АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Люди, обладавшие космическим сознанием 4 страница

Читайте также:
  1. XXXVIII 1 страница
  2. XXXVIII 2 страница
  3. XXXVIII 2 страница
  4. XXXVIII 3 страница
  5. XXXVIII 3 страница
  6. XXXVIII 4 страница
  7. XXXVIII 4 страница
  8. XXXVIII 5 страница
  9. XXXVIII 5 страница
  10. XXXVIII 6 страница
  11. XXXVIII 6 страница
  12. XXXVIII 7 страница

«Мудрость же мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего, и не властей века сего преходящих; но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей; которой никто из властей века сего не познал» [20:2:6-8].

«...Дух все проницает, и глубины Божий. Ибо кто из человеков зна-

ет, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия. Но мы приняли не духа мира сего, а Духа от Бога, дабы знать дарованное нам от Бога; что и возвещаем не от человеческой мудрости, изученными словами,

но изученными от Духа Святого, соображая духовное с духовным. Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно. Но духовный судит о всем, а о нем судить никто не может. Ибо кто познал ум Господень, чтобы мог судить Его? А мы имеем ум Христов1. И я не мог говорить с вами, братия, как с духовными, но как с плотскими, как с младенцами во

1 Человека, обладающего лишь самосознанием, нельзя заставить понять вещи, видимые космическим чувством. Эти вещи, если даже их и показать ему, кажутся ему безумием. Но тот, кто обладает космическим чувством (обладая, конечно, и самосознанием), способен судить «о всех вещах», т. е. о вещах обеих плоскостей. Поэтому Павел не мог говорить с коринфянами так, как ему бы хотелось, ибо они не обладали космическим сознанием.

Христе. Я питал вас молоком, а не твердою пищею; ибо вы были еще не в силах, да и теперь не в силах. Потому что вы еще плотские...» [20:2:10-16] и [3:1-3]

 

«... Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым. Ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом» [20:3:18-19]. «Если мы посеяли в вас духовное, велико ли то, если пожнем у вас телесное» [20:9:11 ]. «Ибо если я благовествую, то нечем мне хвалиться, потому что это необходимая обязанность моя» [20:9:16]. «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое позна-

 

Павел говорит, что мудрость самосознания не есть мудрость для тех, кто обладает космическим чувством, а мудрость последних кажется безумием для людей, имеющих только простое самосознание.

Это, по-видимому, в большей или меньшей степени, чувствовали все лица, обладавшие космическим сознанием. Так, Блейк говорит: «Я написал эту поэму «Иерусалим», не обдумывая ее заранее и даже против моей воли». Также и Бёме «почувствовал необходимость записать то, что он видел», хотя писание было для него делом вообще не легким, ние и всю веру, так что

могу и горы перестав- Это великолепное описание той нравственной лять, а не имею любви, высоты, которая является принадлежностью кос-то я ничто. И если я раз- мического чувства. Тот же дух можно почерпнуть в дам все имение мое и каждом случае, но особенно [193:273]: «Платите отдам тело мое на сож- мне то, что я заслужил, дайте мне спеть песню жение, а любви не великой идеи, отнимите все остальное; я любил, имею, нет мне в том ни- землю, солнце, зверей, я пренебрег богатством, я какой пользы. Любовь подавал милостыню всякому просящему, засту-долготерпит, милосерд- палея за больных и обиженных, отдавал свое ствует, любовь не зави- достояние и труд другим людям».

 

дует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится. Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое. Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» [20:13:1-13].

 

«Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут, каждый в своем порядке: первенец Христос, лотом Христовы, в пришествие Его. А затем конец, когда он передаст царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и всякую власть и силу» [20:15:22-25].

«Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся вдруг, в мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие. Когда же тленное сие облечется в нетление, а смертное сие облечется в бессмертие, тогда сбудется слово написанное: поглощена смерть победою» [20:15:51-55].

