АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Домик в сказочном месте

Читайте также:
  1. А если он захочет улыбаться, он будет это делать в другом месте.
  2. Бросив домик у тихой реки
  3. Вместе.
  4. Вот сидела я себе за столом, никого не трогала, и вдруг из моей сумки донеслась мелодия звонка. Да так громко, что я подпрыгнула на месте.
  5. Воцарилась полнейшая тишина, ни одного звука, даже птички смолкли. Осторожно открыла глаза. Разбойников-ангелов не было. Оглядевшись, я пораженно застыла на месте.
  6. Все четыре группы встретились в одном месте.
  7. Глава 6. Последние деньки вместе.
  8. Движения на месте. Притягивание и отталкивание от опоры.
  9. ДОМИК В ЛЕСУ
  10. Еще через несколько миль, мул уперся в третий раз. Фермер слез, велел слезть жене, вынул пистолет и выстрелил мулу в глаз, уложив его на месте.
  11. И все-таки все русские были рады, когда собирались вместе...

- Только ты не очень-то зазнавайся, - Толстикова была поражена, но пока они ехали в больницу, старалась опустить Сидорина на землю. – Пиелонефрит каждый может подхватить...

- Идучи за счастьем. Разумеется каждый.

- А почему ты такой счастливый?

- Откровенно?

- Желательно. Только про теорию не надо, пожалуйста. И, надеюсь, ты не радуешься несчастью человека.

- Елизавета, ты впрямь ничего не понимаешь? Я радуюсь: Вадим сказал, что за две недели его подлечат. Значит, нет у меня греха на душе. Но зато он... он все понял. Не я ему сказал, но через меня сказали. – И Сидорин показал на небо.

- Я ведь после того разговора, - продолжал Асинкрит, - страшно зол был на Романовского. А оказалось... все оказалось кстати.

В больнице их уже ждал Вадим Петрович.

- Ребята, вот халаты. Надевайте – и за мной.

Для Романовского нашли отдельную палату. Лизе показался знаковым ее номер – 6. Она заметила, что номер палаты сделал Сидорина еще счастливее.

- Асинкрит, - шепнула Толстикова, - ты хоть смени выражение лица.

- А на какое надо сменить?

- На соответствующее. Это же больница.

- Ладно, там посмотрим.

Надо отдать должное Сидорину: к кровати Романовского он подходил с самым грустным видом.

- Что с вами случилось, Сергей Кириллович? – участливо спросил Асинкрит, подходя к больному.

- А то вы не знаете? – слабым голосом ответил тот.

Асинкрит откашлялся, успев при этом прошептать Толстиковой: «Ну что, говорить правду легко и приятно?» Лиза в ответ чуть слышно: «Выкручивайся сам».

- Так что же вы молчите, Асинкрит Васильевич? Сказать нечего?

- Отчего же, Сергей Кириллович. Но, во-первых, я сказал все что хотел, тогда, при нашей встрече. Во-вторых, это вы меня позвали сюда, а в-третьих – взбодритесь. Жить будете...

- Точно? – неожиданно перебил его Романовский. – Я вас давно раскусил.

- Меня?

- Вас. Опасный вы человек. Вадим, будь с ним поосторожней, прошу тебя.

Вадим Петрович, до этого скромно стоявший чуть поодаль, удивленно поднял брови:

- Почему?

- У него после той аварии открылись паранормальные способности. Я читал об этом. Одним молния в и голову ударяет, а его головой об автобусное стекло трахнуло.

- Фи, Сергей Кириллович, вступила в разговор Толстикова, - вы раньше так не выражались.

- Посмотрел бы я, как вы выражались, окажись на моем месте.

- Я не понимаю, Сергей Кириллович, какие ко мне могут быть претензии? Я всего лишь вестник. Вам мне в ноги кланяться надо.

- За что?

- За то, что отделались малой кровью. Точнее, кое-чем другим.

- Ничего себе, малой! Вы представляете, что я в тот момент пережил?

- Сережа, - Глазунов подсел на кровать и наклонился над больным, - теперь ты знаешь, как чувствуют себя пациенты Храбростина, страдающие пиелонефритом. Ведь не зря же говорят – страдающие.

