АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

ГЛАВА 33. Утром Дюваль и большая часть придворных снова уезжают на охоту

Читайте также:
  1. Http://informachina.ru/biblioteca/29-ukraina-rossiya-puti-v-buduschee.html . Там есть глава, специально посвященная импортозамещению и защите отечественного производителя.
  2. III. KAPITEL. Von den Engeln. Глава III. Об Ангелах
  3. III. KAPITEL. Von den zwei Naturen. Gegen die Monophysiten. Глава III. О двух естествах (во Христе), против монофизитов
  4. Taken: , 1Глава 4.
  5. Taken: , 1Глава 6.
  6. VI. KAPITEL. Vom Himmel. Глава VI. О небе
  7. VIII. KAPITEL. Von der heiligen Dreieinigkeit. Глава VIII. О Святой Троице
  8. VIII. KAPITEL. Von der Luft und den Winden. Глава VIII. О воздухе и ветрах
  9. X. KAPITEL. Von der Erde und dem, was sie hervorgebracht. Глава X. О земле и о том, что из нее
  10. XI. KAPITEL. Vom Paradies. Глава XI. О рае
  11. XII. KAPITEL. Vom Menschen. Глава XII. О человеке
  12. XIV. KAPITEL. Von der Traurigkeit. Глава XIV. О неудовольствии

 

Утром Дюваль и большая часть придворных снова уезжают на охоту. Идет рождественский пост, и три дня в неделю считаются «тощими», но все же съестные припасы в замке быстро подходят к концу. Вдобавок вельможи взвинчены и злонравны, и охота затеяна в надежде не только пополнить кладовые, но еще и дать обитателям замка возможность выплеснуть скопившееся напряжение.

Сегодня мне вменено в обязанность служить герцогине в ее солярии. Весь день сидеть под придирчивым взглядом мадам Динан для меня — нож острый, но ни на что большее я пока не гожусь. Вообще-то я собиралась наудачу побродить по дворцу, ища случая за кем-нибудь подсмотреть, но Дюваль отговорил, напомнив, что почти все будут на охоте.

Герцогиня сидит в лучах холодного зимнего солнца, вливающегося сквозь окна солярия. Ее младшая сестра Изабо лежит рядом на кушетке. Фрейлины расселись кто где. Особого веселья не чувствуется, сама герцогиня выглядит осунувшейся и бледной. Лишь мадам Динан бодра, как птичка, и я заново присматриваюсь к этой особе. Могла ли она подстроить убийство Немура? Неужели до такой степени жаждет посадить на трон Бретани своего полубрата — д'Альбрэ?

Когда я вхожу, маленькая Изабо первой замечает меня. Она застенчиво машет рукой, и герцогиня оглядывается.

— Входи, госпожа Рьенн, — произносит она своим звонким музыкальным голосом.

Я кланяюсь и вхожу. Фрейлины помоложе смотрят на меня с любопытством, мадам Динан — недовольно и с вызовом.

— Что привело вас сюда?

Ее голос холоден и высокомерен. Видимо, предполагается, что я до смерти перепугаюсь и побегу прятаться.

Не дождешься! Я крепко держу свою корзиночку с рукоделием и лишь вскидываю подбородок:

— Явилась по приказу моей герцогини.

Мадам поворачивается к герцогине и вопросительно выгибает изящную бровь.

— Я предложила ей присоединиться к нам, — резковато отвечает Анна, и у меня возникает подозрение, что между нею и ее домашней наставницей не все гладко.

— Ваша светлость, — мадам Динан понижает голос, как бы для того, чтобы я не могла слышать, — я знаю, что это близкая подруга вашего брата, но столь высокопоставленной даме, как вы, не следовало бы вводить ее в свое окружение. Вы же царственная особа! А кроме того, разве у вас не довольно подруг, чтобы не скучать и без нее?

Жестом холеной руки она обводит сидящих в комнате фрейлин, и я задаюсь вопросом, сколько из них так или иначе обязано мадам Динан. А то и напрямую ей служат.

