АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Глава 68. Вокзал Санта-Лючия в Венеции - изящное, невысокое здание, выполненное из серого камня и бетона

Читайте также:
  1. Http://informachina.ru/biblioteca/29-ukraina-rossiya-puti-v-buduschee.html . Там есть глава, специально посвященная импортозамещению и защите отечественного производителя.
  2. III. KAPITEL. Von den Engeln. Глава III. Об Ангелах
  3. III. KAPITEL. Von den zwei Naturen. Gegen die Monophysiten. Глава III. О двух естествах (во Христе), против монофизитов
  4. Taken: , 1Глава 4.
  5. Taken: , 1Глава 6.
  6. VI. KAPITEL. Vom Himmel. Глава VI. О небе
  7. VIII. KAPITEL. Von der heiligen Dreieinigkeit. Глава VIII. О Святой Троице
  8. VIII. KAPITEL. Von der Luft und den Winden. Глава VIII. О воздухе и ветрах
  9. X. KAPITEL. Von der Erde und dem, was sie hervorgebracht. Глава X. О земле и о том, что из нее
  10. XI. KAPITEL. Vom Paradies. Глава XI. О рае
  11. XII. KAPITEL. Vom Menschen. Глава XII. О человеке
  12. XIV. KAPITEL. Von der Traurigkeit. Глава XIV. О неудовольствии

Вокзал Санта-Лючия в Венеции - изящное, невысокое здание, выполненное из серого камня и бетона. Его фасад был разработан в современном, минималистском стиле, изящно лишенном каких бы то ни было обозначений, за исключением одного символа — крылатых букв FS — эмблемы государственной железнодорожной системы, Ferrovie dello Stato.

Поскольку станция расположена в самом западном конце Гранд-канала, пассажиры, прибывающие в Венецию, должны сделать всего лишь единственный шаг от станции, чтобы полностью погрузиться в характерные достопримечательности, запахи и звуки Венеции.

Первым, что производило впечатление на Лэнгдона, всегда был соленый воздух - чистый океанский бриз, приправленный ароматом белой пиццы, продаваемой уличными торговцами снаружи станции. Сегодня ветер дул с востока и принес также привкус дизельного топлива с длинной линии водных такси, стоящих без дела на забитых до отказа водах Гранд-Канала. Дюжины капитанов лодок размахивали руками и кричали туристам в надежде заманить кого-нибудь на свои такси, гондолы, речные трамваи и катера.

Хаос на воде, размышлял Лэнгдон, глядя на плавучую дорожную пробку. Как бы то ни было, затор, который сводил с ума в Бостоне, чувствовался необычным в Венеции.

На расстоянии броска камня, на другой стороне канала, купол Сан Симеоне Пикколо цвета иконной патины взметнулся к дневному небу. Церковь была одной из самых архитектурно эклектичных в Европе. Ее необычно крутой купол и круглый алтарь принадлежали к Византийскому стилю, тогда как мраморный пронаос с колоннами был спроектирован по типу классического греческого коридора на входе в римский Пантеон. Главный вход был увенчан эффектным фронтоном с замысловатым мраморным рельефом, изображающим группу святых мучеников.

Венеция - музей под открытым небом, подумал Лэнгдон, его пристальный взгляд спустился к воде канала, которая плескалась у ступеней церкви. Музей, который медленно уходит под воду. Даже в этом случае, вероятность наводнения казалась несущественной по сравнению с угрозой, которая, как боялся Лэнгдон, теперь скрывалась под самим городом.

И никто не догадывался об этом …

Поэма с обратной стороны посмертной маски Данте все еще крутилась в голове Лэнгдона, и он задумался, куда же их заведут ее стихи. Копия поэмы лежала в его кармане, но саму гипсовую маску - по совету Сиенны - Лэнгдон завернул в газету и благоразумно поместил в индивидуальный запирающийся шкафчик на железнодорожной станции. Хотя это место было крайне неподходящим для такого ценного артефакта, все же закрыть ее в шкафчике было намного безопаснее, чем носить бесценную маску из гипса по городу, стоящему на воде.

- Роберт? - Сиенна шла впереди с Феррисом, указывая в сторону водного такси. - У нас мало времени.