 

«...Но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется. Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу, когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно. Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом неруко-творенный, вечный. Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище; только бы нам и одетыми не оказаться нагими. Ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнию» [21:4:16-18] и [5:1:5].

Я не знаю, что это такое, — оно не имеет названия; это неизреченное еще слово, которое нельзя найти ни в одном словаре, ни в одном выражении, ни в одном символе. Оно связано с чем-то большим, чем земля, вместе с которой я вращаюсь, ему дружественно то творение, чье объятие пробуждает меня. Может быть, я мог бы сказать больше. Я даю только контуры. Я ходатайствую за своих братьев и сестер. Видите ли вы, о мои братья и сестры. Это — не хаос и не смерть, это — форма, сочетание, план, это — вечная жизнь, это — блаженство». Автор противопоставляет жизнь в самосознании жизни в космическом сознании. Его сознание вечной жизни выражено совершенно ясно.

 

«Итак, кто во Христе, тот новая Нельзя подобрать более ясного, тварь; древнее прошло, теперь более совершенного выражения. Чевсе новое» [21:5:17]. ловек, входящий в космическое со-

знание, действительно превращается в «новое творение», и все окружающее его «становится новым» — облекается в новую форму и приобретает новый смысл. Человек видит другую сторону вещей; вещи — все те же, но в то же время и совершенно иные. «Вещи не сдвинулись с места, они все те же; земля существует так же несомненно и положительно, как и раньше, но и душа тоже реальна; и она несомненна и положительна; ее утвердили не рассуждения, не доказательства, а неопровержимый рост ее» [193:180].

 

«Итак, нет ныне никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе живут не по плоти, но по духу. Потому что закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти. Как закон, ослабленный плотию, был бессилен, то Бог послал Сына Своего в подобии плоти греховной в жертву за грех, и осудил грех во плоти, чтобы оправдание закона исполнилось в нас, живущих не по плоти, но по духу. Ибо живущие по плоти о плотском помышляют, а живущие по духу — о духовном. Помышления плотские суть смерть, а помышления духовные — жизнь и мир: потому что плотские помышления суть вражда против Бога» [19:8:1-7].

«Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы дети Божий. А если дети, то и наследники, наследники Божий, сонаследники же Христу» [19:8:16-17].

При космическом сознании совершенно отсутствует как чувство греховности, так и чувство смерти; человек ощущает, что смерть — это лишь простой инцидент в постоянно продолжающейся жизни. Человек, живущий только одним самосознанием, не может, путем следования «закону» или каким-нибудь другим образом, разрушить грех или чувство греховности, но «Христос», т. е. космическое чувство, может разрушить и разрушает и то, и другое

 

Все люди, обладающие космическим сознанием, стоят на одном и том же духовном уровне так же, как все люди, обладающие самосознанием, суть люди и принадлежат к одному и тому же виду.

 

«Ибо думаю, что нынешние вре- Павел говорит о славе и радости менные страдания ничего не ЖИзни в космическом сознании, стоят в сравнении с тою славою, жизни, которая начинает загораться которая откроется в нас. над миром; он сравнивает ее с со-

стоянием самосознания, до сих пор бывшим универсальным. «Будущее славы, — говорит Уитмен, — непрекращающееся и возрастающее». «Радость, вечная радость», — говорит Элугканам. «Радость с началом, но без конца», — говорит Е. С. «Если вы раз, — говорит Серафита (т. е. Бальзак), — почувствовали восторг опьянения (просветления), то вы обладаете всем» [7:182]. Сравните также следующие выдержки из Бёме, в которых он, подобно Павлу, противопоставляет жизнь в

 

Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих: потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; и не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего» [19:8:18-24].

