных редкими травами, среди них он нашел и похожие на те, что дал ему в Авиньоне де Шальяк и которые он успел израсходовать. Следующий мешочек был побольше и потяжелее, в нем лежал дурно пахнущий серый порошок. Алехандро прихватил щепотку, растер между пальцами и, как песок, высыпал обратно. Была там и заткнутая пробкой фляжка, наполненная желтоватой жидкостью. Была красная тесьма, скорлупа грецкого ореха и еще несколько странных предметов, про которые Алехандро и не слышал, чтобы ими лечили. Он крепко прижал сумку к груди, будто хотел убедиться, что она существует на самом деле и не приснилась ему.

Он повернулся к женщине, желая поблагодарить ее за подарок.

— Госпожа, — сказал он, — я даже не знаю, как тебя зовут, кого мне благодарить. Мы приехали в поисках той, кого все называют «матушка Сара».

— Она перед вами и есть.

Алехандро не смог скрыть радости, счастливый тем, что нашел что искал.

— Значит, это ты! Это она! — сказал он Адель и вновь повернулся к старухе. — На меня так подействовал здешний лес, что я едва не забыл о цели нашего путешествия. Мы приехали к леди, которую ты посещаешь, и оказалось, она жива через две недели после начала болезни! Расскажи, чем ты ее пользуешь, ибо это знание бесценно! Я всей душой хочу это знать.

— Лекарь, — сказала знахарка, — наберись терпения. Всему свое время. Когда придет пора, ты получишь то, что ищешь.

В первый раз, попав в это странное место, Алехандро ощутил тревогу.

— Я боюсь, что оно пройдет мимо и я не сумею его распознать.

— Доверяй себе, лекарь, — только и сказала она. — Одно лекарство у тебя в руках, другое у тебя в сердце. А теперь иди и позаботься о девочке, ибо душа ее в смертельной опасности. Не знаю, чем закончится ваше путешествие, но ей предстоят трудные дни. Прежде всего не забывай о вере и знай, что все закончится хорошо.

Алехандро хотел бы задать ей как минимум сотню вопросов, но Адель всерьез разволновалась.

— Она говорит о девочке, — сказала Адель. — Это может быть только Кэт. Пора возвращаться.

Алехандро даже не пришло в голову спросить старуху, откуда она знает про Кэт. Он принял это как должное.

Лошадей они нашли там, где и оставили: они мирно жевали сладкую темную лесную траву. С величайшей осторожностью Алехандро уложил драгоценный подарок в седельную сумку, вскочил в седло и направился в чащу леса, за которым стояла волшебная арка, отделявшая эти места от всего остального мира.

Перед ней они остановились. Лицом Алехандро чувствовал прохладный ветер, дувший с той стороны мира, куда они возвращались, а спину пригревало солнце, наполняя душу сладкой мукой при мысли о том, что он уедет отсюда навсегда.

— Боюсь, когда мы проедем через эти ворота, мы уже не вспомним, о чем там узнали, — сказал он, умоляюще взглянув на Адель. — Вдруг, как в сказке, с той стороны мы все забудем, а лекарства исчезнут, и моя седельная сумка снова станет пустой.

Адель, проявив несвойственную ее возрасту мудрость, отбросила свои страхи и утешила его:

— Такого не может быть. Ты держишь лекарство в руках, и оно не может исчезнуть. Вспомни, что она сказала: скоро наступит время, когда тебе придется его применить…

Но он не двинулся с места. Он оглянулся назад, на лес, на который падало солнце, проливаясь сквозь кроны огромных деревьев, освещая мягкие сосновые иглы под ногами. Потом снова взглянул на луг, где стоял обыкновенный, скучный нежаркий серенький день. Будто ветер подул в ворота, разметав листья возле конских ног, и Алехандро еще больше захотелось вернуться. Он неподвижно замер, не трогаясь с места, боясь потерять то, что нашел.

— Алехандро! — твердо сказала Адель. — Пора ехать! Вспомни, что она сказала про Кэт! Надо возвращаться, немедленно!

Она дернула за поводья, пришпорила лошадь, и смирная кобыла рванулась с места в карьер. Адель вскрикнула от неожиданности, едва не задохнувшись, когда за «воротами» в лицо ей ударил холодный ветер. Она остановила лошадь, тоже захлебнувшуюся ветром, и прокашлялась, восстанавливая дыхание.

Увидев это, Алехандро забыл про все свои страхи и пришпорил коня. И он тоже ощутил удар ветра, и у него тоже перехватило дыхание. Но он справился с собой быстро и встал рядом с Аделью на краю широкого луга. Оба они стояли неподвижно. Алехандро поднял голову, посмотреть, где солнце, и увидел, что с тех пор, как они в первый раз проехали через «ворота», оно едва двинулось с места и мягкие тени почти не изменились. Он понял, что они вернулись почти в то же время. Будто бы и вовсе не двигались с места.

Но какова же была его радость, когда он осознал, что ничего не забыл. Не забыл теплый, сладкий воздух, не забыл облик женщины. Повернувшись к Адели, с тревогой он сказал ей:

— Любимая! Скажи, что и ты помнишь все, что там случилось!

— Да, любовь моя, помню, и так отчетливо, будто до сих пор еще стою там.

Едва не обезумев от радости, он спрыгнул с коня и расстегнул седельную сумку. Пошарил рукой и, нащупав сумку, которую уложил туда на поляне, достал ее.

Но только сумка оказалась не тонкого полотна, расшитого искусным узором, а из обычной грубой мешковины, темная и заношенная едва не до дыр. «Что за шутки, — с тревогой подумал Алехандро. — Неужели она меня обманула?» Растерянно он посмотрел на Адель, распустил шнурок. Внутри лежали все те же драгоценные травы, только ткань мешочков казалась попроще. Но ткань волновала его меньше всего, драгоценные снадобья остались теми же, что были по ту сторону ворот.

Уложив их снова в седельную сумку, Алехандро решительно вспрыгнул в седло, и они с Аделью пустили лошадей галопом по зеленому лугу. Лошади ржали, храпели, не желая скакать против ветра, и Алехандро подумал, что им, наверное, тоже хотелось бы остаться в волшебном лесу.

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 |


Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.037 сек.)