АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Рабочие завода в конце XVIII – первой половине XIX в

Читайте также:
  1. CCXVIII
  2. Chapter XVIII
  3. CHAPTER XVIII ADJECTIVE
  4. CHAPTER XXVIII COMPOUND SENTENCE
  5. CLXVIII
  6. CLXXVIII
  7. CLXXXVIII
  8. CXXVIII
  9. CXXXVIII
  10. II-й этап: Гала – концерт 25 июня 2013года. В программе празднования Дня города.
  11. IV етап – концепція поліхудожнього розвитку учнів Б.П.Юсова.
  12. IX. Обезвоживание мелкого концентрата на центрифугах.

Обратимся теперь к вопросам, связанным с повседневной жизнью заводских рабочих. Как известно, трудовая жизнь многих мастеровых начиналась в достаточно раннем возрасте – нередко пороги цехов впервые переступали в 8-12-летнем возрасте. Например, в 1772 г. в «фурмовой фабрике» Кончезерского завода 25% работников были 13-15 лет отроду. Детский труд на заводах широко применялся в 1770-80-х, а в особенности в последнем десятилетии XVIII в. Во втором десятилетии века XIX применение детского труда сократилось, поскольку с одной стороны в этом уже не было особой необходимости, а с другой было ясно, что широкое применение труда детей имело довольно печальные последствия. В 1812 г. Фуллон, занимавший должность начальника Олонецких заводов, писал, что в 12 лет «малолет должен поступать в настоящую работу», но добавлял, что применение их на тяжелых работах может лишить завод «будущих средств», поскольку в 12-13 лет «естественные силы их не получили еще от природы достаточного развития». Но и в 1826 г. на заводе работали 9 человек в возрасте 8-12 лет, 48 – в возрасте 13-15 лет, 31 в возрасте 16-17 лет.

Срок службы на заводах ограничен не был. Поэтому потомственные мастеровые, а также мастеровые, набранные из приписных крестьян, подлежали увольнению только по инвалидности «на собственное пропитание», или иногда с очень небольшим «пенсионом». Также иногда практиковался перевод старого мастера или мастерового «в сторожевские должности». Например, когда в 1798 г. Гаскойн решил уволить с завода стариков 38 человек освободили «на собственное пропитание» и нескольких на иждивение родственников, а 16 человек «по неимению пропитания» определили в сторожа. В числе уволенных, наряду с 70-80 летними были и 30-40 летние, которые потеряли на работе здоровье и были зачислены в «старики». А уволенный Федор Климов имел и вовсе возраст в 22 года. Из 46 мастеровых, уволенных в 1834 г. «пенсион» в размере 66 копеек в месяц получили только 28 человек, а остальным отказали, т.к. пенсия полагалась только тем, кто отработал на заводе не меньше 30 лет без наказаний и штрафов. Когда в 1853 г. полковник Соколовский проводил инспекцию завода, то заметив на работах 60-70-летних, «бесспорно выслуживших по 40 и более лет», он спросил их желают ли они ходатайствовать об отставке. Однако рабочие ответили, что если их уволят, то они не смогут прокормить себя и свои семьи. С другой стороны мастеровые из приписных крестьян зачастую не потерявшие связь с деревней, с нетерпением ждали возможности покинуть завод. Случалось и так, что сын мастерового из крестьян заменял отца, давая ему возможность вернуться. Например, в 1824 г. «крестьянский сын» Захар Иванов захотел сменить своего отца Ивана Андреева и «поступить в мастеровые того завода на все время своей жизни».