- А они шесть бутылок пива за раз выпивали? – вскинулся Романовский, – потом два часа по городу шлялись? Короче, Сидорин, вы – колдун. Я сейчас вам расскажу все, что знаю, но с одним условием.

- Слушаю вас, - Асинкрит примостился поближе к Романовскому. Толстикова, не ожидая от мужчин джентльменства, сама взяла стул и, в свою очередь, пристроилась рядом.

- Обложили, - неожиданно зло прошипел Сергей Кириллович. – Значит, так, мое условие: мне нужны гарантии...

- Гарантии чего? – не понял Сидорин.

- Что такого со мной больше не произойдет, что я буду жить долго и счастливо.

- Вы это серьезно? – удивилась Лиза.

- Абсолютно. И не смотрите на меня так – я не сумасшедший.

- Но разве Сидорин... мне даже сказать язык не поворачивается...

- Пусть повернется, - настаивал Романовский.

-...представитель небес?

- Не знаю, чей он представитель, но если так удачно накаркал, пусть скажет мне что-нибудь хорошее.

- Сергей, у тебя, случаем, крыша не поехала? – разозлился Глазунов. – Что ты несешь?

- А если будешь так со мной разговаривать – ничего я вам не скажу. Все, визит окончен. – И Романовский показал на дверь.

Сидорин повернулся к Толстиковой.

- Елизавета Михайловна, может вы попробуете поговорить с больным? Как любите – жалостливо. По-человечески, одним словом.

- Хорошо, попробую, Асинкрит Васильевич, - ответила Толстикова, и, уже обращаясь к Романовскому:

- Дорогой, хороший Сергей Кириллович, как вы не понимаете...

- Куда уж мне, - буркнул больной.

-...как вы не понимаете, что ваше дело – дрянь?

- Храбростин сказал, что через две недели я буду как огурец.

- А Храбростин не сказал, что некоего Тимофеева вчера нашли в пруду? Без малейших признаков жизни, естественно.

Романовский приподнялся на кровати:

- Скажите, что вы пошутили, Елизавета Михайловна... Нет, этого не может быть. Он же обещал... Что же мне теперь делать?

- Прежде всего, не трястись над собой, любимым, - неожиданно веско и спокойно произнес Сидорин, - а еще понять: все, кто ходит по земле – падают. Ведь люди же. Потом поднимаются, и идут дальше. А требовать гарантий, тем более от таких же падающих, как вы, глупо. Теперь рассказывайте, Сергей Кириллович.

- Хорошо. Этот человек представился Георгием... Сделал мне предложение... Отказаться я не смог.

- Он был так убедителен? – спросила Толстикова.

- И это тоже. Говорил спокойно, очень веско. Эмоций – минимум, аргументов же... Одним словом, я соблазнился, тем более, что я ничем не рисковал. Георгий мне даже аванс выдал.

- Как вы общались впоследствии?

- Общались? После суда, когда моя экспертиза... сыграла свою роль, Георгий появился второй и последний раз.

- С гонораром?

- Да. На прощание записал телефон. Мол, если возникнут осложнения, могу, -нет, он сказал иначе – должен ему позвонить. Если хотите, я дам вам эту бумажку с номером, но телефон...

- Связной?

- Правильно. Мне ответили, что Георгий мне перезвонит сам.

- Перезвонил?

- На следующий день. Я сказал, что меня один человек расспрашивал о деле Ивановых. Георгий поблагодарил, просил не беспокоиться. Вот, пожалуй, все. Но совершенно случайно, - Романовский даже понизил голос, - сам того не желая, я узнал кое-что более существенное. Понятно, Георгий был посредником. И вот однажды, повторяю, совершенно случайно, включаю телевизор, местный канал. Показывали, как один кандидат в депутаты с народом общался. Все, как обычно, разве что манны небесной не обещал, а чуть сзади него, скромно так, стоял Георгий. И я понял, кому потребовалось Тимофеева в психушку упрятать.

Все три посетителя палаты № 6 переглянулись.