Герцогиня продолжает невозмутимо орудовать иголкой, не снисходя до ответа. Молчание затягивается, и наконец одна из фрейлин нервно прокашливается.

— Скажите, а удалось ли выяснить, кто был тот человек, свалившийся во дворик? — спрашивает она, обращаясь сразу ко всем. — Говорят, он был очень недурен собой.

От бледных щек Анны отливает последняя краска. Она сосредоточенно склоняется над вышиванием. Мадам Динан осуждающе цокает языком:

— Не будем говорить о прискорбном, милые дамы! Скажите лучше, какой добычи вы пожелали бы охотникам? Оленя или кабана?

Начинается обсуждение охоты и дичи. Я подсаживаюсь к маленькой Изабо.

Девочка улыбается мне, и я улыбаюсь в ответ. Она очень худенькая и бледная — мне кажется, что искорка ее жизни едва тлеет. Порывшись в корзинке, достаю алтарный покров, над которым трудилась прошлый раз. Вдеваю в иголку кроваво-красную нить и даю себе слово сегодня постараться как следует. Хотя бы ради того, чтобы в будущем самостоятельно заштопать любую рану, которую мне нанесут. Я делаю первый стежок.

Фрейлины болтают о наступающих рождественских праздниках, обсуждают последнее сочинение придворного поэта. Стараясь не слушать, я полностью сосредотачиваюсь на работе. Смотрите-ка, а мои стежки действительно становятся все ровней!

Дав фрейлинам время обсудить все нюансы предстоящего праздника, мадам Динан произносит как бы между прочим, но с точно рассчитанным коварством, от которого у меня встают дыбом волоски сзади на шее:

— Ваша светлость, граф д'Альбрэ предпочел нынче утром не выезжать на охоту. Ему показалось, что это хороший случай кое-что обсудить с вами. — И добавляет, поглядывая на всех нас: — Наедине!

Я тотчас вспоминаю, как она раскудахталась, когда подобной же встречи потребовал Дюваль. Не в силах удержаться, решаюсь поиздеваться над подобным двуличием.

— Наедине? — громко ахаю я и якобы в изумлении прижимаю руку ко рту. — И вы оставите герцогиню одну с этим человеком, мадам?

— Ни в коем случае, дурочка! — чуть ли не шипит она. — Я буду дуэньей при ее светлости!

— Это не имеет значения, — чопорно произносит Анна. — Потому что я не собираюсь его принимать.

— Но, ваша светлость, должны же вы позволить ему изложить свои…

— Он все уже изложил, — резко перебивает Анна. — Причем перед всеми баронами Бретани, если припоминаете. Я и тогда ему отказала и готова отказать вновь.

Мадам Динан оставляет вышивание и наклоняется вперед:

— Но вам ведь нужно выйти за кого-то замуж! А он — наполовину бретонец и к тому же располагает войском, которое вам так необходимо!

— А еще он старый, жирный и очень противный. У него семеро детей, он уже дедушка!

Ноздри мадам Динан раздраженно трепещут:

— Ваш брак должен укрепить герцогство!

Герцогиня не отрывает взгляда от рукоделия, но я-то вижу, что она шьет вслепую.

— Я знаю, что под венец меня ведет долг, — говорит она. — Но все имеет пределы!

Дыхание Изабо становится свистящим и хриплым. Она еще больше бледнеет и неотрывно смотрит на спорщиц. Я быстренько вышиваю на своем полотне маленькую хмурую рожицу, подталкиваю Изабо локтем и показываю, что у меня получилось. Она смотрит и улыбается — то ли рожице, то ли моей неумелой вышивке.

Мадам Динан еще целеустремленней нагибается вперед, ее глаза так и горят:

— Вы обязаны! Обязаны своей стране и графу д'Альбрэ оказать уважение договору, что заключил ваш отец!

Крохотное волшебство, удавшееся мне с Изабо, тотчас рассеивается; несчастное дитя начинает кашлять и задыхаться. Мадам Динан отшвыривает рукоделие.

— Позвать лекаря! — приказывает она.

Изабо вжимается в кушетку.