Продолжительность рабочего дня в горнозаводской отрасли обычно ограничивалась длиною светового дня и изменялась от 10 часов осенью и зимой до 14 летом. На Олонецких заводах работа в доменном цехе велась в 2 смены по 12 часов, остальные цеха работали в одну смену; рабочий день начинался в 5-6 утра и продолжался до 8 вечера, с обеденными перерывами на один или два часа. Утром до начала работы производилась перекличка мастеровых, а в течение рабочего дня администрация следила, чтобы мастеровые «неленостно работали» Мастерам и подмастерьям предписывалось строго контролировать качество работы и количество затраченного материала и за неисправность «наистрожайше взыскивать и штрафовать». На заводах соблюдались многочисленные праздники, что обуславливалось страшным изнеможением мастеровых после тяжелейшего рабочего дня. Во время ремонта доменных печей мастеровые либо привлекались к ремонтным работам, либо направлялись на выжиг угля и добычу руды. Гаскойн сократил количество праздничных дней, а с увеличением заказов в начале девятнадцатого века рабочих нередко принуждали работать и в воскресенье. Например в августе 1800 г. из 88 мастеровых и поторожных работников 68 человек работали 30-31 день, 13 человек 28-29 дней и только 7 – менее 28 дней. В 1827 г. рабочие Александровского завода заявляли, что «работают каждодневно», а рабочие Кончезерского завода жаловались, что им приходится заготовлять для себя дрова по ночам, потому что они «работают беспрестанно». Иногда как в рабочее, так и во вне рабочее время, а также в праздники мастеровых принуждали выполнять различные работы в хозяйстве кого-либо из руководства завода.

‡агрузка...

Заводские инструкции предписывали, чтобы представители администрации в праздники выстраивали рабочих «во фронт» и читали им из регламентов и указов «приличные к службе и к благому поведению артикулы», а потом вели в церковь к обедне. Посещение церкви было отнюдь не добровольным делом. О неявке в церковь не только мастеровых, но и горных офицеров смотрителями подавались рапорты по начальству. Как писали мастеровые в своем прошении в 1806 г., если кто-нибудь не явится в церковь, то в следующее воскресенье «без выхода из завода работаем с наказанием». Заводские рабочие не имели права без разрешения администрации отлучаться от завода более чем на 4 версты.

Что касается заработной платы, то в 1770-80 х гг. она не слишком изменилась по сравнению с первой половиной XVIII в. Мастера получали 48-60 рублей в год, подмастерья – 26-36 рублей, взрослые рабочие и ученики – 20-24 рубля, рабочие в возрасте 16-18 лет – 15-18 рублей, а 12-15 летние – 8-12 рублей. В молотовых цехах в 1737-89 гг. сдельная оплата не менялась – с пуда железа мастер получал 3 копейки, подмастерье 1,5 копейки, работник – 0,75 копейки. В случае направления на другие работы мастер получал в день 10 копеек, подмастерье 8 копеек и рабочие по 6 копеек.

Такую заработную плата никак нельзя назвать большой. Например, в 1775 г. пуд муки по данным заводской канцелярии можно было приобрести за 36 копеек. При тяжелой и длительной работе рабочие потребляли не менее 3 фунтов в день. Если к этому прибавить расходы на соль и небольшое количество рыбы, мяса и масла, то годовой расход рабочего на питание получался равным 17-18 рублям. Например, в письме Соймонову Ярцов утверждал, что мастеровой в год тратит на еду 16 рублей 41 копейку, а на платье быстро изнашивающееся при огне ему остается лишь 3 рубля 59 копеек.

К началу 1780-х гг. рабочие по прежнему получали 20-24 рубля и лишь небольшая группа учеников и мастеровых имела доход в 28-30 рублей. В тоже время цены на продовольствие росли. Например, в 1730-х гг. пуд ржаной муки стоил 6-7 копеек, а в 1775 – 36 копеек. В марте 1784 г. в Петрозаводске за пуд ржаной муки уже просили 50 копеек, а пшеничной – 1 рубль. Пуд соленой ряпушки стоил 50 копеек, а сига 1 рубль 30 копеек. Поскольку семье мастерового в месяц требовалось 4-5 пудов ржаной муки (при заработке 2 рубля в месяц), то становится ясным, что положение заводчан было довольно печальным. Чтобы работники просто напросто не вымерли, властям пришлось пойти на выдачу ржаной муки на льготных условиях – в 1785 г. установили «неизменные» цены на муку в 20 копеек за пуд, муку отпускали из казенных магазинов. Однако такая мера конечно же не могла серьезно улучшить положение мастеровых. Объясняя причину побегов с Александровского завода, мастеровые в 1786 г. показали, что «тому их побегу не другая какая побудительная была причина, как только малой задельный за их работу платеж». Денежный оклад мастеровых в конце XVIII в. позволял им, разве что, выкупать паек ржаной муки из заводского магазина. Так, в январе 1788 г. всем мастеровым Александровского завода предстояло получить 391 рубль 39 копеек, но из этих денег администрация удержала «за провиант» 360 рублей 68 копеек и 4 рубля 3 копейки на госпиталь. Деньгами выдали только 26 рублей 67 копеек, т.е. где-то по 8 копеек каждому.