самосознании жизни в космическом сознании: «Внешний мир или внешняя жизнь не есть юдоль страданий для тех, кто любит ее, а только для тех, кто знает высшую жизнь. Животное наслаждается жизнью животного; интеллект любит царство разума; но тот, кто познал возрождение, смотрит на свое земное существование как на тяжелое бремя и темницу. В этом сознании он и берет на себя крест Христа» [97:325]. «Святой и небесный человек, скрывающийся в человеке зверином (внешнем), постолько же пребывает в небесах, как и сам Бог; и небо пребывает в нем, и сердце или свет Бога рождается и возникает в нем. Таким образом, Бог пребывает в нем и он — в Боге. Бог ему ближе, чем животное тело» [97:326].

 

Проявление оптимизма, являющегося принадлежностью космического сознания. Ср. Уитмена: «Все! Все! Пусть другие не знают, чего хотят; я же воспеваю зло и увековечиваю также и эту сторону жизни; во мне самом столько же зла, сколько и добра; так же и в моем народе; и я говорю, что в действительности зла не существует» [193:22].

 

Итак, суммируя все вышесказанное, мы видим тут:

 

а) характерную внезапность, всегда присущую появлению нового чувства. Новая жизнь наступает в один определенный момент, в одном определенном месте;

 

б) мы видим субъективный свет, ясно и очень сильно проявленный;

в) мы видим интеллектуальное просветление в высшей степени яркого характера;

г) мы видим высокую степень моральной экзальтации;

д) мы имеем налицо уверенность, — чувство бессмертия, растворение чувства греховности и страха смерти в определенном чувстве бессмертия.

Плотин 204-274

П

лотин считал, что для увеличения знания необходимо соединение субъекта с объектом — что разумное (познающее) существо (мыслительная деятельность) и познаваемая вещь (мыслимое содержание)... не должны оставаться разделенными1 [55:716].

Он считал, что для того, чтобы усовершенствовать знание, субъект и объект должны быть слиты2 [85:716].

1 «Когда для понимающего человека «Я» стало всем» [ 150:312].

2 «Совокупность объектов и невидимая душа — суть одно» [193:173]. «Ощущение, по-видимому, является соединением всех чувств в одно чувство. В нем сами вы становитесь объектом».

Вот одно из писем Плотина.

 

Плотин к Флакку

[188:78-81]

 

Приветствую любовь твою к философии: радуюсь услышать, что душа твоя подняла паруса и направилась, подобно возвращающемуся Улиссу, к родным берегам — к славной, к единственно реальной стране — к миру незримой истины. Желая отдаться философии, сенатор Рогатиан, один из благороднейших учеников моих, отказался почти от всех своих имений: отпустил на волю рабов и сложил с себя все почести своего сана.

 

До нас дошли вести, что Валерий Чувство бесконечной жизни, разбит и сейчас находится в руках «Что же до тебя, смерть, и до Сапора. Поочередные угрозы фран- твоего горького, смертного на-ков и аллеманов, готов и персов питка, то напрасно ты думаешь одинаково ужасны для нашего вы- смутить меня» [193:77]. рождающегося Рима. В такие дни,

переполненные беспрестанными бедствиями, обращения к созерцательной жизни сильны более, чем всегда. Даже мое спокойное существование, по-видимому, теперь до известной степени чувствует движение времени. Одну старость не могу я исключить из моего уединения. Я уже утомился этой темницей — телом и спокойно жду того дня, когда внутренняя моя божественная природа освободится от материи.

Египетские жрецы уверяли нас, что одно прикосновение крыла их священной птицы налагало заклятие на крокодила и делало его неподвижным; не так быстро, друг мой, крылышки твоей души приобретут власть усмирять непокорное тело. Оно уступит только бдительному, ревностному постоянству привычки. Очисти душу свою от всякой неподобающей ей надежды на земные блага и от страха за них, умерщвляй свою плоть, отрекись от себя — от своих привязанностей и желаний, и внутреннее око твое начнет открывать тебе свои ясные и пышные видения.