Лэнгдон поспешил за ними, хотя как любитель архитектуры, он считал немыслимым, торопиться пересечь Гранд-канал. Нет ничего приятнее в Венеции, чем зайти на борт вапоретто №1 - маршрутного теплохода, основного вида общественного транспорта в городе - предпочтительно ночью, и, сидя спереди на открытом воздухе, наблюдать, как мимо проносятся освещенные соборы и дворцы.

Никаких вапоретто сегодня, подумал Лэнгдон. Теплоходы чрезвычайно медлительны, водное такси будет более быстрым вариантом. К сожалению, очередь к катеру снаружи железнодорожной станции выглядела бесконечной.

Феррис, по-видимому, не собирался ждать, поэтому быстро взял инициативу в свои руки. Щедрой пачкой купюр он подозвал водный лимузин - полированный венецианский кабриолет из южно-африканского красного дерева. Несмотря на чрезмерную элегантность судна, поездка должна была оказаться и скрытной и быстрой - около пятнадцати минут по Гранд-каналу к площади Св.Марка.

Их лодочник был поразительно красивым мужчиной в сшитом на заказ пиджаке от Армани. Он походил больше на кинозвезду, чем на шкипера, но это была, в конце концов, Венеция, берег итальянской элегантности.

- Маурицио Пимпони, - сказал мужчина, подмигивая Сиенне, и поприветствовал всех на борту. - Просекко? Лимончелло? Шампанское?

- Нет, спасибо, (ит.) - ответила Сиенна, наказывая ему на искромётном итальянском отвезти их к площади Св. Марка как можно быстрее.

- Ну конечно же! (ит.) - Маурицио снова подмигнул. - Моя лодка - самая быстрая во всей Венеции.

Пока Лэнгдон и компания устраивались на шикарных сиденьях у открытой кормы, Маурицио развернул лодочный мотор Вольво-Пента, умелыми манёврами отходя от берега. Затем повернул штурвал вправо и дал полный вперёд, выруливая своим судном в скоплении гондол и оставляя множество одетых в полосатые рубашки гондольеров потрясать кулаками, когда их лощеные чёрные посудинки подкидывало вверх-вниз его кильватерной струёй.

- Извините!(ит.) - выкрикнул Маурицио, извиняясь. - VIP-персоны!

Через несколько секунд Маурицио удалился от скопления лодок вблизи вокзала Санта-Лючия и уже нёсся в восточном направлении по Гранд-каналу. Когда они взяли разгон под изящными сводами Моста Босоногих, Лэнгдон почувствовал характерный и приятный аромат местного лакомства - "каракатицы по-чёрному" - это головоногий моллюск, приготовленный в собственных чернилах. Запах доносился из-под навеса ресторанчиков, расположенных вдоль ближнего берега. Когда они зашли по каналу за поворот, стала видна огромная, с куполом, церковь Св. Иеремии.

- Святая Луция, - прошептал Лэнгдон, читая имя святой, написанное на стене храма. - Кости слепых.

- Что, извини? - Сиенна присматривалась с видимой надеждой, что Лэнгдон осознал что-то новое относительно загадочной поэмы.

- Ничего, - ответил Лэнгдон. - Одна странная мысль. Может, и нестоящая. - Он указал на церковь. - Видишь надпись? Там захоронена Святая Луция. Я иногда читаю лекции по живописи на тему о житиях святых - эта живопись отображает христианских святых - и мне сейчас пришло в голову, что Святая Луция - заступница слепых.

- Да, святая Луция! (ит.) - вмешался Маурицио, готовый услужить. - Святая всех слепых! А знаете ли вы эту историю? - лодочник оглянулся на них и воскликнул, заглушая шум моторов, - Луция была столь красива, что ей хотели обладать все мужчины. Поэтому Луция, чтобы остаться чистой перед Господом и сохранить свою девственность, взяла и вырезала себе глаза.

Сиенна издала стон. - Ничего себе поступок.

- В награду за эту её жертву, - добавил Маурицио, - Господь одарил Луцию ещё более красивыми глазами!

Сиенна взглянула на Лэнгдона, - Ибо он знает, что это без толку, верно?