 

Размеры окладного жалованья на Олонецких горных заводах в 1797 г.

Должность Месячный оклад Выдавалось в месяц муки из магазинов завода по цене 90 коп./пуд
Старшие мастера 5 рублей 5 пудов 17 фунтов
Младшие мастера и подмастерья доменного цеха 4 рубля 4 пуда 13 фунтов
Прочие подмастерья 3 рубля 33 копейки 3 пуда 24 фунта
Ученики 3 рубля 3 пуда 10 фунтов
Мастеровые старше 21 года 2 рубля 58 копеек 2 пуда 32 фунта
Мастеровые в возрасте 12-21 2 рубля 29 копеек 2 пуда 19 фунтов
Малолеты 2 рубля 5 копеек 2 пуда 9 фунтов

 

Помимо окладного жалованья на Олонецких заводах с последнего десятилетия XVIII в. получает довольно большое распространение «задельная» (т.е. сдельная) плата, ставшая второй частью заработка рабочих. Если раньше она существовала только при выковке железа, то теперь она начинает внедряться в доменном, пушечном и сверлильном цехах. В этой ситуации окладное жалованье превратилось в «провиантский оклад», который иногда выдавался деньгами. В конце 1790-х гг. рабочие из егерей, трудившиеся на Кронштадтском заводе получали в месяц «провиантского жалованья» по 3 рубля, а сдельной платы в среднем по 2 рубля 50 копеек. Здесь же из 35 рабочих, присланных из Петрозаводска, 24 получали в месяц 4-5 рублей «провиантской» и сдельной платы и 11 – более 5 рублей. На Александровском пушечном заводе в ноябре 1797 г. средняя сдельная плата в сверлильном цехе составляла 2 рубля 57 копеек, в пушечно-литейном – 2 рубля 34 копейки, а в снарядо-литейном – 2 рубля 10 копеек. Больше всех зарабатывали в доменном цехе – всего в месяц там в среднем выходило 7 рублей 40 копеек. Однако цены росли и на «провиантские» со временем приходилось все меньше муки. Интересно, что в тот же период средняя стоимость дневного солдатского рациона, состоявшего из хлеба, соли и крупы была примерно 11-12 копеек (кроме того, солдат получал еще приварочные).

Поскольку Александровский завод был ориентирован на выпуск артиллерии для военно-морского флота, представляется небезинтересным сравнение денежных окладов работавших на заводе с окладами военных моряков и служителей морского госпиталя того времени.

 

Размеры денежных окладов офицерского и рядового состава Балтийского флота при Екатерине II

Звание Годовое жалование
Генерал-адмирал 7000 рублей
Адмирал 1800 рублей
Вице-адмирал 900 рублей
Контр-адмирал 820 рублей
Капитан-командор 620 рублей
Капитан 1 ранга 600 рублей
Капитан 2 ранга 480 рублей
Капитан-лейтенант 390 рублей
Лейтенант 200 рублей
Мичман 120 рублей
Иеромонах 120 рублей
Штурман 108 рублей
Шкипер 104 рубля
Боцман 60 рублей
Матрос 1 статьи 16 рублей 50 копеек
Матрос 2 статьи 13 рублей

 

Размеры денежных окладов персонала военного госпиталя второй половины XVIII в.

Должность Годовое жалование
Доктор 612 рублей
Главный лекарь 412 рублей
Аптекарь 306 рублей
Лекарь 186 рублей
Подлекарь 84 рублей
Лекарский ученик 24 рубля
Рисовальный мастер 86 рублей
Студиоз 80 рублей
Комиссар 90 рублей
Поп 60 рублей
Дьячок 60 рублей
Канцелярист 50 рублей
Надзиратель 12-30 рублей
Работник 12 рублей
Цирюльник 12 рублей
Пивовар и квасник 24 рубля

 