Ты просишь меня сказать, откуда наше значение и какой у нас критерий его достоверности. Писание меня всегда утомляет. И ради постоянных просьб Порфирия я не должен был бы оставлять после себя ни одной строчки. Но для тебя и для твоего отца мое отвращение будет на этот раз побеждено.

Внешние предметы являются для нас только видимостью. Поэтому о них мы скорее имеем мнение, чем знание. Различия в настоящем мире видимостей имеют значение только для людей обыкновенных и практичных. Для нас вопрос переходит в идеальную реальность, которая существует за видимостью. Как постигает ум эти идеи? Лежат ли они вне нас и имеет ли наш разум, как и ощущения, дело с внешними для него объектами? Какую же тогда несомненность, — какую уверенность могли бы мы иметь в том, что наши представления не обманывают нас? Мыслимый объект был бы чем-то отличным от мыслящего его ума. Мы бы всегда имели

 

6 - 8397 Бёкк

 

 

только картину вместо реальности. Было бы чудовищно допустить, хоть на одну минуту, что ум наш неспособен видеть идеальную истину такой, как она есть в действительности, и что у нас нет достоверного и реального знания о мире отвлеченных вещей. Отсюда следует поэтому, что эта область истины не должна быть исследуема как вещь внешняя для нас и потому известная нам лишь отчасти. Она находится внутри нас. Тут же вещи, которые мы рассматриваем, и тот, кто рассматривает, — идентичны: и то, и другое мыслится. Субъект не может достоверно знать отличный от себя объект. Мир идей лежит в нашем разуме. Истина поэтому не есть совпадение нашего представления о внешнем предмете с самим этим предметом. Она есть соглашение ума с самим собою. Следовательно, единственной основой достоверности является сознание. Ум есть свой собственный свидетель. Разум в самом себе видит, как свой источник, то, что выше его; так же, как и то, что ниже его, опять-таки, как часть самого себя.

Знание имеет три степени — рас- «мир идей распадается на три сфесуждение, изучение, просветле- рЬ| _ инстинкта, абстракции, ние. Средством или орудием пер- специализма» [5:141]. Сравни с Бэвого является чувство; второ- коиом: «Первым созданием Бога в го — диалектика; и третьего — творении дней был свет чувства, поинтуиция. Последней я подчи- следним — свет разума, а субботняю разум. Это — абсолютное ним ег0 деЛом является с тех пор знание, основанное на тождест- всегда — просветление его духа» венности познающего ума с поз- [35:82]. Плотин, Бэкон и Бальзак — наваемым объектом. все уЧат (и всякий, переживший сам

Существует излучение всех по- просветление, согласится с ними), рядков бытия - внешняя эма- что тж® космическим сознанием нация из неизреченного Едино- и самосознанием существует такой го. Существует также возврат- же большой промежуток, как между ный импульс, направляющий все самосознанием и простым со-вверх и внутрь, к центру, из ко- знанием-торого все вышло. Любовь, как

прекрасно говорит Платон в «Пире», — дитя бедности и изобилия. В страстных поисках добра душою лежит тяжелый смысл падений и лишений. Но эта любовь является для нас благословением, спасением, нашим гением-хранителем; без нее центробежный закон

 

пересилил бы нас и отнес бы наши души далеко от их источника, к холодным поверхностям материи и разнородности. Мудрый человек познает идею добра в самом себе. Он развивает ее, удаляясь в святилище своей собственной души. Тот, кто не понимает, как душа может заключать прекрасное в самой себе, старается реализовать красоту извне, трудолюбивым воспроизведением. Его целью, скорее, должна бы быть концентрация и упрощение и, таким образом, расширение своего существа; он бы должен был не переливаться в разнородное, а покидать его для Единого и, таким образом, плыть вверх, к божественному источнику бытия, дыхание которого в нем струится.