- Пути Господни неисповедимы, - заметил Лэнгдон, представив мысленно с два десятка работ старых мастеров живописи, изображающих Святую Луцию, подносящую на блюде собственные глаза.

Хотя и существовало множество версий истории о Святой Луции, все они повествовали о том, как Луция вырезала свои будившие вожделение глаза и положила их на блюдо для страстного поклонника, дерзко заявив: "Вот то, чего ты так желал... что до остального, умоляю тебя, оставь меня в покое!" Жутковато то, что именно Святое писание подвигло Луцию на нанесение себе увечий, навсегда связав её со знаменитым наставлением Христа: "Если тебя соблазняет глаз твой, вырви его и брось прочь от себя."

"Вырывал", подумал Лэнгдон, в поэме было такое же слово.
Ищи в Венеции предательского дожа... что кости вырывал слепым.

Поразившись совпадению, он подумал: а что если в этом зашифровано указание на слепую Святую Луцию, и в поэме упоминание о ней?

- Маурицио, - закричал Лэнгдон, указывая на церковь Св. Иеремии. - Кости Святой Люсии находятся в этой церкви, так?

- Да, есть немного, - сказал Маурицио, умело выруливая одной рукой и оглядываясь на пассажиров без всякого интереса к водному движению впереди. - Но большей их части здесь нет. Святую Луцию так любили, что мощи её разошлись по храмам всего мира. Больше всех Святую Луцию любят, конечно же, венецианцы, и потому мы отмечаем...

- Маурицио! - крикнул Феррис. - Это Святая Луция слепая, а не ты. Смотри вперёд!

Маурицио простодушно рассмеялся и повернулся вперёд, едва успев благополучно увернуться от столкновения со встречной лодкой.

Сиенну интересовали мысли Лэнгдона. - Что ты пытаешься уяснить? Кто этот предательский дож, вырывавший слепым кости?

Лэнгдон скривил губы. - Точно не знаю.

Он быстро рассказал Сиенне и Феррису историю мощей Святой Луции, точнее, её костей, которая была одной из самых странных в житиях святых. Полагают, что когда Луция отвергла ухаживания одного высокопоставленного поклонника, этот человек оговорил её и добился сожжения её на костре, и согласно легенде, тело отказывалось гореть. Поскольку её плоть была несгораемой, считалось, что мощи её имеют особую силу, и тот, кто ими владеет, будет жить необычайно долго и счастливо.

- Чудодейственные кости? - спросила Сиенна.

- Да, в это верили, потому-то её мощи и разошлись по всему миру. Уже два тысячелетия всесильные правители пытаются преодолеть старение и смерть, завладев костями Святой Луции. Её скелет похищался раз за разом, перевозился, делился на части - большее число раз, чем это было за всю историю с каким-либо другим святым. Её кости прошли через руки, по крайней мере, дюжины влиятельнейших людей мира.

- Включая, - осведомилась Сиенна, - "предательского дожа"?.

Искать в Венеции предательского дожа, который отрубал коням головы... и вырывал у слепых кости.

- Вполне возможно, - сказал Лэнгдон, теперь осознав, что Данте упоминал Святую Луцию вполне конкретно. Луция была одной из трех благословенных женщин - "тре донне бенедетте" - которые помогли призвать Вергилия на помощь Данте и этим вызволить его из потустороннего мира. Двумя другими женщинами были Дева Мария и возлюбленная Данте Беатриче; Святую Люцию Данте поместил во главу всей их компании.

- Если в этом ты не ошибаешься, - сказала Сиенна взволнованным голосом, - то тот самый предательский дож, что отрубал головы коням...

-... и украл кости Святой Луции, - довершил фразу Лэнгдон.

Сиенна кивнула. - И это должно значительно сократить наш список вариантов. - Она взглянула на Ферриса. - А телефон точно не работает? Мы бы могли в сети поискать на предмет...

- Совсем сдох, - сказал Феррис. - Только что проверял. Сожалею.

- Скоро будем на месте, - сказал Лэнгдон. - Я не сомневаюсь, что в базилике собора Св. Марка мы найдём ответы на некоторые вопросы.