Возвращаясь к вопросу о доходах мастеровых Александровского завода необходимо заметить, что в гаскойновский период определенных расценок за единицу продукции, как правило, не было, сдельная плата часто называлась «награждением» и ее размер зависел от воли заводского начальства. Сдельная плата была несколько повышена в 1806-07 гг., но уже к 1820-м гг. эти ставки явно устарели в связи с падением курса ассигнационного рубля и подорожанием товаров. Пожалуй, тяжелее других категорий рабочих приходилось углежогам и рудокопам. В 1822-25 гг. за обработку и выжиг кучи в 20 сажен платили 70 рублей. Для полной обработки, выжига и разлома кучи четыре углежога должны были работать около 75 дней. Таким образом, за два с половиной рабочих месяца углежог получал по 7 рублей в месяц. Не слишком много если учесть, что в 1825 г. пуд муки стоил 2 рубля 50 копеек. Те, кто трудился непосредственно в цеху, могли зарабатывать много больше, даже не смотря на то, что мастеровые основных цехов из общей суммы сдельного заработка должны были оплатить все израсходованные в цехе смазочные материалы, топливо и т.д. В 1826 г. сдельная зарплата мастеров и подмастерьев пушечного цеха составляла 23-29 рублей, учеников – 17-20 рублей, мастеровых 5-19 рублей. Средний заработок мастерового составлял 12 рублей, вместе с пайком ржаной муки (2 пуда 32 фунта) доходил до 15-16 рублей. Среди 62 мастеровых литейного цеха 20 человек в среднем получали в месяц 4-6 рублей, 11 – 7-14 рублей, 13 – 15-16 рублей и 18 мастеровых 17-18 рублей. Можно сравнить эти доходы с месячными сдельными ставками в 1825-1826 гг. на Кончезерском заводе:

Должность Количество Месячная плата (рублей)
Подмастерье
Ученик
Ученики и работники
Ученики и работники 12-14
Ученики и работники
Ученики и работники

 

Ситуация с низкой заработной платой мастеровых не изменилась и в последующие десятилетия вплоть до реформы 1861 г. например, в 1850 г. средняя месячная сдельная зарплата мастеровых колебалась в пределах 1 рубля 80 копеек – 4 рублей 58 копеек, или 22-55 рублей в год. Однако, как признавал управитель Александровского завода Чебаевский, взрослому мастеровому с женой и двумя малолетними сыновьями необходимо в год 60 рублей, кроме квартиры и «провиантской» муки, получаемой из казны. На 60 рублей семья мастерового должна была приобрести минимальное количество крупы, иногда мясо (в посты рыбу), картофель, масло, соль, а также материал для одежды и обуви. Однако многие мастеровые имели вместо сыновей дочерей, на которых, в свою очередь, не выдавался льготный паек муки. Кроме того, в некоторых цехах не получали окладного жалованья, соответственно стоимость муки вычиталась из их сдельной зарплаты. Зарплаты рабочих разных цехов продолжали различаться, так в 1860 г. средний месячный заработок мастерового доменного цеха составлял 6 рублей 22 копейки, в пушечно-литейном цехе – от 2 рублей 10 копеек до 2 рублей 88 копеек.

Из и без того небольшой зарплаты производились различные вычеты: на госпиталь, на похороны умерших, на постройку церкви, содержание церковных писарей и прочие церковные расходы, на оплату артиллеристов, проводивших пробу пушек и т.д.

Возвращаясь к церковному вопросу необходимо отметить, что в 1832 г. завод обзавелся своим собственным храмом. Место для него выбрал сам император Александр I, посетивший Петрозаводск в 1819 г., он же и пожертвовал 30 000 рублей на его строительство. Помимо этого в течение почти 10 лет рабочие завода должны были отчислять по 2 копейки с каждого заработанного рубля в фонд стройки. Первоначально планировали построить церковь по проекту Монферрана, но стоимость строительства оказалась слишком высокой и горное начальство сделало выбор в пользу архитектора А.И. Постникова. Строительство под руководством итальянца Пьетро Мадерни началось в 1826 г., живописные работы заказали петербургскому художнику Александру Чижову. Заводская Александро-Невская церковь была освящена 27 января 1832 г.