Ты спрашиваешь, как можем мы познать бесконечное. Отвечаю — не разумом. Дело разума — различать и определять. Бесконечное поэтому не может стоять в ряду его объектов. Бесконечное ты можешь постигнуть лишь высшей, чем разум, способностью, приходя в состояние, в котором уже ты перестанешь быть своим конечным Я, в котором тебе сообщается божественная сущность. Это — экстаз (космическое сознание). Это — освобождение твоего ума от его конечного сознания. Подобное может познать только подобное; когда ты перестанешь быть конечным, ты становишься одним с бесконечным. Приведя твою душу к ее простейшему Я, к

ее божественной сущности, ты осуществляешь это единение

эту тождественность.

 

Но это высшее состояние не Плотин (по его словам) имел три периода продолжается постоянно, просветления до времени написания этого Лишь время от времени мо- письма к Флакку — т. е. в то время, когда жем мы наслаждаться этим ему было пятьдесят шесть лет. Порфирий (благостно дарованным нам) говорит нам, что между пятьюдесятью де-возвышением над гранями вятью и шестьюдесятью четырьмя годами тела и мира. Я сам до сих пор (т. е. за время шести лет их отношений) у пережил его только три раза, Плотина было четыре периода озарения, а Порфирий еще ни разу, что вместе составляет по крайней мере Все, что способствует очи- семь. Надо отметить, что, по мнению Пло-щению и возвышению ума, тина, переходу в космическое сознание поможет тебе в достижении способствует именно то, о чем учили те, этого и облегчит приближе- кто достиг его, — Гаутама, Иисус, Павел и ние и повторение подобных другие.

счастливых промежутков. Поэтому есть разные пути, которыми можно достигнуть такого конца. Любовь к красоте, которая возносит поэтов; преданность Единому и научная высота, составляющая честолюбие философов, а также любовь и те молитвы, которыми некоторые набожные и пылкие души идут в своей нравственной чистоте к совершенствованию. Вот большие проезжие дороги, ведущие к этому возвышению над настоящим и личным, к той высоте, на которой мы стоим в непосредственном присутствии бесконечного, сияющего из глубин нашей души.

Следующее место можно привести как прекрасный итог философии Плотина, в истолковании ее неоплатониками:

«Человеческие души, облекшиеся вещественностью, — это те души, которые позволили обольстить себя чувственностью и осилить похотью. Теперь они стараются уйти от своего истинного бытия и, стремясь к независимости, ведут ложное существование. Они должны отвернуться от него, и, пока они еще не потеряли своей свободы, обращение их еще возможно».

Здесь мы, путники, вступаем уже в область практической философии. Той же дорогой, какой душа опускалась, она должна вернуться к высшему Добру. Прежде всего она должна вернуться к самой себе. Это достигается практикой добродетели, цель которой — подобие Богу и которая ведет к Богу. В этике Плотина пересматриваются все прежние схемы добродетели и располагаются в последовательном порядке. Низшая ступень — добродетели гражданские, затем идут добродетели очищающие и, наконец, все божественные добродетели. Гражданские добродетели только лишь украшают жизнь, не возвышая души; возвышать душу — дело очищающих добродетелей, с помощью которых душа освобождается от чувственности, снова возвращается к себе, а затем и к «пош'у». Путем аскетических воздержаний человек становится снова духовным и вечным существом, свободным от всякого греха. Но есть еще более высшее достижение: недостаточно быть безгрешным, надо сделаться «Богом». Это достигается созерцанием первичного Бытия — Единого; или, другими словами, путем экстатического приближения к нему. Мысль не может достигнуть Единого, так как мысль достигает только пош'а и сама является родом движения. Мысль есть лишь предварительная стадия в об-

 