- Удивлены? А все очень просто. С Тимофеевым много пришлось пообщаться. Похоже, он понял, что я хочу помочь, даже доверие ко мне почувствовал.

- Тимофеев был напуган?

- Не то слово. В отличие от меня, Алексей выбора-то не имел.

- То есть, что убивал не Тимофеев, вы знали?

- Догадался сам – сомнительно, чтобы кто-то из любви к этому алкоголику мне посулил такие деньги.

- Получается, что вы действительно обо всем знаете, - задумчиво произнес Асинкрит.

- Но в суд не пойду. Надеюсь, господин Сидорин, это понятно?

- Конечно. Да и что вы можете суду предъявить?

- Рад, что наконец-то вижу перед собой разумного человека.

- Сергей, не томи, рассказывай дальше, - взмолился Глазунов, - а то все время отвлекаешься.

- Если совсем коротко: заказчик Исаев, причина смерти Ивановых – их собственный дом. Теперь все.

Вадим Петрович даже присвистнул. Романовский был доволен произведенным эффектом.

- Простите, я не местный, - начал Сидорин, - не могли бы вы...

- Исаев наш депутат. Живет в Москве. Очень богатый человек, но его в наших краях любят и даже гордятся им – земляк, – пояснила Толстикова. – На выборах в Госдуму засыпал всех деньгами и подарками.

- Про любовь не знаю, - возразил Глазунов, - скорее, ценят. Таких трудно любить: Исаев мне рыбу напоминает – холодный весь. Даже когда улыбается – глаза... Короче, нехорошие глаза, не хотят улыбаться.

- Вадим, ты с ним встречались? – спросил Сидорин.

- Ну не лично... Павел Валерьевич к нам в больницу приезжал, агитировал.

- Нас тоже в управлении культуры собирали на встречу с ним, - вспомнила Лиза, – мне он тогда понравился – не без юмора человек. К тому же, я слышала, Исаев – коллекционер, в живописи разбирается. Много сделал, чтобы в нашем городе не всю старину извели... Ребята, мне кажется, здесь какая-то ошибка. Может, Георгий тот случайно в толпе оказался?

- Постой, Алиса, - поднял руку Глазунов, - Георгий этот... светловолосый, залысины у него большие?

- Пожалуй, да, залысины приличные, - согласился Романовский. – Ты его видел?

- Когда Исаев огромную коробку лекарств нам дарил, ее этот человек подносил. Но на охранника явно не похож, скорее референт или помощник. А что ты, Сергей, про дом говорил?

- Я же отвлекаюсь все время...

- Да ладно тебе кисейную барышню из себя строить. Сказал «а», говори «б».

- Как-то Тимофеев зашел к Ивановым. Руки у него золотые, если бы не пил... Виктор попросил что-то в сантехнике подкрутить. Звонок, к телефону подошел Иванов. Тимофеев мне рассказал, что никогда не видел, чтобы его сосед так кричал. Но Алексей тогда подумал, что это связано с бизнесом Виктора.

- Вряд ли он со своим копеечным бизнесом мог встать на пути Исаева, если, как вы говорите, ваш депутат, чуть ли не олигарх, - перебил Асинкрит Романовского.

- Все правильно, - согласился Сергей Кириллович, - бизнес здесь не причем. Продолжаю рассказ. Вышла Валерия и спросила мужа: «Опять он?» Виктор кивнул. «Ты не сказал им, что мы этот дом пять лет строили и никому продавать его не собираемся?

«Я это говорю каждый день, а мне в ответ: «назовите вашу сумму».

Чуть позже Иванов рассказал Тимофееву, что когда-то он купил маленький дом в очень красивом месте. Кажется, деревня называется Кюртень. Или Ретюнь...

- Кюртень? – переспросил Сидорин, - место действительно сказочное: лес, озеро, церквушка. Местные те края Швейцарией зовут.

- Точно. Домик плохонький был, Виктор принялся строить на этом месте новый. Долго строил, но на славу. И вот однажды какой-то крутой увидел дом и сказал: «Хочу». Кто сказал и кому – это вы знаете...