— Нет-нет, не надо, пожалуйста, — шепчет она. — Сейчас я перестану.

Мадам спешит погладить ее по головке:

— Это же не наказание, дитя. Тебе просто хотят помочь.

— Но я ненавижу пиявок, — всхлипывает она. — Видите? — Ее личико проясняется. — Я уже не кашляю. Не надо звать лекаря!

Анна щупает ей лоб, заодно убирая с него упавшие локоны.

— У нее нет лихорадки, — сообщает она мадам Динан.

Та поджимает губы:

— Хорошо, но если это снова случится, лекарей непременно надо будет позвать!

Она возвращается в кресло, и некоторое время мы молча шьем. Никому не хочется вызвать у Изабо новый приступ кашля, который кончится приходом дворцового лекаря и пиявками.

В солярии становится так тихо, что вскоре девочка засыпает. Анна с облегчением улыбается, и ее поза становится менее напряженной.

Мадам Динан поднимается на ноги.

— С вашего позволения, герцогиня, меня ждут некоторые дела, — произносит она почти шепотом, чтобы не разбудить Изабо.

Анна кивком разрешает ей удалиться. Когда за мадам закрывается дверь, я смотрю на герцогиню и вопросительно поднимаю брови.

Уголок ее рта чуть заметно ползет вверх.

— Не было ли на ней метки святого? — спрашивает она так тихо, что в первый момент я даже сомневаюсь — не послышалось ли.

После чего удивленно моргаю:

— Нет, ваша светлость.

— А жалко, — шепчет она, потом делает движение головой, веля мне последовать за мадам. Я быстро кланяюсь и спешу следом за домашней наставницей герцогини.

Я стараюсь не приближаться к ней, и, поскольку у нее изрядная фора, это удается без труда. Почти полное отсутствие царедворцев также играет мне на руку: ее шаги порождают в пустых коридорах легкое эхо, и я следую за ней на слух, даже когда она скрывается за углом.

У восточной башни замка она оглядывается, и я поспешно отскакиваю, чтобы не быть обнаруженной. Слышу, как она стучит в дверь. Ее приветствует мужской голос, потом все стихает: они прошли внутрь. Я выглядываю из-за угла как раз вовремя, чтобы заметить, какая именно дверь затворилась.

Еще раз возблагодарив Небеса за безлюдные коридоры, я торопливо подхожу и припадаю к двери ухом.

— Что значит — она мне отказывает? — слышу я грубый и хриплый голос д'Альбрэ.

— Она всего лишь глупая молоденькая девочка, господин мой. Не следует принимать ее слова близко к сердцу.

— Я-то думал, вы с маршалом Рье — ее опекуны по закону! Где же все ваше предполагаемое влияние, если она не прислушивается к вашим советам?

— Это все ее брат! Полагаю, это он потакает ее упрямству!

— Мне что, позаботиться о нем? — спрашивает д'Альбрэ так небрежно, что у меня холодок бежит по спине.

— Нет-нет, тебе не о чем беспокоиться. На следующем заседании совета я всем объясню, что иного выбора у нее нет.

— Только сделай это прежде, чем все тут захватят французы, хорошо? Я уже заскучал, дожидаясь, пока избалованная девчонка надумает исполнить обещанное! Если возраст позволяет ей править страной, значит, и замуж выйти она вполне может! — На какое-то время за дверью становится тихо, потом д'Альбрэ спрашивает: — А что Рье? Он по-прежнему за наш брак?

— Вполне, господин мой! Он склонен считать, что объединение твоих сил и войск Анны — единственный способ оградить герцогство от притязаний французов. Когда придет время действовать, Рье нас поддержит, не сомневайся.

После этого д'Альбрэ понижает голос, и больше ничего разобрать я не могу. Дрожа от ярости, пячусь прочь и быстро ухожу по коридору.

Все обстоит даже хуже, чем я думала! Мадам Динан не просто желает выдать Анну за д'Альбрэ — она всецело посвятила себя этой идее. Более того, напрямую пообещала ему, что он женится на герцогине! Интересно, что она намерена говорить на заседании Тайного совета, чтобы всех убедить, будто иного выхода у Анны нет?