Собор Св. Марка был единственным фрагментом всей головоломки, который казался Лэнгдону абсолютно ясным. Музеон мест святых. Лэнгдон рассчитывал на то, что в базилике раскроется личность загадочного дожа... и отталкиваясь от этого, если повезёт, выяснится, в каком именно дворце Зобрист решил пристроить свою чуму. "Ведь здесь, во тьме, хтоничный монстр ждёт."

Лэнгдон попытался извлечь из памяти какой-нибудь образ той чумы, но тщетно. Он часто задавался вопросом, как выглядел этот город во времена своего расцвета - до того, как чума ослабила его настолько, что он был завоёван турками, а потом и Наполеоном - в те времена, когда Венеция доминировала как торговый центр Европы. Во всех отношениях в мире не было города красивее, а его богатство и культура населения были несравненны.

По иронии судьбы, именно вкус населения к привозным предметам роскоши привёл его к гибели - смертоносная чума переносилась из Китая в Венецию с шерстью крыс, скрывавшихся на торговых судах. Та самая чума, что погубила немыслимых две трети населения Китая, прибыла в Европу и очень быстро скосила каждого третьего - в равной степени поражая молодого и старого, богатого и бедного.

Лэнгдон читал описания жизни в Венеции во время вспышек чумы. Из-за нехватки или отсутствия сухой земли, раздутые тела плавали в каналах, и в некоторых местах трупы так плотно прижимались друг к другу, что рабочие вынуждены были работать подобно катальщикам бревен и выталкивать тела в море. Казалось, что никакие молитвы не могли умиротворить чуму. Когда власти города поняли, что болезнь вызвана крысами, было слишком поздно, но в Венеции все же приняли закон, по которому все входящие суда должны становиться на якорь на некотором расстоянии от берега на целых сорок дней перед тем как они смогут разгружаться. И с тех пор и до сегодняшнего дня, число сорок - quaranta по-итальянски - служило мрачным напоминанием о происхождении слова "карантин".

Их лодка неслась вперед по другому изгибу канала и красный праздничный навес трепыхался под легким бризом, отвлекая внимание Лэнгдона от мрачных мыслей о смерти на элегантную трехъярусную конструкцию слева по борту.

КАЗИНО ВЕНЕЦИИ: ЭМОЦИИ БЕЗ ГРАНИЦ.

Хотя Лэнгдон никогда не понимал значения слов на вывеске этого казино, красочный дворец в стиле эпохи Возрождения с шестнацатого века был неотъемлемой частью венецианского пейзажа. Когда-то это был частный особняк, а ныне здесь игровой зал для солидных людей, известный как то место, где в 1883 году от сердечного приступа скоропостижно умер Рихард Вагнер, вскоре после написания своей оперы "Парсифаль".

Справа от казино, на рустованном фасаде в стиле Барокко висела вывеска еще большего размера, на этот раз темно-синяя, которая гласила:
CA’ PESARO: GALLERIA INTERNAZIONALE D’ARTE MODERNA.
Много лет назад Лэнгдон был внутри и видел шедевр Густава Климта "Поцелуй", предоставленный для выставки из Вены. Изображение обнимающихся влюбленных, выполненное Климтом из ослепительного листового сусального золота, зажгло в нем страсть к творчеству художника, и до сих пор Лэнгдон был обязан Ка' Пезаро в Венеции своим извечным вкусом к современному искусству.

Маурицио продолжил путь, двигаясь теперь быстрее по широкому каналу.

Впереди показался известный мост Риальто — промежуточный ориентир к площади св. Марка. Когда они приблизились к мосту, готовясь пройти под ним, Лэнгдон посмотрел наверх и увидел одинокую неподвижную фигуру, стоящую у перил и смотрящую на них с мрачным выражением лица.

Лицо было одновременно и знакомым, и пугающим.

Лэнгдон инстинктивно отпрянул.

Сероватое и удлиненное лицо с холодными мертвыми глазами и длинным крючковатым носом.

Лодка проскользила мимо зловещей фигуры, и Лэнгдон понял, что это был всего-навсего турист, хвастающийся недавней покупкой — одна из сотен масок чумы, продаваемых каждый день на соседнем рынке Риальто.

Однако, сегодня костюм не казался таким уж прекрасным.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.006 сек.)