щении с Богом. Только в состоянии совершенной пассивности и покоя душа может узнать и соприкоснуться с первичным Бытием. Отсюда, в целях высшего достижения, душа должна пройти через духовный ситсшшп. Начав с созерцания материальных вещей в их множественности и гармонии, душа сосредоточивается на себе самой и погружается в глубины собственного бытия, возвышаясь до пош'а — до мира идей. Но даже и там она не находит Высшего, Единого; она все еще слышит голос, говорящий ей: «Не мы создали себя». Последняя стадия достигается тогда, когда в высшем напряжении созерцания, пребывая в молчании и совершенно отрешившись от всех вещей, душа освобождается. Тогда она может видеть Бога, источник жизни, начало всех существ, колыбель всякого добра, корень души. В этот момент она наслаждается высшим, неописуемым блаженством; она как бы поглощена божественностью и погружается в свет вечности.

 

Магомет 570-632

В

частностях и в общем это удивительно полный случай проявления космического сознания. Презрение христиан к Магомету так же мало говорит в их пользу, как презрение магометан к Иисусу — в пользу магометан.

Магомет родился в августе 570 года в племени Курайша. Его наследство состояло из пяти верблюдов и невольницы. Отец умер до его рождения, а мать он потерял шести лет от роду. В детстве и юности Магомет зарабатывал свой хлеб, пася овец и коз. Позже он сделался погонщиком верблюдов.

В двадцать пять лет он женился на сорокалетней Хадидже. Брак был очень счастливым. Магомет был честный, прямодушный чело-

 

век, безукоризненный в своей домашней жизни. Все окружающие уважали его. Ему дали прозвище «Эль-Амин», т. е. «истинный».

Магомет был среднего роста, его наружность внушала повиновение. Он был строен, но широк в груди и плечах. Большая голова, открытое овальное лицо, светлая кожа, живые черные глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, большой орлиный нос, белые зубы, большая густая борода — такова была наружность Магомета. Он был человек в высшей степени нервной организации, вдумчивый, но быстрый и в то же время склонный к меланхолии. Он был человек с крайне развитыми органами чувств: он не мог переносить даже слабого неприятного запаха или малейшей физической боли. Привычки его были просты. Он был добр и мил в обращении и приятный собеседник [152:19-20].

Кажется, что Магомет в юности и в среднем возрасте, до искушения на горе Хира, был серьезен, глубок, горяч и религиозен. Уже указано, что подобное состояние ума является необходимым условием для достижения космического сознания.

Магомет ясно видел, что религия его соотечественников была далеко не приемлема. Ему казалось, что настало время для ее реформы.

Предание говорит, что он постоянно удалялся от общества, уходил в пещеру на горе Хира, находящейся приблизительно в трех милях к северу от Мекки. Там, наподобие христианских отшельников, он проводил дни и ночи, погруженный в молитву и размышления. Ему стали являться видения, он впадал в экстаз и транс... Предание говорит, что наконец ему стало ясно и точно известно, в виде ангельского видения и божественного откровения, то, что он раньше смутно видел во сне.

Знаменитое откровение было дано ему на сороковом году его жизни. Мусульманские писатели сообщают об откровении так, как они слышали это от самого Магомета. О нем упоминается в некоторых стихах Корана.

Магомет проводил месяц Рамадан в пещере на горе Хира, постясь, молясь и размышляя в одиночестве, желая возвысить свои мысли, чтобы созерцать божественную истину.

Озарение случилось с ним в ночь, которую арабы называют «Аль-Кадер» или «Божественный закон». Согласно Корану, в эту ночь ангелы нисходят на землю и Гавриил приносит повеления Божий. В эту ночь, вплоть до восхода солнца, мир и святое спокойствие царствуют во всей природе.

Магомет лежал в ночной тишине, закутавшись в плащ. Внезапно он услышал голос, зовущий его. Он снял с головы плащ. Поток света озарил его с такой невыразимой силой, что Магомет упал в обморок. Придя в себя, он увидел идущего к нему ангела в образе человека. Ангел нес шелковую ткань, на которой была надпись. «Жшпаи», — сказал ангел. «Я не умею читать», — ответил Магомет. «Питай, — повторил ангел, — во имя ЗГоепооа, сотворившего все, сотворившего человека из с&рстка крови. Щмтай во имя Лсе-вышне&о, наршвше&о человека писать, озаряющего человека светом знания. |>чдщейо е&о тому, чело он не знал раньше».