Я шагаю из восточной башни обратно в солярий, будучи настолько занята этими размышлениями, что едва не налетаю на Сибеллу!

Она кажется мне похудевшей, побледневшей, осунувшейся. Ее черты заострились, со времени нашей встречи у городских ворот она стала какой-то очень уж хрупкой. На щеке у нее свежий шрам, а в глазах, по-моему, затаилось безумие. Неужели это та самая Сибелла, которая в монастыре вовлекала нас с Аннит во всевозможные шалости и проказы? Начиная от похищений кувшинов с вином и кончая объяснениями, как правильно целоваться, поскольку сестра Беатриз не слишком охотно об этом рассказывала?

— Исмэй?.. — шепчет она с таким видом, словно привидение увидала.

— Сибелла! — Меня внезапно охватывает страх за нее, хотя вменяемой причины этому я бы не назвала.

Совершенно не думая, я крепко обнимаю ее, желая то ли утешить, то ли утешиться, — трудно сказать.

Она льнет ко мне и отвечает объятием на объятие, словно пытаясь напитаться от меня силой, но затем — слишком скоро! — отстраняется. Ее глаза неестественно ярко блестят. Хочется задать ей сразу тысячу вопросов, но прежде, чем я успеваю выговорить хоть слово, в коридоре раздается эхо шагов. Сибелла с неподдельным страхом оглядывается на звук.

— Не доверяй никому! — отчаянно шепчет она. — Ни единой живой душе!

И с этими словами она исчезает. Торопливые легкие шаги смолкают вдали как раз в тот миг, когда из-за угла появляется канцлер Крунар.

— Господин канцлер, — кланяюсь я.

На миг он хмурит брови, словно не узнавая меня.

— Сударыня Рьенн, — произносит он наконец. Потом обводит глазами коридор. — Что вы делаете в этой части замка?

Прикидываю, что можно ему сказать, а что нет.

— Я здесь по делам обители, господин мой.

— В самом деле? Моя переписка с аббатисой никак не свидетельствует о том, что ты должна что-то предпринимать против графа д'Альбрэ.

Хотелось бы знать, насколько глубоко доверяет ему матушка настоятельница. И откуда ему известно, что я шпионю за д'Альбрэ.

— Я здесь не только ради действия, сударь. Я также являюсь глазами и ушами обители.

Он кривит губы:

— Что ж, верно. И как, добыли твои глаза и уши что-нибудь определенное о несчастье с Немуром?

— О чем вы, господин мой?

Он разводит руки, блистающие перстнями:

— Я говорю о том, что Дюваль самым бездарным образом провалил дело Немура. Ведь герцог Немурский мертв, не так ли? — Он подступает ближе. — А кроме того, до меня дошел крайне тревожный слух. — Он нагибается ко мне, его несвежее дыхание касается моей щеки. — Мать Дюваля плетет заговор, имея в виду посадить его брата вместо Анны на трон. Уж нет ли тут какой связи? — Он склоняет голову к плечу и пронзительно смотрит на меня. — И как вышло, что ты тут почти две недели, но ничего об этом не слышала?

Мое сердце начинает болезненно колотиться. Он знает!..

— Отчего же, мой господин. Недавно я тоже об этом услышала, но то были лишь смутные отголоски. С тех пор пытаюсь удостовериться, не связан ли с заговорщиками и Дюваль, но они с матерью давно стали друг другу чужими. Я ни в коем случае не верю, чтобы она делилась с ним своими планами. Они и не разговаривают-то почти.

Глаза Крунара холодно поблескивают.

— Это то, что тебе известно. А вдруг они лишь изображают отчуждение и враждебность? Что, если Дюваль только и ждет, чтобы его матушка переманила достаточно баронов на сторону Франсуа, и тогда он сделает свой ход, сместив брата и захватив трон для себя?

— Почему вы так думаете, господин?

— А почему бы и нет? Есть у тебя надежные доказательства, что ему можно верить?