- Сергей Кириллович, постойте, - опять перебил рассказчика Сидорин, - предположим, все так. Но что давало убийство семьи Исаеву? Как мог ему достаться дом?

- Уже достался.

- Но ведь наследница – Лиза.

- Вы про девочку? Плохо вы знаете Павла Валерьевича Исаева. Думаете, он сразу приказал убить Ивановых? После того звонка почти полтора года прошло. За это время дела у Виктора пошли очень плохо. Почему – догадайтесь с трех раз. Залез в долги, но дом в деревне не продавал. Мечтали, по словам Тимофеева, всей семьей жить в Кюртене. К тому же, судя по всему, Иванов пошел на принцип. И когда девочка чудом осталась жива, она осталась наследницей не только симпатичного домика, хотя это не дворец – точно, но и огромных долгов. Дом пошел в их уплату некой фирме, но все равно долг оставался. И тут появился добрый дядя Павел Валерьевич. За все заплатил, помог устроить девочку в лучший детский дом области.

- Все ясно, - грустно сказал Глазунов. – Вероятнее всего, та фирма принадлежала Исаеву.

Замолчали. Тишину нарушил Романовский, решивший сменить тему разговора:

- Теперь вам все известно, не понадобилось никаких расследований. Хотя, удивительно, как вы с дочерью Ивановых повстречались и почему заподозрили что-то неладное во всей этой истории. Но сейчас меня больше интересует другое: что мне делать? Только не говорите мне теперь: «не надо было звонить Георгию».

- Мне кажется, пока ты здесь, - ничего с тобой не случится, а потом...

- Ты не прав, Вадим, - перебил друга Асинкрит, - бабушка-вахтер внизу и дежурная медсестра – разве это защита?

- Может, попросить поставить охрану?

- А как ты объяснишь главврачу ее необходимость? И где он возьмет охрану? К тому же, что она может сделать, если Сергею Кирилловичу передадут сок, сказав, что это от тебя или меня, наш друг его выпьет – и все, нет больше известного российского психолога.

- Вы об этом так спокойно говорите, - возмутился Романовский, - словно меня здесь нет, словно я – пустое место.

- Не обижайтесь, Сергей Кириллович, просто мы думаем, что нам делать.

- Мы очень благодарны вам, - вступила в разговор Толстикова, - а я рада, что не ошиблась в вас, - и Лиза, наклонившись, поцеловала Романовского в щеку.

Тот засмущался.

- Спасибо. Вы поможете мне?

- Обязательно, Сергей Кириллович. Правда, Асинкрит?

- Елизавета Михайловна, - отозвался Сидорин, - ваше доверие меня окрыляет... Значит, сделаем так. Завтра утром за вами, Сергей Кириллович, придет машина. За рулем будет мой друг, очень хороший человек, который доведет до конца ваше лечение. Когда оно подойдет к концу, Елизавета Михайловна сделает так, чтобы одна особа уже ждала вас.

- Вы имеете в виду Светлану Викторовну? – спросил романовский.

- Да, - и мне кажется, тетушка Лизы вам будет очень рада. Мой совет: не прописывайтесь у нее пока - и живите спокойно и счастливо.

- А Исаев и этот... Георгий?

- Они не всемогущи, поверьте. Да и бояться вам надо прежде всего самого себя. Только мы – главные врачи самим себе... Как сказал – даже не ожидал. Что еще?

- А моя работа?

- А чем вас работа в Москве не устраивает?

- Вы думаете, это возможно?

- Думаю, да. Но можете и просто отдохнуть. Средств хватит.

- У кого? У Светланы Викторовны или у меня?

- У обоих, - ответил Сидорин под общий смех.

- Елизавета Михайловна, - судя по всему Романовского перспектива жизни в Москве вдохновила, - а ваша тетушка... она не будет... против?

- Думаю, не будет, Сергей Кириллович. Только у меня просьба одна к вам будет.

- Слушаю, Елизавета Михайловна.

- Если однажды надумаете уйти от Светланы Викторовны...

- Я не такой, вот увидите.

- Надеюсь, но все-таки, постарайтесь уйти налегке, без сувениров на память. Договорились?

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.01 сек.)