Перейдем теперь от вопросов, связанных с заработной платой рабочих к вопросам, связанным с жилищно-бытовыми условиями жизни мастеровых. Одновременно со строительством Александровского завода на левом берегу Лососинки в 1770-х гг. строились казенные здания на Круглой площади и дома для чиновников и инженеров по нагорной линии (позднее Английская и Мариинская улицы). На Зарецкой стороне, а также недалеко от завода строили дома для служителей и казармы для мастеровых. В 1776 г. был построен мост через Лососинку, который связал городскую и заводскую стороны. Также поначалу мастеровые жили в старой «фабрике» и конюшне Петровского завода, а также в зданиях бездействовавших «французских фабрик». На рубеже веков мастеровые стали переселяться в заводские казармы, располагавшиеся около Заводской площади, отделявшей Зарецкую сторону от Голиковки.

Первое упоминание о постройке рабочими своих изб относится к середине 1780-х гг. Места для постройки отводились в заводском квартале, который получил название Голиковка. Здесь в воскресные дни, а иногда и по ночам мастеровые строили свои жилища, которые фактически являлись деревенскими одноэтажными избами, чаще всего с двумя окнами на фасаде. В начале XIX в. в таких избах проживало около 30% мастеровых. Администрацией позволялось лишь мастеровым «хорошего поведения» строить дома «по единообразному плану», а остальным предстояло жить в казармах. До преобразования Петровской слободы в 1777 г. в Петрозаводск и до превращения его в 1784 г. в губернский центр казармы и избы мастеровых иногда возводили и на левом берегу Лососинки, однако в последнем десятилетии XVIII в. это было запрещено и местожительство мастеровых ограничили Заводской площадью и Голиковкой. По данным 1826 г. 276 мастеровых жили в своих избах на Голиковке, 273 – в казармах, 149 – на наемных квартирах и 131 человек в городе в своих домах (или половине дома). Хозяева изб имели небольшие огороды и домашних животных (козу или корову), для которых жены и дети мастеровых в летнее время заготавливали корм в окрестностях города. Зачастую избы, перегороженные на маленькие клетушки, были переполнены обитателями. Многие мастеровые жили вместе со своими отцами и братьями. С распространением в 1821 г. на Голиковку повинности военного постоя ситуация ухудшилась еще больше. В начале 1850-х гг. в 352 избах, перегороженных на 477 кухонь и 706 «жилых покоев» помещались: 2054 человека из семей владельцев изб, 350 постояльцев, взятых «по доброму согласию» и еще 838 постояльцев, вселенных принудительно.

Впрочем тем, кто жил в казармах приходилось еще тяжелее. Казармы делились на несколько отделений, в каждом из которых находились кухня и комната. Например, в одной из казарм было 6 отделений, соответственно – 6 кухонь и 6 «покоев». В каждом отделении этой казармы в 1853 г. ютилось 47-18 человек, а всего в казарме – 105 человек. Еще в 1825 г. мастеровые писали в своем прошении, что их товарищи, перемещенные «нужды ради» в казармы, терпят «крайнюю тесноту», а дрова для отопления и приготовления еды заготовляют «с великим трудом в праздники и ночное время». Сами представители администрации были вынуждены отмечать, что в казармах и в госпитале имели место нечистота и «дурной воздух».

Плохое питание, тяжелые жилищные условия, большая продолжительность рабочего дня и отсутствие элементарной охраны труда были причиной многих болезней, а также несчастных случаев на производстве. Медицина была в тот период еще очень не совершенна, а больных было много. Например, в 1797 г. в госпиталь поступило 1472 человека, из них с ранениями – 450, с контузиями – 88, 74 с ожогами, 403 больных горячкой и т.д. Зимой 1799-1800 г. распространилась «инфлюензе», от которой «никто избавлен не был», и в лазарете находилось до 120 больных. На содержание госпиталя и расходы на медикаменты с мастеровых высчитывали 2% от получаемой зарплаты. В 1858 г. вычеты на эти цели составили от мастеровых -2214 рублей, от чиновников и офицеров – 663 рубля и за лечение людей из других ведомств – 121 рубль. Всего госпитальный фонд получил 2998 рублей, израсходовал за год 3399, но значительная доля этих средств пошла на лечение офицеров и чиновников.

2.5


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 |


Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.008 сек.)