Доказательств у меня нет. Только то, что я чувствую сердцем, а это на весы не положишь.

— Ни в коем случае не позволяйте, — говорит он, — девической наивности застить вам глаза, сударыня!

— Мое зрение незамутнено, господин мой.

— Вот и хорошо, и позаботьтесь, чтобы так обстояло впредь. Не теряйте бдительности, сударыня! Не подпадите под очарование его личности и безупречных манер. Это очень не понравилось бы аббатисе.

И, выдав такое вот предупреждение, он откланивается и уходит.

 

Этой ночью, забравшись в постель, я не ложусь под одеяло, но, опершись на подушки, ожидаю Дюваля. Я по-прежнему не могу разобраться в собственных желаниях.

Мне ужасно не нравится возникшая между нами неловкость — даже при том, что я могла бы использовать ее к своей выгоде и рассечь те хрупкие узы, что начали было связывать нас. Пожалуй, это было бы весьма разумно, в особенности учитывая предостережение Крунара. Нечего выдавать желаемое за действительное: если я хочу, чтобы Дюваль оказался достоин доверия, это еще не значит, что так оно и есть.

Однако глубоко внутри я чувствую — он честен и чист.

Я пытаюсь беспристрастно вспомнить, когда впервые начала ему доверять. До того, как во мне зародилось чувство к нему? Или уже потом?

Покамест ясно одно: канцлер хочет, чтобы Дюваль оставался у меня под подозрением, сама же я больше подозревать его не хочу. При этом я не могу убедительно обосновать свое к нему доверие; во всяком случае, мне было бы очень сложно подтвердить свое мнение перед аббатисой. Одним словом, я готова с гордостью служить Мортейну и монастырю, но политической пешкой в руках канцлера быть не желаю.

Тут едва слышно щелкает дверь, и я тотчас забываю о канцлере, а сердце пускается вскачь: в комнату входит Дюваль.

— Исмэй… — Он притворяет дверь, но идет не к своему привычному креслу, а прямо ко мне.

Меня пронизывают одновременно две молнии: паника и предвкушение. Уж не хочет ли он снова поцеловать меня? Или потребовать чего-то большего, чем поцелуй? Я едва осмеливаюсь дышать.

Подойдя к постели, он смотрит на меня сверху вниз, и забота на его лице положительно сводит с ума.

— Как ты? — спрашивает он.

— Прекрасно. — Я хочу говорить обычным голосом, но получается шепот. Спешу откашляться. — Почти не чувствую швов.

— Ну и отлично. — Дюваль кивает, и я уже жду, чтобы он изъявил желание взглянуть на мою рану, но он присаживается на толстый половик у постели и прислоняется к бортику кровати.

Я замираю, только сердце колотится все быстрей. Он так близко, что я могла бы дотянуться и погладить его по голове. Вот бы знать, каковы на ощупь его волосы?.. Поспешно сжимаю кулаки и кое-как выдавливаю:

— Удалась ли охота?

Он улыбается:

— Весьма и весьма. Я вчера вечером направил посланнику Священной Римской империи письмо, известив о том, сколь желательно было бы его присутствие на охоте. Он откликнулся, и мы даже улучили минутку, чтобы наедине договориться о более официальной встрече. Спасибо и на том, что увернулись от шпионов и лизоблюдов Жизора!

— Их не было на охоте?

— Уверен, что были, но я постарался со многими людьми перекинуться словечком с глазу на глаз, поэтому мой разговор с посланником императора не выглядел чем-то из ряда вон выходящим.

— Это хорошо, — киваю я.

— Тайный совет назначил очередное заседание на завтра. А Изабо потребовала, чтобы ты побыла с ней, пока Анна и мадам Динан будут заниматься делами страны.

Я прищуриваю глаза:

— Это ты ее подучил, чтобы я была под рукой?

— Нет, — говорит он. — Похоже, девочка к тебе привязалась. Я смотрю, ты завоевываешь вес в обществе, — суховато замечает он и меняет тему: — Ну а у тебя как день прошел? Удалось выведать что-нибудь новое?