После этого Магомет внезапно почувствовал просветление разума небесным светом, и он прочел то, что было написано на ткани: это было повеление Божие, впоследствии обнародованное в Коране. Когда Магомет прочел написанное, небесный посланник сказал: «ф ійа&омет, поистине ты пророк ЗБожий, а я анаел £&о, Завринл».

Магомет, дрожащий и взволнованный, наутро вернулся к Хадидже, не зная, истинно ли то, что он слышал и видел, в самом ли деле — он пророк, которому велено провести давно обдуманное им преобразование, или же все это лишь обман чувств, или, что еще хуже, наваждение дьявола?

Озарение Магомета случилось в арабский месяц Рамадан [82а:553]. В первом после Геджры году этот месяц совпадал с тогдашним декабрем. Магометанский год на десять суток короче среднего солнечного года. Следовательно, любая магометанская дата в каждом последующем году будет находиться на десять дней раньше, чем в предыдущем. Геджра случилась через 12 лет после явления Гавриила, т. е. если в первом после бегства Магомета году месяц Рамадан соответствовал нашему декабрю, то за 12 лет до Геджры он был на 120 дней раньше, значит, он соответствовал нашему апрелю. Следовательно, «озарение» с Магометом случилось в апреле.

Если у Магомета было космическое сознание, то это должно было ясно отразиться на оставленных им миру писаниях. Так ли это? Трудно понять его писания в переводе на английский язык, трудно понять их с нашей западной точки зрения. Прочтите заметки одного из читателей, о котором можно было бы подумать, что он в состоянии понять Коран. Карлейль говорит о Коране [59:295]: «Это самое трудное чтение, какое мне когда-либо приходилось встретить. Утомительная, перепутанная неразбериха; грубо, незаконченно, бесконечные повторения, околесица, все перепутано: вкратце — невыносимая глупость» и т. д., в том же роде.

Однако, хотя бы Коран был еще в тысячу раз глупее, — посмотрите на результаты. Действие не может быть больше вызвавшей его причины, а, надо сознаться, духовный подъем, произведенный Кораном среди миллионов людей в течение многих поколений, был огромен. Кроме того, мне лично кажется, что, несмотря на несомненную трудность чтения Корана, почти каждый человек после изучения Корана, хотя бы и не все понял, все же увидит, что книга имеет отромные достоинства.

В Коране мы не находим того, что нам необходимо для нашей цели. Он весь написан с точки зрения космического сознания или, как сказал бы его автор, он весь продиктован Гавриилом. В Коране нет мест, где самосознательный Магомет говорил бы о космически-сознательном Магомете, — такие места можно изредка встретить в сочинениях Иепеса, Уитмена и прочих. Несмотря на это, в Коране сплошь и рядом встречаются места, почти наверно относящиеся к моменту космического сознания, например нижеследующее:

 

Поистине, в сотворении неба и земли, в смене дня и ночи, в корабле, бегущем по морю с тем, отчего богатеет человек, и в водах, которые Бог посылает с небес и оживляет ими землю, распространяя по ней всевозможных животных, и в смене ветров, и в облаках, сжатых между небом и землей, — во всем этом знамение, данное людям для уразумения [151:22].

Магомет старается найти для самого себя доказательство верности существования бесконечно благого Бога и вечности жизни. Здесь он говорит почти тем же языком, что и Уитмен: «Я слышу, как вы шепчете, о звезды небесные, о солнце, о намогильная трава, о бесконечные изменения и развитие, если вы ничего не можете сказать, то как же я смогу сказать что-либо?» [193:77]


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.014 сек.)