Я отвечаю:

— Боюсь, ничего особо хорошего. Мадам Динан встречалась с д'Альбрэ и вовсю уверяла, что маршал Рье в решительный момент поддержит его.

Дюваль вздыхает:

— Боюсь, его обязанности маршала перевешивают его долг опекуна Анны. Военная мощь д'Альбрэ — вот и все, что он способен видеть.

— А еще я сегодня случайно налетела на канцлера. Он весьма сокрушался, что я трачу свое время на д'Альбрэ, вместо того чтобы посвятить все внимание твоим матери и брату.

— И мне, конечно, — говорит он.

— И тебе, конечно, — киваю я.

— Ты сообщила ему, что мы уговорились действовать сообща?

— Нет, не сообщила. Мне это показалось… ну, неразумным, что ли. Не знаю даже почему.

— Полагаю, чутье не подвело тебя, — говорит он. — Лучше нам ни с кем не откровенничать, пока не разберемся толком, что происходит.

Он потирает лоб, и я борюсь с отчаянным желанием провести ладонью по его волосам, чтобы хоть как-то облегчить боль. Вместо этого я сунула руки под покрывало — подальше от недолжных соблазнов.

Он, как обычно, видит меня насквозь. Когда снова подает голос, в нем звучит легкий смешок:

— Ты знаешь, сделанного нельзя отменить. Так что лучше не притворяться, будто ничего не было.

Я открываю рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, но, к собственному изумлению, произношу следующее:

— Просто не знаю, что еще с этим делать.

Мой голос звучит жалобно и почти по-детски. Как хорошо, что в комнате темновато!

— Мне тоже из-за этого неудобно, — сухо произносит он, обращаясь, кажется, к очагу.

— Догадываюсь, — соглашаюсь я.

— Однако сдается, не меня одного стрела святой Ардвинны поразила.

Святая Ардвинна считалась небесной покровительницей любви. Так вот что, оказывается, он усматривает между нами? У меня внутри вновь трепещут бабочки — что это, отчаяние или радость?

Я против воли вспоминаю фальшивое подношение, сделанное в Сен-Лифаре всего несколько дней назад.

— Нас обоих связывают обеты и долг перед другими святыми, — напоминаю ему. — Наши сердца не принадлежат нам, чтобы кому-то их отдавать.

Он поворачивает голову и глядит на меня:

— Это вам в монастыре такое внушают? Что боги требуют себе сердца, бьющиеся у нас в груди?

— Боюсь, именно такого ждет от меня обитель, — говорю я. — Нас обучают искусству соблазнения и любви, но считается, что наши сердца должны нерушимо принадлежать только Мортейну.

— Трудно мне согласиться с воззрениями вашего монастыря, — говорит Дюваль. — Если твои наставницы правы, тогда зачем вообще даны нам сердца?

И медленно-медленно, словно боясь, как бы я не шарахнулась в испуге, он тянется и берет мою руку, неизвестно каким образом выбравшуюся из-под покрывала. Когда наши пальцы переплетаются, мое сердце в очередной раз начинает панически метаться, отчаянно колотясь о ребра. Мое плечо дергается было — надо отнять руку, — но сердце велит ему оставаться на месте.

Ладонь у него теплая и твердая. Мы сидим и молчим. Не знаю уж, что происходит у него в голове, — моя не способна родить ни единой связной мысли. Спустя долгое-долгое время Дюваль пожимает мою руку, потом наклоняется и целует ее. Губы теплые и мягкие, и я тотчас вспоминаю, как они касались моего рта, моего горла. Он очень неохотно поднимает голову, и меня пробирает озноб.

— Быть может, — произносит он, — когда все это кончится.

— Быть может, господин мой, — эхом откликаюсь я.

Он еще раз пожимает мне руку, потом гибким движением поднимается на ноги.

— До завтра. — И он выходит за дверь, оставляя меня одну в темноте.

Я сознаю, что поступила в точности так, как желал бы мой монастырь, но эта мысль почему-то приносит очень слабое удовлетворение.

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.015 сек.)